Половина неба

      Разрезав свою порцию нинся на множество маленьких квадратиков, и прежде чем отложить столовые приборы, Сяо Шао бросил испытывающий взгляд на своего ребенка. Уже прошло три дня с тех пор, как омега стал невольным свидетелем его признания, и за этот короткий период времени альфа стал выглядеть только хуже. И без того тонкий и изящный мужчина все больше превращался в скелет, обтянутый кожей, о признаках жизни которого говорили лишь чахоточный румянец щек и лихорадочный блеск больших глаз. Бросив очередной короткий взгляд на сына, прикидывая готов ли Чжань-Чжань к встрече со своим омегой, Шао в очередной раз задумался о верности своего поступка. Если честно, он думал, что Ван Ибо сам откажется. Но следующим утром Ван Ланиинг сообщила, что юноша переедет к ним в течение нескольких дней. Этой новостью омега был обескуражен и не смог быстро найтись, чтобы вернуть все взад. Да и что он мог сказать Ланиинг? Извини, подруга, но по поместью семьи Сяо пронесся пятый всадник апокалипсиса и оставил за собой шлейф из полчища насекомых и грызунов, и пока пройдут процедуры дезинсекции и дератизации — вы уже и сами вернетесь... Что за глупую чушь ты несешь, Сяо Шао? За эти три дня омега и Чжань-Чжаню о приезде его, пока еще, жениха тоже так ничего и не сказал. Он долго собирался с духом, искал правильные слова и подходящее время, но в последний момент трусил, не решаясь произнести несколько простых слов: - К нам переезжает а-Бо.       Сяо Шао очень надеялся, что его нерешительность в итоге направит молодежь к налаживанию своих отношений. По традициям современного общества брак самого омеги был заключен не по любви, а исключительно в коммерческих целях семей. Молодой и наивный а-Шао в свое время верил, что она придет позже. Но ни после появления наследника, ни после прожитых вместе взлетов и падений — глубокое чувство так и не пришло. Правда, вместо него в их паре появилась другая не менее сильная эмоция — взаимоуважение. И пусть их на деле связывал штамп в паспорте и Чжань-Чжань, а по сути, у каждого была своя жизнь, они с мужем неизменно поддерживали друг друга. Оглядываясь назад, Сяо Шао с уверенностью может сказать, что прожил неплохую жизнь, но какие бы трепетно-заботливые чувства они не испытывали с Сяо Минжем по отношению друг к другу, для своего сына омега желал совершенно другого. И после того вечера, когда они с Ланиинг застали своих мальчиков целующимися в библиотеке, Сяо Шао сразу понял, что Чжань-Чжаню посчастливилось встретить человека, с которым он захочет провести остаток жизни. А дальнейшие поступки альфы только подтвердили, что он жаждет начать проживать этот остаток как можно скорее. Да и во взаимных чувствах а-Бо омега был уверен, не зря же малыш столько лет бегал влюбленным хвостиком за его сыном, стоило ему лишь заприметить Чжань-Чжаня в радиусе ста метров. И раз омега после поступка альфы до сих пор не расторг помолвку, значит не все потеряно. И Сяо Шао как любящий родитель и заинтересованная сторона в приобретении такого зятя как Ван Ибо, может подтолкнуть молодых людей навстречу друг к другу и, как мастер кинцугу приложит все усилия, чтобы склеить разбитую чашку. А для надежности, Сяо Шао обошел все известные ему храмы Пекина, зажигая благовония и оставляя щедрую пиндапату. Также омега втайне от сына дал указания прислуге — к приезду молодого господина Вана подготовить лучшую и максимально удаленную от альфы комнату. И для пущей серьезности пригрозил, что если Чжань-Чжань раньше времени узнает о «сюрпризе», то болтуну — как максимум не сносить головы, как минимум он вылетит с работы.       