Пурпурный город

      Сколько времени заняла дорога, Ренджун не знал. Он словно погрузился в анабиоз, бессмысленно глядя на проблески дневного света, пробивающиеся из-под маски. Ступор этот нарушился, стоило внедорожнику замереть на месте, но Ренджун не шевельнулся, вместо этого прислушавшись. Хлопнула дверь, и его обдало потоком морозного воздуха. Заскрипело сидение.       — Спит? — шепнул Марк.       — Так даже лучше, — потянув за одеяло, Джемин подтащил Ренджуна ближе к дыщащему холодом проёму. — Хёк, отгонишь машину, пока я отнесу принцессу в дом.       Позволить кому-то касаться его было мучительно, и Ренджун выпрямился, коснулся маски.       — Я пойду самостоятельно. Могу я снять её? — не дожидаясь ответа, он потянул резинку, позволяя ткани соскользнуть с глаз, и ослепленно заморгал.       — Не говорите глупостей.       Подхватив под коленями и спиной, Джемин вынул его из машины прямо в одеяле, и, широко шагая, пошёл по расчищенной дорожке к дому. Объятия его обжигали, и мельчайшие волоски на загривке стали дыбом.       — Отпустите меня, — потребовал Ренджун, выворачиваясь, и Джемин замедлился, раздражённо заметил:       — Вы без обуви. Предпочтёте идти по снегу в одних чулках, лишь бы не позволять мне касаться?       — Отпустите меня.       Ренджун сцепил зубы, когда коснулся ступнями ледяной каменной дорожки. Дыхание мгновенно перехватило. Он огляделся, отчаянно и мрачно. Дом напротив был современным, в скандинавском стиле — пожалуй, летом здесь было уютно, но зимой, под тусклым серым светом его громадина казалась угрожающей. Высокий колючий забор отсекал территорию от густых сосен, столпившихся вокруг, словно молчаливо наблюдая. Было так тихо, что, казалось, можно было уловить, как идёт снег.       «Если я закричу, никто не услышит», — подумал Ренджун. Мысль об этом пробрала до самых внутренностей, и он дёрнулся. Одеяло, висящее на плечах, соскользнуло, и ледяной ветер хлестнул по коже.       — Так и будете здесь стоять? — полюбопытствовал Джемин, поднимая одеяло, чтобы вернуть его на место.       Взгляд его был пристальным, насмешливым и любопытным. Вместо ответа Ренджун сжал онемевшие пальцы на ткани, запахиваясь плотнее, и направился к входной двери. Ступней он почти не чувствовал, когда стал на деревянный пол прихожей. Тепло волной окатило его, и внутренняя дрожь стала сильнее, ударила по коленям. Он ухватился за стенку, но стоило Джемину приблизиться, поспешно выпрямился. Тот хмыкнул, но ничего не сказал, вместо этого скинул ботинки и повесил шубу на вешалку. Он сунул ноги в тапочки и подтолкнул Ренджуна к лестнице.       — Я покажу вам апартаменты.       Комната находилась на втором этаже и была просторной, с большим окном, выходящим на глухой лес. Обстановка была строгой и обезличенной: двуспальная кровать под мягким серым покрывалом, две тумбочки, платяной шкаф в углу. Справа виднелась дверь, и Джемин подошёл к ней:       — Здесь ванная и уборная. В ящиках вы найдете всё необходимое. В шкафу есть одежда и обувь. Располагайтесь. Скоро будет обед.       Не дожидаясь ответа, он вышел. Что же, по крайней мере, они не собирались держать его в подвале. Ренджун сцепил зубы, силясь подавить дрожь. Вначале нужно было одеться, он замёрз так, что зуб на зуб не попадал. В шкафу обнаружились домашние тапочки, туфли на низком каблуке, десяток упаковок женского нижнего белья — очевидно, очередная едкая насмешка, — а ещё целых пять расшитых ципао, и Ренджун не сдержал истеричного смешка. Значит, Джемин не соврал, когда говорил, что подарит ему новое. Тщательно застегнув платье, Ренджун надел туфли. В одном из ящиков обнаружилось несколько украшений из нефрита и яшмы, но надевать их он не стал, заплел волосы обыкновенной белой лентой. Ренджун был здесь пленником, а не гостем. От голода и страха кружилась голова и пальцы немели, были вялыми и непослушными. Отстранено он опустился на постель