Половина неба

      Ван Ибо, перекинув полотенце через плечо, отправился в душ. Снова. В третий раз за утро. Он налил на пушистую мочалку, увеличенную в два раза от обычного, порцию геля для душа и принялся с остервенением намывать уже местами стертое до красных пятен тело. Омега понимал тщетность своего занятия – невозможно отмыть грязь снаружи, если она толстым слоем покрывает тебя изнутри, но ничего не мог с собой поделать - водные процедуры давали недолгое чувство облегчения. А дальше, стоило ему зацепиться взглядом за какую-нибудь вещицу, и воспоминания безоблачного «вчера» всплывали перед глазами. Кулон на шее напоминал о самом счастливом дне рождения в его жизни, тогда Сяо Чжань очень бережно и трепетно за ним ухаживал. А пар, поднимающийся в кружке, напоминал о посиделке у семьи Ма, когда Цзянпин рассказывал о детских проказах Сяо Чжаня. Ибо никогда не задумывался, что ласковые солнечные лучи будут напоминать о теплых руках, а ворс покрывала – мягкие волосы на затылке у альфы, в которые он так любил зарываться пальцами. Дальше хуже, этот кофе они пили, когда ходили в кафе, и ветер также трепыхал деревья, когда они прогуливались в саду, а шаги камердинера Хэна - отдаленно напоминают его шаги. Но любое из этих радужных воспоминаний моментально стиралось реалиями, погружая юношу в пучину событий прошлой ночи. Вместе с осознанием приходило чувство омерзения, словно он весь, от пальцев ног до кончиков ногтей, извалялся в нечистотах, и Ибо шел в очередной раз совершать обряд омовения, а перед глазами то и дело возникал образ гэ…       Хотя, у него больше нет гэ, Ибо просто не в силах называть его так и, наверное, другого «гэ-гэ» в его жизни не будет. Ван Ибо призадумался как же теперь ему мысленно называть этого человека, если от потока воспоминаний ему все равно не избавиться, то и новый титул у альфы должен быть соответствующий. «Сяо Чжань» звучит слишком пафосно, а «этот человек» - безлико. Называть его «дурак» или «идиот»? По мнению омеги, прозвища слишком просты да и сути его поступка не отражают. Да и не обидные какие-то … «Козел» и «индюк»? Зачем животинку обижать, бегает себе по полям да травку щиплет. Нет, не то. «Мудаков» чересчур много. «Замухрышкин коптофрал» слишком закрученное. «Изверг» или «истязатель»? Агрессивно. Да и положа руку на сердце, ни тем ни другим альфа не был. Если хорошенько подумать, Ибо и сам несет ответственность за то, что произошло. Нет-нет, он Чжаня не оправдывает, просто если посмотреть на ситуацию в целом, то омега выходит кругом виноватым. Во-первых, он слишком доверял этому человеку, вместо того, чтобы бежать от него с первой же встречи, Ибо едва ли не вилял хвостом, как назойливый щенок, каждый раз, когда видел альфу. Во-вторых, Ван Ибо – мальчик взрослый, но как оказалось глупый. Сяо Чжань, конечно альфа, и априори сильнее его, но омега даже не попытался хоть как-то защититься или сопротивляться. Ни когда его впихнули в автомобиль, ни по дороге, ни когда... собственно НИКОГДА. Ибо ровным счетом ничего не сделал. А мог. Мог не сесть в машину, закатив скандал и привлекая внимание как можно большего количества людей. Мог попытаться выпрыгнуть из внедорожника на ходу. Хотя нет. Вот этого не мог. Альфа же заблокировал двери. Ну, тогда мог бы, к примеру, ввязаться в борьбу за руль, правда, возникла бы вероятность попасть в аварию, но сейчас Ибо не уверен, что лучше то, что он ее своим бездействием избежал. В квартире у альфы, омега мог бы с разбегу сигануть в панорамное окно надцатого этажа или драться до последнего, выдирая мужчине глаза и откусывая уши. Мог