А ночи здесь тихие

      План начать передвигаться самостоятельно пока провалился. Меня по-прежнему держали в манеже, словно лабораторную мышь. Однако я освоила сидение и научилась профессионально действовать смотрителям на нервы неразборчивым лепетом. Давать им клички не имело смысла — они сменялись слишком быстро. Из их нытья я уяснила, что сюда ссылают только провинившихся. Также из тех же обрывков фраз стало понятно: моя персона — один из самых желанных объектов для новых экспериментов, и на прошлом съезде учёных Эстранео из-за меня разгорелся нешуточный спор.       Вскоре начали проявляться симптомы анемии: в ушах шумело, перед глазами плыли круги, стоило лишь приподнять голову. Неудивительно, учитывая, сколько крови из меня выкачивали ежедневно. Я понимала, что это может аукнуться серьёзными проблемами во взрослой жизни, и решилась на единственное, что было в моих силах. Я завыла.       Мои истошные крики нарушили сонную тишину дома и вызвали настоящий переполох. С рождения я была на удивление спокойным ребёнком, и внезапная истерика заставила всех заметаться. Через двадцать минут меня уже осматривали разные врачи. — Что с ней? — раздался недовольный голос человека, стоявшего вне поля моего зрения. — Анемия тяжёлой степени. Возможно, сопровождается спазмами или болевым синдромом. В остальном патологий не вижу, — ответил педиатр, осторожно разглядывая мои руки. — У вас месяц на лечение, — отрезал невидимый собеседник. — Лечение не возымеет смысла, если она продолжит терять столько крови, — с опаской заметил врач. — Скоро прибудет врач семьи с Пламенем Солнца, — холодно уронил неизвестный. Я заметила, как в глазах педиатра промелькнуло изумление, смешанное с жалостью. Он ничего не выписал и молча покинул комнату.

***

      Неделя прошла в непрекращающихся рыданиях. Мои вопли нервировали всех обитателей дома, и они буквально молились на таинственного «Мистера Серджио», который должен был прибыть и всё исправить. Меня же беспокоил тот самый взгляд врача при упоминании «Пламени Солнца». Я надеялась, что это просто фигура речи. — Мистер Серджио будет завтра! — с неподдельной радостью переговаривались смотрители. — Он исцелит её, и она наконец заткнётся. — Никогда не думал, что он согласится приехать. Он же всё время занят экспериментами семьи. Слово «эксперименты» неприятным холодком скользнуло по спине, хотя ничего плохого в нём вроде бы и не было. На следующий день я находилась в полудрёме, когда с меня довольно грубо стянули комбинезон. По коже пробежал прохладный воздух. С трудом разлепив веки, я увидела перед собой человека с пугающим, цепким взглядом. Сон сняло как рукой. — Какая прелесть, — проворковал он, и от приторной сладости его тона меня затошнило. — Так что же с ней случилось? — Анемия, мистер Серджио, — подобострастно отозвался смотритель. — Не волнуйся, деточка, я это быстро исправлю.       Он стянул перчатки. В его ладонях вспыхнуло Пламя. Настоящее, яркое, *живое* пламя. Я судорожно сглотнула и ошеломлённо уставилась на огонь. Этот безумец приблизил его к моему животу. Я забилась, закричала, но он лишь крепче прижал горячую ладонь. Зажмурившись, я ожидала адской боли, но вместо неё почувствовала лишь странное, разливающееся по телу тепло. Минуты три он водил огнём, склонившись надо мной с плотоядным выражением лица. Затем, закончив, надел перчатки и ушёл, но лишь для того, чтобы вернуться на следующий день.       В течение трёх суток он прикасался ко мне этим Пламенем, что-то бормотал себе под нос, делал записи в блокноте и улыбался как клинический псих. Но в конце концов, к моей огромной радости, мистическое пламя вылечило меня, и смотрители сообщили, что «Мистер Серджио уехал». Мысль о том, что этот тип может вернуться для новых экспериментов, приводила в ужас. Нужно было что-то решать, чтобы выбраться отсюда.       Поздней ночью, пока я ворочалась в манеже, мой напряжённый слух уловил странные шумы. Казалось, на пол один за другим падают тяжёлые мешки с песком. Я замерла, прислушиваясь. Шум нарастал. Через минуту весь дом уже стоял на ушах. Мои смотрители выскочили в коридор выяснять причину переполоха. Затем послышались резкие хлопки выстрелов, которые так же внезапно стихли.       Дверь в мою комнату бесшумно открылась. Я застыла, скованная ледяным страхом смерти. Мужская фигура возникла в поле моего зрения. Из-за кромешной темноты я не могла разглядеть его лица. Он осторожно поднял меня на руки и без каких-либо препятствий вышел из особняка. Я не смела пошевелиться, отчаянно молясь, чтобы это не был очередной псих с тягой к экспериментам.       На улице ждала машина. Мой похититель предусмотрительно установил детское кресло. Усадив меня, он защёлкнул все ремни и пристально уставился на меня. Я сделала то же самое, пытаясь угадать его мотивы. — Вроде похожа, а вроде и нет, — задумчиво произнёс он, и в его голосе прозвучала странная нежность. — Но чуть-чуть уродлива.       Я была шокирована и тут же возмутилась. Сам урод. Ну, ладно, уродливым он не был, но как он посмел? Я попыталась вложить всё своё негодование во взгляд, но мужчина лишь тихо рассмеялся. Я надулась и демонстративно отвернулась, вызвав ещё один приступ смеха.