Половина неба

      Нервно теребя полы накинутого поверх атласного пеньюара, кружевного халатика, Ма Мей в очередной раз мерила периметр их общей с супругом спальни. Стрелки часов медленно приближались к полуночи, а Ма Цзянпин еще не удосужился явиться домой. Конечно, девушка знала, что ее альфа сам вел семейный бизнес и иногда допоздна засиживался на работе. Мей все понимала и старалась лишний раз альфу не беспокоить, но сегодня омега буквально изнывала от нетерпения. Во-первых, супруг никогда без предупреждения так надолго не задерживался. А во-вторых, во-вторых, у нее была припасена на сегодня совершенно неожиданная, но от этого не менее долгожданная новость.       Спустя два года попыток и ожидания у них, наконец-то, получилось! И омега носит под сердцем их первое дитя. Не в силах сдержать счастливую улыбку, девушка с бесконечной нежностью, огладила свой пока еще плоский живот. Чтобы чем-то занять себя, Мей опустилась на невысокий стул возле туалетного столика и осторожно провела кончиками пальцев по небольшой подарочной коробке с пышным бантом. Пусть кто-то скажет, что подобные действия наивны и глупы, но девушка решила таким нехитрым способом преподнести супругу небольшой подарок — заботливо вложенные и упакованные тест на беременность с двумя, заветными, полосками и первой фотографией их шестинедельного малыша, сделанной на аппарате ультразвукового исследования. Девушка мечтательно улыбнулась, представляя, как Цзянпин с озадаченным видом будет вспоминать все их совместные даты, чтобы понять причину внезапного подарка. И вот, когда он решится сказать, что не помнит какой сегодня день, Мей встанет на цыпочки, оставит короткий поцелуй на его губах, крепко обнимет за шею и тихо прошепчет на ухо: — Ты скоро станешь папочкой….       Омега вновь улыбнулась своим мыслям и, закусывая губу, принялась расчесывать свои длинные темно-каштановые волосы, отливающие в игре света медными бликами. В этот момент дверь спальни осторожно открылась, и в комнату зашел Цзянпин, старавшийся своими действиями принести как можно меньше шума, боясь разбудить супругу. Бросив на него быстрый взгляд, Мей удивилась — уже давно она не видела своего альфу столь мрачно-озабоченным, но ничего она сможет ему поднять настроение. — Я ждала тебя, — глядя на мужа в отражении зеркала, негромко сказала девушка. — Нужно было кое-что обдумать, — тихо отозвался он. — А у меня для тебя подарок, — Мей тщетно пыталась не улыбаться, поднялась со своего места и обеими руками протянула заветную коробку, — вот. Альфа с подозрением покосился сначала на супругу, затем на несоразмерно большой бант для такой маленькой упаковки. И, как и предполагала омега, принялся быстро перебирать в памяти даты их совместных событий из категории важно. — Дорогая, после того, как я в прошлом забыл, что именно первого марта у нас с тобой случился первый поцелуй, — начал альфа, внимательно вглядываясь в сияющую жену, пытаясь по ее выражению лица понять, насколько он сейчас близок к провалу. — И я с твоей, напомню, помощью записал все наши даты и как приличный супруг выучил их, поэтому с уверенностью могу сказать, что сегодняшнего дня там нет. Ты хочешь добавить новый лавдейс?       Девушка настойчиво вложила подарок мужчине в руки, неопределенно пожала плечами и отступила на шаг. — Просто открой, и ты сам все поймешь, — пряча руки за спину, ответила Мей. — Хорошо, — альфа аккуратно отодвинул крышку и заглянул внутрь. Странный электронный градусник, который вместо цифр показывает две красные полоски и УЗИ-снимок, с непонятной кляксой посередине. Весьма странные вещи для подарка. — Дорогая, я не совсем понимаю, — начал альфа и потрясенно замер, осознав доказательства чего, он только что держал в своих руках, — Мей-Мей, неужели, — он облизал пересохшие от волнения губы, — неужели это правда? У нас получилось? Девушка утвердительно кивнула, и Цзянпин тут же сгреб ее в охапку: — Я так счастлив, — шептал альфа, покрывая легкими поцелуями свою супругу, но через минуту озабоченно спохватился, засыпая ее вопросами. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Не тошнит? Как малыш? Что сказал доктор? Может, хочешь есть? Я могу принести…— девушка прижала ладошку к губам супруга, заставляя прекратить этот бесконечный поток: — Я чувствую себя прекрасно, ничего не болит и не тошнит. С малышом все хорошо, пока рано говорить мальчик это или девочка, но врач заверил, что на свой возраст плод развивается нормально. Есть не хочу, — закончила отповедь омега. Цзянпин поднял Мей на руки и осторожно опустился с ней на постель, продолжая удерживать на коленях: — Счастье мое, — прошептал он, целуя девушку, и поглаживая ее живот, обратился уже к малышу, — мы тебя очень любим…       Уже позже, лежа в постели, Цзянпин прижимал, льнущую к нему жену, и медленно погружался в дрему. Девушка же, решила нарушить молчание: — Милый…. — Мгм — Тебя, что-то тревожит? — спросила Мей. — Я конечно далека от твоей работы, но может я смогу тебе чем-нибудь помочь? — она потерлась спиной о широкую грудь, на что альфа, лишь крепче прижал ее к себе. — Дело совсем не в работе. Сяо Чжань, — коротко ответил мужчина. — Твой друг? — Мей повернулась лицом к лицу с Цзянпином. — Мгм. У него некоторые трудности с его омегой. — Оооо… — удивленно протянула девушка, — насколько я помню — ты говорил, что Сяо Чжань безжалостный Казанова, идущий вперед по осколкам омежьих сердечек. Попалась слишком навязчивая поклонница? — Если бы. — и усмехаясь, добавил. — Кстати, дорогая, думаю, в твоем голосе поубавится ехидства, когда ты узнаешь имя человека, сумевшего лишить Чжань-Чжаня покоя. — Заинтриговал… — Это твой несравненный и обворожительный Ван-лаоши. — Да ладно! — громко воскликнула девушка и тут же осеклась — приличные омеги так себя не ведут. — Он самый. И к тому же, — альфа картинно поиграл бровями, — они уже шесть лет как помолвлены.       Девушка вновь не смогла сдержать своего удивления, громко воскликнув. — И, по всей видимости, — продолжил альфа, — Ван Ибо значит для этого упрямого альфы гораздо больше, чем тот хочет показать. И я просто обязан ему помочь, пока он не упал зализывать раны в объятьях какой-нибудь «кошечки», похеря этим все окончательно. — Альфы, вам только «кошечек» подавай… Ты бы тоже, бросился в объятья очередной, как ты сам выразился зализывать раны? — Я? Конечно, нет, — быстро ответил альфа, — просто друзья рассказывали… — Ну-ну… Может не стоит вмешиваться? — возвращаясь к предмету разговора, спросила омега. — Все-таки они взрослые люди и сами смогут разобраться. — Уверен, что могут и разберутся, просто мы их немного подтолкнем к этому. — Отговаривать тебя бесполезно? — Совершенно, — заверил Цзянпин, — после того, что Чжань сделал для меня в школьные годы, я просто обязан ему помочь. Ты не представляешь, как часто и ему прилетало вместе со мной и из-за меня. Недо-альфа, коим я был в подростковом возрасте, был легкой мишенью и объектом буллинга. Знаешь, а я ведь даже задумывался вскрыть себе вены, но потом в моей жизни появился он, — Мей старалась даже тихо дышать, чтобы не отвлечь погрузившегося в воспоминания школьных лет мужчину, впервые он был с ней столь откровенен. — Я иногда задумываюсь, если бы мы изначально учились в одной школе — травил бы со всеми или все равно заступался за меня… До сих пор помню тот день, когда учитель представил нам его. Нам тогда лет по 11-12 было, а Чжань-Чжань уже был таким как сейчас, ярким, красивым, теплым огнем, который притягивал огромное количество желающих прикоснуться к нему. Альфы хотели с ним дружить, омеги встречаться, к его мнению прислушивались, его уважали… А он, он улыбался тепло и ярко, без зазрения совести включая свое обаяние на полную мощность. Я тоже хотел с ним подружиться, но осознавал, что это невозможно, реально оценивая себя. Не понимал, когда из всех предложенных свободных мест на выбор, Чжань-Чжань сел рядом именно со мной. Не понимал, когда на уроке физкультуры меня «случайно» сбил другой альфа, и именно Чжань подал мне руку и