еще много чего, но НЕ СДЕЛАЛ. Вместо этого он лег и позволил альфе все совершить. Хотя опять не так. Зачем обманывать себя? Он не просто позволил, он преподнёс себя на блюдечке с голубой каемочкой, буквально сам отдался. ПО-ДА-РИЛ. А то, что больно было, так это у всех омег в первый раз бывает. Кто же виноват, что Ибо такой чувствительный? Правильно, кроме омеги никто. Только он один. А может он и вовсе бракованный или больной. Ибо слышал про таких людей, которым из-за особенностей строения организма или некоторых болезней - секс только боль и приносит. И опять же, кто виноват, что омега не следит за своим здоровьем? Правильно, только он ВИНОВАТ - Ван Ибо, собственной персоной. И рассмотрев ситуацию под таким углом, омега понимает, что не достоин Сяо Чжань всех тех обидных прозвищ, которыми он его пытается наградить. И в этот миг юноше так жалко себя стало, что непрошеные слезы беспрерывным потоком хлынули из его глаз. Он растирает соленую влагу по лицу, пытаясь взять себя в руки. Даже если Ибо во всем виновен, он сильный и не будет плакать, потому что это чудовище не достойно ни единой омежьей слезинки. Чудовище? Точно. Именно им Сяо Чжань и является. Ведь чудовища разными бывают и только в сказке добрыми и ласковыми, а на деле за красивым фасадом, как у альфы, внутри живет самый настоящий монстр. Ибо, громко шмыгнув носом, промокнул влажное лицо полотенцем. На столе стоял нетронутый … обед? Омега взглянул на часы - время близилось к полуночи, и за окном уже полноправно хозяйствовала ночь, а он и не заметил, как за поиском виноватого пролетел весь день. По инерции он приподнял клош, оттуда на него приветливо посмотрел чапчхэ - его любимое корейское блюдо. Пусть он и не ел ничего последние сутки, но при взгляде на еду его желудок неприятно скрутило. Ибо быстрее опустил колпак. Завтра начнутся полноценные занятия, и у омеги не останется времени думать про всяких там чудовищ. Во всяком случае, он очень на это надеется. Хотя юноша понимает, что на занятия он идти не хочет. Будь его воля, он бы своей комнаты вообще никогда не покинул. Но так поступать не стоит, он знает, их учили - нельзя закрываться в себе, а проблемой своей нужно поделиться. Хотя кому он расскажет? Родителям? Да у него язык не повернется о таком поведать. А ему еще нужно придумать убедительную причину, почему он с Сяо Чжанем больше свадьбы не хочет. Друзьям? У Бея с Юном только-только все налаживаться стало. А вдруг альфа вспомнит, что еще несколько недель назад неровно дышал в сторону Ибо. Нет, им он ничего говорить не станет. Обратиться в полицию - поздно, а к психотерапевту - рано, омега себя чувствует, конечно, мерзко, но в петлю пока не тянет. Да и вообще общество с большей вероятностью Ван Ибо и осудит, чем поддержит. Как там говорится, «сучка не захочет, кобель не заскочит». Потому как люди у нас такие. И пусть кричат о гендерном равенстве громкие лозунги и политики с экранов, мол, слабый пол «держит половину неба». А по сути, как получается, если у мужчины-альфы много партнеров, то он кто? Пример для подражания, объект зависти и просто красавчик! А если у женщины или омеги? Она неизменно дрянь, проститутка, подстилка и дальше по списку, а если вдруг что не так, то хвостом вертела и провоцировала - сама виновата. А вот последний факт в отношении себя, Ибо подтвердил еще днем. Разрываясь между мыслями о самобичевании и желанием разрыдаться, Ибо укладывается в постель, надеясь на скорый сон. Он не будет реветь, он обещал. Но таких обязательств не давал один старый бета. Камердинер Хэн долго прислушивался ко звукам, доносящимся