Часть 2
11 января 2022 г., 20:19
Гермиона пробуждается от непрекращающейся пульсации в голове и настойчивого бурчания в животе. Она стонет, зарывается лицом в подушку и ждёт, пока в памяти начнут всплывать подробности прошедшей ночи. Воспоминания безжалостно расплывчаты, и она не может объяснить нависшую над ней тревогу, словно она в чём-то виновата и должна искупить свою вину.
Хотя каждая её частичка мечтает перевернуться и снова заснуть, сегодня канун Рождества, и у них есть планы. Не торопясь, она поднимается с удобной постели, кутается в халат и выходит из спальни. Солнце уже взошло и светит слишком ярко, и она протирает глаза, садясь за маленький кухонный стол.
Гарри пьёт чёрный кофе из жестяной кружки и бросает на неё несчастный взгляд.
— Скажи мне, что ты взяла с собой средство от похмелья.
— Взяла.
Опираясь локтем на стол, она прячет лицо в ладони.
— Но оно в моей сумке. А моя палочка…
Она жестикулирует, не в силах вспомнить, где её оставила.
Его глаза закрываются, словно он не может справиться с разочарованием. Когда он лишь молча отпивает ещё один глоток кофе, Гермиона изо всех сил старается использовать достаточное количество беспалочковой магии, чтобы вызвать маленькие склянки, лежащие на дне её сумки. Но через мгновение она сдаётся и с ворчанием удаляется в свою комнату за зельем.
Гермиона возвращается как раз вовремя, услышав грохот, когда Живоглот сбивает с ёлки несколько украшений, и испускает долгий, протяжный стон, когда кот испуганно убегает.
— Нам, конечно, не стоило так увлекаться прошлой ночью, — говорит она, наливая себе кружку кофе и дожидаясь, пока зелье подействует.
Когда она это говорит, ночь возвращается в её сознание, и несколько деталей проносятся в голове.
— Но мы увлеклись, — отвечает Гарри вяло.
Они оба молчат, будто не желая замечать слона в комнате. Гермиона не знает, как затронуть тему Малфоя. Она не может вспомнить всё в ярких подробностях, но помнит достаточно. Прикосновения, танцы. Ощущение его рук и звук его голоса будоражат каждую частичку её души.
Наконец, Гарри фыркает.
— Я обжимался с Ноттом.
Гермиона смотрит на него с минуту, отмечая тревогу в его голосе.
— И это… плохо?
— Я не знаю, — он замолкает, барабаня кончиками пальцев по столу, затем добавляет: — Я столкнулся с ним пару месяцев назад в «Дырявом».
И хотя её рот распахивается от удивления, и она хочет выведать у него все подробности, Гермиона не намерена быть навязчивой.
Но он пожимает плечами и продолжает.
— Мы разговорились, выпили пару стаканчиков. Он предложил мне встретиться на следующей неделе, и… Я не пришёл. С тех пор я не видел его до прошлой ночи.
— Гарри! — восклицает она. — Почему?
Даже произнося эти слова, она ясно видит ответ на его лице. Они дружили много лет, но после войны стали почти неразлучны, и она хорошо знает Гарри.
Потому что никто не хочет видеть в Гарри Поттере просто Гарри Поттера. Они видят в нём только лёгкую славу, влияние, престиж, власть и миллион других вещей, которые, как все думают, он способен дать. Но даже если бы он мог, он не станет этого делать.
Гарри жаждет жизни, которую сам себе создал, одиночества, покоя и возможности самому принимать решения.
Она видит всё это по его лицу, щекам, раскрасневшимся от раскаяния.
— Я не знаю, — говорит он наконец. Словно всё слишком сложно выразить словами — и он знает, что Гермиона способна понять его с полуслова.
— Он тебе нравится? — спрашивает она, наклоняясь вперёд и сжимая свою тёплую кружку обеими руками. — Вчера вечером казалось, что вы хорошо ладите.
Когда Гарри снова пожимает плечами, она прикусывает нижнюю губу, смягчая голос.
— Очевидно, я не знаю его хорошо, но Нотт не кажется мне человеком, который будет требовать от тебя большего, чем ты можешь дать.
— Я не думаю, что он такой, — Гарри проводит рукой по волосам, напряжённо глядя на стену. — Но… Я не знаю.
