Падение на доверие

Мир сотряс грохот – залп из аэростатной пушки класса Колосс, как минимум. Звук на секунду оглушил Кима. И тут же неистовая сила схватила его за рёбра изнутри, где-то в районе солнечного сплетения, и резко дёрнула вниз. Он провалился сквозь палубу аэростата, сквозь машинное отделение, сквозь гладкое дно – и начал падать в огни сонного Ревашоля. Последнее, что он увидел перед ударом – как за линией горизонта из океана появляется первый луч солнца. Ким издал странный сдавленный звук, потом ещё один. Гарри бережно перехватил его под шеей, чуть поворачивая голову в сторону. Лейтенант слабо закашлялся, изо рта и носа потекли остатки воды, затем его вырвало на пристань мутной жидкостью. Признаков сознания пока не было, но судя по поверхностному частому дыханию, он всё-таки ожил. - Живой, – Гарри произнёс это вслух, чтобы засвидетельствовать перед всем Элизиумом. – Живой! У него начали мелко дрожать руки. Жан оглянулся на катер, затем покосился на Дюбуа и увидел, как на белёсых от морской соли щеках бывшего напарника проступают дорожки слёз. - Гаррье, – неожиданно мягко спросил он, сжимая его плечо. – Там ещё кто-то есть? – Кивок в сторону катера. - Двое в… в отключке, – он поднял на Жана прозрачные глаза. – За третьим Торсон погнался. Остальные? Не знаю… Я не проверил. Прости. Не увидел четвёртого. Был занят. Я идиот. Прости. Кто знает, был ли там еще кто-то, кроме Седжвика? Жан быстро перемахнул через борт катера, проверил с пистолетом наготове рубку, заглянул в трюм. Обнаружил на палубе двоих: один уже почти пришел в себя, второй всё еще был в ауте. Третьим занимался Торсон, четвёртый лежал на пристани в луже крови. Викмар пристегнул более бодрого наручниками к лееру, бегло прохлопал его карманы на предмет наличия оружия. Второго связал найденной тут же запасной швартовочной веревкой. И поспешил вернуться на пристань. Гарри успел отнести Кима в более сухое место, подальше от лужи, которую существенно разбавила красным кровь Сиплого. Он как раз стягивал с лейтенанта мокрые вещи и пытался растереть его ладони и грудь, чтобы согреть. Ким выглядел неважно. Губы посинели, внятной реакции на похлопывания по щекам не было. Но хотя бы уже дышал сам. Викмар быстро стащил с себя патрульный плащ – в отличие от этих двоих, он был сухим, к тому же, ему стало жарко от прилившего адреналина. Он всё-таки не каждый день стрелял людям в голову. На звуки выстрела прибежала Мино. Практически одновременно с ней вернулся Торсон – он тащил на плече сбежавшего «рыбака», тот тоже был без сознания, скованные наручниками руки безвольно болтались где-то в районе коленей Мака. Жюдит, видя состояние лейтенанта Кицураги, закрыла рот рукой и тихо ахнула. - Вызовите скорую, – хрипло попросил Гарри. Он всё еще мелко дрожал и прижимал к себе Кима, одновременно пытаясь то растереть ему руки, то завернуть его поплотнее в плащ Жана. – Пожалуйста. Торсон неожиданно явил чудеса сообразительности и скорости реакции, положил своего задержанного на землю и резко выдохнул, готовясь к забегу. - Я за мотокаретой, – сообщил он. – Рации не работают, глушитель же включен. Подъеду так близко, как смогу. Он убежал с необычным проворством, словно не гнался только что за контрабандистом и не тащил его на плече. Викмар подошёл к Мино. - Нам нужно оформить задержание, подтвердить смерть подозреваемого и произвести опись наркотиков на борту. В трюме точно есть несколько ящиков прекурсоров, я видел маркировку. И это только на первый взгляд. - Что остальные два борта? – Гарри ни на миг не останавливался, сейчас он тёр Киму щеки, пытался вернуть на бледное лицо хотя бы намёк на румянец. - Ребята из A-Wing с нашими уже справились, чисто сработали, хоть и проворонили момент, когда один смог дать сигнал. – Жан мотнул головой, он пытался собраться с