из комнаты молодого господина. И лишь, когда все затихло, бесшумно проник внутрь, привычным движение подоткнул малышу Бо-Бо одеяло со всех сторон и забрал поднос с нетронутой едой. Уходя, он бросил беспокойный взгляд на своего воспитанника. Бедный малыш, он так страдает. Хэн Чжа уверен, что чертов альфа что-то сделал ему. Мужчина смахивает набежавшие слезы. И если версия подтвердится, то он… то он… Пристрелит этого гада! Точно. Для выполнения опрометчивого решения осталось только раздобыть пистолет, ну или хотя бы отравленный дротик.       Приход следующего дня оповещается звонком будильника. Юноша надеялся, что новый день принесет облегчение. Зря. Правда, некие перемены есть. Он уже почти привык к чувству грязи на теле, и его не тянет мыться каждые пять минут. Но его желание никуда не идти стало практически космических масштабов. Лишь усилием воли Ибо заставляет себя встать, собраться и поехать в институт. Спустя пару часов Ибо понимает – психологи врут! Потому как его желание похорониться живьем в своей комнате выглядит все привлекательнее. Он не может избавиться от назойливого ощущения, что все вокруг всё знают. Иначе как объяснить эти насмешливые взгляды и громкие шепотки за спиной. А, собственно, чего он ожидал? Ведь было столько свидетелей их совместного ухода, а додумать чем они дальше занимались не так и сложно. Омега садится за самый дальний столик, пытаясь протолкнуть в себя обед. Но спустя пять минут бесцельных размазываний каши по тарелке он не выдерживает и бросается прочь, оставляя, по сути, нетронутую еду. Омега ежится под чужими взглядами, откатывая ворот рубашки и сильнее втягивая голову в плечи, стараясь стать незаметным. Остаток перерыва он скрывается в аудитории, где должна проходить следующая пара. Ибо занимает непривычное для себя место на самом верхнем ряду.       Он боится возвращаться домой, опасаясь, что действительно, больше никогда не выйдет из своей комнаты. Ибо принимает решение прогуляться по любимому парку. Опять же, все те же психологи советуют прогулки, как одну из действующих терапий. А главное, там он может встретить минимум знакомых лиц. Омега решительно входит в зеленую зону. И сначала все действительно идет неплохо, ласковое солнышко вместе с мерным гулом крон деревьев - вносят в его душу успокоение. Он устраивается на одинокой лавочке вдали от основных троп и просто замирает, стараясь слиться с местностью. И кажется, что ему удается, потому как голуби подходят все ближе, все меньше обращая на него внимания, а пушистые белочки смелеют и ловко спускаются по стволу на землю в поисках лакомств. Кто-то забыл или оставил на лавочке пакет с орешками, и любопытный зверек подкрадывается к нему все ближе. В итоге не дойдя нескольких шажков замирает, опасливо осматривая Ибо глазами-бусинками. Омега решает помочь пушистику. Он достает орешек и протягивает его бельчонку. Зверек прядает носиком, перебирает передними лапками, но ни на миллиметр не приближается. Боится. Ибо осторожно опускает плод на лавку и отодвигается подальше. Зверек явно хочет взять угощение. Несколько раз оценивающе бросает взгляды с омеги на орех. В итоге разворачивается и, взмахнув пушистым хвостом, уносится прочь, скрываясь в своем дупле. А Ибо накрывает истерика. Даже мелкий грызун знает, что он «грязный» и выбирает голод, вместо того чтобы прикоснутся к оскверненному омегой плоду, с криком: - Ну, и подыхай! - Ибо уносится прочь. Он идет не разбирая дороги, а навстречу ему сплошь счастливые люди. Целуются, обнимаются, за ручки держатся, уток вместе кормят, а те от угощения не отказываются. У всех есть кто-то. А он? А Ибо один. И так теперь будет всегда. Вряд ли он когда-нибудь решится подпустить альфу близко к себе. Почему именно он не достоин счастья? За что альфа так с ним обошелся? Почему именно с ним такое произошло? И еще сто тысяч «Почему?» и «За что?» бьют в мозгу.       