Половина неба

      Солнечные лучи вливались сквозь панорамные окна, заставляя предметы мебели, словно сошедшей со страниц "AD" Magazine гостиной отбрасывать причудливые тени. Седовласый дворецкий, уже ставил поднос с напитками на журнальный столик, но от неожиданного громкого хохота своего хозяина, едва не выпустил его из рук, благо расстояние до спасительной столешницы было небольшим. Неожиданный звон посуды заставил Ма Цзянпина успокоиться и перевести обеспокоенный взгляд на прислугу: - Все в порядке, Гарри? - Да, извините, господин Ма, - он быстро переставил содержимое подноса на столик и поспешил откланяться. Хозяин хоть и был человеком добродушным, да и нравом веселым обладал, но столь бурные приступы веселья были ему не свойственны, и Гарри, несмотря на свой уже почтенный возраст и высокое положение в доме среди обслуги, с небывалой прытью ретировался из гостиной.       После ухода дворецкого, Сяо Чжань подошел к столику и взял один из наполненных бокалов. Тщательно скрываемый в последние дни ото всех гнев сейчас пылал в его глазах. - Смеешься? – протянул он, с иронией смотря на старого друга. - Искренне надеюсь, что за мой счет ты продлил себе жизнь не на один десяток лет, – он опустился обратно на свое место и откинулся на спинку кресла, скрестил ноги и принялся рассматривать игру света с янтарной жидкостью его бокала. - Я до сих пор не могу в это поверить, - усмехнулся Цзянпин. – Что тот самый Ибо, о котором мне прожужжала все уши Мей-Мей, как о нереально крутом лаоши, просто боге танца и сексуальной мечте практически всех студентов их потока, и есть тот самый омега, который заставил легендарного Сяо Чжаня задуматься о браке. Я просто обязан, как можно скорее с ним познакомиться лично! - Ну, знаешь, - Чжань сделал короткий глоток, позволяя обжигающей жидкости медленно растечься по языку и глотке, оставляя за собой приятное послевкусие, - все немного не так. Во-первых, решение о браке приняли не мы, а наши родители, еще шесть лет назад, как раз накануне моего отъезда в штаты, а во-вторых… - Он тебе чертовски нравится, - коротко продолжил за альфу Цзянпин, отпивая из своего бокала, и удобнее устраиваясь в кресле, разговор принимал интересный оборот. - Да…, то есть, нет…, вернее я хотел сказать..., - внезапно растеряв все свое красноречие, Чжань вдруг разучился складывать слова в законченные предложения. - Да-да, я так и понял, - не удержался от язвительного замечания Цзянпин, с явным наслаждением наблюдая за замешательством друга. – И, что ты решил делать? - О, тут у меня есть несколько идей, одна привлекательнее другой, прямо и не знаю какую выбрать, - с кровожадной улыбкой ответил альфа. – Пока разрываюсь между желаниями свернуть юному прелестнику длинную шейку или отшлепать, как нашкодившего ребенка, чтобы неделю потом спокойно сидеть не смог…. - Интересные варианты, но Чжань, думаю, ты не выполнишь и половины своих угроз, - стараясь держать лицо и вновь не разразиться приступом рвущегося веселья, ответил Ма Цзянпин. - Конечно, не сделаю, - поспешно согласился альфа, - для этого, как минимум необходимо изловить эту белокурую заразу. - Он все еще тебя игнорирует? - Уже три с половиной дня, даже на телефонные звонки не отвечает, - Чжань допил все содержимое своего бокала одним глотком, задерживая напиток, перед тем как глотнуть, на несколько секунд во рту, позволяя тем самым растечься "хвосту павлина" по всему телу, отзываясь приятным теплом в крови. - А ты уже и дни считаешь? – не удержался от колкости альфа, разглядывая собеседника с широкой улыбкой. Как бы Сяо Чжань не отнекивался, а мальчишка его нехило зацепил. - Я тебя сейчас ударю, - пробурчал Чжань зло, уставившись на друга. - Но-но, давай без рукоприкладства, - в примирительном жесте поднял руки Цзянпин и заговорщически подмигнул. – Я тебе еще пригожусь. Собирайся. - Куда? – Удивленно поднял брови Чжань, не спеша вставать со своего места. - Куда-куда, куда надо. Вставай, - заверил его друг, протягивая руку, в предложении своей помощи. Но Сяо Чжань, сначала недоверчиво посмотрел на протянутую конечность, а потом на чертей, пляшущих в раскосых глазах напротив, и сам без посторонней помощи встал, становясь рядом с другом. - Надеюсь, оно того стоит. Цзянпин посмотрел на часы: - О, если поспешим, то должны как раз успеть к началу, - и хитро улыбнувшись, поддался вперед, вкрадчиво шепча Чжаню на ухо, - не переживай, тебе точно понравится, – продолжая улыбаться, Цзянпин направился к выходу, Чжаню ничего не оставалось, как последовать за ним следом.

