Ледниковый период

Уже вторые сутки атмосферу на льду Мегаспорта можно было коротко и точно назвать одним единственным словом — «вдохновение». Работа шла на удивление легко и непринужденно, большинство задуманных элементов получались менее, чем за десять попыток, а холодный воздух слишком часто плавился от жизнерадостного и безумно заразительного смеха. Даня наконец-то целиком и полностью вошел во вкус, по-настоящему погружаясь в процесс и отдавая почти все свои силы и нервы проекту и постановкам. Женя, внимательно следившая за этим юным дарованием последние две недели, чуть ли не впервые ощущала тот самый комфорт и окрыляющую свободу, которых сильно не доставало еще несколько дней назад. В их паре сложилось прекрасное деловое сотрудничество: они оба были способны дать друг другу тот самый недостающий пазл, определяющий итоговую картинку. Даня в первый раз в жизни столкнулся с таким серьезным подходом к творчеству и спорту, а Женя постепенно осознавала, что отпускать себя и сбрасывать тяжелый груз ответственности и перфекционизма бывает полезно и весело. Очередная выматывающая тренировка подошла к концу, и, уже направляясь в раздевалку, девушка почувствовала, как ей в спину прилетело что-то маленькое и мягкое. Обернувшись, она увидела на полу небольшого пушистого единорога с радужной гривой и блестящими крылышками. Подняв это чудо и пару секунд покрутив его в руках, невольно расплываясь в улыбке, Женя ощутила резкое прикосновение к правому плечу. — Дань! Напугал, — девушка привычным жестом замахнулась на шуточный подзатыльник, но остановилась, вспоминая про игрушку в своей ладони. — Твоих рук дело? Мог бы просто отдать, обстрел было устраивать необязательно, — Женька пыталась сохранить суровое выражение лица, но в присутствии парня это получалось возмутительно редко. — Понятия не имею, о чем ты, — Даня произнес это так серьезно и убежденно, что Женя тут же залилась смехом, параллельно говоря что-то про «шикарную» актерскую игру. На сосредоточенном бледноватом лице не дрогнул ни один мускул. — Смотри, у него же крылья. Значит, сам прилетел, — сложив руки на груди, он нарисовал на лице усмешку, которая утверждала, что загадка появления единорога элементарна и тривиальна, и этот вопрос исчерпан. Сочувственно прикоснувшись к острому женскому плечу, Даня слегка печально добавил: — И как такое можно не знать. Эх, Евгения, учить вас и учить. Обращайтесь, если что, — и снова слегка улыбнулся, возвращаясь к надменному состоянию. — Не сомневайтесь, Даниил, — Женя мысленно засмеялась от его вмиг искривившегося лица. — В следующий раз, когда мне на голову прилетит медведь, я обязательно запишусь к вам на консультацию. Уже открыв рот в порыве ответить, Даня услышал знакомый голос и частые приближающиеся шаги в нескольких метрах у себя за спиной. — О чем секретничаете? — Илья никак не мог научиться скрывать свое довольство при виде их наедине друг с другом. Было не совсем ясно, действительно ли ему хотелось стать свидетелем развития красивой истории дружбы и, возможно, любви, или душа хореографа радовалась от понимания того, что партнеры нашли общий язык и работа пойдет в разы продуктивнее. — Ни о чем. Даня просто в своем привычном репертуаре, — Женя решительно просочилась между двумя людьми, продолжая свой путь до раздевалки, но уже с маленьким сувениром в руках. Парень слегка приподнял уголки губ, обращая внимание на этот факт. — Как и ты! — крикнул он ей в спину, когда девушка уже скрывалась за поворотом. Авербух напоминал объевшегося сметаной кота. — Завтра мне нужно будет решить один вопрос по поводу шоу, так что отпущу вас пораньше, — карие глаза горели едва заметным азартом и плохо скрываемым предвкушением. — Хорошо, — Даня мотнул головой в знак принятия информации, начиная с удовольствием фантазировать о том, как у него наконец-то появится возможность отлично выспаться. — Женя уже в курсе? — голубые глаза встретились с усмехающимися темными. — Можешь сам ей и сообщить, — Илья вел диалог с явным подтекстом, которого Даня не замечал. Голубые глаза не выражали ничего, кроме недоумения и любопытства. — Ладно, — неопределенно пожав плечами, так и недопоняв, чего добивался тренер, парень дружелюбно улыбнулся, прощаясь и тоже направляясь переодеваться. Кивнув и махнув ему рукой, немного странный в этот вечер хореограф быстро зашагал в тренерскую. Опустевший коридор Мегаспорта погрузился в привычную тишину, но теперь он хранил в себе начало чего-то, что еще не имело четкого названия и очертания, но уже всколыхнуло сразу три человеческих сердца. *** Подпирая плечом водительскую дверь белого