Раздается трель звонка, Ибо вздрагивает. Он боится увидеть входящее от… Но нет. Это мама, никогда еще он так не ждал встречи с родителями. Казалось достаточно их обнять и вдохнуть родной запах и сразу станет легче, он вновь станет утешаемым мамой маленьким мальчиком, разбившим коленку. Сглатывая горючие слезы и прочищая горло, омега, силясь улыбнуться, нарочито весело говорит: - Привет, мам. Вы уже в самолете? - Привет, милый. Ах, нет, мы не сможем вернуться сегодня, - грустно отвечает Ланиинг. - Значит завтра... – с надеждой начинает омега. - И завтра тоже не сможем. А-Бо, твой отец так спешил домой, что упал и сломал ногу. А ты знаешь, какой он капризный в моменты болезни. Это может быть надолго. - Хорошо, мам, - говорит Ибо, насилу сдерживая слезы, - пусть выздоравливает, я ему позвоню позже. Прохожие оглядываются на плачущего юношу. Он не всхлипывает, не шмыгает носом, просто соленые дорожки бегут по щекам, собираясь у подбородка и капая на ткань рубашки. Он еще раз убеждается, что остался один. Сегодня. Завтра. Всегда.       Неизвестно как Ибо добирается до своей машины и, спрятавшись на заднем сидении, просит остановиться у ближайшего супермаркета, где покупает краску для волос с непривычным цветом «высокогорная зелень», которая спустя несколько дней ляжет на его выбеленные пряди бирюзовым оттенком. Большинство думают, что после расставания девушки делают пресловутое каре или прочие изменения своей внешности, как бы заявляя всему миру, что они прекрасны! Но нет. Они пытаются стать другим человеком, спрятаться за новым образом, обманывая себя, что все «плохое» произошло не с ними. В очередной раз забывая – от себя не убежать. Во всяком случае у Ибо не получилось.       Дальше, омега переживает разные стадии принятия ситуации, к концу среды следующей недели он отчаянно желает себе смерти. Нет, не себе, ему. Он тоже виноват! И даже не попытался как-то объясниться или позвонить. Ибо, конечно же, не стал бы слушать и прогнал бы его. Но Сяо Чжань даже не предпринял попытки, говоря, что ему все равно, и омега теперь ненужная вещь… Он всеми силами старается не возвращаться к воспоминаниям той ночи, потому что если начинает, то уже остановиться не может. Ибо должен проклинать человека, столь жестоко поступившего с ним, но вместо этого вспоминает искаженное гримасой горечи лицо, чувствует фантомное прикосновение нежных рук и слышит просящий прощения страдальческий шепот. Омега ощущает, как его грудь сдавливает, а к горлу подкатывается ком горечи. Ему обидно и больно, но не за себя, а за Сяо Чжаня. Ибо в бешенстве подскакивает, не понимая своих чувств. Он должно быть сошел с ума, раз жалеет чудовище! Да он видеть его больше не желает в своей жизни. Никогда! Не замечая дороги, Ибо все поднимается и поднимается по лестнице, пока с оглушительным стуком не раскрывает металлическую дверь, оказавшись на крыше учебного корпуса. Он идет вперед, пока не подходит к ограничительным поручням и с интересом смотрит вниз. Омега не замечает, как картинка изменилась и пошла рябью от внезапных слез. Он бессильно опустился на колени, продолжая одной рукой сжимать холодный металл, содрогаясь от беззвучных рыданий. В таком состоянии его и находит Сюй Бей. Ничего не спрашивая, он изредка оглаживает трясущуюся спину и шепчет ласковые