Бордовый потолок

Дни сменили себя слишком скоротечно. Последняя учебная неделя пролетела, будто её и не было. Мысли были заняты сессиями, курсовыми работами, долгами по определённым предметам, поэтому приходилось быть в тонусе и обращать внимание на учёбу. Джисон и Минхо виделись только по вечерам, даже утром не представлялось шанса позавтракать вместе. Обычно, Ли уходил раньше, так как писал дипломную работу на университетском компьютере, потому что его ноутбук сломался. Состояние Минхо было подавленным — это чётко подметил Хан, когда смотрел на старшего со стороны. Когда они разговаривали, ели, спали, занимались сексом, всё было хорошо, по крайней мере, так казалось, ведь Ли активно прятался за этой маской "всё хорошо". Минхо чувствовал себя опустошённым. Он сам не мог понять почему. Возможно, из-за того, что сидел на шее Чана и Джисона? Может, потому что учился совсем не там, где хотелось? А, быть может, из-за того, что не мог заниматься любимым делом? На самом деле, всё и сразу. Было тяжело принимать так много во внимание, было тяжело нести груз некой вины и беспомощности, хотя никто ему в лицо не говорил об явном отягощении. — Минхо, - тихо потянул Джисон, обнимая сзади за плечи и тут же утыкаясь носом куда-то за ухо. — Что, красавчик? - Ли устало и натянуто улыбнулся. — А завтра мы едем к Крису в загородный дом, - Хан расплылся в широкой улыбке и, пролезая под рукой старшего, устроился у него на коленях, попутно задевая локтем стопку чистого, только что сложенного, белья. — Айщ, мелкий... — Ну, кот, не злись, - Хан почесал подбородок старшего, словно коту, и крепче утратил того в объятия. — Как же хорошо ты знаешь мои слабые стороны... - Ли усмехнулся, путая пальцы в густых волосах, сминая толстовку на спине Хана, вдыхая его аромат, наслаждаясь чувством наполненности. — Давай собирать вещи... — Давай побудем так ещё, - Джисон только крепче впился пальцами в сильные плечи напротив и спрятал лицо в складках рубашки Ли.

***

Хан Джисон. Он больше всех боялся правды. Занимался самообманом, чтобы забыть то прошлое, которое билось на подкорке черепушки. Он был так занят учёбой, был так влюблён и счастлив, а, праздничное настроение поднималось. Он забыл.