BMW, Женя легко проводила пальцами по стеклу, незаметно поглядывая на парадную дверь Хрустального, не шевелившуюся уже добрые полчаса. Этери редко изменяла своим привычкам без веской на то причины, и вариантов такой задержки на работе было немного: либо старшие фигуристы всю тренировку показывали полный кошмар, либо кто-то умер прямо на льду. Несмотря на то что настроение девушки было отшлифовано какой-то странной тревожностью, она сделала полную ставку на первую ситуацию. Задумчиво засмотревшись в одну точку, Женя не заметила, как лямка спортивной сумки соскользнула с руки, и парочка килограммов вещей с грохотом приземлились прямо ей на ногу. Со всех сторон послышалось легкое постукивание: капли очередного дождя начали одна за другой приземляться на крыши машин. Девушка поежилась от дуновения прохладного ветра, возвращая сумку обратно и ненароком замечая плюшевого единорога, торчащего из кармашка. Странно, но именно сейчас в нем гораздо заметнее был не радужный окрас гривы и не сияющий рог, а два черных, как смоль, маленьких глаза. В любой другой момент это были бы лишь едва заметные милые бусинки, но в эту секунду Женя невольно вздрогнула, заталкивая игрушку поглубже. Помотав головой с целью отогнать неприятное ощущение беспокойства, девушка услышала пиликающий звук, возвестивший о том, что белый джип был открыт. — Привет, — Этери ненавязчиво приобняла ее за плечи, не позволяя себе ничего лишнего в такой опасной близости от целой орды тренеров и спортсменов. Одним взглядом приглашая Женю садиться, она вдруг ощутила, как слегка дрожащие руки сжимают ее в объятиях так сильно, будто хотят задушить. — Жень? — не будучи в силах игнорировать этот внезапный порыв, женщина осторожно касается напряженной спины, поглаживая и успокаивая. — Все в порядке? — янтарные глаза настойчиво пытаются встретиться с темно-карими, и Женька вдруг сама вскидывает голову, ослабляя железную хватку. — Да, — тяжелый выдох вырывается из груди. — Да, все хорошо, — уже более уверенно и непринужденно. — Просто соскучилась, — еще раз пробежав взглядом по задумчивому лицу Этери, девушка высвобождается из объятий и быстро обходит машину, запрыгивая на пассажирское место. Ее темные глаза сияют ярче промокшей болоньевой куртки. — Поедем вместе к тебе домой? — не давая Этери шанса задать новый вопрос, с теплой улыбкой произносит Женька. — Маме сказала, что пойду в гости к Агате, — предвещая следующую реплику, быстро добавила значительную деталь. — Хорошо, — женщина внимательно всматривалась в ее лицо, пытаясь отыскать разгадку происходящего. Она была готова поклясться, что в воздухе висят невысказанные напряжение и тревога, но Женька продолжала обнимать ее влюбленными шоколадными глазами, привычно протянув руку к колену. Может, просто показалось? Повернув ключ и нажав на педаль, Этери стала медленно выезжать с парковки, пока девушка сосредоточенно пыталась настроить радио. Спустя несколько минут женщина все-таки высказала волнующую ее вещь, боковым зрением следя за реакцией Жени: — Ты же помнишь, что всегда можешь поделиться всем, что тебя беспокоит? Мы все сможем решить, если будем вместе, — светофор загорелся красным, и Этери накрыла лежащую на ее бедре руку своей, нежно поглаживая. — Конечно, — в голове у девушки снова возникли странные и непонятные картинки прошедшего дня: чересчур веселый Илья, загоревшийся идеей поставить им «Ромео и Джульетту», неоднозначные шутки Дани, вырванные из контекста объятия и касания, как будто специально фиксирующиеся для профайлов, плюшевый подарок, спрятанный в сумке. Интересно, Этери знает о существовании закадровых съемок? А если бы увидела, могло ли это стать причиной очередного разлада? Голова загудела от такого количества мыслей, и Женя часто заморгала, отгоняя от себя подобные образы. Конечно, это все не может их снова поссорить. Ледниковый — это просто работа, очередной проект, шоу, игра. Настоящее сидит сейчас рядом с ней, аккуратно массируя руку в порыве подарить покой и заботу. Вдруг мобильник решил провести очень громкое извещение об уведомлении, и на экране Женя увидела новое сообщение от Дани, содержащее в себе очередной видеоролик с красивым монтажом «Медвелохиных». Смахнув прямоугольную иконку в сторону, она убрала телефон в карман, возвращаясь к гораздо более увлекательному занятию — отвлечению Этери от вождения ненавязчивым поглаживанием бедра. *** — Хочу заметить, что ты почти опоздала, — пропуская счастливую Женьку внутрь, женщина слегка поежилась от холодной куртки, в которой девушка бросилась к ней на шею. Их объятия всегда вызывали приятное ощущение