Половина неба

       Подхватив увесистую охапку из небрежно оборванных листьев и тонких, расколотых на концах, веток, весело завывая, ветер бросил свои находки в одно из больших окон первого этажа большого дома. Стекла в ответ лишь угрожающе задрожали, но не поддались напору. А значит, ветер не получил доступ в теплое и темное помещение. Подойдя ближе, он попытался рассмотреть внутреннее убранство комнаты, в которую его не пускают поиграть, но ночь заслонила своей темнотой большинство предметов. Обиженно дуя губы, он подогнал одну из бушующих грозой туч. Она грозно гремела гулкой небесной канонадой и ярко вспыхивала чередующимися один за другим зигзагами электрических разрядов, беспрерывно подсвечивающими окружающее пространство подобно стробоскопу. Близоруко щурясь, ветер смог детально осмотреть комнату, замечая два льнущих к друг другу тела, которые совершенно не обращали на него внимания. Задетый открытым игнорированием, он вновь собрал комок из листьев и веток, щедро добавляя в него подобранные комья грязи и мелкие камни, и с разбегу запустил свой снежок, надеясь, что в этот раз у него получится сделать пробоину в хрупких на вид стеклах. Окна идут мелкой рябью, казалось приводя своей вибрацией в движение весь дом, но неуступно держат оборону. В надежде, что хотя бы мелкие людишки, смело скрывающиеся за крепкими стенами, по достоинству оценили его проказы, ветер в очередной раз заглядывает внутрь. Но те, казалось, были полностью поглощены друг другом и совершенно не обращали внимания на непогоду, находясь в своем мире. Зло засмеявшись, вторя раскатистому грому, ветер напоследок обиженно бросил лежащую рядом большую ветку и отступил, решив поискать более почтительных к его вниманию человечек.       Никогда до сегодня Сяо Чжань не подозревал, что будет настолько благодарен стихийному буйству природы, никтофобии Ибо, дальнозоркости своих родителей, судьбе и всем богам одновременно, за то что дали ему шанс на примирение с любимым человеком. Сидя в темноте просторной библиотеки и тесно прижимая к себе иногда вздрагивающее во сне тело, и совершенно не обращая внимание на попытки бушующей стихии перевернуть все вокруг верх дном, альфа позволил уголкам губ расползтись в довольной улыбке. Он был в состоянии полного и все окружающего счастья. Поудобнее перехватив доверчиво расположившегося в его объятиях омегу и натянув повыше на хрупкие плечи свой пиджак, альфа не может сдержать очередной рвущейся из него улыбки, любуясь, подсвечивающимися яркими всполохами, любимыми чертами лица. Боясь потревожить чужой сон, он осторожно наклоняется, оставляя легкий поцелуй в кончик носа. Ван Ибо в его руках беспокойно шевелится. - Шшшш, мой хороший, - ругая себя за несдержанность, шепчет Чжань, принимаясь нежно укачивать омегу, мурлыча под нос мотив старинной колыбельной про весенний праздник в царстве Чу. Через несколько минут малыш, трясь щекой, утыкается носом в его грудь и с силой сжимая длинными пальчиками ткань его рубашки, постепенно затихает и начинает мерно посапывать. А сердце одного конкретного альфы от избытка чувств, которые проходятся лавиной тепла по телу, сжимается и пропускает несколько ударов. Губы же который раз за эту ночь плывут в по-идиотски счастливой улыбке. Ибо – его супруг, Чжань мысленно смакует эту фразу, умышленно опуская совершенно лишнее и абсолютно не нужное слово «будущий». И альфу окрыляет от осознания того, что омега сам изъявил желание им быть. Нет, Сяо Чжань амнезией не страдает и помнит, что на протяжении многих лет является объектом симпатии Ван Ибо, да и наличие договоренности между семьями никто не отменял. Да и учитывая произошедшее между ними… Но знать и услышать — это совершенно разные вещи.       