***

— Ну, садитесь, скорее, - Крис помахал рукой, тут же подбегает к парням и выхватывая сумки с вещами. Мари сидела в машине и махала рукой из опущенного окна, улыбаясь. Где-то за высотками гремели салюты. До Рождества остались сутки, а люди уже праздновали, что удивительно, ведь будни были забиты работой. Словно гроза, фейерверки вспыхивали в небе, устрашающе-празднично гремя и переливаясь. Было в этом что-то зловещее… Бан выхватил из рук Минхо сумки и понёсся обратно к машине открывать багажник. От него так и несло за километр духовным и счастливым настроением, что автоматически передавалось и окружающим – улыбка сияла на пол лица, а глаза мило щурились в полумесяцах и ведущих от них лучей ночного света. Мари хихикнула и поздоровалась, потискав в своих руках пальцы старшего и младшего: — Вы отлично выглядите, ребята, но! У нас будут парные свитера. Все будем, как под копирку. Это мой муженёк придумал. Хотите увидеть? – Мари вновь захихикала. — Боже, Мари-нуна, хватит звать хёна муженьком – это слишком слащаво, фе, - Хан исказился в лице и показал рвотный жест рукой. — Ну, красавчик, ты чего это? Сам меня «котом» называешь. Что в этом такого? – Ли зловеще улыбнулся и посмотрел на Мари, что еле сдерживала смех, потому что подкол поняли только они, а Джисон начал бубнить и активно жестикулировать. — У вас тут весело, - Чан залез в машину, сев на место водителя, - поделитесь? — Джисон просто бука, ничего нового, - Мари всё так и смеялась, наигранно вытирая слёзы от смеха с уголков глаз. — Я не бука! И вообще, где эти ваши свитера «под копирку»? – он наигранно скрестил руки на груди и надул щёки. — Ути, мой красавчик такой милашка, когда дуется, - Хо начал тискать щёки несчастного Хана, за что получил зловещие тычки под рёбра. — Так, дети мои, нам ехать около трёх-четырёх часов. Так что, можете поспать пока, потому что потом нас всех ждёт много работы: нужно украсить дом, уборку сделают люди из клининговой компании – видел, что Мари устала в последнее время, поэтому решил подкрепить помощь, ещё нужно приготовить еды, если что, кухня будет русской – моя Рири отлично готовит свою национальную кухню, поэтому ждите «оливье» и «селёдку под шубой»… — Кого? – хором спросили парни, переглядываясь. — Это такой салат из рыбы и свёклы. — Свеклы?.. ты нас отравить хочешь, да? – Хан снова скривился. — Ну, хватит быть таким букой! Всё то тебе не нравится! А! Свитера!.. – Ри полезла в сумку, - Ой, кажется, всё в багажнике… Ну, ничего страшного, я их вам продемонстрирую, как только приедем. — Хён, а когда все остальные приедут? Тоже заранее? Сегодня? – поинтересовался Минхо, открывая переписку с Феликсом, которого буквально несколько дней назад выписали из больницы. — Хм, Чанбин с Феликсом и братом приедут чуть позже, где-то к девяти, думаю. Хёнджин и Ви немного позже нас, если не раньше — они сегодня взяли отгулы. Чонина водитель привезёт завтра утром… Джисона ударило молотком осознания по голове. Он вздрогнул и часто заморгал, его дыхание сбилось, а руки предателями затряслись. — Хан-и, ты чего? Паническая атака начинается? – Чан свернул с дороги на обочину, тут же отстёгивая ремень безопасности и выходя на улицу. Он тут же открыл дверь со стороны Джисона, отстегнул его ремень, распахнул куртку и ворот рубашки, которую сегодня утром отпаривал Минхо. Сам Ли сидел бледный, но сосредоточенный, чтобы запомнить каждое действие Чана, ведь это может помочь в будущем. — Джисон, дыши со мной, - Крис взял Хана за руки и начал поглаживать их пальцами, массируя, - давай, вдох, Хани, глубокий, и выдох… ещё раз, давай… Мари и сама дрожала, было видно, что ситуация её напугала. Но, Минхо она напугала больше. Он уже не в первый раз замечает такую реакцию на имя младшенького их компании. «Что же такого случилось, что Джисон так реагирует лишь на имя?..». — О, секунду, - вдруг ожил Хо, роясь в шопере. Он достал баночку с успокоительными и протянул Крису, а Мари достала из бардачка бутылку воды. Всю оставшуюся дорогу Хан спал под действием лекарства, уложив голову на плечо Ли. Ему снились беспокойные сны, из-за чего он часто и резко вздрагивал, а Минхо тем временем гладил его по спине и плечам, изредка перебирая отросшие пряди волос.