мыслями. Его глаза то и дело возвращались к трупу Сиплого. – Идём, Жюдит. Мино кивнула, сделала глубокий вдох и пошла в сторону катера. Остановилась возле тела Седжвика, но спохватилась, что в форме группы захвата у нее нет с собой листа для аутопсии и вообще ничего для записей. Дюбуа мысленно поблагодарил Жана. Слишком заботливая, Мино наверняка создала бы ненужную суету и шум вокруг лейтенанта, который всё еще был очень, очень плох. - Жан… Он ведь оклемается, а? – жалобно спросил Гарри, поднимаясь на ноги и прижимая к себе завёрнутого в плащ Кима. Тот выглядел совсем небольшим и хрупким в чёрном тяжелом «Персее» высокого Викмара. Дыхание по-прежнему звучало неровно и резко. - Я не знаю, Гаррье, – Жан ответил по привычке резко и тут же отвёл глаза. – Я не знаю, сколько он был в воде и сколько его мозги были без… Он замолчал, буквально ощущая волну отчаянья от Дюбуа. И быстро добавил: - Но я видел, как ты проводил реанимацию. Думаю, шансы у него очень высокие. Однако, лучше не мешкать. Гарри кивнул и быстрым шагом понёс лейтенанта в сторону заезда в порт, умоляя всех Светочей прислать мотокарету с Торсоном так быстро, как только можно. Уже не особо заботясь о том, видит ли их кто-либо, он прижался губами к тревожно холодному лбу Кима. Пожалуйста, живи, прошептал он. Пожалуйста, только приди в себя. Послышался звук мотора, Торсон затормозил рядом и распахнул дверь. - В больницу нужно ехать через шоссе, там может быть утренняя пробка. Но Готтлиб точно дежурит в участке, туда нам минут десять ехать. - Погнали туда. Педаль в пол, Мак. - Есть, лейтенант-дважды-ефрейтор. Мартинез, 11 марта ’51 года. Ручка скользит по странице светло-синего блокнота, заполняя линии мелким и ровным, но почти нечитаемым, почерком. Кажется, «41й» не врёт, и у него действительно что-то с памятью. Похоже, не только с ней. Он выглядит и ведёт себя, как сумасшедший. Ещё и пахнет просто ужасно. Тем не менее, за внешним безумием странным образом ощущается нечто большее, чем делирий пожилого алкоголика. У меня нет никаких сомнений, что этот человек настоящий детектив, или, по крайней мере, был таковым в прошлом. То, как он исследует местность, как ведёт допросы, как находит и анализирует улики, выдаёт в нём опытного профессионала. Мне пока сложно судить, насколько он стабилен психически и как поведёт себя в действительно стрессовой ситуации. До сих пор я предпочитал полагаться только на проверенные факты и проверенных людей. Однако почему-то (подчёркнуто) я абсолютно уверен, что в случае опасности «41й» не отступит и пойдёт вместе со мной до конца. Я надеюсь, моя интуиция меня не подводит. Ведь судя по настроениям местных, наш визит в Мартинез может окончиться перестрелкой. Или чем-либо похуже. Не знаю, правильно ли я делаю, что доверяю человеку, который утопил собственную мотокарету и потерял табельное оружие. Но у меня есть ощущение, что мы давно знакомы. Он ведёт себя так, словно я его лучший друг. Его наивность одновременно подкупает и пугает. Меньше всего мне хотелось, чтобы это расследование сделало меня нянькой гениального алкоголика с амнезией. Но я чувствую, что не могу так просто бросить его в Мартинезе одного. Ему нужна моя помощь и поддержка. И я намерен их оказать. Надеюсь, я не пожалею об этом решении. - Первые сутки для откачанного утопленника самые опасные, – Готтлиб меланхолично впрыснул в капельницу из шприца содержимое очередной ампулы. – Может развиться отёк лёгких, или мозга, и еще много вариантов есть, один интереснее другого. Гарри прокусил себе губу до крови и зашипел от неожиданной боли. Лица Кима почти не было видно из-за кислородной маски, поверх тонкого одеяла вдоль его тела лежали грелки и бутылки с горячей водой – им с Никсом пришлось наполнить все доступные в лазарете ёмкости. Готтлиб достал из шкафа казённое одеяло из