Альфа невольно погрузился в воспоминания их недавнего разговора. Когда после примирения, они наконец-то находят силы друг от друга оторваться, Чжань решает расставить все точки над i: — Ван Ибо, ты станешь моим мужем? — с ускорившим свой бег сердцем, словно решившим пробежать спринтерскую дистанцию, спрашивает он. На что получает незамедлительное и уверенное: — Да. — Люблю, — в ответ шепчет альфа, словно их может кто-то подслушать и тянется к желанным губам за очередной порцией поцелуя. Омега отстраняется, уходя от контакта и негромко, но решительно признается: —Я тоже, — и обхватывая лицо альфы, разбежавшиеся слова собирает в осмысленный текст. — Я тоже люблю тебя. Так давно, что кажется всю жизнь. Судорожно выдохнув, Чжань подается вперед за очередным поцелуем, который словно подтверждающая печать скрепляет все слова сказанные друг другу. Углубляя ласку и сминая податливые губы, Чжань Ибо ближе притягивает, принимаясь вовсю хозяйничать, сплетаясь языками в древнем танце. И не отпускает, пока легкие не начинают гореть огнем. Оба дышат рвано, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. — Через два месяца, — вернув способность говорить, твердо произносит альфа, — тебе нравится декабрь? — Что? — непонимающе интересуется омега и тут же отвечает на второй вопрос. — Да, в декабре всегда пахнет волшебством и сказкой. — Вот и отлично. Значит свадьбу проведем в начале зимы. — Что? Как? — ошалело переспрашивает Ибо. — А-Бо, ты не хочешь? — осторожно спрашивает Чжань и замирает, боясь услышать ответ. — Нет, что ты, — успокаивает его омега. — Просто это так скоро, боюсь мы не успеем все как следует подготовить. — Не переживай, — альфа легко целует губы чужие, улыбаясь в сто первый раз за сегодня. — Зная своего папу, уверен, что подготовительные работы идут полным ходом. — Но я думал мы сами… — Думаю родители решение глобальных вопросов оставят все же за нами, — спешит успокоить своего мальчика альфа, еще не подозревая, насколько ошибается в этом утверждении. — Так что на счет декабря? — Гэ, думаю это просто отличный месяц, — и омега заглушает радостный вскрик альфы новым поцелуем.

* * *

      С первыми едва зарождающимися на горизонте утренними морозными лучами, Ван Ибо соскользнул со своей постели. Омега уселся на стул, нашарив его в тускло освещённых светом ночника предрассветных сумерках, расположив напротив окна, и наблюдал как медленно солнце пробуждает все вокруг в день его свадьбы. Он до сих пор не верил, что прошло чуть больше двух месяцев с того самого момента, когда он услышал заветное «я люблю тебя» от Сяо Чжаня. Два месяца наполненных подготовительными хлопотами, радостными улыбками и счастливыми минутами близости.       Тайфун Чантху не унимался еще на протяжении трех дней, и не обремененные походами на занятия и решением супер-важных-дел-семейного-бизнеса, молодые люди провели их в компании друг друга, навёрстывая потерянное время и не разлучаясь практически ни на минуту, тратя его на прикосновения, объятия, поцелуи и разговоры. Болтая обо всем на свете, они, естественно, не смогли обойти воспалённую, словно гнойный нарыв тему. Все еще улыбаясь, после очередной истории-воспоминания о детских проделках альфы, Ван Ибо собирает волю в кулак и нерешительно начинает: — Могу я спросить у тебя кое-что? — Все, что угодно, — твердо и без тени улыбки заверяет Чжань, улавливая изменившееся настроение любимого. — Почему ты тогда так со мной поступил? Почему решил, будто я… — не в силах закончить вопрос, Ибо сцепляет руки в замок и опускает на них взгляд. Чжань, с долей презрения