winter falls

Хёнджин отказывается остаться на ночь, как планировал, — уходит рано, сославшись на головную боль. Сынмин даёт ему таблетку аспирина, предлагает выпить кофе, который обычно помогал Хвану, но тот молча берёт лекарство и торопливо покидает его комнату, несмотря на звучащую в конце прямую просьбу остаться. Его телефон Сынмин находит на диване между подушками: наверное, кинул туда, в спешке заходя внутрь и скидывая сверху теплый пуловер, в котором находиться в прогретом помещении было сложно. Ким знает, что потом будет сильно корить себя за это, но растущая обида заставляет нажать на кнопку питания. С обоев на него смотрят они вдвоём — стоят с цветным мороженным возле небольшого кафе. Он хорошо помнит этот день.

***

Mixtape: OH — Stray Kids

5.09

Первые дни сентября, самое начало осени, когда погода ещё теплая, сохраняющая в себе остатки летней жары и ясного солнца. Ветерок, правда, дует уже прохладный и путается в отросших почти до плеч волосах Хёнджина. Тот в очередной раз тянется рукой к лицу, чтобы убрать пряди, лезущие в рот. Сынмин смеётся, слизывая норовящую скатиться вниз подтаявшую клубничную верхушку мягкого мороженого, а после касается пальцами чужой щеки, стирая след от пломбира. — Такими темпами мы точно испортим одежду, — сетует Хван и лезет в сумку, доставая упаковку влажных салфеток. — Присядем? Мне кажется, эта штука сейчас просто свалится на землю, как в мультиках. Они плюхаются на скамейку и скидывают сумки рядом, блаженно разминая плечи, — какого-то чёрта учебники были слишком уж тяжёлыми, а профессор Джордан ругался, если студенты открывали их в электронном варианте через ноутбуки. — Эй, сейчас точно потечёт. Вон, справа, — Сынмин косится на крупную зелёную каплю фисташкового мороженого, катящуюся вниз по хрустящему рожку. Хёнджин спохватывается быстро и слизывает её, пока она не успевает коснуться пальцев. Ким подаёт ему влажную салфетку из брошенной между ними упаковки. — Блин, почему так жа-а-арко. Ответ даёт лишь слепящее солнце, смотрящее с безоблачного ярко-голубого неба, но злиться на него, когда Хван мило прищуривается от падающих на лицо лучей, невероятно красиво улыбаясь этими пухлыми губами, Сынмин не может. Кажется, тогда он впервые начинает влюбляться.

