"Пролить огонь с небес!"

      Майское утро 1954 года в Dawn Harbour встретило остров мягким светом солнца, пробивавшегося сквозь легкие облака. В доме Йорктаун, уютно расположенном на холме с видом на гавань, царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь легким шумом волн и пением утренних птиц. Джеймс Карвер, 24-летний пилот из Нэшвилла, штат Теннесси, проснулся от аппетитного запаха жареного бекона, доносившегося с кухни. Его сознание, все еще привыкающее к странной реальности мира Azur Lane, куда он попал из 2010 года, медленно возвращалось к реальности. Окно в его комнате было открыто, впуская прохладный морской бриз и теплые солнечные лучи, которые играли на деревянном полу.       Джеймс потянулся, бросил взгляд на свою штатскую одежду — простую рубашку и брюки, которые ему выдали, чтобы он не выделялся среди местных, — и быстро оделся. Его секрет, то, что он пилот А-10 Тандерболт, знал только Энтерпрайз, и она строго хранила эту тайну. Йорктаун, заботливая и сильная старшая сестра, видела в нем лишь странного новичка, прибывшего на базу с неясным прошлым. Джеймс вышел из комнаты, прошел через уютную гостиную, украшенную морскими картами и старыми фотографиями флота Орлиного Союза, и оказался на кухне.       Там Йорктаун, в своем привычном элегантном платье с синими акцентами, стояла у плиты, ловко переворачивая яичницу на сковороде. Ее светлые волосы были аккуратно собраны, а лицо выражало спокойную сосредоточенность. Рядом, за деревянным столом, сидела Энтерпрайз, уткнувшись в газету. Ее серые глаза, обычно хмурые, внимательно скользили по строчкам, а на лице застыло привычное серьезное выражение. Радио на подоконнике тихо играло, передавая утренние сводки с фронта.       Джеймс улыбнулся, чувствуя тепло этого момента, и шагнул к столу.              ДЖЕЙМС: Доброе утро, дамы! Пахнет так, будто я попал на лучший завтрак в Теннесси!       Йорктаун улыбается, не отрываясь от плиты.       ЙОРКТАУН: Доброе утро, Джеймс! Надеюсь, ты голоден. Яичница с беконом почти готова.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Утро. Садись, не отвлекай Йорктаун, она старается.       Джеймс усмехнулся и занял место рядом с Энтерпрайз. Он заметил, как она слегка напряглась, когда он сел ближе, но ее взгляд остался прикованным к газете. На первой странице крупными буквами сообщалось о последних боях с Сиренами: победы флота Орлиного Союза перемежались с тревожными новостями о потерях. Радио тем временем переключилось на речь генерала Дугласа Макартура, командующего Тихоокеанским фронтом. Его голос, уверенный и слегка театральный, заполнил кухню.       РАДИО: ...Сирены — это угроза, которую мы обязаны сокрушить! Наши армии должны объединить усилия, усилить наступление и показать врагу, что человечество не сдастся! Не важно кто, капиталисты, коммунисты, демократы да хоть кто угодно, все мы должны встать лицом к лицу, против Сирен. Пускай они узнают об этом сейчас, что войска Генерала Макартура не уступит пяди.       Джеймс слушал, сохраняя нейтральное выражение. В своем времени он знал Макартура как историческую фигуру, но здесь, в 1954 году, генерал был живой легендой, и его забота о противостоянии Сиренам казалась искренней. Энтерпрайз, нахмурившись, протянула руку и убавила громкость радио.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Слишком много слов. Лучше бы он прислал нам больше ресурсов.       ДЖЕЙМС: Ну, он хотя бы пытается вдохновить. Это уже что-то. ставит тарелки с яичницей и беконом на стол.       ЙОРКТАУН: Макартур делает, что может. Сирены — не тот враг, с которым легко справиться. Но давайте не о войне за завтраком. Чай готов, наливайте.       