* * *

Три с половиной дня ранее

      В тот солнечный и многообещающий, и такой далекий день Сяо Чжань приезжает в поместье Ванов. На сегодня у них запланирована совместная прогулка в город, и альфа просто млеет от того факта, что ему дали зеленый свет, чтобы показать всему миру – этот Ван Ибо его. Настроение от этого у альфы просто прекрасное, но малыш заставляет альфу, чуть ли не взлететь от накрывающего, всепоглощающего счастья, когда сначала смущенно признается, что считает альфу красивым и скучает по нему, а затем впервые сам целует, не в ответ на получаемую ласку. А сам. У альфы до сих пор начинает приятно скручивать низ живота от воспоминания этих робких прикосновений юркого язычка и нежных поглаживаний теплых ладоней.       Вообще, Сяо Чжаня приводит в нежный трепет любое проявление чувств от Ибо в его сторону. Альфа видит, что интересен ему, и Чжань искренне надеется, что в их отношениях есть нечто большее, чем обычное сексуальное влечение, что-то пока зарождающееся, еще очень тонкое и трепещущее от любого неосторожного слова. Во всяком случае, он очень бы этого хотел.       Затем они едут в город. Ибо бурно реагирует на совершенно нелепую встречу с Ян Сюли: избалованной и совершенно лишенной всякого вкуса, крайне прилипчивой омегой, постоянно норовящей привлечь внимание Сяо Чжаня, хотя, наверное, и любого другого альфы в радиусе километра.       От осознания того, что он все же не безразличен омеге, что его мальчик ревнует, опять невероятно счастливый альфа, расплывется в довольной улыбке. Но с вопросом необоснованной ревности они вроде бы во всем разобрались, и Ибо перестал сердиться, пряча смущение от вышедших наружу эмоций за отросшими волосами. Позже Ван Ибо ненадолго выходит, оставляя Сяо Чжаня. - Да ладно, неужели это тот самый неуловимый и вечно занятой для встреч со старыми друзьями Сяо Чжань? - слышит знакомый голос альфа. – Точно правду говорят, что цветы распустятся сами собой, когда придет время. - Цзянпин? – удивленно спрашивает Чжань и, дождавшись утвердительного кивка, во все глаза принялся рассматривать сильно изменившегося закадычного друга. – Я смотрю, ты времени зря не терял, вон как возмужал. - Ну не всем же везет как некоторым - сразу родиться красавчиками, – беззлобно, ударил его по плечу друг. – Другим приходится долго и упорно работать над собой.       Ма Цзянпин из низкорослого и с немного хрупким телосложением, больше свойственным омеге, альфы за последние шесть лет превратился в высокого, всего на несколько сантиметров ниже Чжаня, и спортивного телосложения мужчину. Именно про таких говорят - косая сажень в плечах. В их паре большой ложкой извечно выступал Сяо Чжань, но теперь он чувствовал себя рядом с ним непривычно маленьким.       Чжань тепло улыбается, не раскрывая дружеские объятья: - Цзянпин, ты стал непривычно высоким, - шутит альфа. - Мои гормоны решили все-таки вспомнить, что я альфа, и через год после твоего отъезда решили преподнести мне вот такой подарок, – друг попытался оторвать от себя чужие руки. – Ну, все хватит, я тоже скучал. Или жизнь в большом яблоке в край испортила тебя, и ты стал по альфа-мальчикам?       Вместо ответа, Чжань с укором смотрит на друга, продолжая улыбаться. Это просто идеальное завершение одного из счастливейших дней в его жизни. - Чжань-Чжань, а теперь прошу, отнесись со всей серьезностью, я хочу тебя кое с кем познакомить.       