и поглядел в окно. Начиналась метель, и снежинки бесшумно стучались в стекло, смазывая тонкие силуэты сосен, будто накладывая мутный фильтр. Ренджуну вдруг подумалось о Джено. Тот, должно быть, сейчас в был бешенстве. Он наверняка уже нашёл Джисона, узнал о случившемся и бросил команду на его поиски. Джисон говорил что-то о том, что Джено подозревал слежку и предательство, но вряд ли у него были четкие представления о том, кто доносит информацию. Джено был из тех, кто предпочитал совершить предупредительный выстрел — он всегда выбирал жалеть о том, что сделал, чем о том, на что не решился. Если бы он знал или хотя бы предполагал, кто крыса, то не стал бы размениваться на жалость и сомнения. Очевидно, что именно тот загадочный информатор сообщил этим ублюдкам о том, что Ренджун будет в этом поезде. Но кто это мог быть? И кто эти люди? Ренджун слишком отчаянно старался держаться подальше от всех криминальных дел, что теперь совершенно не знал о том, зачем он нужен был похитителям и что ждало его в будущем. Кажется, Джисон упоминал о сеульцах?.. Даже если память не подводила Ренджуна, эта информация ни о чём не говорила ему. Какие отношения у Джено были с мафией Сеула? Для чего им могло понадобиться похищать его? Не то, чтобы знание этого могло что-то кардинально изменить в текущей ситуации, но он должен был хотя бы попытаться выяснить, что эти люди хотели от него и Джено. Хотя бы для того, чтобы понять: есть ли у него шанс выжить. Ренджун был отличным актером, и мог вести себя так, как требовалось.       Он умел говорить людям то, что они хотели слышать. И быть тем, кого хочется защитить, а не подставить под пулю.       Решимость плеснула адреналином в кровь, Ренджун встал, огляделся. Было не известно, находились ли здесь камеры, но Ренджун и без этого чувствовал себя так, будто на него кто-то пристально смотрит. С того момента, как Джено появился в его жизни, это пристальное внимание становилось лишь сильнее, и Ренджун почти привык. Он будто продолжал оставаться там, на сцене, под ослепительными софитами, только зритель был у него всего один. Порой он даже начинал задумываться, где же кончается он сам, и начинается маска, но из раза в раз приходил к мысли, что они срослись так плотно, что стали единым целым. Но каким видел его Джемин? И каким нужно было стать, чтобы тот захотел сохранить ему жизнь?..       Для начала стоило провести разведку обстановки, и начать Ренджун решил с ванной комнаты. Там было весьма просторно — зеркало в полный рост на стене, ванна на ножках, туалетный столик, небольшая комнатка с унитазом. В дальнем углу виднелась ещё одна дверь, и Ренджун подёргал ручку. Заперто. Интересно, куда она вела? В хозяйственную комнату? Прижавшись ухом к дереву, Ренджун прислушался, но так ничего и не услышал. На двери в ванную не было замка, но эта оказалась закрытой. Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой, Ренджун нахмурился и подошёл к входной двери. Внутри замка не было видно, но когда он нажал на ручку, дверь не поддалась. Они заперли его здесь. Это было очевидно, но всё равно заставило нервную дрожь пробежать по конечностям. Ренджун вернулся на кровать, сцепил пальцы в замок и вздохнул. Что же. По крайней мере, ему дали одежду и обещали накормить. При мысли о еде желчь скакнула к горлу, и Ренджун зажал рот ладонью. Чёрт, он совсем забыл о том, что никогда не мог есть, когда беспокоился — его тут же тошнило, желудок отказывался принимать пищу. Но ему надо было есть, если он собирался выжить здесь.       — Обед подан, принцесса.       Ренджун вздрогнул, вырываясь из своих мрачных мыслей. На пороге стоял Джемин, и в руках его был нагруженный поднос. В пару шагов преодолев дистанцию, он поставил еду на тумбочку, ловко закрывая ногой дверь.       — Как вам наряды?       