***

Sorry — The Rose

Ким засматривается на фотографию, пару раз снова включая экран, когда тот затухает от бездействия. Что-то толкает его попытаться ввести пароль наугад. Наверное, часть его надеется, что, как в дорамах, заветные цифры могут быть днём его рождения или датой их знакомства. «Пароль неверный. Повторите попытку». Да уж, глупо было вообще думать о таком, мало ли, что за цифры могут быть скрыты за четырьмя кругляшками? Будто кроме дней рождения ничто не может быть ключом. У одной его знакомой со школы одно время вообще стоял длиннющий набор цифр, взятый откуда-то из манги. Почему же у Хёнджина непременно должно быть банальное «0922»? Вот только это трогает сильнее, чем Сынмин хотел себе позволить, а в мыслях снова всплывает виноватый взгляд, отведённый в сторону, и натянутая улыбка, брошенная на прощание. Хёнджин последние дни пребывает явно не с ним. Затолкав подальше свои ядовитые мысли, Сынмин уже порывается выключить телефон и просто отнести его Хвану, поднявшись к нему на третий этаж, вот только в этот момент тот вибрирует, а на экране блокировки высвечивается начало сообщения: [линоу❣️] «Джинни, прости, я не то имел в виду. Я не хочу на тебя давить. И всё же, если захочешь, позвони, пожалуйста, хочу ска…» Кто такой этот некий Линоу и почему контакт подписан с сердечком, Сынмин не знает. Хёнджин никогда не говорил ни о своих бывших, ни вообще о ком бы то не было из Сеула — рассказал только, что десять лет занимался танцами в одной студии, и то упомянул вскользь, словно просто для того, чтобы от него отстали с расспросами. Однако интуиция подсказывает, что собеседник Хвана — не просто какой-то знакомый или друг, и Киму очень хочется, чтобы она, никогда не подводившая, сейчас ошибалась. Сердце змеёй оплетает взявшаяся из ниоткуда ревность. Мин даже вспоминает, как ещё в первых числах сентября подглядел пароль, который Хван вводил тогда. Что, если он не менял его? Хотя Сынмин даже не был уверен, что запомнил цифры правильно. Он воровато оглядывается, словно не находится один в закрытой изнутри комнате, а после на пробу вводит «1025». Он сам не знает, зачем это делает, что хочет этим добиться. Что, если это всё же просто друг, а он испортит Хёнджину отношения с ним? Его ведь совесть потом сожрёт: копаться в чужом телефоне, ещё и участвовать в чужой переписке от лица другого человека — это так грязно. Сынмин медлит лишь пару секунд, а потом уверенно переходит по уведомлению и пролистывает несколько вверх, игнорируя пока последнее сообщения. «Так, а это уже интересно», — от его внимания не ускользает то, что после серединцы августа переписка вдруг обрывается, превращаясь в односложные ответы с перерывом в несколько дней, а после и вовсе в двухмесячное молчание, за которым следует фотка какого-то кота и оставленные без ответа Хвана сообщения. Ким старательно игнорирует растущее неприятное чувство в груди и листает дальше, стараясь не обращать внимания на голос совести. «Ты сам виноват, что скрывал от меня всё. Я не хочу жить в неведении или быть запасным вариантом», — мелькает в голове, и Сынмин, как не пытается, не может заглушить эту желчную мысль. Он не вчитывается особо в диалог, но даже по обрывкам сообщений, которые улавливает взглядом, листая вверх, несложно догадаться, что этот Линоу был парнем Хвана (или же является им до сих пор?). Ким сглатывает комок в горле и спускается в конец диалога. «Джинни, прости, я не то имел в виду. Я не хочу на тебя давить. И всё же, если захочешь, позвони, пожалуйста, хочу сказать тебе кое-что. Спокойной ночи, малыш». «Малыш, вот, значит, как». Сынмин кусает губу и тяжело опускается на диван, сгорая от внутренней борьбы. Хёнджин ему близкий человек. И Ким должен доверять ему. Во всяком случае, он ведь может просто ненавязчиво выспросить, кто такой Линоу и что между ними происходит, у самого Хвана. Вот только горький привкус разочарования ощущается слишком сильно, а разрастающаяся обида заглушает голос разума и чувства, клубящиеся в груди. Их слишком много, и Ким не уверен, что сможет распутать их и найти те самые светлые ощущения среди прочего чёрного болота. «Не пиши мне больше, мне не о чем с тобой разговаривать», — печатает быстро Сынмин и нажимает «отправить», пока не передумал, а после, когда сообщение помечается доставленным, удаляет оба — и собеседника, и своё собственное, отправляя этого Линоу в чёрный список. Хёнджину лучше не знать. Да, так действительно будет лучше. Мин, наконец, выходит из комнаты и сталкивается на лестничном пролёте с Хваном, который, видимо, как раз направляется к нему. Тот растерянно объясняет, что забыл телефон, и лишь улыбается — и то, кажется, натянуто, — когда Сынмин его передаёт. Оживающая потихоньку совесть нашёптывает о непоправимой ошибке, но Ким лишь машет на неё рукой и уходит, мягко целуя в щеку. Так будет проще. Правда ведь?