слова утешения. Как ни странно, оставив часть боли и горькой обиды и при этом изрядно вымочив чужую рубашку, Ибо почувствовал себя снова… живым? - Ты должен рассказать, что терзает тебя, - не разжимая объятий, начал Бей, - я не хочу вмешиваться, но с той ночи ты сам не свой. Я видел автомобиль сильно похожий на внедорожник Сяо Чжаня. Это ведь был он? Не в силах посмотреть другу в глаза, Ибо лишь коротко кивнул. - И Мик Морер утверждал, что тебя утащил какой-то высокий альфа, появившийся из ниоткуда, как черт из табакерки, - добавил Бей. - Он так напился в тот вечер, что я ему не поверил. Решил, что ты просто сбежал от приставучего танцовщика. О небеса! – выдохнул он. – Ведь именно так все и было… Ибо вновь коротко кивнул. - Куда он тебя увез? - требовательно спросил старший. – На другое торжество? - Нет. - А-Бо, он что-то тебе сделал? Ибо поднял голову, и Бей смог рассмотреть ответ в припухших и беззащитных глазах. - Негодяй! Сволочь! Мразь! Никогда не прощу себе, что смеялся над Миком, – прошипел омега. – Ты сказал родителям? Они уже расторгли помолвку? Ибо резко дернул головой и несколько долгих мгновений изучал противоположную стену. Он изначально задумывался отменить предстоящую свадьбу, но сейчас испытывал чувство похожее на дурноту, лишь от одной мысли об этом. Бей неверяще замолк, увидев удрученное лицо друга: - Не может быть, - прошептал он. – Ты не хочешь. - Я… - Это написано на твоем лице. Ты не хочешь, чтобы он отказывался от тебя. - Я не знаю, чего хочу, - жалко произнес Ибо. - Он пытался связаться или увидеться после той ночи? - Нет! И пусть даже не пробует! Иначе… иначе я выцарапаю ему глаза! - Понятно, - усмехнулся Бей. – И ты тоже не собираешься встретиться с ним? - Конечно нет, – чопорно ответил Ибо. - Но вам нужно поговорить. Ты все еще неравнодушен к нему. Да и твой гэ, тоже выглядел влюбленным, – Ибо посмотрел на друга и приоткрыл рот, готовясь возмущаться. - И не спорь. Достаточно просто увидеть, как он смотрел на тебя, словно на чертово божество. Я, конечно, не знаю всех деталей и не умаляю его проступка, но повторюсь – вам нужно поговорить. Пусть не сегодня, просто дай ему возможность объясниться.       Теперь Ван Ибо буквально разрывает между желанием никогда не видеть Сяо Чжаня и робкой надеждой на встречу, во время которой он бы обрушил на чужую голову весь шквал эмоций, а потом бы ревел, прижавшись к его груди. Омега даже не подозревает, какой сюрприз ему готовит провидение.

* * *

      Альфа в очередной раз нервно теребит в руках ни в чем не повинный мобильный телефон. За последние несколько дней современному гаджету пришлось пережить непростые времена. Он постоянно был включен, и ему совершенно не давали времени на отдых, а его хозяин раз за разом проматывал фотографии из галереи, постоянно приближая, уменьшая и детальнее рассматривая сохраненные изображения. Стоило ему лишь на секунду погасить свой экран, как неугомонный владелец снова его «оживлял» и отодвигал время включения спящего режима на более позднее, пока не отключил вовсе. Еще немного, и бездушная техника начнет с жалостью вспоминать те времена, когда о нем забывали на время деловых совещаний, важных переговоров и на периоды сна. Все это было в прошлом. Ему поначалу даже льстило подобное внимание - теперь его ни на минуту не выпускают из рук, игнорируя все вокруг! Но когда ты постоянно, печатаешь в сообщениях целые страницы, а потом собранные в предложения иероглифы перечитывают и отчаянно стирают - становится обидно. Он терпит, вновь и вновь открывает профиль одного контакта, а хозяин, так и не решаясь