Альфа с интересом смотрит на друга, который отстраняется и пропускает, прятавшуюся все это время за его спиной хрупкую и совершенно очаровательную шатенку с бездонными глазами на маленьком личике. Чжань недоуменно смотрит на пару, в немом вопросе изгибая бровь: - Только не говори, что эта красавица с тобой, и я теперь лишен возможности приударить за ней, - от столь внезапного комплимента от чужого альфы, девушка прячет смущенный смешок, прикрывшись ладонью. - Вот сейчас, кто-то пошутил, а утром зубов не досчитается, - практически рычит Цзянпин, зло сверкая глазами. - Знакомься, это Ма Мей, моя супруга, - мужчина акцентирует на последнем слове. - Что? – Ошалело, спрашивает альфа. - Когда? То есть я хотел сказать, примите мои самые искренние поздравления. С меня запоздалый подарок. - Себя лучше в гости привези, - бурчит друг, - адрес то хоть не забыл? - В самое ближайшее время, - улыбаясь Чжань, прикладывает руку к груди, давая безмолвную клятву. – Думаю, возможно, даже с компанией для Мей-Мей. Цзянпин удивленно моргает, затем скашивает глаза в сторону двух приборов, стоящих на столе и радостно вопрошает: - Неужели?! Неужели, нашлась омега, сумевшая обуздать легендарного Сяо Чжаня? Я ее знаю? - Надеюсь, нет.       Услышав ревностные нотки в голосе друга, Цзянпин весело смеется: - Даже так? Мне прям, не терпится с ней познакомиться. - Как-нибудь обязательно.       Тепло прощаясь с Цзянпином и Мей-Мей, альфа вновь крепко прижимает друга к себе и с нежностью сжимает руки его супруги: - Мей-Мей, очень рад, что этот, - кивая в сторону альфы, говорит Чжань, - повеса, наконец-то нашел свое счастье и больше не будет проводить долгие дни и особенно ночи, в поисках подходящей пары. - Эй, я вовсе не повеса, - вспыхивает Цзянпин, - к тому же до некоторых, мне как до луны. - А еще грубиян и врун, – не глядя на друга, не унимается Чжань, - но я рад, что ты стал на путь исправления.       Весь остаток разговора альфа держал Ма Мей за руки и поэтому громко хмыкнул, когда Цзянпин буквально вырвал свою супругу, буркнув: - Нам пора.       Простившись с другом, альфа садится на свое место и, в ожидании Ван Ибо, скучающе смотрит в окно. И что же он видит? Белая макушка его омеги исчезает в такси и уносится прочь.       Он резко подрывается, заставляя стул с грохотом отъехать назад, бросает не глядя несколько банкнот на стол и несется к своему автомобилю. Кляня все на свете, что оставил машину так далеко, поддавшись порыву немного пройтись с омегой. По пути он в очередной раз набирает уже заученный наизусть номер, но в ответ слышит лишь раздражающие гудки.       Нарушая все мыслимые и немыслимые правила скоростного режима, он несется к дому Ванов. Но его не пропускает охрана, ссылаясь на то, что никого из хозяев дома нет. Он решает некоторое время подежурить у ворот, не оставляя попыток связаться с Ибо, попеременно звоня и отсылая сообщения с просьбой встретиться. Но ни сегодня, не на следующий день, он этого сделать не может. Его просто игнорируют. Чжань не выдерживает пытки неизвестностью и через два дня берет у папы номер телефона Ван Линиинг.       Женщина была удивлена внезапному звонку будущего зятя, сказав что скорее всего а-Бо просто сильно устал, подготовительные занятия и постоянные репетиции совершенно изнуряют омегу, но Чжань-Чжаню не следует переживать - как только появится свободная минутка, Ибо непременно ему перезвонит. Попрощавшись, альфа отключил исходящий звонок и устало уткнулся лбом в скрещенные пальцы, мысленно обещая себе прекратить все попытки связаться с омегой. Что же, если Ван Ибо хочет побыть капризным ребенком - он даст ему эту возможность.