неприятной жесткой шерсти, и они с Гарри на пару укрыли лейтенанта, создавая максимально тёплый кокон. Сейчас крайне важно было спасти лейтенанта от переохлаждения, вернуть телу нормальную температуру и не допустить воспаления лёгких. Подтыкая покрывало, Дюбуа потрогал под ним ладонь Кима. Без перчаток она показалась слишком тонкой и холодной. Стажёрка Готтлиба, его молодая угрюмая копия, взяла две пробирки с кровью Кицураги и понесла в лабораторию – проверять кислород и что-то ещё, Гарри не запомнил. - Ты бы пошёл себя в порядок привёл, – Никс красноречиво кивнул на небольшую лужу, что натекла возле ног Гаррье. Тот вдруг вспомнил, что его «крокодильчики», плащ, портупея с пистолетом и бронежилет остались на катере, а сам он всё ещё был босиком и в промокшей одежде. Вот и снова он оказался без оружия и удостоверения. Только теперь Ким не спешил его поддержать. Дюбуа устало опустился на стул. - Я лучше с ним посижу. - И заработаешь пневмонию? Чтобы на соседнюю койку лечь? Отличный план. Ценю твой командный дух по отношению к Кицураги, но у меня только одна кислородная станция, и та довольно дерьмовая. Так что всё-таки пойди и прими горячий душ. Ничего с ним не случится за полчаса. - Точно? - Абсолютно. – Готтлиб отрегулировал подачу жидкости из капельницы и зевнул. Его смена подходила к концу, но теперь домой ему было не уйти, пока в лазарете лежал тяжелый пациент. – Либо он сейчас проспится и завтра будет в порядке. Либо у него повреждён мозг и тогда ты лично уже ничем ему не поможешь. - Блядь, – Гаррье потёр лицо руками и помотал головой, будто прогонял эту мысль от самой попытки забраться к нему в голову. – Может, его в больницу?... - Я тебя уверяю, там его ждёт то же самое, что здесь. – Доктор что-то записал в своём журнале. – Только потеряем ценное время и зря растрясём, пока довозить будем. Пусть согревается и приходит в себя. Если сможет. - Блядь, блядь, блядь, док, не говори так… - В душ, Дюбуа. Немедленно. Гарри стоял один в полутёмной раздевалке. Он с трудом выбрался из мокрых вещей, оставив их лежать прямо на полу. Открыл свой шкафчик. Там обнаружилось мятое серое полотенце, видавшая виды футболка «РГМ», спортивные штаны «Фалн». Те самые, еще из Мартинеза, подгончик от Куно. Зачем он их сюда притащил? Ах, да, чтобы тренироваться вместе с Кимом в недавно открывшемся в участке тренажерном уголке. –– СУМРАК: Не факт, что лейтенант теперь вообще когда-нибудь сможет тренироваться. Или ходить. Или даже говорить. ДРАМА: Даже если он будет прикован к постели, мы не бросим его, мессир. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Прикован к постели? Мне нравится такой вариант. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это фигура речи, дурачок. И ты сейчас с ней совсем не в тему. –– Гарри согрелся под горячими струями и перестал стучать зубами. Но продолжал стоять в душе. Ему было страшно выходить. Страшно подняться наверх в лазарет и снова увидеть Кима *таким*. Слёзы мешались с водой. Он вытер лицо рукой и забросил назад мокрые пряди волос. Сделал глубокий вдох и выдох. Фантомное ощущение жидкого света всё еще звенело где-то в груди. Совершенно насрать, повреждён ли у Кима мозг. Даже если он не сможет сам ходить, или говорить нормально, или забудет всё, как забыл Гарри, ему просто насрать. Он будет кормить его из ложки, носить на руках в парк на прогулку и… что там еще делают в таких случаях. Это *его* Ким, в любом состоянии. Всё. Эта мысль почему-то принесла странное облегчение и смирение. И добавила храбрости. Он вытерся и поспешно переоделся в сухое. Оранжевая пилотская куртка висела на крючке возле шкафчиков. Гарри взял ее и на секунду прижал нос к воротнику, вдыхая запах «Тайги», каштанового дыма и домашнего мыла. Нашёл во внутреннем кармане за блокнотом маленький ключ от шкафчика. В