Солнце на вершине холма

Шото не нуждался во сне, но кровать у него была, и лежать на ней он мог, а бездельничество всегда можно назвать медитацией. Его слух обострялся, настолько, что он мог слышать дыхание Элишебы в комнате для прислуги. Скрип половицы служил предупреждением о госте. Звук стремительно увеличивался. И, когда маленькие коготки впились в дорогое постельное белье, Шото не выдержал и включил свет. Перед ним возникло измученное лицо Кацуки; мокрые щеки и краснота глаз выдавали всю тяжесть происходящего — он плакал. Кацуки всеми силами пытался скрыть свою слабость, но его трясло настолько сильно, что Шото пришлось подхватить его на руки во избежание падения. — Эй, малыш, что случилось? — Он погладил жесткие светлые волосы и прижатые к голове уши. Кацуки дернулся, сморщив нос. — Я-я что-то видел, что-то ужасное, — прошептал он и вздрогнул, закрывая глаза. — Огонь, кровь, но не животных, крики, тьма и руки, много рук. — Шото нахмурился. Отголоски произошедшего всплывали в самом нелицеприятном виде, подсознание играло с бедным мальчишкой, заставляло его возвращаться в тот ад. Это необходимо было исправить. Шото ответственен за Кацуки, за его ментальное и физическое здоровье. Приходилось снова использовать внушение; в голове выстроился четкий план, как из хорошенькой блондинистой головки вытащить весь ужас рокового вечера. — Все, что сохранилось в твоем подсознании и теле о вечере, когда умерли твои родители, исчезло. Ты не знаешь этих людей и никогда не видел ничьих смертей. Я нашел тебя в лесу и приютил. — Кацуки повторил все, что произнес Шото и отмер. На его лице исчезло выражение страха и скорби, оно озарилось светом. — Иди спать, солнце. — Эй, не называй меня всякими сопливыми прозвищами, иначе я тебя укушу, усек? — грозно протараторил Кацуки. Шото усмехнулся и кивнул головой. — Спокойной ночи. — Дверь закрылась. Он упал на кровать, тяжело вздыхая, ему было жалко Кацуки. Скорее всего его смерть не была бы несчастьем, а принесла освобождение. Но думать об этом было поздно, Шото уже взял на себя ответственность за чужую жизнь, и он должен был сделать все, чтобы заменить Кацуки семью, избавить от скуки. С завтрашнего дня начинались уроки, но ими нельзя заполнить всю пустоту детской безысходности. Кацуки нужны друзья, прогулки, игры и его поддержка. Шото готов был дать только последнее. Он и представить не мог, где искать сверстников Кацуки, подходящих для общения с ним. Медитация была прервана, оставаться в закрытой мрачной комнате было невозможно, Шото ощущал сильное давление и нарастающую тревожность. Ему стоит вновь посетить психотерапевта, но это он организует на следующей неделе. Сейчас его приоритетом был маленький страдающий Кацуки. Шото прикрыл глаза и поднялся с кровати. Единственное существо, имеющее возможность дать ему дельный совет наверняка работало в кабинете отца. Даби был готов к исполнению обязанностей уже давно, и свалившиеся на голову проблемы не являлись для него чем-то неожиданным. Шото тихо проскользил по паркету, как умеют только вампиры, и уже через полторы секунды стоял около двери кабинета. Ночью она всегда казалась массивнее, защищеннее, но не сегодня. За ней был всего лишь Тоя, принявший бразды правления не по своей воле. Кулак остановился в сантиметре от дерева, постучать не хватало духа, но на то, чтобы войти требовалось еще большее смелости. Шото нахмурился и толкнул мертвую лакированную поверхность. Сделать шаг было уже легче — просто автоматическое действие. Даби сидел за столом и изучал какие-то записи, письма и карты. Он выглядел крайне озабоченным, что в сложившейся ситуации наталкивало на справедливые опасения. Ничего не закончилось. — Оборотни? — неуверенно спросил Шото. — Границы под контролем, но их поселение ближе, чем я считал. Информация была неверной. Они могут отомстить за смерть тех оборотней, поэтому необходимо наложить несколько сильных заклинаний, чтобы защититься. — Это означало, что им необходимо заручиться поддержкой ведьм. Снова. — Ты разберешься? — Даби кивнул. У него не было выбора, и они оба прекрасно это понимали. — Кацуки надо отпустить в лес, но нужна защита. — Есть у меня одна вещица. — Даби задумчиво провел пальцами по столу. — Ошейник, он будет сообщать о состоянии волчонка. Я поищу его завтра, сейчас главное разобраться с оборотнями. Тут нужны сильные ведьмы, которые согласятся на сотрудничество. — Их было не так сложно найти, но время опять было ограниченно. — Так что свали и не мешай мне работать. — Шото пожал плечами и ушел, ему незачем здесь оставаться, к тому же собственные обязанности требовали не меньшего внимания, чем недовольный и раздражительный Даби. Следовало получше узнать об оборотнях и их особенностях, но Шото не чувствовал себя готовым к изучению и был уверен, что это провальная затея. Он поплелся по коридору, вниз по лестнице, вверх, обратно. Иногда вечная жизнь становилась настоящим бременем, точнее в любом случае