Jamais Vu

Сквозь сон Акааши слышит скорбный плач за окном. Вой нарастает, взволнованный и жуткий, выжимает слезливую ноту, цедит страдание. Раненные животные и те умирают с меньшим драматизмом. Спросонья Кейджи кажется, что он в бесконечном тёмном тоннеле. Рельсы гудят от напряжения. Стены трясутся. Поезд, что надвигается на него издалека, вторит ветру. Он и есть ветер. Он мчится, гремит, неизбежный, неумолимый… Мир дрожит в предчувствии войны. Испуганный, сжавшийся мир пытается скрыться от падающих с неба бомб. Воздушный налёт. Эвакуация. Сирена пульсирует паникой: ту-у-у-у, ту-у-у-у, ту-у-у-у. Радио надрывно хрипит. Сейчас оно, умирая, выхаркнет последнее предупреждение, кровавый сгусток надежды для тех, кто смог пережить эту ночь. Сквозь вой и дребезжание доносится перебор гитары и шероховатый голос Джонни Кэша: — You are my sunshine, my only sunshine You make me happy when skies are gray You'll never know dear, how much I love you Please don't take my sunshine away… Очки, скачущие по озябшей дрожащей тумбочке, падают на пол, и Акааши наконец просыпается.

***

Кейджи онемевшими пальцами проворачивает в замке ключ и торопливо прячется за дверью от непогоды. Метель остаётся выть на улице обиженным ребёнком, пока Акааши стряхивает с пальто снег. До открытия ещё час, но у него полно работы: нужно убрать с полок все любовные романы, которые… Он вздрагивает, когда кто-то налетает на него со спины, сжимает в объятиях так крепко, что Кейджи не может сделать вдох. Тяжёлый лихорадочный всхлип расползается по его позвоночнику холодом. — Кейджи, я… Я так скучал, — хриплый, будто сорванный криком голос рябью дрожит у его шеи. — Прошу проще… — Нет, пожалуйста… Пожалуйста, всего минуту, Кейджи, — просит мужчина за его спиной. И Акааши не знает, правда совершенно не знает, где взять силы, чтобы ему отказать. Это, пожалуй, самое странное, что случалось с ним в жизни. Он растерянно смотрит на руки, сжимающие его поперёк талии. На чужом запястье, выглядывающем из-под рукава куртки, чернилами выведены иероглифы из знакомого, но всё же изменённого хокку. Метель воет, прорываясь сквозь распахнутую дверь, но спина незнакомца надёжно укрывает Акааши от холодного ветра. Колокольчики над дверью тревожно захлёбываются истеричным смехом.