и ненависти к себе, несколькими предложениями обрисовывает всю ситуацию. Ибо бросает на жениха полный осуждения и боли взгляд: — Как ты мог поверить Сюли? Знаешь же какая она. И как меня ненавидит, — но быстро поняв, что воспоминаниями о прошлом не один он терзается, поддается вперед и оставляет быстрый поцелуй. — Давай забудем. Это не важно больше. — Важно, — резко возражает Чжань. — Но я обещаю, что сделаю все, чтобы загладить свою вину. И словно узнав, что Чжань с Ибо решили все неразрешенные вопросы, ветер к обеду утих, а к концу дня и прекратился вовсе, уступая место заходящему солнцу, просвечивающемуся ярким светом через редкие облака и остаточные тучи.       Вместо притихшей природы пришли в движение люди, которые словно пробудившись от спячки, стали выбираться из своих укрытий. К концу этого же дня вернулся и загостившийся Сяо Шао, принявшийся причитать едва ли не с порога, как сильно он соскучился по своим мальчикам. А узнав, что альфа с омегой помирились и даже определились с примерной датой свадьбы, радостно завизжал и, совершенно неподобающе для своего возраста и статуса, закружил Ибо и Чжаня в порыве эмоций.       Утихомирившись, Сяо Шао выудил из своей записной книжки, совершенно случайно попавшие туда визитки лучшего астролога и распорядителя свадеб страны. И принялся вещать о частной типографии, где обычно заказывает визитки и прочую печатную атрибутику их семья, попутно утверждая, что тысячи пригласительных будет достаточно, главное не затягивать с дизайном, и предлагает молодым самостоятельно их подписать, а дальше переключается на обсуждение количества необходимых свадебных нарядов для Ибо, советуя надежного портного. А младшему омеге становится дурно от всей получаемой информации, он сейчас как никогда остро понимает, что едва ли он справится со всем этим в ограниченный срок, и он ищет поддержку в лице альфы, но тот лишь криво усмехается и смотрит красноречиво, как бы говоря «я же говорил, у папы все схвачено».       А к концу этой недели возвращаются родители омеги. Ван Ланиинг хвастается фотографиями новорожденной внучки, а Ван Земин передвигается пока с трудом, тяжело опираясь на трость, и от инвалидной коляски, всех замечаний и просьб супруги поберечь ногу отмахивается коротким – он альфа, он потерпит. Новость же о скорой женитьбе младшего сына если их и шокирует, то удивления оба родителя не показывают. Земин лишь скупо кивает и будущему зятю говорит, что все равно будет за ним присматривать, и пусть Чжань на него за это не обижается, вот будет у них своя бусинка-омежка, тогда младший альфа поймет всю сложность доли отца. Ланиинг же говорит, что нужно в числе приглашенных учесть и их родственников из Лояна, так заказ из тысячи пригласительных заменяют на полторы, и погружается с головой в пучину забот подготовки предстоящей свадьбы.       Ван Ибо, конечно, подозревал, что за два месяца организовать свадьбу будет сложно, но не представлял, что это торжество требует подготовку такого количества деталей. И спустя каких-то две недели он себя ощущает загнанной лошадью, поражаясь активности и энергии Сяо Шао и Ван Ланиинг, которые в один голос твердят, что он, как второй жених и омега, должен взять основную часть забот на свои плечи. Хотя ему иногда кажется, что всюду водящие его за собой старшие его мнением интересуются только из вежливости, а по большому счету к нему даже не прислушиваются, а на все замечания от омеги сетуют на неблагодарность младшего поколения, утверждая, что когда Ибо будет свадьбу своих детей организовывать, тогда и сможет проявить свои организаторский талант и пожелания. Младшему такая расстановка сил