* * *

      Казалось, само провидение сегодня благоволило альфам. Добраться из центральной части Пекина на его окраину в рекордные полтора часа – это поистине можно считать фатальным везением. За всю свою водительскую карьеру Цзянпин еще никогда не видел, чтобы другие участники дорожного движения были столь взаимно вежливыми. И отсутствие пробок на таком продолжительном участке дороги. Цзянпин оставляет свою "принцессу" (Lexus NX) на ближайшем парковочном месте: - Чжань-Чжань, ты чертов счастливчик. Такой идеальной поездки у меня еще не было, - альфы выбрались из кроссовера и Цзянпин заблокировал его смарт ключом. – Пошли, они еще даже не начинали.       Миновав достаточно пустынную площадь перед стадионом, уже у самого его входа, Чжань удивленно посмотрел на друга, но тот хитро улыбнулся и добавил тихим шепотом, словно сообщал сверхсекретную тайну: - Скоро сам все увидишь.       Они беспрепятственно прошли охранный пост и двинулись по широкому коридору, который вывел их во внутреннюю часть стадиона. За ограничительными поручнями была не зеленая лужайка, а асфальтированная дорога. - Автодром? – спросил Сяо Чжань и получил утвердительный кивок вместо ответа. - Думаю, нам следует подняться на главную трибуну, с нее открывается просто шикарный вид. Ничего не понимающий Чжань, позволил другу вести себя. Ма Цзянпин всегда отличался неуемной на выдумку фантазией. А сегодня альфа просто решил в очередной раз проверить, куда же занесет его неугомонного друга. На главной трибуне уже располагались зрители, среди которых Чжань отметил парочку давно забытых знакомых лиц, но Цзянпин все продолжал путь вперед, пока альфы не добрались до "лучших" на его взгляд мест и, пропуская Чжаня вперед, опустился на мягкие сидения.       Внизу ничего захватывающего не происходило, и чтобы скоротать время Чжань принялся рассматривать разношерстную толпу. Здесь были, как и простые обыватели, которые казалось, как и сам альфа, совершенно не знали, что они здесь делают; и разряженные в пух и перья дамы, стремящиеся переманить внимание мужчин с трека на себя. Часть зрителей спряталась от палящего солнца в тени, и со стороны они выглядели как те, кто не нашел лучшего места, чтобы пережить этот летний зной. Ну, и конечно были те, кто решил сегодня испытать удачу. - …да, так и запиши, Бинь, - обратился незнакомец к коротконогому альфе, - он же точно участвует? Я когда вчера в ленте увидел, просто не поверил. - Точно-точно, не сомневайся, - успокаивал его Бинь, - я сам видел, как мальчишка заходил в боксы. - Ну, это еще ничего не значит, - вмешался третий голос, - мало ли, что он тут делает…. - Ага, конечно, прямо в день заезда сюда приперся, делать ему больше нечего. Нет, Малыш сегодня участвует, - категорично заявил коротышка, - информация, проверенная. Ставить на него будешь? - Наверное, все же нет, - замямлил незнакомец. - Он одарен, конечно, как черт, но мелкий еще, да к тому же…. Вот лучше 30 юаней на Дикого. - Хорошо, принято. Так, кто еще желает сделать ставку? - Я! - Я! - И мою прими… - Тихо-тихо, не спешите, сейчас у всех все приму и запишу.       