На столе появился чайник с ароматным черным чаем, и троица начала завтракать. Яичница была идеально прожарена, бекон хрустел, а теплый чай приятно согревал. Джеймс смотрел на Йорктаун, которая с мягкой улыбкой следила за тем, чтобы всем хватило еды, и на Энтерпрайз, которая, хоть и казалась отстраненной, украдкой бросала на него взгляды, когда думала, что он не замечает.       ДЖЕЙМС: Йорктаун, ты волшебница. Это лучший завтрак, что я пробовал за последние... ну, скажем, недели.       ЙОРКТАУН: Спасибо, Джеймс. Но это просто яичница. Ничего особенного.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Не скромничай, сестра. Ты знаешь, что он прав.       Йорктаун слегка покраснела, но быстро сменила тему, разливая чай по чашкам.       ЙОРКТАУН: Кстати, Джеймс, я думала, что сегодня мы могли бы провести время вместе. Прогуляться по острову, посмотреть окрестности. Dawn Harbour — красивое место, особенно весной.       ДЖЕЙМС: Звучит здорово. Я еще не видел ничего, кроме базы и пирса. Что у тебя на уме?       ЭНТЕРПРАЙЗ: Йорктаун, ты же будешь вести себя прилично? Джеймс — гость, и я не хочу, чтобы ты его утомила своими идеями.       ЙОРКТАУН: Энтерпрайз! Я же твоя старшая сестра, я знаю, как себя вести. К тому же, я просто хочу показать ему остров. Ничего страшного.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Просто следи за ним. Он... не привык к нашему миру.       Джеймс почувствовал легкое тепло от заботы Энтерпрайз. Она знала его секрет — что он из будущего, из 2010 года, где Сирены были лишь частью видеоигр, а не реальной угрозой. Ее хмурое выражение скрывало глубокую привязанность, и он это чувствовал, хотя она никогда не говорила об этом вслух.       ДЖЕЙМС: Не переживай, Энти. Я в хороших руках. Йорктаун не даст мне заблудиться.       ЙОРКТАУН: Вот именно. Мы просто прогуляемся, посмотрим на море, может, поднимемся на вершину холма. Там есть место, которое я люблю. Оттуда весь остров как на ладони.       Завтрак прошел в теплой атмосфере, несмотря на легкую напряженность между сестрами. Джеймс наслаждался моментом, чувствуя, что впервые за долгое время ему не нужно думать о своем А-10, спрятанном в ангаре базы, или о том, как вернуться в свое время. После еды он помог убрать со стола, а затем вышел во двор, где утренняя прохлада смешалась с запахом моря и цветущих трав.       На лужайке перед домом Йорктаун догнала его, ее платье слегка колыхалось на ветру. Энтерпрайз осталась у порога, наблюдая за ними с едва заметной тенью беспокойства.       ЙОРКТАУН: И так, Джеймс, план простой. Сначала пройдемся по набережной, там сейчас цветут сакуры — зрелище невероятное. Потом заглянем в старую часть гавани, где стоят памятники первым кораблям. А под конец поднимемся на холм. Там есть смотровая площадка, мое любимое место.       ДЖЕЙМС: Звучит как отличный день. Сакуры, говоришь? В Нэшвилле такого не увидишь.       ЙОРКТАУН: Тогда тебе точно понравится. И, знаешь, я рада, что ты здесь. Ты... необычный. Не такой, как другие на базе.       ЭНТЕРПРАЙЗ: *кричит с порога* Йорктаун, не забывай, что я слежу за вами! Особенно за тобой, Джеймс!       ДЖЕЙМС: Не волнуйся, Энти! Я вернусь целым и невредимым!       Йорктаун закатила глаза, но ее улыбка осталась теплой. Они двинулись по тропинке, ведущей к набережной. Dawn Harbour оживал с первыми лучами солнца: кансен тренировались на пирсе, корабли патрулировали горизонт, а над островом кружили чайки. Джеймс чувствовал, как Йорктаун старается сделать этот день особенным, и ее забота трогала его. Но в глубине души он не мог избавиться от мысли о своем А-10 и о том, как объяснить этому миру, кто он на самом деле.