не нравится и практически по каждому поводу ему приходится отстаивать свое мнение чуть ли не до охрипшего голоса. Потому что нет, он ни за что не будет выщипывать себе брови и с белилами переборщить тоже отказывается. И фэнгуань он надевать не хочет, потому что он, во-первых, хоть и омега, но все же мальчик, а во-вторых, ему эта конструкция перьев и медальонов никогда не нравилась, к тому же Чжань вернет ему его шпильку, ее вполне будет достаточно. И пусть после таких стычек Сяо Шао и Ван Ланиинг обижаются подолгу и младшего наказывают молчанием и полным игнорированием, а самому Ван Ибо порой кажется, что он устал и больше не выдержит, но все равно не сдается без боя.       И только в одном у них спора не возникает – это место проведения, которое по традиции будет проходить в поместье Сяо. Ван Ибо идет на хитрость, полностью уступая в этом вопросе родителям, у него есть куда более важные дела, чем спор где лучше провести чайную церемонию и принятие чайных даров. Сегодня день рождения Сяо Чжаня, о котором за всей кутерьмой, казалось, забыли все. Поэтому, воспользовавшись громким спором между альфой и омегой, Ибо поспешно ретировался с места боевых действий и скрылся в кабинете жениха, дожидаясь его прихода.       От неожиданно приятного сюрприза, Сяо Чжань замирает на пороге своего кабинета. Немного пущенные на самотек дела отбирают у него слишком много времени, альфа даже встретиться с омегой последние несколько дней не успевает, ограничиваясь лишь телефонными звонками. А Ван Ибо постоянно задействован в подготовке свадьбы, и альфа понимает, что несмотря на отсутствие жалоб, его любимому тяжело совмещать учебу, тренировку и организацию церемонии, при этом противостоя двум довольно успешным манипуляторам, но при всем желании помочь пока ничем не может.       И вот сейчас его мальчик сидит за его рабочим местом, низко наклонив голову, и что-то усердно пишет в своем блокноте. Солнечный свет выгодно подчеркивает изящную фигурку, и несмотря на удобную и практичную одежду омеги, делает весь образ эфемерным и неземным, заставляя Чжаня пожалеть, что у него сейчас нет с собой холста и красок, ну или фотоаппарата на худой конец. — Проблемы? — осведомляется альфа входя в комнату и плотно притворяя за собой дверь. — Даже две, — усмехается Ибо, отвлекаясь от своего занятия, принимается рыться в своем рюкзаке, — и пока они обе заняты растерзанием организатора свадеб, я решил сбежать. Вот, это тебе, — омега улыбается светло и протягивает небольшую коробочку с атласным бантом, — с Днем рождения, Чжань-гэ!       И альфу накрывает необъяснимой радостью, потому как он решил, что за всей суетой его мальчик в днях потерялся. В отличие от первоначального плана, его день рождения решили не отмечать по причине всеобщей занятости, но Сяо Шао накануне пообщался с кем надо и теперь все маломальски популярные печатные издания пестрили яркими заголовками и статьями на целый разворот о предстоящей свадьбе. А Ван Ибо, оказывается, не забыл и теперь, щеками румянея, подарок свой протягивает. Чжань подходит ближе, осторожно снимает крышку и с восторженным «Вау» запонки в виде гонщика, с громким именем «Paul Smith» на обороте коробки, выуживает. И стоит ли говорить, что именно такие он и хотел и даже пару раз томно повздыхал на них, увидев в журнале. Как только Конфетка прознал? Вместо слов благодарности, Чжань нежно чужое лицо за подбородок приподнимает и прижимается к пухлым губам. А дальше, усталость и напряжение последних дней развеиваются в страстном поцелуе. И омега смутно осознает, как его берут на руки и размещают на рабочем столе, предварительно сметая лежавшие там бумаги. Не