Местный букмекер поочередно записывал каждого в свой небольшой блокнотик красным карандашом, периодически слюнявя его, чтобы выделить, особенно ярким цветом необходимые пометки. Постепенно круг желающих испытать удачу в тотализаторе уменьшался, пока не исчез вовсе. Окинув профессиональным взглядом остальных зрителей, Бинь заприметил двух солидных альф, выделявшихся на фоне остальных не только дорогой одеждой, но и аурой, особой аурой власти и всемогущества, которая доступна лишь немногим сильным мира сего. Плотоядно облизав губы, он решил попытать счастье, если подобный франт выложит кругленькую сумму, то… ладони стало приятно покалывать от предвкушения, и он двинулся к необычной парочке: - Господа, не желаете сделать ставку? - Мы здесь не за этим, – отрезал сидящий ближе к проходу альфа, даже не удосужив букмекера взглядом. Второй же напротив, усмехнулся и скользнул рукой во внутренний карман пиджака: - А я, пожалуй, поставлю 200 юаней, на то, что Малыш займет место на пьедестале, - открыв бумажник, достал две бумажки красного цвета. - О, у господина хороший вкус. Но я все же хочу предупредить вас о рисках. Хоть он и юное дарование, но во взрослых соревнованиях учувствует впервые. И ставки явно не в его пользу – 8 к 2. - Значит, в случае его победы, мой выигрыш будет больше. - Хорошо, – старательно облизав графитовый кончик, он принялся записывать, проговаривая слова вслух. - Ставка в 200 юаней принята от господина...? - Чжаня. - Господин желает указать только имя? - Да, его будет вполне достаточно. Добившись желаемого, Бинь откланялся, и пошел искать других желающих испытать удачу, у него на это было не так много времени, гонка должна была скоро начаться.       Едва брокер отошел, как к стартовой решетке из своих боксов и гаражей стали выезжать участники гонок, приветствуя на своем пути механиков и другой технический персонал. Из динамиков зазвучал голос комментатора, поприветствовавшего всех участников и зрителей этой товарищеской гонки: - Это будет кольцевая гонка, состоящая из четырех кругов, без пит-стопа. Желаю участникам удачного прохождения шпилек, эсок и шикан, а зрителям захватывающего зрелища.       С окончанием речи комментатора звучит звуковой сигнал и загорается информационное табло с обратным отсчетом времени. Все участники выстроились в линию согласно гриду. А цифры на большом циферблате продолжали медленно сменять одна другую. Чжань с интересом рассматривал стартующих, с его места открывался шикарный вид на общую панораму, но совершенно лишали возможности рассмотреть какие-либо детали. Альфа позавидовал зрителям, вооруженным биноклями, которые с жадностью рассматривали приближенное действо в объективе. - Интересно, кто из них его Малыш, - с интересом подумал Чжань. Гонки все же интереснее наблюдать, болея за одного из участников, окинув мотоциклистов еще раз на предмет фаворита, альфа решил оставить свой выбор на щупленьком мальчишке в совершенно безумном по своему сочетанию зелено-розовом защитном костюме, в таком его точно можно будет отследить на любом участке круга. Из всех, именно он, по мнению Чжаня, больше всего соответствовал образу Малыша. А там, может, дело было вовсе не в возрасте или телосложении, а к примеру, речь шла о размере его достоинства….       Звучит очередной звуковой сигнал, и автодром наполняется ревом железных коней. 15 секунд до старта. Гаснет последняя пара красных сигналов и загорается зеленая. Участники один за другим уходят на прогревочный круг. По его завершению, мотоциклисты вновь занимают свои позиции на стартовой решетке. Начинается обратный отсчет.       "5" – загорается первая пара сигнальных красных огней; участники наспех, в очередной раз проверяют свое обмундирование; зрители делают последние фотографии линии старта.       "4" – горят две пары красных светофоров; гонщики выжимают "органы" управления своих коней; а зрители начинают кричать слова поддержки своим фаворитам.       "3" – включается третья пара; от газующих мотоциклов часть стартовой линии начинает скрывать от густого выхлопного газа; люди, стоящие на трибунах поддаются вперед, боясь хоть на миг прикрыть глаза, чтобы не пропустить начало.       "2" – светятся восемь красных глаз светофора; участники сильнее сжимают рукоятки рулей; зрители замолкают и кажется что напряжение вокруг можно резать ножом.       "1" – горят все световые огни; мотоциклисты замирают на своих машинах, готовые в любую секунду сорваться со своего места; Чжань, поддавшийся общему настроению, не слышит ничего, кроме стука своего сердца в ушах.       "0" – гаснут все светофоры, и машины со скрежетом покрышек об асфальтное полотно срываются со своих мест; по толпе проходит радостный вопль и Чжань со свистом выпускает воздух из легких.       Скорость. Драйв. Адреналин. Все эти ощущения захватывают альфу, и он сам того не замечая, поддается вперед, чтобы быть там, быть ближе к происходящему на треке действию. Когда Малыш начинает проходить шпильку, пальцы Чжаня до побелевших костяшек цепляются за ограничительные поручни, с угрозой оставить вмятины. Когда гонщик в непонятном зелено-розовом костюме выравнивается и опять начинает набирать скорость, хватка ослабляется, но до конца заезда длинные пальцы так и не отпустят холодный металл.       Проходит два круга, мальчишка держится уверенно в середине, и с началом третьего постепенно начинает догонять тройку лидеров. А Чжаню кажется, что за эти короткие несколько минут, он постарел на добрых пять лет.       Для вхождения в апекс гонщики наклоняют машину, едва ли не ставя ее параллельно треку, почти касаясь покрытия коленом. Вираж практически пройден, но идущий фактически рядом с Малышом участник - начинает терять контроль над машиной. Он больше не может держать угол скорости, его начинает заносить и он летит на, идущего по внутреннему кругу, мальчишку в странном зелено-розовом костюме. Чжань срывается со своего места, смотрит обезумевшими от страха глазами в очередной раз за сегодня, забывает как дышать.       Мгновение, и его мальчик уходит вперед, от столкновения его спасают миллиметры, альфа начинает жадно дышать воздухом, наполненным примесями нафталина и сероводорода, пальцы окончательно отпускают многострадальный поручень.       Больше столь острых моментов в гонке не возникает, остаток которой Чжань досматривает стоя, напрочь игнорируя не самые вежливые просьбы других занять свое место. Гонщик, в дурацком зелено-розовом костюме приходит третьим.       Под общий гул трибун, победители поднимаются на пьедестал, к Сяо Чжаню подходит букмекер, желая отдать выигранные деньги. Этот богач сумел за сегодня отбить свою сумму в несколько крат. Чжань улыбается, готовясь получить свой куш, и краем глаза замечает, что пилот, за которого он болел, снимает шлем и слепит своей светлой шевелюрой… Улыбка застывает на перекошенном яростью лице, альфа всем корпусом разворачивается к происходящему и бесцеремонно срывает бинокль со стоящего рядом зрителя и смотрит, чтобы найти подтверждение своей догадке. - Какого, блять, черта!       Бинокль летит куда-то в сторону, чудом не разбиваясь о пол. Его хозяин пытается разобраться с разбушевавшимся альфой и стребовать с него компенсацию за порченое имущество. Но от сильного толчка отлетает в сторону, приземляясь где-то рядом с предметом недавнего спора. Сяо Чжань несется вниз, игнорируя окрики букмекера и пострадавшего зрителя. Цзянпин улыбаясь, забирает выигрыш и остается утрясать конфликт.       