***

После выписки, Феликс всё чаще проводил время с Чанбином. Они много сидели у Ликса дома, пили горячий чай с ароматом винограда, много говорили, смеялись, часто засыпали прямо на диване в гостиной перед телевизором в обнимку. — Бинни, дорогой, скажи, - мама Феликса, госпожа Ким, однажды отловила Со на кухне, - вы с Ликси встречаетесь? Чанбин подавился водой и удивлённо взглянул на госпожу Ким Ёнро. — Ёнро-щи, с чего у вас такие выводы? — Ох, извини, если поставила в неловкое положение, просто… Просто вы так много времени проводете вместе, ты привозишь ему сладости и… Видимо, я сделала поспешные выводы, извини. — Госпожа Ким, - весь Чанбин напрягся, его взгляд резко стал серьёзным, - а вы… были бы против, если Феликс начал бы встречаться с мужчиной? — Айгу, ну что ты, - Ёнро махнула рукой и улыбнулась, - я же спросила, потому что мне было интересно, а не потому, что я хотела как-то тебя оскорбить или… — Ёнро-щи, всё в порядке, правда. Вообще-то, я хотел спросить у вас, можно ли мне стать партнёром Феликса? – весь Со стушевался, как маленький ребенок, что попросил съесть еще одну конфетку. — Чанбина, - позвала госпожа Ким, на что Со поднял глаза и столкнулся с мягкостью карих глаз, - я буду только рада, если вы начнёте встречаться. Если честно, меня всегда волновало то, что Ликси не приводит ни девушек, ни парней, было такое чувство, что он ни с кем не встречался… меня это сильно беспокоило и я всегда видела Солнышко одиноким и подавленным. А, когда он собирался на вторую встречу с тобой, бегал по всему дому, так нервничал, весь залился краской, когда я спросила не свидание ли это, - госпожа Ким улыбалась. Чанбин ответил скромной улыбкой и покрасневшими щеками. — Я всё это рассказала… Знаешь, если ты вдруг будешь переживать из-за отказа, то не стоит. Ты ему правда нравишься, знал бы ты сколько он болтает: «О, господин Со то… Чанбин-хён сё…». В общем, я всеми руками «за». Мой муж тоже будет рад узнать, что вы встречаетесь, так что жду новостей о признании, - Ёнро подмигнула Бину и, похлопав того по плечу, ушла в спальню. Чанбин вернулся в гостиную, неся в руках два стакана с водой. — Держи, самое время пить лекарства, - Бин улыбнулся. — Спасибо, хён, - Ёнбок ответил широкой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Со, наблюдая, как Феликс кладёт антидепрессант в рот, как запивает водой, как ходит его кадык, как на губах остаётся влага. Чанбин непроизвольно сглотнул и облизал нижнюю губу. — Всё хорошо, хён, честно, - младший поник, - только, я… Я не знаю, что мне делать с собой. — В каком смысле, Цыплёнок? – Бин склонил голову набок, отчего чёлка залезла в глаза. Феликс тут же приподнялся и потянулся рукой к волосам старшего, поправляя. Бин залился краской и снова облизал нижнюю губу. Для него Феликс был самым красивым цветком во всём мире. Такой нежный, лёгкий, как лепестки розы… — Я… не… - он не мог ответить. Он не мог сказать, что его депрессия всё еще душит, не мог сказать, что селфхарм никуда не ушёл, не может поделиться тем, что снова и снова насилует своё тело разнообразными способами. Кажется, он сам и не заметил, как заигрался со своими косвенными попытками суицида, превращая их в реальное, медленное самоубийство. Он не отрицал — ему нужна помощь, но и попросить об этом он не мог. Да, приступы ненависти к себе никуда не ушли, но их резкость стала более гладкой углами, и всё с появлением Со Чанбина в жизни. Он его любил с самого первого дня знакомства. Ему было неважно, как сильно они оба изменяться, он просто знал, что ни в коем случае больше не отпустит старшего, никогда не даст в обиду и постарается сделать всё, чтобы их чувства были взаимными. Он догадывался о том, что хён к нему неравнодушен, но не мог ни прямо спросить, ни сам сказать о своих собственных. Любовь вечна. Она