она теряла краски, когда было испробовано все. От Нью-Йорка до африканских поселений, от бурной жизни до безлюдной пустоши. Шото сделал все, что хотел, и не хотел ничего больше. Он заглянул в комнату Кацуки, тот не спал, разглядывая звезды из окна. Он казался таким маленьким и беззащитным, что хотелось прижать его к себе и защитить от всей боли и разочарования, преследующих жизнь, подобно злобным ищейкам. — Не можешь заснуть? — тихо спросил Шото, проходя внутрь комнаты. Она была слишком огромной и пафосный для тусклого крошечного тела, умещающегося на подоконнике, словно на вычурном королевском ложе. Кацуки вздрогнул, но, видимо, уже давно учуял чужой запах, потому что не был удивлен или обескуражен. — Не твое дело. — Он поежился, сильнее укутываясь в одеяло. — Одиноко? — Кацуки не ответил, но и так было очевидно, что Шото попал в нарывающую рану. Он присел на колени, встречаясь взглядом с красными заинтересованными глазами.— Завтра утром у тебя начнутся уроки, ты сможешь стать чуть ближе к этому огромному миру, а вечером я отпущу тебя погулять. Хорошо? — Кацуки кивнул, но на его лице отразилось непонимание: как это все поможет ему почувствовать себя лучше? И бывает ли это «лучше» вообще? — Я знаю, ты меня не воспринимаешь, но я тоже всегда рядом, что бы не случилось. Стать твоим опекуном — осознанное решение, а это очень важно. Ты можешь прийти ко мне просто поговорить, поделиться тревогами или рассказать о проблеме — все, что угодно. — Кацуки был ребенком, и это чуть притупляло его природную недоверчивость. Он правда хотел положиться на Шото, это отражалось на его лице, но он не был готов к этому настолько, чтобы признать беспомощность и уязвленность. — Мне холодно, — протянул Кацуки, но его тело было теплым. Шото нахмурился, температуры не было, и мальчик выглядел абсолютно здоровым. — Ты можешь лечь в мою кровать. — Он предложил это, чтобы не молчать, и был уверен в грубом отказе, но Кацуки робко посмотрел на него и спрыгнул с подоконника. Взъерошенный, грустный и завернутый во что-то огромное (это все-таки было не одеяло), он упрямо брел за Шото, путаясь в длинной материи. — А ты где будешь? — спросил он, забравшись в кровать Шото. — Рядом, если ты не против. — Кацуки чуть подвинулся и впился взглядом в свои руки. Такой очаровательный и открытый, при свете дня он наверняка растеряет все манеры. Шото тихо рассмеялся и сел рядом, поглаживая Кацуки по волосам и плечу. — Спи, — тихо прошептал он и накрыл дрожащее тельце дополнительным пледом. *** Кацуки разбудили слишком рано для его состояния, но его необходимо было вводить в режим, поэтому его слипающиеся глаза и просьба поспать еще не произвели должного эффекта на Шото. Он передал Кацуки учительнице и пошел к Даби. Тот должен ему амулет. Кабинет отца за считанные часы потерял его дух. Все пахло другим существом, даже книги лежали неправильно, а на ковре красовалось пятно от коньяка. — Шото, — тяжело протянул Даби, — ты от меня не отстанешь, да? — Риторический вопрос был пропитан усталостью и раздражением. — Мне нужен ошейник, Кацуки необходимо гулять. — Даби приподнял бровь и встал с кресла, отодвигая стопку бумаг. — А псом на поводке все-таки оказался ты. Ладно, пошли поищем. Ошейник отыскался в шкафу под грудой магических артефактов и зачарованных штучек. Он был оксюмороном для маленького мальчика: шипы, как у борцовской собаки, его ширина, да в принципе размер. Но это был лучший вариант не потерять Кацуки и обеспечить необходимую свободу. — Черт, Шо, ты же не планируешь устраивать с этим волчонком БДСМ оргии? — Шото сохранил лицо, он ожидал чего-то подобного от братца. — Хочешь присоединиться к моему педофильному кружку? — С радостью. — Он протянул ошейник Шото и двинулся к выходу. Оставалось дождаться окончания уроков Кацуки и надеть на него эту штуку. Сделать это оказалось сложнее, чем Шото мог представить. — Я не собака! — возмущенно ответил Кацуки на длинную тираду о важности ошейника. — Конечно нет, но так я смогу отслеживать твое состояние, уровень опасности и в критический момент твое местоположение? — От Шото просто отвернулись, не желая идти на компромисс. Он вздохнул и продолжил более мягким тоном. — Что бы ты хотел взамен? — Кацуки оживился. — Магические артефакты. — Шото усмехнулся. — Что-то конкретное? — Кацуки задумчиво прижал ушки к голове. — Да. Передам список с Элишебой. — Не рассмеяться в голос стоило больших усилий. Этот пройдоха уже очаровал служанку и сделал ее своим компаньоном. — Хорошо, а теперь. — Шото повесил на него ошейник, пользуясь моментом растерянности. Кацуки фыркнул и встряхнулся, его хвост чуть распушился, а уши встали торчком. — Можешь идти. Огромные глаза заблестели, раздался радостный скулеж, и Кацуки на четвереньках, не обращая внимания на грязь и ветки, помчался в лес. Сегодня точно будет нарушен запрет на ловлю белок. — О, нет, — тихо простонал Шото, понимая, как трудно будет отмыть это чудо от чужой крови.