Альфа добегает до боксов, когда с церемонией награждения уже закончено. Участники жмут друг другу руки, делают совместные фотографии и дружески обнимаются. Чужие, блядь, руки прикасаются к его мальчику. Сломать. Вырвать. А лучше убить владельцев, так неосторожно посягнувших на то, что принадлежит ему. Чжаню кажется, что он выжрал ведро уксуса, который липкой кислотой осел на его зубах, но он упрямо движется вперед, с оглушительной аурой крушить и уничтожать все на своем пути. И посыл от него идет столь мощный, что даже не нужно никого просить расступиться, все стараются максимально быстро убраться с пути столь агрессивно настроенного соперника. Так, шаг за шагом он беспрепятственно приближается к своей цели.       Альфа хватает омегу за руку и тянет прочь, подальше от любопытных глаз. Самоубийц, желающих помешать ему сделать это, не нашлось. Ван Ибо сначала возмущенно вскрикивает, пытается вырвать руку из цепких пальцев и достучаться до разума альфы гневными окриками: - Эй, Чжань-гэ, что ты…. Сяо Чжань останавливается и припечатывает таким взглядом, что омега решает отложить все разговоры на далекое потом, понуро опускает голову и покорно идет следом, позволяя уводить себя по маршруту, известному одному лишь альфе. Они, минуя гаражи, заходят в боксы, Чжань пробует открывать одну за другой двери, но все они заперты. Спустя десяток попыток находится открытая комната. Он бесцеремонно затаскивает Ибо за собой и, закрыв помещение изнутри, начинает сверлить омегу немигаемым и злым взглядом.       Вредный же мальчишка смотрит куда угодно, но только не на него. Тяжело дышит и молчит. Его волосы растрепались, щеки, от полученного адреналина раскраснелись, а глаза блестят остатками пережитого азарта. - Красивый, какой же ты красивый, - думает Сяо Чжань, и тут же начинает еще больше закипать, подливая в котел своей ярости от поступка омеги еще и злость на себя, вместо того, чтобы отчитать омегу, он только и думает о том, чтобы…. - Ничего не хочешь мне сказать? – зло начинает альфа. Ван Ибо вздрагивает от звуков его голоса и бросает быстрый взгляд на стоящего рядом мужчину, прикрываясь челкой. Набрав полную грудь воздуха, уже смело смотрит ему в глаза и коротко припечатывает: - Нет. А должен? Пальцы альфы сжимаются в кулаки, и он начинает наступать, давя на омегу своей мощью: - Как минимум, я бы хотел услышать объяснения. Не разрывая зрительного контакта, Ибо осторожно отступает назад, пока не прижимается спиной к стене, ехидно ухмыляется и нарочито спокойным, учительским тоном объясняет: - Чжань-гэ, это автодром, на котором проводятся мотогонки. И сегодня как раз проходила одна из них. - По-твоему, я совсем идиот? – альфа приближается практически вплотную, заставляя омегу по инерции сильнее вжаться в стену. - А разве это не общеизвестный факт? – Вопросом на вопрос отвечает Ибо. - Ах, ты … - Сяо Чжань делает еще один шаг вперед, нависая сверху и упираясь руками в стену с обеих сторон от головы Ибо. Стараясь избежать физического контакта, омега упирается ладошками ему в грудь, в тщетной попытке оттолкнуть. Альфа тяжело выдыхает, призывая на помощь всю свою выдержку, и уже более спокойно продолжает свой допрос: - Что ты здесь делаешь? - Участвую в мотогонках. Чжань-гэ задает такие глупые вопросы. А потом еще и сам злится, когда ему говорят, что не такой уж он и