Он не хочет никого подпускать к себе, позволять причинять боль. Слишком много людей ранили его, и сердце Гермионы болезненно сжимается в груди при виде уязвимости на его лице — правда, лишь на мгновение, пока он не скрывает чувства.
— А как насчёт Малфоя? Он выглядел так, будто хотел затащить тебя в свою постель. — На его губах появляется улыбка. — И ты не выглядела недотрогой, если честно.
Гермиона задыхается от его вопиющей уверенности. Она не считает, что они так смотрели друг на друга.
Она не уверена. Не сейчас, когда воспоминания сложились лишь наполовину, а любопытный страх скручивает её желудок в узлы.
— Это не имеет значения, — отвечает она в конце концов отчётливо и бесстрастно, — поскольку мы здесь не для того, чтобы с кем-то знакомиться. А для того, чтобы вместе насладиться рождественскими каникулами. И у нас впереди целый день, так что нам лучше поторопиться.
Гарри выглядит так, будто хочет возразить, в его зелёных глазах мелькает веселье, когда он смотрит на неё поверх своей кружки, но говорит:
— Ладно. Сегодня я в твоей власти.
Она улыбается ему.
— Отлично.
***
Позавтракав беконом, яйцами и тостом, они облачаются в зимнюю экипировку и с помощью аппарации отправляются в Саншайн-Вэлли, один из горнолыжных курортов, расположенных недалеко от города Банф. Хотя Гермиона научилась кататься на лыжах в детстве, у Гарри был весьма скромный опыт, приобретённый во время одной злополучной поездки с классом, когда он рос у Дурслей. К тому времени, как они поднялись на подъёмнике до базы отдыха, он выглядел слегка позеленевшим. — Ты уверен, что хочешь кататься? — спрашивает она, с опаской поглядывая на него и застёгивая ботинки на взятых напрокат лыжах. Гарри изображает улыбку, которая, должно быть, даётся ему с большим трудом. — Да. Всё будет хорошо, и мы здесь, чтобы получать новые впечатления. — Верно, — бормочет она, не будучи убеждённой. Он несколько минут возится со своими ботинками, пока Гермиона не показывает ему, как закрепить их на лыжах, и неуклюже подталкивает его к подъёмнику. — Мы начнём с зелёной трассы и посмотрим, как пойдёт дальше. С чересчур энергичным кивком он протяжно выдыхает. Тяжёлыми шагами, широко расставив руки по бокам для равновесия, он медленно продвигается вперёд. — В худшем случае ты можешь кататься на лыжах, а я буду ждать тебя в том пабе. Он кивком указывает на здание, где десяток людей в яркой зимней экипировке уже снуют туда-сюда, а изнутри доносится весёлый смех. Она успевает заметить тоску на его лице. Гермиона ухмыляется и хватает его за руку, когда он едва не падает. — Договорились.***
— Послушай, Гермиона, — говорит Гарри два часа спустя, смахивая горсть снега с глаз. — Есть вероятность, что лыжи — это просто не для меня. Ей неприятно это признавать, но возможно он прав. По крайней мере им следовало бы организовать для него индивидуальные занятия, ведь она не самый лучший учитель. — Ты совершенствуешься. Давай попробуем ещё один заезд, — хитрит она, — а потом возьмём тот напиток, о котором ты мечтал всё то время, пока мы здесь. Несмотря на то, что Гарри провёл большую часть дня падая и ударяясь, его глаза светятся от радости, а щёки разрумянились от прохладного воздуха. — Ещё один заезд, — соглашается он. Когда они становятся в очередь к подъёмнику, который доставит их на одну из самых лёгких трасс, глаза Гермионы широко распахиваются, стоит мужчине, стоящему перед ней, обернуться. Это Драко Малфой. Его горнолыжные очки покоятся на светлых волосах, растрёпанных за день катания, и, хотя он молчит, выражение его лица не особо радушное. Гермиона смотрит на него, чувствуя, как сердце замирает в груди от нахлынувших воспоминаний о прошедшей ночи. Но они оба выпили слишком много. — Привет, — наконец произносит он, толкая локтем темноволосого мужчину, разговаривающего рядом с ним. Нотт крутится на месте и выпучивает глаза. — Прекрасный день. — Да, — говорит