Стрелки на часах с тихим стуком неумолимо приближали время Х. Заметив в дверях личного водителя, Сяо Шао обменялся с ним красноречивыми взглядами и едва заметно кивнул, давая негласное указание отправляться за Ван Ибо. Тяжело выдохнув, омега отправил сочный ломтик ягненка в рот и с усердием, словно вознамерился помочь всему миру, принялся тщательно его прожевывать. - И давно у тебя новый водитель? – неожиданный вопрос заставил тени удивления проскользнуть по лицу омеги. Быстро совладав с собой, Сяо Шао передернул плечами и улыбаясь одними уголками губ, приторно-сладким голосом ответил: - С тех пор как у твоего отца новая секретарша. Сяо Чжань оставил ответ папы без внимания и, промокнув губы салфеткой, оперся ладонями о стол, словно собирался вставать: - Мне пора. Дела. Сяо Шао застыл, и лихорадочно принялся искать способ как задержать альфу. В его воображении уже нарисовалась красивая картинка встречи Чжань-Чжаня с а-Бо, и он всеми силами захотел воплотить ее в жизнь. Не придумав ничего более оригинального, омега бросил: - Посиди еще немного, папе скучно. - А как же водитель? – темная бровь альфы иронично изогнулась. - Нашел с кем сравнить, – широко улыбнулся омега и, вторя тону сына, лукаво добавил: – К тому же у него другие обязанности. - Папа, прошу, уволь меня от подробностей, - Сяо Чжань неловко передернул плечами. - Ну, раз ты не хочешь подробностей, тогда посиди со мной, пока я не закончу с обедом. Любезно вернув салфетку на колени, альфа откинулся на спинку стула, с насмешливой гримасой наблюдая за резко повысившимся аппетитом родителя, он гадал — зачем сейчас понадобился тому.       Спустя минут сорок, за которые омега успел перепробовать все приготовленные к обеду блюда, зашел дворецкий и чинно поклонившись оповестил о приезде Ван Ибо. Нервно дернувшись, Сяо Чжань сглатывает вязкую слюну и медленно поднимается со своего места, оборачиваясь. Альфа не в силах поверить в то, что правильно услышал имя гостя и практически точно уверен в наличии у себя слуховых галлюцинаций. Спустя несколько секунд, кажущихся мужчине вечностью, в комнату бесшумно вплывает Ван Ибо с совершенно немыслимыми внешними преображениями. Чжань с шумом выдыхает, он и не заметил, как перестал дышать после услышанного имени и, боясь моргнуть, чтобы не прогнать прекрасное видение, завороженно изучает обновленный образ омеги. Казалось, что с новым цветом волос исчезли присущие а-Бо сладость и невинность, он теперь совершенно не ассоциировался с милым прозвищем «Конфетка». Конечно, он так и остался ослепительно прекрасным, только красота его теперь веяла холодом, отчего альфу в стократ сильнее манило к омеге. Словно он был заблудшим путником, которого цзяожэнь лишь проведя гребнем по своим бирюзовым волосам, без сожалений заманит на глубину да там и оставит. - Хотя нет, - мысленно поправляет себя Чжань, - новый Ибо подобен губительному божеству - соуре-тзун. И альфа без раздумий готов броситься в пучину самого бушующего моря, чтобы прикоснуться к подобному совершенству.       Ван Ибо же, в отличии от альфы, смотрит куда угодно, только не на него. Он почтительно здоровается, низко кланяясь хозяевам дома, и благодарит за приглашение пожить у них на время отсутствия родителей. Омега явно лучше владеет собой, и его волнение выдают лишь побелевшие костяшки пальцев, которые в оборонительном жесте с силой сжимают ткань рюкзака, прижимаемого к груди. Сяо Шао, наблюдающий за реакцией обоих юношей, внутренне ликует — все прошло куда лучше, чем рисовали его фантазии. Старший омега ласково улыбается и, проходя вперед по-отечески обнимая Ибо, усаживает младшего слева от себя. Не в силах оторвать взгляд от своего омеги, Сяо Чжань, подобно баблхэду, вертит головой по ходу движений юноши и усаживается обратно, совершенно забывая про кипу незавершенных дел.       