прекращая поцелуя, Чжань начинает скользить руками по чужой спине, осторожно пробираясь под оверсайзную толстовку, и оглаживает гладкую, горячую кожу. Ибо в ответ лишь застонал, отвечая такими же жадными касаниями. Голова его кружится от того, что на смену беспокойным мыслям приходят поцелуи, прикосновения и слова возбуждающие, которые они шепчут друг другу. Чжань рычит утробно, языком глубоко в чужой рот проникая, пока шершавые подушечки обводят затвердевшие соски. Стон наслаждения вырвавшийся у омеги, эхом музыки приятной у альфы в ушах отдается. Чжаню становится мало, он сминает ненужную ткань, и прежде чем Ибо успевает опомниться – его толстовка летит куда-то на пол, а губы горячие примыкают к обнаженной груди и, посасывая, дарят сумасшедшее наслаждение. Омега вздрагивает и в чужие волосы пальцы свои запускает, прижимая ближе. Чжань от реакции Ибо теряет рассудок. Его руки скользят вниз по поджарому животу и красивому изгибу спины, пытаясь проникнуть за пояс брюк. Туда, где без слоев мешающей ткани, можно будет проскользнуть длинными пальцами и ласкать сокровенное местечко, пока эта прекрасная и желанная плоть не потечет от страсти, а сладкий омега в его руках не захочет альфу так же сильно в ответ. — Хочу тебя сейчас, - бормочет альфа и тянется к металлической застежке.       Лампочка сигнальная красным светом в голове у Ибо вспыхивает, он отталкивает чужие руки и в мгновение ока отпрыгивает в сторону, прикрывая тело моментально подобранной толстовкой. Чжань в сторону жениха поворачивается, удивленно смотря, тот глаз от пола не поднимает и выглядит испуганно. — Ибо? — альфа осторожно спрашивает. Омега не удерживается и еще на шаг отступает, увеличивая дистанцию. Ткань многострадальную ладошками потными сжимает, он явно смущен и пристыжен. Понимая, что Чжань продолжает на него смотреть, глаза молящие на него поднимает: — Гэ, я бы... хотел сказать, то есть попросить. Это на счет нашей свадьбы… точнее ночи... Тревожно нахмурившись, понимая что данный разговор ничем хорошим для него не закончится, альфа подается вперед, участливо спрашивая: — О чем? Ибо глаз не отводит, но бросает осторожно: — Только обещай не рассердиться… — Хорошо, обещаю. — Знаешь, — начинает нерешительно омега, — я правда люблю тебя и хочу, чтобы мы быстрее поженились… но я все время думаю о том, что произойти должно. Ну, ты понимаешь. Позже.       И вспыхнув от смущения и мысленно коря себя за робость, Ибо, ты взрослый мальчик, а о таких вещах как секс вслух говорить стесняешься. Чжань ближе подходит, руки холодные своими накрывает и ободряюще сжимает, делясь своим теплом. Он уже точно знает, о чем дальше разговор пойдет. — Я бы хотел попросить… подождать с брачной ночью, — и не выдержав чужого взгляда, Ибо поспешно отводит глаза. — Ты боишься меня? — на грани слышимости роняет Чжань. — Нет! — омега быстро вскидывается. — Ты не должен так думать. Я знаю и понимаю, что ты не будешь со мной обращаться как в прошлый раз. Но тогда ты сделал мне так больно… — Ибо смотрит пристально, делясь сокровенным. — Я, наверное, бракованный. Я читал про такое… — Остановись! Не смей говорить такое! Ты самый лучший, красивый, нежный и просто замечательный омега! В этот раз все будет по-другому, — почти кричит Чжань, перебивая, он понимает, что Ибо себя обвиняет, и буквально с ума сходит от осознания масштабов страданий, которые он принес своему мальчику. Это мое наказание, решает он, за то, что с омегой так поступил. — Я обещаю, — наконец, выговаривает альфа. Ибо радостно улыбается, и шепчет облегчённое: — Спасибо.       