***

누군가 필요해 I Need Somebody — DAY6

Минхо впервые так рад тому, что пары у него лишь после полудня — тащиться на лекции не хочется совсем, и поставленная на утро дополнительная тренировка кажется спасением. Так хоть не придётся находиться в одиночестве в пустой квартире или в душной аудитории. Да и развеяться точно не помешает, а физические нагрузки помогают в этом куда лучше крепкого алкоголя, который он на дух не переносит. Руки немного дрожат, когда он завязывает шнурки на кроссовках, а мысли витают где-то за тысячи километров, там, где Хёнджин уже должен был получить его сообщение. Ли едва не переодевает майку повторно, находясь совсем не здесь и не сейчас и действуя скорее на автомате, чем осознавая хоть что-то. Растерянность Хвана его беспокоит. Лучше бы тот кричал, слал его матом или же плакал в трубку — так хотя бы было бы понятно, что он чувствует. Вместо этого уже второй их разговор завершается напряжённым молчанием и уходом по зову загадочного кого-то, кого Хёнджин называет Минни. Он так и не договорил то, что начал, заставляя Ли корить себя за неверные выводы и слова, сказанные на эмоциях спросонья. Надо было думать, прежде писать ему и говорить о возможности вернуть всё, как раньше. Например, о том, что Хёнджин мог запросто продолжить жить дальше и сейчас быть в счастливых отношениях с тем, кого любит. И Минхо должен быть рад за него. Он ведь всегда хотел лишь того, чтобы младшему было комфортно, и кто он такой, чтобы эгоистично требовать от него взаимности после всего, что произошло между ними? В конце концов, по его, Ли Минхо, вине они и расстались. Да, в сообщении не было ни намёка на давление и тем более принуждение к ответу, но Хван и без этого наверняка поймёт, в каком отчаянии написана последняя просьба перезвонить — они слишком хорошо друг друга знали. Но что, если это отчаяние ему не нужно больше, как не нужен и Минхо? С каждой секундой, пока эти мысли, как заевшая пластинка, продолжают раз за разом прокручиваться в голове, Ли чувствует, словно грудную клетку стискивает металлический обруч. Он прикрывает глаза и глубоко дышит, как учил господин Сон ещё давно, когда они, будучи новичками, боялись своего первого крупного выступления и едва не развели панику за кулисами. Вот только тогда Минхо не боялся. Да уж, он никогда не думал, что эти советы ему пригодятся. Феликс заходит в раздевалку вовремя. И пускай Минхо совершенно не хочется, чтобы младший видел его в таком состоянии, рядом с ним становится спокойнее. В любом случае намного лучше, чем сидеть одному в холодной после проветривания комнате. — Хо? Что случилось? Трупы и то живее. Вроде сонсэнним ещё никакими новостями не огорошил, — как всегда бодро начинает Ликс, но, видимо, что-то в в глазах Минхо заставляет его притихнуть и осторожно присесть рядом. — Ты… говорил с ним? Минхо кивает, нервно заламывая пальцы. Ли-младший порывается спросить что-то ещё, но звук входящего сообщения прерывает его. Минхо тянется к телефону, боясь увидеть ответ. [Джинни] «Не пиши мне больше, мне не о чем с тобой разговаривать». Ли перечитывает несчастные несколько слов раз десять, игнорируя низкий голос Феликса над ухом. «Не пиши мне больше». Минхо нервно и совершенно безрадостно усмехается. Хах, смешная шутка. Нет, это просто не может быть реальностью. Джинни не может так поступить. (Почему это происходит на самом деле, а не из-за какого-то тупого розыгрыша?) Ответить Минхо не успевает — «пользователь добавил вас в чёрный список» появляется быстрее, чем он успевает напечатать хоть что-то. Телефон из дрожащих пальцев вываливается на пол под повторяющееся в мыслях «я очень скучаю», сказанное срывающимся потерянным голосом по телефону. Ли слабо понимает, что происходит. Кажется, его трясут за плечо и брызгают в лицо водой, что-то говорят, что он никак не может разобрать. Феликс крепко обнимает его, поглаживая по спине, шепчет что-то успокаивающе на ухо и позволяет уткнуться себе в плечо, чувствуя, как начинает намокать и липнуть к коже ткань чёрной футболки. Из зала доносится громкий голос хореографа, оповещающий о начале занятия, но Ликс не обращает на него никакого внимания, бросая лишь, что через минуту выйдет, так как завязывает кроссовки. Он тянет несопротивляющегося Минхо к раковине и помогает умыться тёплой водой, а после кладёт руки на его поникшие плечи и заглядывает в покрасневшие от слёз глаза: — Хо, тебе надо успокоиться. Перестань корить себя за всё, прошу, уверен, это просто недоразумение. Слышишь? Хочешь, позвони ему с моего номера, уверен, этому есть какое-то объяснение… — Минхо впервые на памяти Феликса начинает плакать, и оттого, каким уязвимым он выглядит в этот момент, сжимается сердце. — Недоразумение? И тогда тоже было просто недоразумение? — Ли, правда, не хочет срываться на Феликсе, он последний, кто заслужил этого, но нервы сдают, и на последних словах он переходит на крик. — Ты понимаешь, я устал от этой неопределённости? Он то уходит, то звонит сам в шесть утра и говорит, что скучает. То теперь кидает в чс, — он разводит руками, указывая на так и валяющийся на полу телефон. — Просто недоразумение, именно, — дрожащими руками Минхо стирает влагу с глаз. «Будто я для него игрушка какая-то. С людьми так не поступают». И тут же внутренний голос едко вторит: «Ты ведь поступил». — Ладно, не недоразумение. Но ты же знаешь его, мало ли, может опять надумал себе чего или… — Или просто нашёл себе кого-то другого и не решался сказать напрямую. Прости, Ликси, я не хочу об этом говорить, — перебивает Минхо, тем самым давая понять, что диалог закончен. Господин Сон снова напоминает, что занятие уже идёт как две минуты, и Минхо выходит из раздевалки вслед за Феликсом, хлопая дверью сильнее, чем следовало бы.

