Да кто есть смерть?

Как бы долго ни хотелось рассуждать на тему нравственности в мире жнецов на тему их моральных устоев и принципов, всё неизбежно приходит к тому, что обязательно найдутся те, кто пойдёт вразрез с общепринятыми нормами. Нет ничего удивительного в подобном явлении — общество мрачных состоит из бывших людей, в земном бытии повидавших столько горя и страданий, сколько хватило на то, чтобы набраться смелости придушить в себе жизнь. Посмертное существование не блещет особенными красками — хотя многие жнецы сказали бы обратное. Однако сейчас мы говорим вовсе не о них, не о тех, кто нашёл своё место в новой реальности. Среди жнецов всегда появлялись своеобразные »миротворцы« — творящие якобы на благо своего маленького мирка, они постепенно забывают о привитых нравственных истинах. Обычно подобное не выходит за разумные рамки, не требует серьёзных наказаний или вмешательства начальства. Но случается так, что в истории департаментов появляются жнецы, не лишённые — как бы выразиться деликатнее — демонической порочности и жестокости. Двое наглых в собственных честолюбивых стремлениях, двое ещё совсем недавних, молодых жнецов, никогда не заставших истинную Смерть на рабочем месте, крайне скептически относились к последним событиям в департаменте. »Какой ещё глава может быть у всех департаментов?« — возмущались они. »Якшаться с кем-то, кроме Повелителя Гарольда, мы не станем! Может, этот выскочка ещё печатку с черепом и собственной подписью поставит на наши документы?« Не стоит спешить уведомлять горе-бунтарей о том, что многие официальные печатки действительно были оставлены рукой небезызвестного существа в те далёкие времена, когда бюрократия только зарождалась. Терпение человеческое не безгранично — как, впрочем, и терпение жнецов, несмотря на их посмертную природу. Таковым текстом могла бы стать встреченная молчанием речь Уильяма Т. Спирса, если бы тот когда-нибудь задумался стать писателем. — Некоторые жнецы высказывали.... сомнения в отношении недавних перемен в руководстве. Сиэль с хмурым видом оценивал рассуждения и пытался прикинуть, как лучше всего разыграть предполагаемое следующее покушение. И как потом объяснить её Величеству текущее стечение обстоятельств, не вдаваясь в подробности о сверхъестественной природе происходящего. Гробовщик же уверенно решил не изменять свой привычный распорядок дня, чем заработал укоризненный взгляд от Гарольда и вздох безмерной тяжести от графа. Но его совсем не смущала возможность покушения на собственную.... смерть? Определённо весело! — Вы понимаете, — сказал Сиэль, — что, отказываясь от защиты, вы подвергаете риску не только себя, но и всех, кто может оказаться рядом? — О, молодой человек, — весело ответил Гробовщик, — разве жизнь была бы интересной без небольшой доли риска? Кроме того, — его голос стал серьёзнее, — если они действительно охотятся за мной, то рано или поздно доберутся в любом случае. Лучше уж встретить опасность лицом, чем прятаться в тени. Себастьян слегка улыбнулся: — К тому же, — демон продолжил, обнажив белоснежные клыки, — будет крайне интересно посмотреть, на что способны столь невежественные сотрудники. — Итак, — подытожил граф, — мы устраиваем засаду. Гробовщик остаётся на своём месте. А мы.... — А вы будете наблюдать издалека, — перебили его. — И вмешаетесь только в случае крайней необходимости. — Это может быть опасно, — заметил Сиэль. — Опасно? — Гробовщик усмехнулся. — Милый граф, я существую гораздо дольше, чем ты можешь представить. Но кое-что ещё помню о том, как следует обращаться с неразумными детьми. В его голосе промелькнул некий тон, который заставил Себастьяна слегка напрячься. — Тем не менее, — настаивал граф, — подстраховка не помешает. Себастьян будет неподалёку, а я.... — А вы, молодой Фантомхайв, останетесь в безопасном месте, — твёрдо сказал Гробовщик. — Ваша смерть в подобных обстоятельствах создаст