другой ситуации, конечно, он бы не посмел. Личное пространство Кима – святая святых. Но сейчас… Дверца открылась без скрипа, не то, что у прочих. Лейтенант наверняка смазал петли. В шкафчике всё было разложено очень аккуратно: полотенца, смена белья, футболки, носки. Носовые платки. Запасные очки. Маленькая аптечка, мыло, шампунь, зубная щетка. Гаррье потянулся за очками и случайно задел рукой белый картонный квадрат под ними. Квадрат упал на пол и оказался фотографией. Гарри быстро поднял его, чтобы положить обратно, но не удержался и перевернул. Это было фото с вечеринки в участке. Месяц назад праздновали повышение Мино до младшего лейтенанта, Трент тогда принёс целую коробку ампул для участкового фотоаппарата и наделал дурацких снимков. Удивительно, что Ким забрал себе один: Гарри никогда бы не подумал, что такие вещи имеют для лейтенанта значение. На фото была добрая половина участка, многие уже явно поддатые. Детективы Кицураги и Дюбуа стояли возле их сдвоенного рабочего стола. Ким искоса смотрел в камеру, Гарри делал свои фирменные «пальцы-пистолеты». Просто смешной снимок двух коллег на вечеринке, ничего такого. Не будь это единственной их совместной фотографией. В личном шкафчике у Кима. Гаррье подавил очередной спазм в горле и положил фото на место. Взял очки, повесил куртку в шкафчик, закрыл дверцу и пошёл наверх. От душевой в подвале до лазарета – минуты три пешком. Но Дюбуа успел передумать сто тысяч мыслей, каждую из которых комментировал хор голосов в голове. - Зачем ты несёшь ему очки? - Это первое, что он ищет, когда просыпается… - … Но он в коме, они ему без надобности. - Синие губы, синие пальцы, черные глаза, смотрящие в никуда. - Мозг слишком долго был без кислорода. - Ты мог бы вытащить его из воды быстрее. - Если бы Жан не вмешался, тебя бы убили, и Ким тоже умер бы прямо на пристани. - Может, так было бы лучше для вас обоих? - Ты бы прекратил своё абсурдное существование. А он бы не остался овощем на всю жизнь. Ещё недавно этот поток привёл бы к хорошему глотку Красного Командора или к бесконечному морю слёз. Но теперь Гарри с удивлением отмечал собственную отстранённость от назойливого гула. Когда доходило до принятия решений, только *его* собственный голос имел вес. А он уже всё для себя решил. Он выглянул в окно, которое выходило к воротам участка. Во двор заезжали мотокареты: Торсона, который вернулся забрать коллег и задержанных контрабандистов; узнаваемая карета Викмара, две Купри из A-wing, машина коронера. Сейчас начнутся оформления подозреваемых, допросы, заполнение бумаг. День обещал быть солнечным – тучи над Джемроком потихоньку рассеивались. Гарри зашел в лазарет, сел на стул возле койки Кима и осторожно забрался рукой под одеяло. Нашёл его ладонь и накрыл своей. И почувствовал, как его пальцы легонько сжали. Кицураги слабо пошевелился под одеялом. Сердце Гаррье заколотилось так резко и сильно, что у него потемнело в глазах. Это были не судороги и не случайные движения. Это были действия человека, который очнулся в непонятном окружении и пытается разобраться, где он и что с ним. Это явно выводило Кима из категории «овощей». - Ки-им. Гарри легонько, едва касаясь провёл ладонью по волосам лейтенанта, потом по щеке. Дальше была кислородная маска. Собственные пальцы показались ему слишком большими и грубыми по сравнению с тонкими солийскими чертами. Лейтенант смотрел на него из-под полуопущенных ресниц. Он попробовал что-то произнести, под маской было не разобрать. - Тихо, не говори ничего, – Гаррье почему-то перешёл на шёпот. – Готтлиб сказал, тебе нужно на кислороде полежать. Ты был под водой некоторое время. Ты в лазарете 41-го. Всё нормально. Ким всё-таки продолжил попытки вести диалог, и Гарри наклонился ниже. - Мы их взяли? – услышал он тихий шёпот. - Да, все три судна, – Дюбуа