***

      Солнце поднималось выше над Dawn Harbour, заливая остров золотистым светом. Джеймс Карвер и Йорктаун шагали по тропинке, ведущей от дома к набережной, где легкий морской бриз смешивался с ароматом цветущих сакур. Йорктаун, в своем элегантном платье с синими акцентами, выглядела спокойной и уверенной, но ее глаза светились теплом, когда она рассказывала Джеймсу об истории острова. Джеймс, одетый в простую штатскую одежду, старался не выдавать своего волнения: этот мир, полный корабельных девушек и угрозы Сирен, все еще казался ему сном, из которого он не мог проснуться. Его А-10 Тандерболт, спрятанный в ангаре базы, был единственным напоминанием о 2010 годе, откуда он прибыл. Только Энтерпрайз знала его секрет, и это знание создавало между ними невидимую связь.       ДЖЕЙМС: Это место... как из открытки. У нас в Нэшвилле такого не увидишь.       ЙОРКТАУН: Dawn Harbour особенный. Эти деревья высадили еще до войны с Сиренами. Они напоминают нам, что даже в трудные времена есть место для красоты.       Джеймс кивнул, вдыхая свежий воздух. Они вышли на набережную, где волны тихо плескались о каменные пирсы, а вдали виднелись силуэты патрульных кораблей Орлиного Союза. Кансен — корабельные девушки — тренировались неподалеку, их голоса и смех смешивались с шумом моря. Йорктаун повела Джеймса вдоль берега, показывая старые пушки, установленные в память о первых сражениях с Сиренами.       ЙОРКТАУН: Это реликвия. Говорят, она стреляла по первому флоту Сирен, когда они только появились. Мы тогда еще не были такими сильными, как сейчас.       ДЖЕЙМС: Тяжело, наверное, было начинать с нуля против такого врага.       ЙОРКТАУН: Да. Но мы научились. И теперь у нас есть ты... *улыбается* Хотя я до сих пор не понимаю, откуда ты такой взялся.       Джеймс напрягся, но быстро скрыл это за улыбкой. Он не мог рассказать Йорктаун правду — что он пилот из будущего, где Сирены были лишь частью видеоигр. Вместо этого он сменил тему.       ДЖЕЙМС: Может, я просто счастливчик, который оказался в нужном месте? Так, куда дальше?       ЙОРКТАУН: Хитрец. Пойдем в парк. Там есть фонтан, который тебе точно понравится. А потом перекусим в кафе неподалеку.       Они свернули с набережной и направились вглубь острова, где раскинулся зеленый парк, полный цветущих деревьев и аккуратных дорожек. В центре парка бил фонтан, украшенный статуей орла с распростертыми крыльями. Дети кансен бегали вокруг, играя, а несколько корабельных девушек отдыхали на скамейках, наслаждаясь редким мирным днем. Джеймс и Йорктаун присели на краю фонтана, наблюдая за искрами воды, переливающимися на солнце.       ЙОРКТАУН: Когда я была новенькой, я часто приходила сюда, чтобы подумать. Этот фонтан... Олицетворяет сердце острова. Всегда движется и всегда живет.       ДЖЕЙМС: Похоже на тебя. Ты всегда в движении, всегда заботишься о других.       ЙОРКТАУН: Ну, кто-то же должен держать базу в порядке. Энтерпрайз слишком серьезная, чтобы заниматься такими вещами.       Джеймс рассмеялся, вспоминая хмурое лицо Энтерпрайз за завтраком. Он чувствовал, как Йорктаун старается сделать этот день особенным, и это трогало его. Но где-то в глубине души он ощущал легкое напряжение: Энтерпрайз знала его секрет, и ее забота, скрытая за холодной маской, заставляла его сердце биться чаще.       После парка они направились в небольшое кафе на краю гавани, с видом на море. Деревянные столы были накрыты клетчатыми скатертями, а официантка, молодая кансен с яркими зелеными волосами, приветливо улыбнулась, принимая заказ. Джеймс выбрал сэндвич с курицей и кофе, а Йорктаун заказала яблочный пирог и чай. Они сидели у окна, наслаждаясь видом на корабли, скользящие по горизонту.       ДЖЕЙМС: Это место уютное. Напоминает маленькие кафе в Нэшвилле, только без такого вида на море.       ЙОРКТАУН: Я рада, что тебе нравится. Иногда мне кажется, что ты скучаешь по своему дому. Ты часто говоришь о Нэшвилле.       Джеймс замер, понимая, что сказал слишком много. Он быстро сменил тему.       