Чувствуя назревающую неловкость, Сяо Шао распоряжается о подаче мандаринового пуэра и димсамов. Тишину разбавляет возобновившееся позвякивание столовых приборов. Бросив тяжелые взгляды на обоих парней, старший омега возлагает бремя светской беседы на свои плечи и в одностороннем порядке заводит легкий разговор, иногда вовлекая в него младшего. Ван Ибо отвечает только в случаях крайней необходимости - коротко и в основном междометиями, но потому как он прекращает судорожно сжимать и разжимать пальцы на чабэй, становится понятно, что юноша постепенно расслабляется. Альфа же не принимает участие в разговоре омег, он лишь смотрит жадно на того, по которому будет всю оставшуюся жизнь сходить с ума, и судорожно вдыхает, наполняя легкие запахом, по которому, оказывается, так сильно скучал. Когда темы для разговоров были исчерпаны, чай выпит, а сладости съедены, Сяо Шао подхватив Ван Ибо под локоть уводит младшего на второй этаж. Остановившись у одной из дальних спален, мужчина резким движением толкнул межкомнатную дверь. - Это твоя комната, а-Бо, - объявил он, открывая вид на изящное помещение бледно-голубых тонов. Юноша восторженно замер на пороге - его домашняя спальня была просторной, светлой и оформленной в соответствии с последними веяниями моды, но больше походила на мальчишескую что ли. К комнате же, в которую его определил старший омега, напротив, подошли бы эпитеты «изящная» и «изысканная», немного непривычная, но она была куда более подходящей для омеги его возраста и статуса. Ему явно старались угодить. Поставив свои немногочисленные вещи возле шкафа и обойдя все вокруг, изредка скользя пальчиком по окружающим поверхностям, Ван Ибо пришел в еще больший восторг. Сяо Шао испытал легкий налет паники – уж слишком долго младший осматривался и молчал, поэтому поспешил добавить: - А-Бо, если тебя что-то не устраивает, это можно поменять, а нет, так можешь выбрать любую из свободных комнат, - Сяо Шао развернулся в сторону выхода, намереваясь найти слуг. - Нет, что вы, – остановил его Ван Ибо, и с несмелой улыбкой добавил: - мне все очень нравится. От осознания того, что ему удалось угодить будущему родственнику, омега просиял и предложил провести Ибо экскурсию по дому, а желающий всеми силами уединиться и перевести дух младший все же не смог отказать. Во всяком случае, присутствие Сяо Шао удержит альфу от посягательств в его сторону, а самого Ибо от реализации опрометчивых желаний в виде утыкания носа в чужую грудь и обильного ее орошения горючими слезами.       Спустя три часа, и в аккурат к наступлению вечерних сумерек, омеги успевают осмотреть весь дом и прилегающую к нему территорию, с обязательным посещением любимых мест Чжань-Чжаня, которые, как назло, приглянулись и самому Ибо. А юноша уже представлял, как хорошо будет делать университетские задания в ротонде с красивыми резными столбиками и причудливо изогнутыми краями крыши. Теперь постоянное, незримое присутствие альфы не даст ему возможности сосредоточить внимание на чем-либо. Сяо Шао напоследок отвел Ибо в длинную галерею с двойным рядом фамильных портретов. Медленно изучив каждое изображение, омега пришел к неутешительному выводу, что Сяо Чжань был определенно красивее всех своих предков, да и современников тоже. Восторженно замерев у его портрета, Ван Ибо невольно залюбовался колебанием теней на текстуре рисовой бумаги, заставляющей даже застывшие на холсте глаза гореть жизнью. Поймав себя на непотребном занятии, омега мысленно дал себе оплеуху и поспешил перевести взгляд, натыкаясь на внимательно следящие за ним глаза Сяо Шао. Застуканный на горячем, Ибо густо