кивнул. Его рука безотчетно продолжала гладить волосы Кима. – С кучей ингредиентов для наркоты. Это большое дело, Ким. Мы молодцы. Ты молодец. Лейтенант едва заметно улыбнулся под маской. - Хорошо, – прошептал он, и Гарри снова почувствовал, как пальцы лейтенанта чуть стиснули его ладонь под одеялом. - Отдыхай, ладно? – Гаррье подался вперёд и легонько чмокнул Кима в висок, не особо заботясь, видит ли их кто. Никто, правда, не видел – Готтлиб ушел на перекур, а остальной участок сейчас был занят оформлением ночного дела. - Мои… очки. - Вот они, – Гарри мигом достал их из кармана и помахал перед глазами у Кима. – Не волнуйся, вот, я кладу их на тумбочку. Когда проснёшься, сразу сможешь их взять, ладно? - Ладно. Кицураги опустил ресницы. Солнце заглянуло в окно палаты, мягко коснулось его лица, и Гарри почувствовал невероятный прилив нежности. И надежды. Любые неприятности меркли в свете нового солнца Ревашоля. - Дюбуа! – Громкий шёпот, больше похожий на сдавленный крик, вывел его из полудрёмы и заставил вскинуться на стуле. - А? Что? – вскрикнул он и тут же зажал себе рот рукой. Не хватало еще Кима разбудить. - Меня Викмар прислал, – Торсон подошёл ближе. Он по-прежнему был одет «под грузчика». Мак поглядел на лицо Кицураги и нахмурился: – Совсем всё плохо, да? - Нет. – Гарри трогательным жестом расправил складку на одеяле напарника. – Он уже приходил в себя. Всё нормально будет. Он заставлял себя верить, что так и будет. - Фух. Ну, это славные новости, не хватало нам потерять лейтенанта-Идеальность-Кицураги. Гаррье тихо хмыкнул; он знал, что Кима в отделе за глаза поддразнивают за педантичность и выправку, но эти подколы были, скорее, неловким проявлением уважения. - Викмар за мной прислал? – Гарри встал. – Там, наверное, кучу бумаг нужно заполнить по задержанным и изъятому… - Забей, – Торсон мотнул головой. – Мы как-нибудь разберёмся. Посиди с Кицураги, ты ему здесь нужнее. - Вовсе нет. – Скрипучий голос Готтлиба заставил их обернуться. – Внутри лейтенанта сейчас такой коктейль препаратов, что он проспит минимум до вечера, а то и до следующего утра. Иди и делай полицейскую работу, Гарри, ты здесь для этого. За грелками и капельницами я как-нибудь уж без тебя присмотрю. - А вдруг он очнётся, а меня рядом нет. - Когда Кицураги проснётся, я тебя позову, обещаю. К тому же, это старший офицер убойного отдела, а не трёхлетка на тихом часу в садике. Он переживёт, если после пробуждения не застанет рядом няньку. Тем более, с такой страшной рожей. Уходить совершенно не хотелось, но док был прав (как обычно), пришлось подчиниться. Гарри поднялся в офис вместе с Торсоном. На столах и возле них громоздились ящики с изъятыми и уже частично описанными вещдоками: прекурсоры, психоактивные вещества, пистолеты, даже один нелегальный автомат. Офис гудел – за двумя столами офицеры брали показания у задержанных, ещё одного в наручниках Фейербах уводил в камеру предварительного заключения. На несколько секунд гул стих, все обернулись в сторону Гарри, проскользили глазами по его спортивному костюму, мокрым волосам, жадно вчитались в его выражение лица. Не обнаружили там ничего трагического – и мгновенно вернулись к работе. Гаррье подошёл к своему столу. На нём всё лежало так же, как и вчера, перед тем, как он ушёл в раздевалку за бронежилетом. По ощущениям же прошло не меньше недели. Он ненадолго завис, тупо перекладывая бумажки с места на место. Жуткая усталость навалилась как-то резко, пришлось опереться на спинку стула, чтобы не покачнуться. Гарри уставился на стол Кима, практически пустой, с аккуратно разложенными папками и бумагами. Отчётливо представил выражение лица напарника и его голос: «Детектив, соберитесь». - Детектив, ваши с лейтенантом Кицураги вещи и оружие у нас. – Жюдит уверенно подошла к нему и протянула два