Jamais Vu

Сквозь сон Акааши слышит скорбный плач за окном. Вой нарастает, взволнованный и жуткий, выжимает слезливую ноту, цедит страдание. Раненные животные и те умирают с меньшим драматизмом. Спросонья Кейджи кажется, что он в бесконечном тёмном тоннеле. Рельсы гудят от напряжения. Стены трясутся. Поезд, что надвигается на него издалека, вторит ветру. Он и есть ветер. Он мчится, гремит, неизбежный, неумолимый… Мир дрожит в предчувствии войны. Испуганный, сжавшийся мир пытается скрыться от падающих с неба бомб. Воздушный налёт. Эвакуация. Сирена пульсирует паникой: ту-у-у-у, ту-у-у-у, ту-у-у-у. Радио надрывно хрипит. Сейчас оно, умирая, выхаркнет последнее предупреждение, кровавый сгусток надежды для тех, кто смог пережить эту ночь. Сквозь вой и дребезжание доносится перебор гитары и шероховатый голос Джонни Кэша: — You are my sunshine, my only sunshine You make me happy when skies are gray You'll never know dear, how much I love you Please don't take my sunshine away… Очки, скачущие по озябшей дрожащей тумбочке, падают на пол, и Акааши наконец просыпается.

***

Кейджи уговаривает «Зимние сказки со всего света» стоять ровно и не смущаться нелестному соседству, как вдруг входная дверь задевает колокольчики, которые тут же заливаются истеричным смехом из-за резкого порыва щекотливого ветра. — Закрыто, — отзывается Акааши, оглядываясь через плечо и понимая, что, пожалуй, ненароком соврал. Не так уж и закрыто. — Знаю, — вошедший улыбается, стряхивая снег с красной шапки с белым игривым помпоном. — Просто не мог дождаться… открытия. — Вы немного опоздали и ошиблись дверью, — говорит Кейджи. — Рождество двумя кварталами дальше и четырьмя днями ранее. — У моего оленя сломалась подкова — пришлось заскочить в ремонтную мастерскую, — с готовностью поддерживает его шутку парень. — Но раз уж такое дело… Можно узнать твоё имя? Хочу проверить, в каком ты списке: хороших детей или плохих. — Акааши Кейджи, — отзывается он, подыгрывая. Почему бы и нет? К человеку в шапке Санты сложно испытывать что-то, кроме доверия. — Ага, сейчас посмотрим… — парень делает вид, что проверяет записи в своём телефоне. — Похоже, ты вёл себя просто замечательно в этом году, Ака-а-а-аши. — И где же мой подарок? — Кейджи вздёргивает бровь, и вместе с ней, как привязанный, ползёт вверх уголок губ. Он что, действительно флиртует с этим странным типом?.. — Вот, — парень вынимает из-за пазухи небольшой металлический термос и протягивает Акааши. — Угощайся. Кейджи имитирует подозрительность, хотя в действительности и мысли не допускает о том, что этот улыбчивый незнакомец вздумал его отравить. Открутив тугую крышку, он принюхивается. — Это?.. — Горячий шоколад с перцем. — Никогда не пробовал, — признаётся Кейджи, осторожно делая глоток. Нежная сливочная сладость вспыхивает на языке неожиданной остротой, согревающей, жаркой. В насыщенном послевкусии чувствуется апельсиновая горечь, и Акааши на секунду кажется, что если бы он пригубил Солнце, у него был бы точно такой же вкус. — Это… что-то новенькое. Крайне любопытное сочетание. — Да, сегодня мне захотелось рискнуть, — улыбается парень. Вкус Солнца стынет на губах Кейджи, имея неуловимое сходство с этой его улыбкой.