слишком много неприятных вопросов, на которые будет не менее трудно отвечать. Сиэль хотел возразить, но взгляд Себастьяна ясно дал понять, что демон полностью согласен со старшим. — Прекрасно, — вздохнул граф. — Но если что-то пойдёт не так.... — Ничего не пойдёт не так, — уверенно заявил Гробовщик. Интересно! Остаток дня прошёл в приготовлениях. Себастьян тщательно изучил планировку здания и окрестностей, выбрав наиболее удобные позиции для наблюдения. Граф пытался представить несколько запасных планов на случай различных сценариев развития событий. Гробовщик же, казалось, пребывал в прекрасном настроении. Он напевал какую-то старинную мелодию, готовя чай и печенье, словно ожидал не смертельно опасных гостей, а старых друзей. — Не слишком ли вы беспечны? — поинтересовался Сиэль. — Беспечен? — Гробовщик на мгновение прекратил свои хлопоты. — Отнюдь, молодой человек. Просто я знаю, что страх и паника — плохие советчики. А вот спокойствие и уверенность.... они помогают принимать правильные решения в нужный момент. — И всё-таки, — не сдавался граф, — они убили двоих. Это говорит об их решимости и.... определённых навыках. — О да, — согласился старец, — они убили двоих беззащитных людей. Но видите ли, — его глаза на мгновение сверкнули, а рука мягко огладила черные мантии, — я не совсем обычный человек. И определённо не беззащитный. . . . . Как и любому жнецу, Гробовщику требовался сон.... Что же, это не было истиной в полной мере — древние существа его ранга могли обходиться без подобного отдыха неопределённо долго. Однако за многие века такое ночное времяпрепровождение вошло в приятную привычку, которой он до сих пор иногда благоволил, находя в ней особое очарование человечности. Серебристый лунный свет, проникающий через высокое окно, мягко очерчивал нежные черты лица, оттенял разметавшиеся по подушке серебряные волосы, словно жидкий металл на тёмном шёлке. Он мирно почивал с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах, сложив руки крестом на груди — поза, которая могла показаться кому-то слишком символичной, но для него была отнюдь. Просто удобной. Если бы не мерное дыхание, его можно было бы принять за мирно усопшего — ирония, которая определённо позабавила бы спящего, знай он сам. С не менее мирной, но в противоречие с первой — более зловещей ухмылкой — один импозантный демон притаился у соседнего здания, мастерски сливаясь с густыми, чернеющими тенями. Собственно говоря, он находился здесь исключительно по неофициальному поручению графского величества. И ни одной личной мысли демон, разумеется, не преследовал. Никаких собственных интересов в деле защиты старого друга у него определённо не имелось. Также не преследовали ни одной личной мысли четверо жнецов, главному из которых было строго-настрого запрещено находиться внутри похоронного бюро, дабы »не портить веселье своим присутствием«. Остальные же были взяты стоять на улице за компанию и для моральной поддержки. Лучше сказать, двое были приглашены на это чудеснейшее ночное дежурство в режиме добровольно-принудительно: »Уильям, ну как ты можешь оставить своего повелителя одного в такой ситуации?« »Драко, но ты же мой лучший вр— друг, неужели не хочешь мне помочь?« А за этими »бедными« подоспел и четвёртый гость, ведь »какая операция обходится без дамы?« »Что значит, это не гулянка? Ладно, моя очаровательная персона всё равно не помешает!