проводил в медпункт. Даже когда меня за спортзалом, после той же физкультуры, били по карусели — он с громким рыком кинулся отбрасывать нападающих, а после прикрывал меня собой от продолжающихся ударов. Но когда в тот день нас, наконец, отпустили, Чжань протянул мне руку, помог кое-как привести в порядок одежду и вытирал кровь, размазанную по моему лицу, говоря, что у нас еще будет шанс с ними поквитаться. Я понял, что за всю мою непродолжительную жизнь у меня, наконец-то, появился настоящий друг. Кстати, я не знаю, что и как он тогда сделал, но меня больше не трогали, предпочитая теперь просто игнорировать… Вот… А ты говоришь отговорить. Да я просто обязан ему помочь. Весь рассказ омега осторожно гладила темные волосы Цзянпина, а после, прикоснувшись губами к его виску, тихо спросила, возвращая альфе чувство реальности: — Что ты задумал? — Проанализировав все, что Чжань мне рассказал, я понял — между голубками возникла стена недопонимания, и вот, что мы с тобой сделаем…

* * *

      Особняк семьи Ма контрастно сверкал яркими огнями на фоне ночного неба, а вырывающийся сквозь раскрытые застекленные двери балконов веселый шум и громкая музыка, подтверждали всем, находящимся в радиусе пяти ли — здесь сегодня проходит торжество.       Обычно вечернее время всегда поднимало Ибо настроение, но не сегодня. Он был раздражен и расстроен. Вместо того, чтобы провести еще один вечер, как и предыдущие шесть, прошедшие с той самой злополучной гонки, в одиночестве своей комнаты, отгораживаясь от всего мира закрытой дверью и кипой одеял. Жалел ли он обо всех тех обидных словах, которые сгоряча наговорил Сяо Чжаню — определенно да. Если бы у него появилась возможность вернуться в прошлое, повел бы омега себя по-другому — точно нет. А еще омега скучал, очень сильно скучал, даже иногда порывался набрать номер альфы, но обиженная гордость всегда брала верх, и Ибо откладывал телефон подальше от себя. И от безысходности замкнутого круга своих полярных эмоций, Ибо каждую ночь, до покраснения склер глаз, пересматривал альбом вырезок посвященных альфе, а после обильно смачивал подушку горячими слезами, в итоге обессилено засыпая с альбомом в обнимку. И сегодняшний вечер юноша собирался провести в, ставшей за последние дни, стандартной последовательности, напрочь игнорируя слова Хэн Бея о каком-то там светском рауте, который ему сегодня нужно посетить.       Руководствуясь, не иначе, как шестым чувством и материнским чутьем, госпожа Ван за час до выезда зашла в комнату сына и оторопела от увиденной распластавшейся по поверхности кровати лужицы, именуемой Ван Ибо. Под искоса брошенным злым взглядом бедный бета, заикаясь, принялся бормотать, что юный господин попросту игнорировал все его попытки и просьбы привести себя в надлежащий вид. Тяжело вздохнув, Ван Ланиинг взяла дело в свои руки. Женщина распахнула двери гардеробного шкафа, выуживая из него развешенные среди обычных футболок и джинсов немногочисленные официальные костюмы. Отметая их один за другим, пока не выдернула пиджак, надетый Ибо на прошлый закрытый семейный праздник. — О, мой малыш, ты был в нем таким красивым, — с этими словами альфа бросила его на кровать, отправляя в дополнение к нему однотонную рубашку и брюки.       Закончив с выбором одежды, Ланиинг подошла вплотную к сыну и провела рукой по отросшим ниже линии челюсти светлым прядям, и, обхватив за щеки, покрутила его головой в разные стороны, рассматривая лицо юноши под разными углами: — Что-то сложное делать не будем, волосы просто уложить, чтобы пряди не падали на лицо и легкий макияж. Из украшений, — женщина задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, — думаю, рубиновых гвоздиков будет достаточно…       И вот спустя чуть менее часа, общими усилиями, Ван Ибо был облачен в итальянского кроя костюм с твидовым пиджаком и однотонными брюками. Гнездо, на его голове, из спутанных прядей преобразилось в элегантную укладку. Даже макияж успели сделать: глубину взгляда теперь подчеркивали темные тени, нанесенные вдоль ресничного контура наподобие стрелок, а и без того пухлые губы визуально увеличивал в объеме бесцветный блеск с ягодным вкусом. Придирчиво оглядев сына с головы до ног, Ланиинг одобрительно кивнула и велела спускаться вниз. — Ну, мам, — омега предпринял последнюю попытку избежать неизбежного, — может я, все-таки останусь дома? — Конечно, нет. Ты же понимаешь, что пропустить прием, организованный в честь твоего жениха, высшая степень неуважения, как лично к Сяо Чжаню, так и ко всей семье Сяо в частности.       