Ван Ибо после разговора откровенного становится легче и он честно пытается простить, и научиться, как и прежде безоговорочно доверять альфе. А Сяо Чжань слово свое держит, и это доверие всеми силами вернуть пытается — дальше поцелуев не заходит, руки при этом не распуская, комплиментами еще сыплет, всякий раз отмечая, какой омега у него прекрасный и замечательный, просто совершенный и идеальный для него. Хотя понимает, что уверенного в своей «бракованности» омегу такими речами убедить будет сложно, но попыток не оставляет. А если в подтверждение этого факта Ибо еще и отсутствие положенной течки относит, так их и вообще можно назвать бесплодными. Семейный врач омегу успокаивает, говоря, что сбой вызван навалившимися переживаниями.       Так пролетают два месяца. И уже завтра наступит один из самых важных и волнительных дней в жизни обоих. Омега достает последние вещи из шкафов и аккуратными стопками в чемоданы складывает, готовя их к переезду. Мальчишники оба решили не проводить, так как и альфа, и омега наоборот спешат побыстрее с жизнью холостяцкой расстаться.       Но планы на спокойный и последний одинокий вечер в родном доме Ван Ибо рушит Сюй Бей. Друг, по старой привычке, без стука входит в комнату. — Ван Ибо, я так и знал, что ты еще не готов! — восклицает омега, резко плюхается на мягкую постель, угрожая старательно воздвигнутые башенки из одежды сломать. Младший ловит одну из них, чудом спасая от падения, смотрит осуждающе: — Куда? — В смысле? А ну-ка, давай проясним, — Бей поднимает вверх ладонь с растопыренными пальцами. —Ты у нас кто? —Странный ты какой-то, —отвечает Ибо, но правила игры принимает. — Ну человек. — А еще? - театрально закатывая глаза вопрошает старший. — Омега. — Совсем дурень, — сетует Бей, восклицая. — Жених! Вот ты кто. — Ну и жених, — соглашается Ибо, понимая, что не скоро бы дошел до этого варианта. — Просто твой вопрос подразумевает слишком много ответов. — Ладно-ладно, — тараторит омега, сгибая один палец, — теперь вопрос попроще. А завтра что у нас за день? — Я бы с большей вероятностью ответил – суббота. Но исходя из предыдущего вопроса, предположу, что день моей свадьбы? — Молодец, а-Бо, верный ответ, и с первого раза, — Бей загибает следующий палец. — А теперь сосредоточься как следует, потому что этот вопрос будет сложнее предыдущих. Итак, если ты жених и завтра у тебя свадьба, что тебе следует посетить сегодня? — Что? — опять переспрашивает Ибо, улыбаясь, понимая куда друг клонит. — Мальчишник, глупенький, мальчишник! И у тебя есть пять минут, чтобы собраться на это грандиозное событие. Время пошло. — Но мы с Чжань-гэ решили не проводить их. — Мало ли, что вы там со своим гэ решили! Вы вообще о нас подумали? Открою тебе секретик: друг твоего незабвенного уже решил этот вопрос и увез Сяо Чжаня прощаться с жизнью холостой. Они даже Дин Юна прихватили. Ну, а чем ты хуже? И вот мы нашим узким коллективом подумали и решили тебе тоже праздник организовать, — постучав по циферблату часов, Бей добавил: — Не отбирай свое время дурацкими вопросами и дуй собираться.       За рекордные полчаса и благодаря постоянным подталкиваниям от Бея они добрались до места проведения планируемой вечеринки и по совместительству самого популярного SPA-комплекса Пекина. В вестибюле их ждали еще три участника планируемого действа — Ма Мей, Ван Ланиинг и Сяо Шао. И если первая вопросов не вызывала, то по поводу участия родителей в предстоящем мероприятии у омеги были сомнения, и Ван Ибо с немым вопросом уставляется на друга. А Сюй Бей лишь руками разводит, говоря что-то типа, лучше с ними чем никак.       