« Аргументы Грелль Сатклиффа. Уникальны. В итоге получилась весьма пёстрая компания наблюдателей, каждый из которых имел собственные мотивы для участия в предприятии. — Поттер, не мельтеши! — раздражённо шипел Драко из своего укрытия. — Смерть второй раз умереть не может. Или первый.... ты понял, о чём я, шрамоголовый! Всё с ним будет в порядке, а то такими темпами уже меня доведёшь до нервного срыва, и убивать начнут не гробовщиков, а их повелителей. — Не очень-то хотелось бы составлять акт о наличии свободной вакансии на должность штатного психолога, — мрачно заметил Гарольд. — Два, — невозмутимо поправил Драко. — Чего »два«? — послышался более высокий голос Грелль. — Так понимаю, два акта о наличии свободных мест придётся составлять, — ответил Уильям, сопровождая слова смиренным выдохом. — Один на психолога, другой на повелителя. — Верно понимаешь, Уильям, — обратился Драко к молчаливо стоящему в тени Т. Спирсу. — Вам точно придётся менять повелителя. Предлагаю на эту должность кандидатуру Михаэлиса — там, гляди, все жнецы, начиная прямо с тебя, вымрут, и повелевать будет попросту некем. Наступившую задумчивую тишину временно никто не решался прервать.... — И что ты молчишь, Себастьян? — продолжил наконец Драко, обращаясь в сторону здания, где скрывался демон. — В паре метров крышуешься, думаешь, не замечу? Да ты только посмотри, какие заманчивые перспективы открываются! Ни психолога, ни Поттера — свергай власть, только успевай! — Малфой, кажется, ты забыл важную деталь, — тихо прошипел Гарольд. — Смерть-то ещё жив—.... мёртв—.... ах, не суть важно! — Да что ты такое говоришь! — не унимался Драко. — А кто мне совсем недавно твердил, что без »Великого Гарри Поттера« он скоропостижно, в самом закате лет, покинет этот »чудный изумрудный свет очей«? Между прочим, цитирую дословно! Перепалка грозила затянуться надолго, но тут две тёмные тени легко и беззвучно запрыгнули в освещённое лунным светом окно, что немедленно привлекло внимание всё это время молчаливо наблюдающего Михаэлиса. Он с нескрываемой злорадной радостью шикнул на четырёх препирающихся жнецов, моментально останавливая споры. Тем временем двое покусившихся осторожно осматривали свою предполагаемую жертву в мягком лунном свете. Длинные седые волосы, закрывающие лицо, никаких признаков очков, худое, костлявое, не имеющее видимой физической силы тело, чёрные одежды, очевидно стесняющие движения. »Ну и как это жалкое подобие жнеца могло быть нашей властвующей Смертью?« — недоумение отразилось на лице одного из злоумышленников. Подходя ближе и слегка помахивая рукоятью своего посмертного инструмента, один из них — более высокий — мерзостно кривился от отвращения. Другой же осторожно стоял у окна, готовый в любой момент подать сигнал тревоги или обеспечить отступление. Первый уже занёс косу, представляя, как одним движением покончит с »самозванцем«. Зелёные глаза распахнулись. Тихий смешок прозвучал в тишине комнаты. Голос звучал совсем не сонно или растеряно. Почему он был веселым? Какого...? — Какие милые гости, какие милые гости. Так поздно, так поздно.... Неужели по делу? . . . . Остаётся только догадываться, почему и каким образом Отас и Якифу решились на подобное скверное свершение. Собственно, для развития событий это не имеет принципиального значения — история всё равно может иметь только один логический конец. Двое жнецов никогда не отличались особой старательностью в работе. В целом они довольно не выделялись из общей массы — рядовые задания по сбору душ заурядных людей, настолько ничем не примечательных, что ими не заинтересовались бы даже самые голодные демоны. Но они всё-таки считались вполне неплохими юношами — по крайней мере, на первый взгляд. Однако их определённо огорчало то количество времени, которое, по их мнению, уходило впустую на »бессмысленную« работу. Вероятно, истинные причины их действий не ограничивались подобной примитивной мотивацией — по мнению некоторых из здесь присутствующих наблюдателей. Но зачем глубоко анализировать поступки душ, уже практически покончивших с собой своими же руками? Факт оставался фактом: они убили людей, не значащихся в официальных списках на изъятие. А в случае жнецов подобное происшествие нельзя исправить простой папкой заполненных задним числом бумаг. Пожалуй, именно из-за такого халатного отношения к психологическому состоянию сотрудников почти никто из мрачных особо не спешил