ДЖЕЙМС: Ну, знаешь, там тоже есть свои прелести. Но здесь... Здесь определенно интереснее.       Йорктаун рассмеялась, но ее взгляд был внимательным, словно она пыталась разгадать его. Их беседа текла легко, перескакивая с историй о базе на шутки о тренировках кансен. Джеймс чувствовал, как напряжение дня постепенно растворяется в тепле этого момента.       Но спокойствие прервалось, когда дверь кафе распахнулась, и в зал влетела Индиана. Ее ярко-рыжие волосы развевались, а глаза сияли энергией. Она заметила Джеймса и Йорктаун и с широкой улыбкой направилась к их столу.       ИНДИАНА: Ха, вот вы где! Джеймс, Йорктаун, привет! Я как раз вас искала!       ДЖЕЙМС: Индиана, рад тебя видеть. Что тебя сюда привело?       ИНДИАНА: Напомнить тебе, что завтра мы с тобой оторвемся по полной! У меня все запланировано: будем гонять по гавани, постреляем поишеням, прыгнем с парашютом, а потом я покажу тебе, как настоящая кансен веселится!       ЙОРКТАУН: Индиана, не слишком ли ты торопишься? Джеймс сегодня мой гость.       ИНДИАНА: Ой, Йорктаун, не будь такой строгой! Я же не отбираю его, просто напоминаю. Джеймс, ты же готов к завтрашнему веселью, правда?       Джеймс почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Энергия Индианы была заразительной, но ее энтузиазм немного пугал его. Он предвкушал завтрашний день, но не был уверен, сможет ли угнаться за этой неудержимой кансен.       ДЖЕЙМС: Конечно, Индиана. Звучит... Весело, я буду в деле.       ИНДИАНА: Отлично! Тогда до завтра, не опаздывай! Йорктаун, не утоми его слишком, он мне нужен в форме!       Йорктаун закатила глаза, но ее улыбка осталась добродушной. Индиана помахала им и выскочила из кафе так же стремительно, как появилась, оставив за собой шлейф энергии.       ЙОРКТАУН: Индиана всегда такая. Иногда я удивляюсь, как она вообще успевает сражаться с Сиренами.       ДЖЕЙМС: Она как ураган. Но, знаешь, это заразительно. Хотя я немного волнуюсь, что она задумала.       ЙОРКТАУН: Не переживай, я уверена, ты справишься. Но давай закончим наш обед. У нас еще есть время до смотровой площадки.       Они вернулись к еде, но Джеймс не мог не думать о завтрашнем дне. Индиана явно готовила что-то грандиозное, и ее скрытая симпатия к нему делала ситуацию еще более запутанной. Он бросил взгляд на Йорктаун, которая спокойно ела свой пирог, и почувствовал благодарность за ее уравновешенность. Но в то же время его мысли возвращались к Энтерпрайз, к ее хмурому взгляду и тайной заботе. Этот мир, полный корабельных девушек, был для него загадкой, и он знал, что каждый новый день будет приносить новые испытания.       После обеда они покинули кафе и направились к смотровой площадке на вершине холма. Тропинка вилась через рощу, где пели птицы, а солнце пробивалось сквозь листву. Йорктаун рассказывала о прошлом Dawn Harbour, о первых кансен, которые защищали остров, и о том, как она сама училась быть лидером для своих сестер.       Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо Dawn Harbour в теплые оттенки оранжевого и розового. Джеймс Карвер и Йорктаун поднимались по узкой тропинке, ведущей к одной из самых высоких точек острова. Ветер мягко касался их лиц, принося с собой солоноватый запах моря и аромат цветущих трав. Йорктаун шагала впереди, ее платье слегка колыхалось на ветру, а светлые волосы, собранные в аккуратный пучок, блестели в лучах заката. Джеймс, в своей простой штатской одежде, старался не отставать, хотя его мысли были заняты не только красотой острова, но и сложностью его положения. Он был пилотом А-10 Тандерболт из 2010 года, пришедший альтернативный мир в 1954-ого, в мире, где корабельные девушки сражаются с Сиренами. Только Энтерпрайз знала его секрет, и эта тайна делала каждый шаг пилота осторожным.       