умный. - Давно? – Сяо Чжань упорно игнорирует колкость. - Два года. - Родители знают? - А ты как думаешь? – скалится омега. - Был бы я сейчас здесь, если б они знали. - Больше и не будешь, - твердо заверяет альфа. – Я. Запрещаю. Тебе, – чеканит он каждое слово. - Ты что?! Не имеешь права! – с вызовом рычит омега, сминая кулачками ткань рубашки старшего. – Кем ты себя возомнил? - Твоим будущим мужем, конечно, - парирует Чжань. - У тебя странные представления об этом понятии. - И что бы это значило? – начинает закипать альфа. - А ты сам подумай! Ты же у нас умный! – срывается на крик Ибо. - Да, блять, - альфа бьет кулаком по стене, решив вскрыть карты. – Я последние три дня только и думаю, где и как я мог накосячить. А ты как последняя… малолетка, вместо того, чтобы поговорить как взрослые люди, бегаешь от меня все это время. - То есть ты даже не считаешь, что у меня был повод злиться? – омега часто заморгал от наступающих слез. Обида захватывала все его существо, скручиваясь в груди и запуская свои коготки в нежное сердечко. - Ненавижу тебя!       Оба парня вперились друг в друга злыми взглядами, Сяо Чжань болезненно вздрогнул от последних слов омеги, но вслух сказал: - Вот это сколько угодно. Но ни на этом треке, ни на каком-либо другом, чтобы я тебя больше не видел. И к мотоциклу, чтобы больше даже не подходил. - Вот и не смотри, а я буду заниматься тем, что мне нравится, – и смотрит, своими блестящими от зарождающихся слез, темными глазами, проникая альфе прямо в душу. – Ты же..., ты же обещал, что не будешь запрещать. - Если это будет в разумных пределах. Гонки туда не входят, - не терпящим возражений голосом заявляет альфа, и совершенно другим, обеспокоенным и дрожащим, добавляет: – Да имеешь ли ты хоть малейшее представление, что я пережил за эти четыре круга? – от проявленной заботы Ибо удивленно моргает, подавляя в себе совершенно неуместный порыв, успокаивающе погладить альфу по щеке, но следующее слова Чжаня, возвращают все на круги своя: – И вообще теперь все твои увлечения, хобби и прочие занятия - только по соглашению со мной! - Да…. да…. Да ты мне пока никто, - припечатывает омега, - и не можешь мне что-либо запрещать. - Я твой жених! – вновь напоминает, взрывающийся альфа. - И у нас скоро свадьба! - А вот это как раз поправимо! - Поправимо значит? – альфе показалось, что ему со всей дури заехали поддых. – Ну и прекрасно. Счастливо оставаться, - круто развернулся и направился к выходу, напоследок громко хлопнув дверью, заставляя несчастную слететь с петель. - Ну и вали к своей рыжей! - задыхаясь от непролитых слез, кричал в след омега, сползая спиной по стене и закрывая рукой рвущиеся из горла крики, наконец, разразился слезами. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу вас обоих.       Сяо Чжань спешным шагом пересек уже опустевшую перед боксами территорию и приблизился к, ждущему его внизу трибун, Ма Цзянпину: - Поговорили? – взгляд Чжаня был более чем красноречив. – Понятно. - Откуда? - Мей рассказала, у них весь Цинхуа гудел о предстоящем событии… - Поехали отсюда, - бросил Чжань. - Хорошо, - Цзянпин шел следом за другом, задумчиво покусывая губу, глядя на напряженную спину впереди себя, альфа усмехнулся, никогда он не видел друга в подобном состоянии, да еще и из-за какой-то омеги. – Интересно, когда этот упрямец поймет, что влюблен? – подумал Цзянпин, обдумывая план «В», по примирению друга с его омегой, и без помощи Мей-Мей ему здесь точно не обойтись.