Плечи омеги безвольно поникли, и он безропотно пошел вслед за матерью, оставляя все свои тщетные попытки. Весь путь до места проведения приема, Ибо был крайне тих. Он тупо уставился в сменяющийся за окном автомобиля пейзаж, буквально ощущая движение своих мыслей, пытающихся найти хоть один ответ из сотни «Почему?»       Тревожных — «Почему Сяо Чжань не разорвал помолвку?» Омега наговорил ему столько гадостей при последней встрече, что, даже не смотря на то, какой альфа все же кобель, то «Почему Ибо было так стыдно?»       Боязливых — «Почему Ибо сам этого не сделал?» И даже ни единым словом не обмолвился перед родителями о произошедшем конфликте, и «Почему ему страшно встречаться лицом к лицу с Чжань-гэ?» ведь, по сути, омега был прав.       Риторических — «Почему Ма Цзянпин решил организовать этот чертов прием?» И теперь омегу самым бессовестным образом вынудили прервать добровольную самоизоляцию, да и вообще «Почему все так?!».       Ван Ибо не успел ответить хотя бы на один из них, как автомобиль притормозил у ворот, а затем осторожно тронулся по запруженной другим транспортом аллее, и наконец, останавливаясь у парадного входа. Покинув салон, воспользовавшись помощью обслуги, галантно отворившей пассажирскую дверь и любезно подавшей руку, Ибо злобно окинул особняк, невольно оценивая размах мероприятия: — Охренеть, наверное, Сяо Чжань в восторге от такой суеты вокруг своей персоны… — подумал юноша, поднимаясь по лестнице.       Но Ван Ибо ошибался. Сегодняшним вечером Сяо Чжань был крайне далек от состояния восторга. Он, с непроницаемым выражением лица, стоял в обществе главных матрон светского общества, и совершенно не вникая в их восторженную болтовню, беспрерывно сканировал зал в поисках… Нет. Он совершенно точно никого не ищет и не ожидает здесь увидеть. Он просто пытается чем-нибудь занять себя, чтобы не умереть со скуки. А что касается Ван Ибо, так ему совершенно все равно, будет ли омега сегодня здесь. Всю предыдущую неделю альфа, нервно вздрагивая от телефонных звонков и аккуратных стуков секретаря в дверь, ожидал сообщение семьи Ван об одностороннем разрыве помолвки. Но этого не произошло ни на следующий день, ни через неделю. Сам же Сяо Чжань также от потенциальной родни отказываться не хотел. Нет, он конечно в горячности собирался это сделать и малодушно отправить к Ванам поверенного с письмом, мол, так и так, мы с вашим сыном друг другу не подходим и знакомство дальше затягивать смысла не имеет. От такого опрометчивого поступка его отговорил Ма Цзянпин, напомнив про юный возраст его избранника и присущий этому возрасту максимализм и порывистость, посоветовав все обдумать, а не торопиться как тысяча лошадей несущихся галопом, да и к тому же Ван Ибо — крайне выгодная партия.       Альфа решил прислушаться, и на следующее утро ситуация уже заиграла новыми красками — какой идиот в здравом уме откажется от такого жениха. Красивый, умный, разносторонний, без пяти минут образованный омега, к тому же страстный, отзывчивый и просто идеально подходящий альфе в сексуальном плане. А то, что характер у Ибо упрямый и норовистый, так это даже к лучшему — интереснее и разнообразнее будет семейная жизнь. И раз малыш хочет показать норов, то альфа ему позволит, но только в этот раз. А к железным коням и прочим экстремальным штукам, альфа после свадьбы его все равно и близко не подпустит. В крайнем случае, запрет в спальне и никогда оттуда не выпустит. Нет, ну а что, главная роль омеги — рожать и воспитывать детей, а не подвергать свою жизнь опасности и не заставлять Сяо Чжаня приобретать раннюю седину.       