не живёт три года, нет. Страсть былая может погаснуть, но любовь никогда. А ведь многие путают страсть с любовью… И вот сейчас, смотря на Чанбина, такого родного и плюшевого, домашнего и уютного, от которого пахнет кофейными зёрнами и мускусом, который так тепло смотрит своими кофейными глазами, который напоминает луну в темноте ночи… Феликс не может признаться ни в одном пункте из вышеперечисленного. Страх сковывает всего его, заставляет усомнится в себе, не даёт сделать шага ни для спасения, ни для взаимной любви. Противоречия бьются об осознанность параллелями и Ли не может ничего. — Цыплёнок, - Чанбин отставляет стакан с водой на столик, выхватывает из рук младшего и проделывает тоже самое, он обнимает. Феликсу ничего не остаётся, как зарыться носом в мягкую ткань футболки на плече старшего, обхватить того руками, вдыхать кофейный аромат и тихо пускать слёзы из-под век-занавесей. — Хён, - всхлип, - прости меня. Мне так страшно, - Ли поднял красные глаза на старшего. — Ну-ну, не стоит плакать, Цыплёнок, я рядом, - Чанбин начал сцеловывать с лица младшего слёзы, его сердце бешено заколотилось от понимания своих действий. — Хён, знаешь, - снова всхлип веснушчатым носиком, - у меня было много партнёров, но я никогда ещё не целовался по настоящему, - Феликс отвёл взгляд от удивлённого лица напротив, - ты… Можешь поцеловать меня? – заплаканные глаза теперь смотрели упрямо, горя надеждой, самой искренней, с каплями детского желания. Чанбин, не раздумывая, огладив влажную веснушчатую скулу, припал своими губами к зефирным, мягким. Феликс вздрогнул, широко распахнув глаза, но потом медленно прикрыл их, зарываясь пальцами в волосы на затылке старшего. Поцелуй звучал целомудрием — скромным прикосновением, которое было слишком правильным сейчас, слишком невинным и наполненным чувствами. Теперь, Феликс мог сказать Чанбину о своей любви к нему. — Хён, - Ли отстранился, - я люблю тебя. Глаза в глаза, сердце бешено бьётся по рёбрам, бабочки устроили хоровод, дыхание перехватило, а нос защипало. Чанбин ничего не ответил, только крепко обнял Феликса и теперь намного смелее поцеловал. Он провёл языком по нижней губе Ликса, пробуя на вкус, наслаждаясь сладостью. Ли приоткрыл рот, позволяя двинутся дальше, позволяя стать поцелую более вожделенным. Действия Ликса казались чуть скованными от неумения, но Чанбин был хорошим учителем, что вёл за собой, заставляя повторять. Язык Феликса скользнул в рот старшего, сплетаясь с его, получая голодную ласку, задыхаясь в чувствах и нехватки воздуха. Казалось, что лёгкие сейчас облачно взорвутся, превращаясь в вату. — Мой мальчик, - Чанбин, чьи глаза были застелены пеленой возбуждения и счастья, оторвался от младшего, глубоко вбирая воздух, удерживая руками тонкую талию. Ёнбок покраснел и опустил взгляд. — Ой! – Ли покраснел пуще прежнего, смотря на свою промежность, а потом на промежность старшего. На последнем он облизал влажные губы. У обоих была эрекция. Бугорок на джинсах Чанбина был впечатляющим по величине и явно сильно давил, окатывая непрятной болью. — Извини, сам от себя не ожидал, - Со покраснел и смутился, - я… Можно мне в уборную, - он неловко кашлянул в кулак. — Хён? Тебе, может помочь? – Феликс положил руку на стояк старшего, поглаживая сквозь ткань джинсов. Со застонал и тут же заткнул рот ладонью, удивлённо и испуганно смотря на младшего, что так и продолжал надавливать и гладить его член. — Хён, ну так что? Помочь? – Ли, покрытый оболочкой возбуждения и похоти, переполненный чувствами, смотрел на старшего. — Я отлучусь, Ёнбока, - Чанбин подорвался с места и почти бегом направился в сторону туалета. — «Ёнбока»? Ты меня так не называл со дня воссоединения… Неужели, это было так отвратительно?.. – в пустоту спросил Ли, тут же растеряв былые эмоции и чувства.