пластиковых удостоверения. – Одежду я уже повесила сушиться, не волнуйтесь. Он вздрогнул и обернулся. Кивнул немного рассеянно в знак благодарности, потянулся за удостоверениями и спрятал оба в свой выдвижной ящик. - На пистолет Кима наверняка попало немало воды, там палуба мокрая была. - Я почищу и смажу. Ваш тоже заодно. Как и многое прочее из прошлой жизни, Гарри начисто забыл, что Жюдит, на самом деле, очень хорошо управляется с табельным оружием и отлично знает, как его содержать. Он с благодарностью кивнул ей, и Мино легонько коснулась его руки. - Как он? – тихо спросила она. - Очнулся, – Гаррье не смог подавить предательскую, слишком широкую, улыбку. – Он ещё не очень в порядке, но я надеюсь, мы с Готтлибом вернём его в строй. - Слава всем Светочам, – Мино выдохнула. – Я так боялась. - Я тоже. Дашь сводку, как дела у нас? - Четырнадцать задержанных с трёх суден, один труп. Еще троим сотрудникам портовых складов объявлено подозрение. Изъяли под опись около тысячи ампул Прозерпексина, плюс растительное сырьё из Деоры-на-семи-морях. С высоким содержанием психоактивных веществ. Лаборатория Курона уже поставила наш запрос в приоритетную очередь. - Отличная работа, младший лейтенант Мино. - Это ваша работа, детектив. – Жюдит сделала серьезное лицо. – Мы бы не вышли на них без вашей с лейтенантом Кицураги наводки. У вас будет минутка помочь мне заполнить часть отчета? Я знаю, вы работали с информатором, но не хотите раскрывать его личность. Нужно правильно всё описать, сами понимаете. - Хорошо, Жюдит. Только покурю. Он взял из своего ящика пачку сигарет и зажигалку и отправился в самую большую в участке курилку – на крышу. Жан стоял возле края, как раз собирался закурить. Его руки выдавали усталость и пережитый стресс – свисали плетьми с парапета, пока незажжённая сигарета была зажата в зубах. Казалось, он о ней забыл, только сверлил сосредоточенно глазами темные окна старого здания напротив. Гарри подошел и встал рядом. Щелкнул зажигалкой, прикрыл ее от ветра и поднес к кончику сигареты Викмара. Тот скосился на него, подкурил, выпустил облачко дыма и снова уставился вперёд. - Жан. Викмар устало вздохнул. Их разговоры с Гарри утомляли его и выбивали из равновесия, он старался их избегать. А сейчас у него не было сил уйти, да и докурить хотелось. - Жан, я хочу поговорить. - Как Кицураги? – Викмар явно дал понять, что не собирается предоставлять Гарри право выбирать темы для разговоров. – Думаю, очнулся, раз ты здесь. - Да. Сейчас снова спит. Но немножко побыл в сознании, мы даже поговорили. - Класс. – Викмар затянулся и выпустил дым вверх. Он по-прежнему не смотрел на бывшего напарника. –- ЭМПАТИЯ: Он ворчит, но он действительно рад, что лейтенант пришёл в себя. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: «Этот чёртов день будет долгим. Мне придётся до вечера заниматься бумажками без возможности заснуть и не думать о том, что я грохнул человека. Грохнул главного свидетеля, который мог привести нас в нарколабораторию». БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Жану очень, очень плохо. Он отличный стрелок, но в его личном деле крайне мало дырочек перфорации в графе «количество убийств». Сегодня туда добавится ещё одна. А тут ещё ты со своим сраным «поговорить». - - - - Я хотел тебя поблагодарить, – Гарри тоже закурил. – Ты спас нас. Жан пожал плечами. Осознание правильности поступка не делало его состояние менее паршивым. - И знаешь, ты был просто нереально крутым в тот момент. Воплощенное диско. Он зажал сигарету в зубах и изобразил пальцы-пистолеты. Викмар издал странный звук, то ли подавился, то ли попытался засмеяться. - Гарри. Я выстрелил человеку в голову, – в его голосе отчётливо слышалась неприязнь. – И эта хуйня теперь стоит у меня перед глазами. Лучшее, что ты можешь сделать – просто