нажать на кнопку вызова, сворачивал его, блокируя экран, и откладывал телефон в сторону. А через миг вновь тянулся к нему, погружаясь в видеоролики по одному и тому же поисковому запросу. Он если честно устал, и как бы ни было жаль человеческую особь, проводящую с ним так много времени, телефон чувствовал еще немного - и ему придёт конец…       Так же как подводил свой мобильный к черте невозврата, Сяо Чжань с суровой решимостью шел путем самоуничтожения, анестезируя раздирающую его на части боль алкоголем и работой. Сначала, он по максимуму пытался загрузить свой день делами, проводил порой ненужные встречи и переговоры. Количество добровольно взваленной на мужчину работы не могло не отразиться и на его подчиненных. Так некогда веселый и дружный коллектив, теперь лишний раз носа боялся показать со своих рабочих мест, лишь изредка выглядывая из-за кипы бумаг, они переговаривались о состоянии своего босса, а бедному секретарю так и вовсе пришлось нанять помощника. А каждый вечер Чжаня теперь заканчивался одинаково — он в обнимку с когда-то украденной из дома Ванов фотографией его счастливо улыбающегося мальчика и в окружении нескольких бутылок байцзю —забывался алкогольным сном. Лишенный возможности сказать «прости», альфа сотни раз пожалел, что в то злополучное утро оставил дверь своей спальни незапертой. Он бы ни за что и никогда не отпустил Ибо. Удерживал бы его, если нужно силой заперев в своей комнате, или вообще увез бы куда-то. И просил - просил бы прощения, валяясь в прекрасных омежьих ногах. Мужчина был уверен, что тот непременно простил бы его, ведь он обязательно бы нашел подходящие слова, чтобы объяснить произошедшее. Чжань раз за разом решался набрать выученную наизусть последовательность из одиннадцати цифр, но в последний момент малодушничал и трусил, боясь не услышать «алло» на обратном конце провода. Он сотни раз печатал сообщения, каялся в своем проступке и умолял омегу дать ему еще один шанс, просил о встрече или хотя бы коротком телефоном звонке, но перечитывая раз за разом набранный текст, понимал, что слова не отображают даже доли испытываемых им эмоций, ожесточенно стирал их, перепечатывая заново. Чжань старался как можно меньше думать о той ночи, вместо этого придумывая для себя более изощренную пытку. Альфа приезжает к концу занятий омеги и пытается стать частью зеленых насаждений вокруг Цинхуа. Затаив дыхание он хочет вновь увидеть свою потерянную любовь. Сильный порыв ветра приносит омежий запах раньше, чем показывается светлая макушка из открытых дверей. Ван Ибо кланяется прощаясь с окружающими и отправляется на встречу мрачному, как душа альфы, осеннему дню. Чжань с жадностью наблюдал и откровенно завидовал потокам воздуха, которые могли развевать борта незастегнутой куртки и ерошить светлые волосы, мягко прикасаясь к омеге. Проходя мимо Сяо Чжаня, Ван Ибо замешкался останавливаясь. Альфе показалось, что вот сейчас юноша повернет голову и встретится с ним взглядом. Он беспомощно тянет руку, словно желая прикоснуться, но лишь ловит воздух. Чжань безмолвно шепчет: - Ох, Конфетка, как же я скучаю. Пожалуйста, вернись ко мне. Прости меня. Я заставлю тебя все забыть. Я же так люблю тебя. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Ибо, расправив плечи и не оглядываясь, устремляется к своей машине. А альфа начинает проходить очередной круг собственного ада - следуя за юношей незримой тенью, словно мазохист он весь день издали наблюдает за омегой, и только когда Ибо скрывается за воротами своего дома, Чжань отправляется в свою квартиру, продолжая изводить себя. Где он, утративший покой и сон, погружается в мир волшебных воспоминаний, пересматривая фотографии и видеозаписи со своим мальчиком. Укладываясь в постель, альфа смотрел и смотрел, пока измученное тело не проваливалось в темную пучину забвения. На грани сна и яви, Сяо Чжань неизменно пытался уловить все еще витавший в комнате любимый аромат, который день ото дня становился все еле ощутимее. Пока не пропал вовсе. Открыв глаза утром и втянув в себя воздух, альфа не услышал такой необходимой весенней свежести. Он перемещается на другую половину кровати и зарывается носом в подушку, но не слышит ровным счетом ничего. А значит, и ему нечего делать в доме, где из каждой тени на него смотрят горящие глаза призраков прошлого. Наспех собрав необходимые вещи, альфа бросил на свою квартиру последний взгляд. Два этажа удобства и современности, вызывавшие зависть и восторженные вздохи у друзей, стали для Сяо Чжаня местом преступления и добровольной тюрьмой.       Сяо Шао был огорошен звонком сына с неожиданной просьбой пожить у них. Омега был встревожен: его мальчик всегда стремился к самостоятельности и буквально с боем выбивал себе право жить отдельно, и никогда не порывался больше чем на одну ночь в родительском доме оставаться. Шум и переполох, возникшие в холле, заставили второго господина Сяо прервать размышления и со счастливой улыбкой устремиться навстречу сыну. Чжань, проигнорировав протянутые к нему руки, заключил папу в крепкие объятия, едва ощутимо целуя в висок. - Мой папа стал еще красивее. Омега отстраняется от сына и с озадаченным беспокойством изучает уставшее и побледневшее лицо, с заострившимися чертами и темными, словно ночь на праздник Дунчжи кругами под глазами. - Милый, ты заболел? Неважно выглядишь. - Спасибо, - бросил Чжань, обиженно поджимая губы,- я тоже рад тебя видеть. - Ну конечно, папа рад тебя видеть, - засмеялся омега, оставляя легкий приветственный поцелуй на щеке сына, - но, папа был бы гораздо более рад, увидев своего ребенка здоровым и счастливым, – и прекратив неприятную тему, легким взмахом руки предложил Чжань-Чжаню разместиться на диване и перевел беседу в более легкое русло. На протяжении всего разговора Сяо Шао не переставал обеспокоенно рассматривать своего сына, омега понимал, что тот никогда не признается о причине душевных терзаний, а значит необходимо призвать тяжелую артиллерию.       Во второй половине следующего дня двор дома Сяо был взбудоражен громогласным рыком подъехавшего автомобиля, падкий на спорткары, Ма Цзянпин недавно приобрел, а теперь активно обкатывал очередную «детку». Войдя в дом, он с порога оповестил о своем прибытии, громко крикнув: - Так вот где спрятался мой лучший друг! Чжань-Чжань, я устал разыскивать тебя по всему Пекину! Цзянпин обменялся положенными приветствиями с Сяо Шао, а заприметив подошедшего мужчину перевел на него встревоженный взгляд: - Сяо Чжань, ты выглядишь просто отвратительно, если не сказать херово. - Пин-Пин, ты совершенно прав, - соглашаясь, закивал омега, - я тоже ему об этом говорю. - Быть не может, чтобы второй господин Сяо в своем лексиконе использовал такое слово как «херово», – беззлобно подразнил омегу Цзянпин. Спустя несколько минут ни к чему не обязывающей беседы Чжань, сославшись на необходимость сделать срочный звонок, ушел в рабочий кабинет. А Сяо Шао не мог не воспользоваться такой возможностью: - Пин-Пин, ты же сможешь узнать, что с ним происходит? – омега доверительно опустил руку на предплечье молодого альфы и умоляюще заглянул в глаза. Но тот лишь отрицательно покачал головой: - Вы же знаете, что Чжань-Чжань не любит, когда вмешиваются в его дела, - и увидев практически плачущего мужчину, поспешно добавил, - но я попытаюсь.       