покраснел и, промямлив что-то про необходимость разложить вещи, ретировался в спасительные четыре стены. Плотно затворив за собой двери, омега прижался спиной к стене и прижал руки к груди, пытаясь унять глупое, разволновавшееся сердце. Какую бы стену отчужденности он вокруг себя не воздвигал и показную браваду не напускал, внутри он все еще оставался маленьким, слабым и безумно влюбленным омежкой. И как бы парадоксально это не звучало, юноша отчаянно нуждался в утешении от одной конкретной пары рук, той самой, что причинила ему однажды столько боли. - Господи, почему я перед ним так слаб? С таким риторическим вопросом омега двинулся раскладывать вещи, твердо решая, что на ужин он не спустится, сославшись на усталость.       Как Сяо Чжань не пытался, но сегодня Морфей явно не собирался его посещать. Тело наливалось усталостью, веки тяжелели, но раздирающие его сознание мысли отгоняли сон куда подальше. Да и как он мог уснуть, если здесь практически рядом с ним находился его мальчик. Перевернувшись на спину, альфа понял, что просто не сможет успокоиться, если не увидит омегу. Откинув одеяло в сторону, он осторожно приоткрыл дверь и максимально бесшумно принялся пробираться на другой конец коридора, вспоминая куда лучше встать, чтобы паркетные доски своим противным скрипом не обнаружили его ночную вылазку. Альфе успешно удалось преодолеть большую часть маршрута. Не дойдя до заветной комнаты последнюю пару метров, Чжань был сражен усиливавшимся цветочным запахом. Внезапный болезненный стон пронзил пространство, и мужчина, забыв про осторожность, буквально одним прыжком преодолевает оставшееся расстояние и врывается к Ван Ибо.       Освещенный слабым светом прикроватного ночника, омега, словно в судорогах болезненного бреда, метался по своей постели. Скомканное одеяло было частично сброшено с кровати, пропитанная холодным потом просторная футболка облепила стройное тело, подчеркивая все его достоинства и кокетливо оголяя округлое плечо, а мокрая челка, прилипшая ко лбу, норовила попасть в глаза. Очередной мученический стон вывел альфу из оцепенения. В мгновение ока Чжань приблизился к Ибо и, осторожно опускаясь на краешек матраса, принялся успокаивающе гладить чужую руку, с облегчением отмечая, что его манипуляции производят положительный эффект. По мере затихания юноши, альфа становился все более решительным. Он с нежностью откинул с лица непокорную прядь, позволив пальцам лишь на мгновение соскользнуть и провести по нежной коже щеки, а костяшкам очертить острую скулу. Он заботливо укрыл откинутым одеялом хрупкое тело. Прислушиваясь к выровнявшемуся дыханию, Чжань разрешил себе несколько дополнительных минут полюбоваться умиротворенным лицом…       Стараясь не создавать лишней встряски, альфа поднялся на ноги и осторожно направился к выходу. На полпути его остановил тихий оклик: - Чжань-гэ…. Каждый мускул на теле мужчины напряженно замер. Неужели Ван Ибо проснулся и обнаружил его? И как ему теперь оправдать свое полуночное нахождение в чужой комнате? Оттягивая неизбежное объяснение, альфа со скоростью улитки развернулся к омеге. Но Ибо продолжал безмятежно спать. Решив, что ему почудилось, Чжань предпринял еще одну попытку уйти незамеченным, продвигаясь спиной к двери. - Гэ, не уходи… - услышал он глухой шепот. А-Бо говорил во сне? - … пожалуйста, – прохныкал омега. Нет, не так, омега звал его во сне! Неужели у него все же есть шанс? Не в силах поверить в реальность происходящего, альфа вновь подходит к постели спящего и аккуратно укладывается рядом. - Шшшш, мой малыш, я здесь, - шепчет он, ласково оглаживая чужую спину, позволяя Ибо устроиться в своих объятиях. – Ничего не бойся, твой гэ рядом.