***

when the party's over — Billie Eilish

12.08

Утро не задаётся с самого начала. Голова болит после похмелья вчера, в мыслях — каша, а через распахнутое окно спальни задувает холодный воздух. Хёнджин смотрит на не скрытый шторами кусок неба и тяжело вздыхает: серое. Погода изменилась слишком быстро. От вчерашней жары и солнца не остаётся ничего. Судя по звукам, накапывает мелкий дождь, стуча по крыше и карнизам, и каждый удар воды о металл отдаётся в висках тупой болью. Хёнджин оглядывается по сторонам, пытаясь вспомнить, где находится. В том, что это не его квартира, он уверен, но и на дом Чанбина не похоже. «Прекрасно, и как я сюда попал вообще?» — думает он, ёжась от холода. В тонкой футболке под пледом становится некомфортно. Он поворачивается на другой бок, привычно надеясь найти Минхо рядом, но кровать оказывается пуста, словно он и вовсе спал тут один, а по всей комнате не видно ни одной вещи Ли. Хёнджин уже порывается позвонить тому, хотя бы, чтобы узнать, что вчера произошло и почему он оказался неизвестно где. Хван уже стаскивает с тумбочки почти полностью разряженный телефон и по памяти вводит номер, собираясь нажать на «зелёную трубку», но останавливается, едва воспоминания о вчерашнем дне начинают проявляться. Зайдя в комнату с чашкой горячего кофе и тарелкой омлета с беконом, Чан находит Хёнджина лежащим, обхватив свои колени, и тихо плачущим. Открывшаяся дверь вызывает сквозняк, заставляя Бана поморщиться от волны холодного воздуха, но Хван, кажется, вовсе этого не замечает. Он поднимает покрасневшие глаза. — Скажи, что это мне просто приснилось, хён, прошу. Чан не находит, что ответить.