И вот, спустя пять часов Ибо восседает в нереально удобном кресле и потягивает из трубочки вкусный безалкогольный коктейль: каждая его косточка размята; лишняя растительность на теле удалена, даже бровям не удалось избежать вмешательства специалиста, подкорректировавшего их форму; волосам возвращен привычный блонд; а его стопы сейчас обрабатывают Гарра Руфа. До недавнего момента омега был максимально расслаблен, и практически погружён в дрему, но старшие, решившие поделиться секретами супружеской жизни и дать напутствующие советы, вогнали его в такую густую краску, что если бы не очередная мега полезная маска для лица, его щеки можно было бы спутать с красным светом светофора. — … конечно я надеюсь, что Чжань-Чжань сохранит свою «активность» на долгие годы, — продолжала вещать Ван Ланиинг. И под утвердительное качание головой Сяо Шао, обратилась к двум младшим омегам: — Но запомните, мальчики, пока у мужчины работают пальцы и язык, он никогда не станет импотентом. — Мама! — Госпожа Ван! — одновременно пропищали Ибо с Беем, а Мей лишь смущенно прыснула в кулачок. — «Мама!», «Госпожа!», — передразнила их женщина, — нет бы спасибо за советы сказать, а вы… И вообще, кто если не старшие вам расскажут о прелестях семейной жизни? Ммм? — Совершенно согласен, — Сяо Шао потянулся за следующей порцией напитка. — Да и еще, учитывая занятость большинства мужей, следует отметить, что время на такую важную для нас прелюдию у них не всегда есть. Поэтому, милые мои, не гнушаемся подбадривать своих партнеров стонами и следами от своих ноготков на их спине, даже если сегодня они не особенно хороши. Я не говорю вам это делать постоянно, но иногда альфам нужно подтверждение своей неотразимости. — Да-да, — подхватывает Ланиинг, — но в этом деле главное не переборщить, а то можно получить обратный эффект, переиграв с актёрством. Вот помнится мне, тогда у Земина был очередной завал, и мы… — Мама!!! — практически кричит Ибо, он не готов знать подробности супружеской жизни своих родителей. Громко цокнув женщина замолчала, демонстративно надув губы. — А-Бо, — заступается за подругу Шао, переводя тему, — скромность конечно дело хорошее, но в умеренных количествах. К тому же, мы как можно скорее хотим внуков. — И в ваших же интересах нам их быстрее организовать, — вставляет Ланиинг, мгновенно оттаивая, — хотя, глядя на «персик» Чжань-Чжаня, думаю с этим проблем быть не должно. — А? — недоуменно переспрашивает Ибо, пока смысл фразы полностью до него доходит и яркий красный оттенок его щек не может скрыть даже маска. Сяо Шао начинает тихо посмеиваться, а Сюй Бей благодарит всех и вся, что не он сегодня объект пристального внимания. — Дети мои, вы задумывались когда-нибудь, почему мы обращаем внимание на упругие мужские попки? И что это в полной мере влияет на выносливость партнёра, частоту и глубину его фрикций и вероятность быстрее заделать нам сильное потомство? Вот только не надо говорить о том, что вас не привлекает эта часть тела альф, — предостерегает их Ланиинг, угрожающе поднимая руку, — это все генетически заложено в нас природой и нашими прародительницами. И предупреждая твое возмущение, Бо-Бо, скажу, что учебу всегда можно прервать, взяв академ. — Кстати о генетике, — вставляет Шао, — Чжань, словно под копирку, пошел в своего плодовитого деда. И если поверить словам няни сына, у которой когда-то была связь с Сяо Бокином, даже там – Чжань-Чжань полная его копия. Так что с внуками проблем быть не должно. —Шао, — Ланиинг тянется к мужчине своим стаканом, — это звучит как тост. И дружно рассмеявшись, старшие уходят со столь смущающей темы, но продолжают поучать младших о том, как важно уделять внимания себе любимым, чтобы навсегда остаться тем объектом, который хочется завоевать.