От периодических киваний, жужжащим над ухом дамам и размышлениям над сложившейся ситуацией, альфа отвлекся, когда сквозь двухстворчатые двери, любезно открываемые лакеями, вошел именно тот, кого он не ожидал сегодня встретить. Наблюдая за открытыми взглядами и широкими улыбками Ван Земина и Ван Ланиинг, альфа понял — о конфликте, произошедшем между ними, они либо не в курсе, либо не придали ему значения. Что же касается Ибо, то он держится немного позади родителей и идет, опустив голову. Даже благодаря высоте своего роста, Сяо Чжань не может рассмотреть омегу. Но тут Ван Ибо отрывается от внимательного рассматривания носков своих туфель и робко поднимает глаза, оглядывая зал, словно кого-то ищет. Чжань неосознанно следит за медленным поворотом его головы, пока раскосые глаза не встречаются с его омутами. Они несколько долгих секунд неотрывно смотрят друг на друга, отслеживая обоюдные «раны». Альфа, с маниакальным удовлетворением, отмечал неестественно бледные щеки и заострившиеся черты лица, хотя и он сейчас вряд ли многим лучше выглядел. Но в этих изменениях в Ибо, он находил подтверждение того, что не только ему было больно, не один он страдал… Хотя даже такие внешние изменения нисколько не умаляли красоты омеги, а наоборот подчеркивали ее, делая более хрупкой, рождали непреодолимое чувство ее защитить… Первым взгляд отводит Ван Ибо. Его отвлекают, беспардонно вовлекая в беседу и суя бокал с игристым напитком в руку, и Сяо Чжань переводит взгляд на подошедшего к нему. — Твою мать, — думает он, с шумом выдыхая воздух из легких, заставляя окружающих его тревожно узнать, все ли у альфы в порядке. — Да-да, — вслух отвечает Чжань. Но нет, он нихуя не в порядке, никогда его, известный своими похождениями, двоюродный брат отирается возле его омеги. Его ли? Да, черт возьми, его и только его. А что если Ван Ибо так не считает? Ибо улыбается Сяо Чао, вступая с ним в разговор, а Чжаню кажется, что уксус ему влили внутривенно, и он кислым сибуем оседает на вкусовых рецепторах До возвращения из Америки альфа вообще не подозревал, что он такой собственник. Как и любой мужчина, да к тому же альфа, ему и раньше было присуще желание обладать, но никогда ранее оно не граничило с рамками уголовного кодекса. Может Конфетка хочет его еще просто помучить? Возникает успокаивающая мысль. Что ж альфа принимает условия игры: — Так, о чем вы говорите, госпожа Фень? — включается он в разговор. Конечно, Сяо Чжань просто мечтает познакомиться с дочерью госпожи Фень и будет рад пригласить на танец сына-омегу госпожи Чень, и еще дюжина подобных «да» на подобные просьбы. Альфа улыбается своей самой ослепительной улыбкой, удовлетворенно отмечая косые и угрюмые взгляды омеги, ради которого проводится весь этот спектакль.       Все это время Ван Ибо стоит вполоборота и краем глаза наблюдает за альфой, в очередной раз убеждаясь, своему первоначальному предположению, Сяо Чжань довольно неплохо проводит здесь время, вон как сверкает полным жевательно-кусательным комплектом, а пролегшие глубокие тени под его глазами, так это просто игра света. Омега односложно отвечает на вопросы Сяо Чао, еще и того принесла нелегкая. Ибо понемногу цедит из своего бокала и вскорости осушает его, и чтобы избавиться от компании ненавистного альфы, он капризно просит его принести еще одну порцию и непременно с самого дальнего от них столика.       