Тропинка привела их к небольшой поляне на вершине холма, где росло одинокое дерево с широкой кроной, отбрасывающей длинную тень. Под деревом была установлена простая деревянная скамья, с которой открывался захватывающий вид: спокойное море, усеянное кораблями и авианосцами, леса и поля, раскинувшиеся внизу, и далекий городок, утопающий в зелени. Над головой пролетали самолеты патрульных эскадрилий, их гул сливался с шумом волн. Йорктаун остановилась, глубоко вдохнула и повернулась к Джеймсу с улыбкой.       ЙОРКТАУН: Вот оно, мое место. Когда мне нужно подумать или просто отдохнуть, я прихожу сюда. Отсюда весь Dawn Harbour как на ладони.       ДЖЕЙМС: Это... Невероятно. Словно весь мир перед тобой. В Нэшвилле у нас были холмы, но ничего подобного.       Йорктаун рассмеялась и села на скамью, похлопав по месту рядом с собой, приглашая Джеймса присоединиться. Он сел, чувствуя тепло дерева, нагретого солнцем, и легкую прохладу ветра. Они молчали несколько минут, просто наслаждаясь видом. Корабли на горизонте скользили по воде, их силуэты казались почти игрушечными на фоне бескрайнего моря. Самолеты, похожие на серебряных птиц, оставляли за собой легкие белые следы в небе. Джеймс невольно подумал о своем А-10, спрятанном в ангаре базы, и о том, как он мог бы взлететь над этим морем, если бы обстоятельства сложились иначе.       ЙОРКТАУН: Знаешь, Джеймс, здесь я чувствую себя свободной. На базе, среди тренировок и приказов, иногда забываешь, за что мы сражаемся. А тут... Тут все напоминает, что этот мир стоит защищать.       ДЖЕЙМС: Я понимаю. У нас в Нэшвилле, откуда я родом, тоже есть места, которые заставляют тебя остановиться и просто дышать. Но здесь это как-то... Больше.       Йорктаун посмотрела на него, ее глаза были полны любопытства. Она всегда замечала, что Джеймс говорит о своем прошлом уклончиво, но ее это не раздражало — скорее, интриговало. Она подвинулась чуть ближе, и Джеймс почувствовал легкий аромат ее духов, смешанный с запахом моря.       ЙОРКТАУН: Ты всегда такой загадочный. Расскажи мне что-нибудь о себе. Что ты любил делать... Например, о Нэшвилле?       Джеймс замялся. Рассказывать о 2010 годе было опасно, но он не хотел лгать. Он вспомнил вечера в Нэшвилле, музыку кантри в барах, запах барбекю и гул моторов на авиабазе.       ДЖЕЙМС: Ну, Нэшвилл замечательный город моего штата, Теннеси не такой заметный как Нью-Йорк или обсуждаемый свободный Техас. В Нэшвилле я провёл большую часть своего времени с отцом, он учил меня военному делу.       Джеймс вспоминает далёкие времена, когда отец рассказывал про АD-6 "Скайрайдер" которые оказывали помощь его взводу во Вьетнаме.              ДЖЕЙМС: Я любил смотреть на самолеты, как пролетают над головой. Они всегда казались мне чем-то особенным. Затем, я ушёл в лётную авиацию, там я получил Лейтенанта.       ЙОРКТАУН: Самолеты, у нас их полно, но я никогда не думала, что ты такой романтик по авиации. Правда... Глядя на тебя, можно догадаться.       Джеймс в шутку отнекивался.       ДЖЕЙМС: Эй, я не романтик! Просто... Ну, знаешь, самолеты — это свобода, они могут унести тебя куда угодно.       Йорктаун посмотрела на него, и ее улыбка стала мягче. Она наклонилась чуть ближе, ее плечо почти касалось его. Джеймс почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не был уверен, что правильно читает ее взгляд, но в нем было что-то теплое, искреннее, почти уязвимое.       ЙОРКТАУН: Знаешь, Джеймс, ты не похож на других. Ты, особенный. Не знаю, откуда ты взялся, но я рада, что ты здесь.       Джеймс повернулся к ней, и их глаза встретились. В этот момент мир вокруг словно замер: шум моря стал тише, самолеты исчезли из виду, и даже ветер, казалось, затаил дыхание. Йорктаун медленно наклонилась к нему, ее рука легла на его, и прежде чем Джеймс успел осознать, что происходит, она мягко поцеловала его в губы. Ее губы были теплыми, с легким привкусом ароматного чая, который они пили в кафе. Поцелуй был нежным, но полным эмоций, которые Йорктаун, возможно, скрывала даже от самой себя.       Джеймс замер, разум был в смятении. Он не ожидал этого, но ответил на поцелуй, чувствуя, как его собственные чувства, смешанные из удивления, благодарности и чего-то большего, захлестывают его. Когда они отстранились, Йорктаун выглядела слегка смущенной, но ее глаза сияли.       