проходить какую-то внерабочую терапию. Отас и Якифу, будучи относительно новыми сотрудниками, не могли помнить прежнего Господина Смерти в дни его активной деятельности. Поэтому не была особенно удивительной их реакция на новость, которой недавно поспешил поделиться Уильям Т. Спирс. Они не питали никаких положительных чувств к »какому-то старикашке«, время от времени наведывающемуся к жнецам в главный офис. Безропотно подчиняться случайному, не внушающему должного страха человеку.... такое определённо противоречило их представлениям о справедливом порядке вещей. Они, разумеется, не знали и никогда не видели, насколько великолепно-опасным был их Господин в старые, давние годы. И уж точно не присутствовали на недавнем задании »Кампания«, чтобы лично внимать проявлениям его лёгкого, едва заметного могущества. Из-за непомерного чувства алчной, беспробудной несправедливости им определённо показалось, что существующие порядки »сухого старика« можно легко исправить, вернув те века его отсутствия. А что, как не банальное убийство, может лучше всего поспособствовать подобной »реставрации«? Это стало неодолимым соблазном для Отаса и его верного напарника. Однако когда их псевдогосподин впервые появился в департаменте после долгого отсутствия, они не оказались в первых рядах встречающих, поэтому лишь удостоверившись в правдивости слухов о его привычном времяпрепровождении, не преминули начать действовать. »Лондонский гробовщик« — вот и всё, что им было известно о цели. К несчастью, подобных »целей« в столице оказалось несколько. Однако жнецам не составило особого труда по очереди навестить каждого из них. Людские жизни этих двоих попросту не заботили — в конце концов, всё равно рано или поздно эти смертные умрут.... И вот, когда они наконец были у самой цели, практически у финишной черты своего »великого« плана! Чертов глава департамента внезапно материализовался из ниоткуда и моментально прижал Якифу к стене массивным секатором для подрезки растений — откуда он его только взял? — под аккомпанемент звонкого шума бензопилы, которая включилась где-то неподалёку. В свою очередь, Отаса с изяществом прикололи к противоположной стене.... простыми столовыми ножами? Множеством столовых ножей.... — И почему, — панически раздался озадаченный голос Отаса, — штатный психолог тыкает меня какой-то веткой? Действительно, Драко Малфой, вооружившись длинной веткой боярышника, методично тыкал ею в область сердца поверженного злоумышленника, бормоча что-то на латыни. — Это не ветка, — с достоинством поправил его Драко. — Это очень сложный медицинский инструмент. Узкоспециализированный и направлен на диагностику жизненных показателей. Очень эффективный, между прочим. Малфой заливать умел.... — Диагностики чего? — не понял Отас. — Степени вашего идиотизма, — невозмутимо ответил психолог. — Пока показания зашкаливают. Гробовщик между тем неспешно поднялся с постели, отряхнул складки ночной рубашки и с интересом осмотрел своих незваных гостей. — Хих-их.... — его смех звучал теперь совсем не безобидно. — Какие решительные молодые люди! И такие самоуверенные.... Так смерть ляжет и позволит себя убить. Якифу, прижатый секатором Уильяма к стене, попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. — О, не стоит оправдываться, — весело продолжил Гробовщик. — Ваши мотивы совершенно понятны. Молодость, амбиции, недовольство существующим порядком.... Весьма классический набор. Однако, ему весьма не достает информации.... Или умения ее находить и анализировать в целом. Он подошёл ближе к Отасу, и тот впервые за весь вечер почувствовал настоящий страх. В глазах молодой лицом древности мелькнуло тлеющее и безжалостное. Сжирающее, ревущее и зовущее тишиной. — Но видите ли, — продолжил Гробовщик тоном лектора, читающего монотонную лекцию, — у каждого действия есть исход. И убийство двух невинных людей....

Требует соответствующего воздаяния.