огненного тепла в районе сердца и внизу живота, и этот раз не собирался войти в исключения. Но тело, облаченное лишь в тонкую хлопковую пижаму, не имело возможности не покрыться мурашками. — Наш номер все равно в самом конце, — припав к желанным губам в мимолетном, почти незаметной поцелуе, Женя быстро отстранилась, отходя на пару шагов назад и начиная медленно раздеваться. Совсем рядом раздался разочарованный выдох. — И что за привычка постоянно начинать то, что не собираешься доводить до конца, — Этери произнесла это с трепетным придыханием, невольно вызывая у девушки самодовольную ухмылку. Оставшись в спортивных штанах и футболке, она уже настойчивее приблизилась к стройному телу напротив, обхватывая тонкую шею руками, заставляя наклониться пониже. Второй поцелуй был именно таким, каким Этери хотела видеть и первый: длинные руки мгновенно прошли путь от поясницы до затылка, зарываясь в темные мягкие волосы и слегка оттягивая их назад. — Какая ужасная клевета, — Женя специально повернулась таким образом, что Этери оказалась в ловушке между ней и стеной. — Будь оно так, не была бы я чемпионкой, — зажав худые руки в своих, она наслаждалась необъятной глубиной взгляда, которым одаривала ее женщина. — Ты научила меня, — легкий поцелуй в шею, — всегда, — пальцы прошлись по талии, немного задирая пижамную кофту, — идти до конца, — выдохнув это в самое ухо, Женя резко отступила на полметра назад, заставляя Этери быстро соображать, чтобы сохранить равновесие на дрожащих ногах. — Пойду принесу какао в гостиную, — Женька говорила это таким тоном, будто они сейчас были на каком-нибудь мероприятии со всем тренерским штабом и командой. Ничего в ее виде не рассказывало о том, как минуту назад они обе чуть не сошли с ума от накрывшего их желания и безумия. Ничего, кроме двух ярких огоньков, застывших в глубине шоколадных очей. Этери прикусила губу, выравнивая дыхание. — Месть тебе удалась, — проходя в комнату и по уши заворачиваясь в мягкий плед, женщина слышала мягкий приглушенный смех. И сама широко улыбнулась, заливаясь легким румянцем. В начале недели они договорились посмотреть третий выпуск Ледникового периода вместе: это был хороший повод провести субботний вечер в тепле и уюте, а, главное, только вдвоем. Кроме того, решающим фактором выступало то, что совсем скоро начинались этапы Гран-При, а это значило, что со следующей недели количество их личных встреч значительно поубавится. Пока что они старались не думать об этом слишком часто, просто наслаждаясь возможностью быть друг с другом. — Эй, просыпаемся, — из раздумий женщину вывел звонкий щелчок прямо около носа. Слегка подвинувшись, освобождая место для Жени, она благодарно взглянула в любимые глаза, делая первый глоток согревающего напитка. — А ты когда-нибудь смотрела его раньше? — девушка кивнула в сторону телевизора, на экране которого крупным планом показывали Загитову и Ягудина. — Честно? Нет, — женщина придвинулась ближе, пока Женя устраивала голову у нее на плече. — Всегда было не до телевизора, хотя шоу весьма интересное. Да я и сейчас не сказать, что смотрю, — тонкие губы тронула легкая улыбка. — Кроме тебя все равно никого не видно, — нежный поцелуй на секунду остановился на Женькином виске. — Меня и Дани, тогда уж, — Женя не могла не прокомментировать и не отметить его способности и успехи, ровно как и то, что ни одного номера без него бы не состоялось. — Да, безусловно, — на мгновение девушке показалось, что интонация в голосе Этери слегка поменялась, но, заглянув в расслабленное лицо, она не заметила ничего необычного. Вдруг из колонок послышалось объявление их имен, и Женя ощутила, как Этери крепко сжимает ее руку под пледом. С точки зрения актерского искусства номер был выполнен поразительно: попадание в образы было, без преувеличения, идеальным. Музыка, костюмы, хореография, техническая сторона — все сложилось воедино, и даже неискушенному взгляду было понятно, что именно после этой постановки о них будут говорить не только преданные фанаты, но и все подряд. Это был разрыв и фурор, и не признавать сего факта значило бы невольно лукавить. Несмотря на то что Жене очень хотелось взглянуть на себя и Даню со стороны, на протяжении всех этих нескольких минут она не сводила внимательного взгляда с Этери. Она знала женщину уже очень много лет, но никогда не уставала восхищаться ее красотой и любовью к фигурному катанию во всех его ипостасях. Янтарные глаза попеременно загорались то удивлением, то восхищением, а пару раз в них можно было заметить даже гордость. Всматриваясь в точеные черты лица и улавливая мелодию Богемской