ЙОРКТАУН: Прости... Я не знаю, что на меня нашло. Просто... Этот момент показался правильным.       ДЖЕЙМС: Йорктаун, я... Черт, я не ожидал. Но... Это было... Это было здорово.       Йорктаун рассмеялась, ее щеки слегка покраснели. Она откинулась на скамью, глядя на море, и взяла его руку, слегка сжав ее.       ЙОРКТАУН: Не говори Энтерпрайз, ладно? Обзавидуется. Она волнуется за тебя, как будто ты ее младший брат.       ДЖЕЙМС: Обещаю, мой рот на замке. Но, знаешь, она правда за меня переживает. Иногда я чувствую себя виноватым, что не могу рассказать ей... Ну, больше.       Йорктаун посмотрела на него с легким любопытством, но не стала давить. Вместо этого она придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Они сидели так несколько минут, глядя на закат, который медленно окутывал остров золотистым светом. Джеймс чувствовал тепло ее тела и биение собственного сердца, которое, казалось, пыталось вырваться из груди. Он думал о том, как этот мир, такой чужой и опасный, подарил ему моменты, которые никогда не забудет. В то же время его мысли возвращались к Энтерпрайз — к ее хмурому взгляду, к ее заботе, к тому, как защищала его секрет. И где-то в глубине души Карвер знал, что завтрашний день с Индианой добавит еще больше сложностей в его и без того запутанную жизнь.       ЙОРКТАУН: Джеймс, что бы ни было в твоем прошлом, я хочу, чтобы ты знал: здесь ты дома. Мы... Я всегда буду рядом.       ДЖЕЙМС: Спасибо, Йорктаун. Это значит больше, чем ты думаешь.       Они остались сидеть под деревом, пока солнце не скрылось за горизонтом, и первые звезды не начали появляться на небе. Dawn Harbour засыпал под звуки моря, а Джеймс и Йорктаун, связанные этим неожиданным моментом, чувствовали, что их связь стала чем-то большим, чем просто прогулка по острову.

***

      Солнце клонилось к закату, окутывая Dawn Harbour теплым золотистым светом, который отражался от спокойных вод гавани, словно от зеркала. Остров жил своей жизнью: корабли скользили по горизонту, самолеты патрулировали небо, а кансен на базе завершали дневные тренировки, наполняя воздух смехом и обрывками разговоров. На высокой точке острова, под тенью одинокого дерева, Йорктаун и Джеймс Карвер сидели на скамье, любуясь видом на море, леса и далекий городок. Их фигуры, освещенные мягкими лучами заката, казались почти частью пейзажа, созданного природой и временем.       Неподалеку, скрытая за густыми кустами цветущей акации, стояла Индиана. Ее яркие светлые волосы, обычно развевающиеся на ветру, были аккуратно заплетены в косу, чтобы не выдавать ее присутствия. Она не планировала подглядывать — просто возвращалась с тренировочной площадки, когда заметила знакомую пару, поднимающуюся к смотровой площадке. Любопытство, смешанное с чем-то более глубоким, заставило ее остановиться. Индиана прислонилась к стволу дерева, ее зеленые глаза внимательно следили за Йорктаун и Джеймсом, пока те обменивались взглядами и улыбками. Ее сердце сжалось от странной смеси эмоций: зависть, восхищение и легкая досада. Она знала, что Йорктаун, сильная и заботливая старшая сестра, всегда умела привлекать внимание, но видеть ее рядом с Джеймсом, этим загадочным новичком из Нэшвилла, было неожиданно приятно.       Индиана наблюдала, как Йорктаун указывала на море, ее рука легко касалась плеча Джеймса, а он улыбался в ответ, явно очарованный ее теплом. Их близость казалась такой естественной, что Индиана почувствовала себя лишней, словно вторглась в чужой момент. Но она не могла отвести взгляд. Йорктаун, всегда сдержанная и элегантная, вдруг наклонилась ближе к Джеймсу, и ее губы мягко коснулись его губ. Этот короткий, почти невинный поцелуй стал для Индианы словно удар током. Ее глаза расширились, а дыхание на мгновение замерло. Индиана ожидала от Йорктаун многого, но не этого — не такой открытой нежности, не с Джеймсом, которого она сама втайне считала особенным. Щеки Индианы вспыхнули и быстро отвернулась, чувствуя, как зависть смешивается с ее природной энергией, превращаясь в решимость.       