не напоминать мне об этом лишний раз. - Ты прав, – Дюбуа стушевался, вынул сигарету изо рта и опустил взгляд. – Жан, послушай. Я… я думаю, тебе нужно сходить к психологу. Это не то, что следовало бы переживать самому. - Ох, ёбаный свет. – Викмар соизволил, наконец, повернуться к Гарри. – Ты что же, заботишься обо мне, засранец? В твоих закромах заботы осталось что-то после трёх часов в лазарете с Кицураги? Дюбуа почувствовал прилив жара к щекам. Очередной приступ стыда. Рядом с Жаном такое с ним бывало нередко. Почти всегда. - Слушай. Я уже сто раз с тобой об этом пытался поговорить. Я знаю, что был самым хуёвым напарником в Элизиуме. Я знаю, что относился к тебе не так… не так, как ты заслуживаешь. И я понимаю, что тебе неприятно. То, что у нас с Кимом… по-другому. - Мягко говоря. - Мне жаль, что я ничего не смогу изменить. И что даже не помню, как мерзко вёл себя с тобой. Мне стыдно, что я никогда не заботился о тебе хотя бы немного. Викмар зло сплюнул через парапет. Затянулся. Выдохнул, чуть опустив при этом плечи. Словно выпускал наружу что-то тяжёлое, вечно тянущее кончики его губ вниз. - Ты заботился. Гарри замер, давая Жану продолжить. - Когда меня ранили в Виллалобосе в 49-м, ты трое суток сидел со мной в госпитале. – Затяжка. – Вообще я должен был быть трупом, но ты, псих конченый, выскочил на линию огня и толкнул меня. Не знаю, как тебе самому башку не отстрелили. Но в итоге меня не прошило очередью из запрещённого автоматического ствола. А только немного порвало бок. – Он некрасиво улыбнулся, взгляд его стал расфокусированным от воспоминаний, свободная рука безотчетно коснулась места под ребрами. – Пока я лежал на земле, ты всадил в стрелка все три пули из «Вилье». Это было твоё второе убийство за все годы службы в РГМ. Потом ты отнёс меня на руках в мотокарету и домчал в госпиталь в какой-то рекордный срок. Джейкоб Ирв был просто младенцем по сравнению с тобой в тот день. Гаррье продолжал молчать, его сигарета прогорала на ветру. - Ты был охуенным водителем. И охуенным напарником. Ты уже выпивал тогда, но ещё походил на человека. Но ты убил того человека, Гарри. Самого лучшего моего друга. Утопил его в лужах ссанины и блевотины, в литрах Коммандора и в море спидов. Вот за что я так тебя ненавижу, говнюк. Ты убил моего напарника и занял его место, как какой-то чёртов монстр-доппельгангер из Виррала. А потом провернул очередной фокус с амнезией и снова стал *тем самым Гаррье*. Но я не собираюсь больше вестись на это дерьмо. Теперь это проблема Кицураги. Слава всем светочам, что он выжил. Викмар щелчком отправил остатки сигареты в полёт, развернулся и ушёл, оставив Гарри одного. - - - БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Тебе буквально физически тошно от услышанного. СТОЙКОСТЬ: Словно Жан оторвал хороший кусок от своей боли и затолкал его тебе в глотку. ЭМПАТИЯ: Но ему правда стало легче от этого разговора. Даже если выглядит не так. ДРАМА: Вы вряд ли когда-нибудь вернёте его дружбу, сир. ВНУШЕНИЕ: Однако, с этого дня ему станет немного проще находиться рядом с тобой. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он всё еще может воспринимать тебя, как коллегу и хорошего детектива. Если ты будешь стараться. РИТОРИКА: Он иносказательно дал тебе понять, что больше не ревнует тебя к лейтенанту и не против того, что вы с Кицураги теперь напарники. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Как будто это он тебя бросил, а не ты его. Так намного проще выходить из токсичных и созависимых отношений! ЭЛЕКТРОХИМИЯ: И всё-таки он был реально секси, когда вышел из теней и грохнул того ублюдка! Скажи-и? - - - Ким пришёл в себя раньше, чем прогнозировал Готтлиб. Уже в шесть вечера он полусидел в постели: Гарри, который то дело забегал в лазарет, устроил ему из всех существующих в округе подушек удобное гнездо. Кицураги успешно ответил на все вопросы Никса, вроде «сколько пальцев я показываю», «какое сегодня число» и «кто капитан нашего участка». И теперь настаивал на том, чтобы присоединиться к составлению отчётов, хотя бы и лёжа. - Никакой писанины для вас ещё неделю, Кицураги. – Ким был одним из трёх людей в участке, кого Готтлиб называл по фамилии и на «вы». Двумя другими были Прайс и Бердяева. – Отдых, лекарства, постельный режим, полный покой. Чудо, что после клинической смерти вы в состоянии связно говорить. Давайте не будем испытывать судьбу. - Мне правда намного лучше. Я смогу уехать домой сегодня? - Исключительно если за вами будет кто-то присматривать. Хотя о чём я, Дюбуа от вас не отлипнет, даже если вы очень бы этого хотели. Ким не хотел, но вслух про это не сказал, а неуместную улыбку удачно скрыла кислородная маска. Весь день Дюбуа мотался по участку, из лазарета в офис, из офиса в курилку, из курилки в архив, снова в офис, снова в лазарет и снова в курилку. Рана в ноге, о которой он давно забыл, снова начала неприятно тянуть, и во время очередного забега ему пришлось остановиться на лестничном пролёте. Он скривился и потёр ноющую мышцу, когда сверху с внушительной коробкой вещдоков начал спускаться Мак. - Тебя там Викмар зовёт, – Торсон мотнул головой в сторону двери в их офис. Гарри кивнул. Наверное, что-то нужно было подправить в отчете, который они с Мино только что ему отдали. Другой причины, по которой Викмар хотел бы его видеть, не могло существовать. Жан что-то записывал в регистрационном журнале. - У тебя завтра выходной же? – спросил он, хотя было ясно, что ответ он знает. – Докину тебе еще два дня, отмечу в журнале, как больничный. - Э-э… - Готтлиб сказал, за Кицураги нужно присматривать несколько суток. Может случиться ухудшение. Думаю, с ролью сиделки ты в состоянии справиться. - - - ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Я же справлялся. *С тобой* - - - - Конечно, Жан. Гаррье посмотрел на Викмара с невыразимой нежностью, но тот не собирался поднимать на него глаза и просто помахал рукой, словно отмахивался от надоедливого насекомого. Дюбуа не стал злоупотреблять добротой бывшего напарника и поспешил уйти без лишних реплик благодарности. Предусмотрительность и внимательность Жюдит оказалась весьма кстати, так как развешанные ей в котельной вещи к вечеру успели просохнуть. Теперь им с Кимом было в чём ехать домой. Гарри притащил из раздевалки его оранжевый бомбер, свежие носки и бельё. Пока Ким одевался, Гарри получал у Никса инструкцию об уходе за бывшими утопленниками. - … строгий постельный режим. Любое подозрение на приступ или трудности с дыханием – хватаешь его и везёшь сюда, – Готтлиб записывал прямо на бумажном пакете названия препаратов, время и количества приёмов. Он положил в него таблетки, порошки, ампулы со шприцем и отдал Гарри. – Уколы сам можешь делать? - Наверное. Да. - Отлично. После каждого шприц с иглой кипяти десять минут в содовом растворе. Смотри за температурой Кицураги и за тем, чтобы он не начал кашлять. И проследи, чтобы он минимум сутки не вылезал из кровати. - - - - - - ЭЛЕКТРОХИМИЯ: - О ДАААА, ЭТО мы можем! ЛОГИКА: - Постельный режим в данном случае означает полный покой. Типа, реально *полный*. АВТОРИТЕТ: - Никаких телячьих нежностей. ГРУБАЯ СИЛА: - Никаких подпольных игр. СИЛА ВОЛИ: - Только отдых и здоровое питание. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: - ДА БЛИН, сколько можно??? ЛОГИКА: - Дня два. Может, три. И то, если лейтенант пойдет на поправку. Иначе не меньше недели. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: - То есть, весь выходной и потом ещё что-то сверху? Ясно. Знаете, что? Я вас всех ненавижу. Может, мне просто исчезнуть? ДРАМА: - Не надо драму разводить только, ладно?...