Он уселся на постель рядом, и лишь усилием воли Ренджун заставил себя остаться на месте. На вежливость его уже не хватило, и он стиснул зубы. От запахов еды начинало мутить. Так и не дождавшись ответа, Джемин вздохнул.       — Не создавайте проблем, и тогда всё будет в порядке, — сказал он. — У меня нет никаких намерений вам вредить, просто мистер Ли был не очень сговорчивым. Давайте представим, что вы в отпуске, ладно? С новыми друзьями.       Горький смешок прорвался наружу, Ренджун дёрнул досадливо плечом.       — У меня нет друзей, которые заставляют меня раздеваться и запирают в комнате, — он обернулся, бросая на Джемина долгий и тяжёлый взгляд, и тот удивлённо моргнул, а потом расплылся в ухмылке.       Он склонился ниже, поймал ренджунову косу в ладонь, погладил шелковистые волосы, поднося к лицу, втянул воздух носом, прикрывая глаза, и Ренджуна опалило стыдом, когда он осознал, что Джемин делает. Он открыл рот, чтобы потребовать прекратить, но тот уже отпустил, позволяя косе скользнуть змеёй по шёлку ципао. Сердце под ним билось так сильно, что дыхание перехватывало.       — Зато у вас есть такой мужчина.       — Вы ничего не знаете, — яростно процедил Ренджун, сжимая пальцы в кулаки.       Кем он для Джено был, по мнению Джемина? Куклой в ярких одеждах, которые можно снять без спроса, по одному лишь желанию, воспользоваться, а потом запереть в своей драгоценной коробке?       — Я знаю достаточно, — отрезал Джемин, поднимаясь. — Поешьте. Поднос я заберу позже.       От ярости Ренджуна трясло. Он подавил желание сбросить всё на пол, и вместо этого сунул в рот ложку пресного риса. На подносе были мелкие тарелочки с закусками, искусно приготовленный стейк и миска с жидким супом, и хотя всё выглядело аппетитно, Ренджун не думал, что сможет насладиться едой. Желудок тоскливо взвыл, сжимаясь спазмом, и Ренджун принялся запихивать в себя рис, но больше пары ложек съесть не смог. Тошнота накатила волной, он захлопнул рот, схватил стакан воды, чтобы запить. Хотелось плакать. Он чувствовал себя маленьким, слабым и беззащитным. Вспомнилось вдруг, как когда-то в детстве Ренджун потерялся в большом мебельном магазине, куда пришёл с родителями для того, чтобы купить новую кроватку. Ему тогда казалось, что больше никогда его не найдут. Что он остался один навсегда. И сейчас, глядя на эти безликие стены и плотную завесу снега, Ренджун не смог отделаться от мысли, что больше не увидит мира там, за этой комнатой.       Они и правда собирались его отпустить после? И что, если Джено всё же не согласится на сделку?       «Я люблю тебя» говорил он. «Я смогу тебя защитить». Но где Ренджун был теперь? В доме посреди ледяного, пустынного леса, полагающийся на чужую злую волю.       В дверь осторожно постучались и Ренджун замер. Сколько он так просидел? Джемин говорил, что зайдет позже, но видеть его он сейчас был не готов. Боже, да что с тем парнем было не так? Он так раздражающе улыбался, отпускал отвратительные комментарии и совершенно не имел понятия о личном пространстве. В щель просунулась темноволосая голова и Ренджун с облегчением узнал того парня, что был за рулём.       — Хей, — он помахал дружелюбно рукой, — я могу войти?       Как будто эта комната и правда принадлежала Ренджуну, чтобы он мог ей распоряжаться. Но эта вежливость была приятна, особенно на контрасте с предыдущим визитером, и Ренджун даже смог натянуть на лицо бледную тень улыбки.       — Войдите.       Под мышкой у гостя был медицинский чемоданчик, и Ренджун приподнял вопросительно бровь, поглядев на него.       — Я Донхёк, — парень положил чемоданчик на постель в полуметре от Ренджуна, — здешний доктор. Но сказать по правде, Джемин эксплуатирует меня нещадно: не для того я медицинский заканчивал, чтобы водителем для него работать.       Он ворчал так искренне и беспечно, что Ренджун напрягся ещё больше. Это была маска или он просто был дружелюбным идиотом, сидящим в кормушке мафиози? Будто не заметив чужого волнения, Донхёк открыл чемодан и достал тонометр.       — Могу я померить ваше давление?       — В этом нет нужды, — Ренджун отодвинулся, мгновенно покрываясь липкими мурашками. — Но если у вас есть успокоительное…       Донхёк медленно сложил прибор обратно и достал упаковку таблеток.       — Я не могу вам отдать их все, — виновато пробормотал он. — Одну примите сейчас, а вторую на ночь, если будет плохо спаться. Если что-то ещё нужно, вы можете обращаться ко мне. Двери тут запираются снаружи, но если вы постучитесь громко, я услышу.       Заснуть ночью Ренджун всё равно не смог, всё лежал, стиснув в кулаках подушку и прислушиваясь к происходящему дома. Похоже, всюду была установлена звукоизоляция — снизу не доносилось ни звука, и как тогда Донхёк должен был услышать его? Значит, здесь всё же стояли камеры. Ренджун словно ощущал кожей их пристальные, бесчувственные взгляды. Он потянул одеяло выше, накрылся с головой. Что за дом это был? Он мало напоминал тюрьму для содержания пленников, скорее, семейный фахверк в минималистичном стиле, напичканный антикражной аппаратурой. Здесь было два этажа, большой зал с камином и пианино, уютные спальни и мягкая мебель. Не сложно было представить, как его арендует на медовый месяц парочка для того, чтобы наслаждаться тишиной и друг другом. Впрочем, Ренджун не был экспертом в криминальных делах. Быть может, в кругах, где вращался Джено и подобные ему люди, такие дома были обыденностью. К тому же, в лесу не сложно было спрятать труп. Цепкие мурашки пробежались по ногам вверх, угнездились холодом в груди. Ренджун уткнулся лицом в подушку и заплакал, тихо и обречённо.       Похоже, этот Джемин был здесь не просто главным, а самым главным, и являлся не просто организатором похищения, но и его заказчиком. Когда на второй день Ренджуну позволили спуститься вниз, чтобы одолжить книгу из библиотеки, в просторном зале внизу он заметил Джемина, стоящего у камина с телефоном. Тот метким щелчком отправил окурок в жаркие языки пламени, обернулся, замечая Ренджуна, застывшего в коридоре.       — Нет, ещё рано. Я сказал ждать пять дней. Просто не контактируйте с ним, — собеседник что-то забормотал, но Джемин слушать не стал и холодно отчеканил:       — Я сказал, пять дней. Пусть думает, что хочет.       Глаза его скользнули вверх-вниз по Ренджуну, и удушливая волна напряжения окатила его целиком. Джемин приподнял бровь и растянул в улыбке уголок рта, сунул телефон в карман.       — Как спалось, принцесса? — голос его упал на октаву.       Ренджун поглядел на него пару долгих мгновений. Злить Джемина явно не стоило, и он безэмоционально уронил:       — Я всегда плохо сплю на новом месте.       — Видимо, и едите плохо тоже. С сегодняшнего дня жду вас в столовой.       Значит, нетронутый ужин не остался незамеченным. Джемин подошёл ближе, и пальцы его пробежались по затянутому в алый шёлк плечу.       — Это ципао вам больше к лицу.       Он следил за Ренджуном пристально и любопытно чёрными, тяжёлыми глазами. Но Ренджун молчал, и руки его не убирал. Он надеялся, что губы его не дрожат. От Джемина веяло кровью, костром и хвоей, и запах этот казался свежим и вместе с тем удушающим. Будто испытывая пределы дозволенного, Джемин скользнул выше, укладывая тёплую ладонь на щёку, задумчиво приласкал кожу. Телефон его вдруг снова зазвонил, заставляя отстраниться, и Ренджун рефлекторно отступил назад, врезаясь в тихо охнувшего Донхёка, терпеливо дожидающегося его. Сердце билось где-то в глотке, и изображение перед глазами шло бликами. Ренджун впился в рукава ципао, кусая губы, проследовал за провожающим в библиотеку. Донхёк болтал что-то на переферии слуха, и его ровный жизнерадостный голос скакал в голове, словно шарик от пинг-понга. Джемин явно его проверял. Но чего он ждал? Послушания? И был ли его интерес банальным любопытством к странному незнакомцу или чем-то более серьёзным и опасным?