Развернувшись, Индиана быстрым шагом направилась вниз по тропинке, ведущей к ее дому на краю базы. Ее мысли бурлили, словно море перед штормом. Она не злилась на Йорктаун — та была слишком доброй, чтобы вызывать гнев, — но этот момент под деревом зажег в ней искру соревнования. Завтра был ее день, ее шанс провести время с Джеймсом, и собиралась сделать день незабываемым. Индиана представляла, как они будут мчаться по грунтовым дорогам острова на старом военном Willys MB, его мотор будет реветь, а ветер — трепать ее волосы. Или, может, она выберет Dodge WC-51, более просторный и надежный, чтобы загрузить припасами для пикника. А может, мотоцикл — чтобы Джеймс почувствовал настоящий адреналин, сидя позади нее, вцепившись в ее талию, пока они несутся по извилистым тропам.       Ее план на завтра был четко выстроен в голове, как боевая операция. Сначала они отправятся на стрельбище, где она покажет Джеймсу, как кансен Орлиного Союза обращаются с оружием. Индиана уже представляла, как она уверенно целится в мишени, а Джеймс смотрит на нее с восхищением. Затем — прыжок с парашютом, это рискованно, но именно такие моменты запоминаются навсегда. Индиана видела себя и Джеймса, парящих над островом, с ветром в лицо и морем внизу, их смех, разносящийся над Dawn Harbour. После этого — купание в море, где теплые волны смоют усталость, а она, возможно, найдет момент, чтобы подойти ближе, посмотреть в его глаза и понять, что думает о ней Лейтенант.       Но главным событием дня станет вечеринка. Индиана уже представляла, как база превратится в центр веселья: почти все кансен соберутся в большом зале, украшенном гирляндами и флагами Орлиного Союза. Столы будут ломиться от еды — жареное мясо, картофельные салаты, свежие фрукты и, конечно, знаменитый яблочный пирог Йорктаун. Выпивка, от легкого пива до крепкого рома, будет литься рекой, а громкая музыка — кантри, джаз и что-то более современное — заставит всех танцевать. Индиана видела себя в центре этого праздника, тянущей Джеймса за руку на танцпол, ее энергия заражала бы всех вокруг. И, возможно, в какой-то момент, под светом фонарей и звуки музыки, она найдет в себе смелость сделать шаг, подобный тому, что сделала Йорктаун. Не поцелуй в щеку, а что-то большее — момент, который свяжет их.       Дойдя до своего дома, Индиана толкнула дверь и вошла в небольшую гостиную, где на столе уже лежали карты острова и список дел на завтра. Девушка бросила взгляд на старый радиоприемник, который все еще передавал сводки с фронта, но сейчас ее это не волновало. Сирены могли подождать. Завтра был ее день, и собиралась сделать самым идеальным. Усевшись на диван, она достала небольшую записную книжку и начала проверять свой план, добавляя последние штрихи. Willys MB, Dodge WC-51 или мотоцикл? Она пока не решила, но знала, что Джеймс будет в восторге от скорости. Стрельбище уже подготовлено, парашюты проверены, а место для купания в море она выбрала еще день назад — укромный залив с теплой водой и мягким песком. Вечеринка же была делом всей базы: кансен уже обсуждали, кто принесет еду, а кто займется музыкой и всё это происходить будет исключительно на корабле Индианы.       Индиана откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Перед ее мысленным взором снова возникли Йорктаун и Джеймс под деревом, их силуэты на фоне заката. Поцелуй в губы все еще будоражил ее, но теперь это было не только завистью — это был вызов. Кансен хитро улыбнулась, чувствуя, как ее энергия возвращается. Завтра она покажет Джеймсу, что значит настоящее веселье, и, возможно, увидит в ней нечто большее, чем просто неудержимую кансен. С этой мыслью Индиана встала, чтобы подготовить свою форму и проверить мотоцикл. Ночь опускалась на Dawn Harbour, но для нее она была лишь прелюдией к завтрашнему дню, который обещал стать вишенкой на торте ее планов.