Большинство родителей думает, что они лучше знают что нужно их детям. Сяо Шао лишь частично согласен с этим утверждением, дополняя трактовку этой фразы: «Родители всегда лучше знают, что нужно их детям, но могут лишь подтолкнуть чад в правильном направлении». А эти двое мальчишек? Да если бы сегодня маявшийся скукой омега не переговорил с Ван Ланиинг, он бы так и не узнал, что лишенный родительского просмотра, а-Бо уже практически две недели живет один! Недолго думая, Сяо Шао предлагает Ланиинг, что бы омега пожил у них до возвращения Ванов в Пекин. Он честно говорит женщине, что Чжань-Чжань тоже гостит у них, но заверяет, что между молодыми людьми не произойдет ничего, чего бы они не хотели сами. После недолгих раздумий альфа соглашается и сообщает, что а-Бо в ближайшие дни переедет к ним. Ланиинг шутливо опасается, что Земин узнав об этом пешком отправится домой, несмотря на скелетное вытяжение. Оба долго смеются и придумывают план, как лучше донести эту информацию мужчине. Они еще некоторое время болтают о всяких глупостях, под конец решая – пора начинать подготовку к свадьбе. Несмотря на позднее время, довольный собой Сяо Шао решает не тянуть до утра и спускается, чтобы порадовать сына, невольно становясь свидетелем разговора, не предназначенного для его ушей.       Безуспешно пытающийся сфокусировать свой взгляд на откупоривающем очередную бутылку друге, Ма Цзянпин интересуется заплетающимся языком: - Бля, Чжань, остановись, а то утонешь! - Может я этого и хочу, - твердым, но совершенно пьяным тоном отвечает альфа. - Уверен, что а-Бо бросит такую пьянь как ты, - хихикает Цзянпин. – Ты даже не представляешь, каким наказанием могут стать омеги на утро после хмельной ночи. Чжань слишком болезненно дернулся при упоминании своего жениха, что не укрылось от уже порядком окосевшего Ма. - Поссорились? – делает он логичное предположение. - Верно. Я не должен был так поступать… Пусть язык Чжаня и заплетался, но в голосе скользило столько отчаянной боли, что Цзянпин не мог не уточнить, позволив другу выговорится: - Что ты сделал? Лицо Чжаня страдальчески исказилось. Он проводит по нему руками, зарываясь пальцами в волосы, оттягивая их назад: - Решил, что он мне изменяет, - безжалостно цедит альфа, - а он был невинен… я не знал… не знал, пока не взял… В комнате повисает напряженная тишина, Чжань издает непонятный звук, и, наконец, озвучивает то, о чем боялся вспоминать лишний раз: - Я сделал ему так больно, - он на грани слышимости шепчет. – Я… изнасиловал его, а он плакал на моей груди, прося утешения. Цзянпин! - в отчаянии прокричал альфа, глядя на друга. - А-Бо хотел, чтобы я обнимал его пока он плачет! Не в силах больше выдерживать чужой взгляд, Чжань закрывает ладонями лицо, продолжая: - Я все еще слышу его плач. Потрясенный Цзянпин еще долго не сводит взгляда с забывшегося сном друга и засыпает рядом.       Услышав сбивчивый рассказ сына, Сяо Шао прижимается спиной к стене и чтобы не выдать себя зажимает рот обеими руками. Оба альфы уже угомонились, а он все стоит, не в силах понять как Чжань-Чжань мог опуститься до насилия. И из-за чего? Ревности? Поразительно! Призадумавшись, омега приходит к выводу, что сын куда сильнее одержим блондином, чем он думал. А а-Бо? Ему же теперь предстоит жить с альфой под одной крышей! Сяо Шао начинает корить себя за опрометчивое решение пригласить парня к ним. Уж воистину, благими намерениями выстлана дорога в ад! Хотя, может все к лучшему?