Сяо Чжань настолько увлекся своей ролью, что и не заметил, в какую ловушку загнал сам себя. Ангажировав все предстоящие польки и вальсы, и полностью заполнив карне Чжаня, дамы и господа-омеги собрались разбрестись на поиски своих чад. И неизвестно как бы Чжаню пришлось выпутываться, если бы на помощь не пришли хозяева вечера. Ма Цзянпин похвалил альфу за безотказность, но напомнил, что нога Сяо Чжаня еще полностью не восстановилась после героического спасения ребенка прислуги, и попросту не выдержит подобной нагрузки, и под восторженное «Ваа» увел друга из лап восхищенной толпы. Ма Мей же, заговорщически улыбнувшись и подмигнув супругу, направилась к оставшемуся в одиночестве Ван Ибо. — Я так рада видеть вас сегодня, — начинает девушка, кланяясь легким поклоном. Ибо оборачивается на звук, словно переливы хрустального колокольчика, голоса и замирает. Разве судьба может быть столь жестокой, сводя лицом к лицу с соперницей. Но он быстро берет себя в руки, расправляет плечи, гордо вздергивает подбородок вверх и царственно кивает, отвечая на приветствие: — Не могу ответить взаимностью, — однобоко ухмыляется Ибо, кидая взгляд на ошарашенную подобным ответом девушку и добавляет: — вы же понимаете, что чем больше красивых омег вокруг, тем меньше шансов каждого из нас провести приятно вечер в компании поклонников. Мей-Мей улыбается на столь витиеватый комплимент. От неловко возникшей паузы спасает официант с подносом шампанского, подошедший к ним. Держась исключительно на чувстве собственного достоинства, Ибо берет два бокала, один из них протягивая девушке: — Может за встречу? Она отрицательно качает головой, оглаживает свой живот и наклонившись ближе к юноше, доверительно шепчет: — Мне нельзя….       Ван Ибо непонимающе смотрит, поднимая брови, пока смысл полученной информации не достигает его сознания, у него предательски начинают дрожать руки, он сейчас явно нуждается в дополнительной поддержке и залпом осушает один, а затем и второй бокалы. — Знаете, хоть мы официально и не представлены друг другу, — продолжает девушка, — но я думаю, что мы с вами и без этого сможем прекрасно общаться, — находящийся на грани истерики Ибо, рассеяно кивает, — поэтому я бы хотела попросить вас об одолжении. У моего альфы, — омега кивает в сторону, и юноша переводит взгляд на Сяо Чжаня, стоящего рядом с каким-то мужчиной, — скоро день рождения, и я бы хотела побаловать его танцем, правда теперь с учетом моего положения, — девушка снова любовно оглаживает свой живот. — Вы же поможете мне что-нибудь подготовить?       Ван Ибо ошарашено смотрит на омегу, тихо охуевая с наглости этой особы. Его разрывают противоречивые эмоции, хочется одновременно расхохотаться, разрыдаться и послать всех на три веселых буквы. Что ж, наверное, точно в такой последовательности он все и сделает. Ма Мей, видя всю эту бурю чувств на выразительном лице, добавляет: — Вижу, что вы не хотите. Цзянпин предупреждал меня о возможном отказе, когда я сказала, что хочу обратиться к омеге его друга за помощью, конечно, я не сказала, для каких целей, и что хочу выучить танец… Юноша неуверенно моргнул, раз другой, тихо переспросил: — Цзянпин? Друг? — омега до конца не верил в реальность происходящего. — Ну да, Ма Цзянпин — мой супруг и по совместительству друг детства Сяо Чжаня. И когда я узнала, что именно лао-Ван - омега и жених лучшего друга моего мужа, я решила обратиться к вам за помощью, к тому же мы учимся вместе в Цинхуа и я не раз видела ваши выступления и просто в восторге…. — Да! Конечно! — радостно восклицает Ибо, — у вас же есть мой weibo? — Мей-Мей утвердительно кивает. — Тогда напишите мне где и когда вам будет удобно. А сейчас извините, мне пора.       Ибо всем корпусом разворачивается, чтобы стремительно, насколько позволяют приличия, понестись к своему гэ-гэ и вымаливать у него прощение, но рядом с Цзянпином альфы уже нет… — Думаю, — говорит девушка, становясь рядом с ним и соприкасаясь пальцами, — вам стоит поискать его в оранжерее. Боковая дверь направо и вверх по дорожке через аллею, — Ибо благодарственно стиснул девичьи пальцы и спешным шагом пошел в указанном направлении.       Мей-Мей приблизилась к супругу, по-хозяйски оглаживая борта его пиджака: — Ты был прав, это действительно оказалось легче, чем я думала. Цзянпин поймал одну из ладошек и поднес пальцы к губам, невесомо касаясь их: — Надеюсь, наше предприятие было удачным, и потом не придется перестраивать оранжерею, — и увлекает супругу в круг танцующих.