Рапсодии, Женя думала о том, что Этери — это не просто главный тренер Российской сборной, душа Хрустального и мировая легенда. Она и есть само искусство и истинное вдохновение, она — это фигурное катание. И пусть эта мысль была бы оспорена каждым вторым даже в компании русских спортсменов, в своем сердце Женька решила именно так. А остальное было абсолютно неважно. На моменте радостных объятий в конце выступления и посиделок в Kiss&Cry девушка неосознанно прижалась еще ближе к Этери, не только накрывая ее обеими руками, но и переплетая их ноги. Она не была уверена, по какой именно причине ей именно сейчас захотелось повернуть женское лицо к себе, отвлекая от происходящего на экране, и глубоко и чувственно поцеловать. Уже потянувшись рукой к длинной шее, она почувствовала, как Этери перехватывает ее кисть, прижимая к своем сердцу, а сама Женька вдруг оказывается сидящей на ее коленях. — Тебе не кажется, что это я должна беспокоиться? — Этери улыбалась мягко и тепло, и на секунду девушке показалось, что все внутри падает вниз и взлетает обратно. — Не знаю. Я не знаю, — уткнувшись носом в ее шею, Женя говорила едва слышным шепотом. — Я так сильно не хочу опять поссориться из-за какой-то ерунды, что начинаю придумывать себе столько всего, — длинные руки медленно поглаживали острые плечи. Этери внимательно слушала, давая ей выговориться. — У нас ведь никогда не было таких ситуаций. И я не могу угадать твою реакцию. Я вообще не уверена, как вторые половинки актеров смотрят на поцелуи в кинотеатре. Логика и мозг, конечно, хором скажут, что это просто работа, обязанность, как в магазин сходить. А сердце? У всех ли оно молчит? — А сама бы ты как реагировала на подобное? — женщина задала этот вопрос также тихо, стараясь не нарушить создавшуюся атмосферу и продолжая гладить напряженную спину. Женя на секунду задумалась, представив Этери в какой-нибудь спортивной драме, в которой сценаристы обязательно придумали бы ей возлюбленного. От одной мысли о том, что к ней может прикасаться кто-то, кроме нее, становилось больно. Но логика и мозг все еще были с ней, так что, посовещавшись с сердцем, это невероятное трио выдало единственный верный ответ: — Я бы верила тому, кого люблю. Этери провела носом по мягким темным волосам, прижимая девушку еще крепче к себе. Иногда ей казалось, что она не заслуживала этой огромной души, которая была целиком и полностью предана ей одной. Женя всю свою жизнь была такой искренней, живой, настоящей и просто до безумия честной, что в уголках глаз невольно собирались капельки слез. Она беспокоилась за ее чувства, хотя имела полное право этого не делать, назвав Ледниковый обычным шоу без какого-либо подтекста, и Этери никогда не смогла бы ничем возразить. Но Женька волновалась за то, в чем не было ни толики ее вины: она переживала за ее комфорт и за доверие между ними так, как этого не делал ни один человек до нее. — Вот и я делаю точно также, Женек, — она положила руку ей на голову, обнимая так крепко, словно имея намерение стать одним целым. — Прости меня, что заставляю тебя в этом сомневаться. Вдруг Женя резко подняла голову и, меньше секунды удержав взгляд блестящих янтарных глаз, припала к чуть приоткрытым губам в нежном, почти умоляющем поцелуе. Этери ощутила солоноватый привкус, и ее сердце болезненно дрогнуло. Немного изменив положение тела, она случайно задела ногой пульт, и канал переключился, по иронии судьбы попадая туда, где именно сегодня показывали «Отряд самоубийц». — Вопрос… Ты умрешь за меня? — Да. — Слишком просто. Будешь ли, будешь ли ты жить для меня? — Да. Никто из них не заметил ни инцидента со сменой канала, ни проникновенного диалога, который будто бы сам по себе, без их ведома, отныне поселился и в этой комнате, и в их подсознании, и в потайных отделениях их сердец. Где-то далеко снова раздался громкий звук уведомления, и экран Жениного телефона в очередной раз светился благодаря Даниному сообщению. Возможно, он прислал очередную песню или смешную картинку, или, что более вероятно, партию новых красивых эдитов из ТикТока. Но теперь Женя будет смотреть на них совсем другими глазами и даже сможет без зазрения совести делиться ими с другими: ведь самый главный человек верит в ее безусловную и безграничную любовь, и знание этого дарит тот самый необходимый покой и возможность отпустить себя и сложившуюся ситуацию. Могла ли Женя подозревать, что номер «Отряд самоубийц» станет тропинкой к жизни и исцелению? И разве существует в этом мире что-то, способное разрушить это удивительное состояние, с головой накрывшее двух так верящих друг другу людей?