Гермиона, кивая головой. — Снег… хороший. — Точно. — Малфой растягивает рот в слабой улыбке. — Очень свежий снег. Нотт прочищает горло и поджимает губы, глядя на Гарри. — Вы выглядите лучше. — Да, — мягко соглашается Гарри. — Не могу сказать, что я очень хорош в этом. Честно говоря, Гарри выглядит так, словно упал с метлы, летящей на огромной высоте и скорости. При каждом шаге он вздрагивает, будто все его мышцы покрыты синяками. — Я тоже никудышный лыжник, — признаётся Нотт, а затем бросает на Малфоя пристальный взгляд. — Но этот настаивает на том, чтобы мы проехали все трассы, хотя большинство из них мне не по силам. А Блейз удрал час назад. — В каждой из них есть уникальные и интересные элементы, — настаивает Малфой, сжав губы. Нотт раздражённо отмахивается, а затем, если Гермиона не ошибается, окидывает её взглядом, прежде чем снова повернуться к Гарри. — Поттер, давай пообедаем. И выпьем несколько рюмок. От удивления Гарри вскидывает брови и вопросительно смотрит на неё, однако она не может не заметить вспышку облегчения на его лице. Тем не менее, в её душе поселяется беспокойство, когда Малфой переминается на месте, выглядя так, будто собирается воспротивиться этой идее. — Вы двое, — продолжает Нотт, жестом указывая на Гермиону и Малфоя, — можете покататься вместе. Словно это не обсуждается. Гермиона вздыхает, борясь с разочарованием. Она так хотела провести этот день вместе с Гарри и без их новых неожиданных соседей. Малфой молчит, застыв рядом с ней. — Прекрасно, — наконец говорит Гермиона, не в силах встретиться с ним взглядом. Она смотрит на часы. — Встретимся в том пабе, мимо которого мы проходили… через полчаса? И тогда мы продолжим наш день. После у нас ещё много дел. Малфой закатывает глаза, и напряжение окончательно исчезает с его лица. — Давайте через час. Мы хотим покататься на крутых склонах, верно, Грейнджер? Его губы кривит ухмылка. — Лучше ты, чем я, — говорит Нотт Гермионе, вскидывая руки в разочаровании, и выходит из очереди. Он отстёгивает лыжи, и Гарри без малейшего сомнения следует за ним. Когда вокруг воцаряется тишина, Гермиона понимает, что оказалась наедине с Драко Малфоем во второй раз за последние двадцать четыре часа. Только на этот раз они трезвые, а он щурится на солнце, как будто не хочет смотреть ей в глаза, и небо — единственная альтернатива. Они молча пересаживаются в другой подъёмник, и она задаётся вопросом, во что именно превратился её отпуск. Малфой почти не говорит, на его лице застыло непроницаемое выражение, но когда они заходят в кабину лифта, его плечо задевает её. По ней пробегает прилив тепла и энергии, и хотя она уверена, что это случайность, он не отстраняется. Когда они достигают вершины трассы, резкий ветер пронизывает их насквозь. Гермиона морщит переносицу от натиска ветра и надевает очки на глаза. Малфой следует её примеру, на мгновение оглядываясь по сторонам, чтобы оценить силу ветра. Затем он бросает на неё взгляд. — Встретимся внизу. Прежде чем Гермиона успевает подготовиться, он молнией срывается с места, его фигура безупречна, и она замирает на миг, прежде чем тряхнуть головой. Пробормотав про себя «Ни за что», с улыбкой на губах, она устремляется за ним.***
В магазинах городка кипит жизнь, в них толпятся туристы и местные жители. Пробыв на горе до самого полудня, Гермиона и Гарри отделились от своих спутников и вернулись в Банф, чтобы пройтись по магазинам и исследовать город. Небольшие магазины и бутики усеивают центральную улицу, витрины украшены деревянными деталями в стиле рустик и вывесками ручной работы, а лёгкий снег покрывает их, пока они прогуливаются по улице. Гермиона поплотнее натягивает своё вязаное пальто, и по её позвоночнику пробегает дрожь. Несмотря на канун Рождества, город оживлён, полон восторга, и Гермиона поражается величию горы, возвышающейся над землёй в самом конце улицы. — Это было хорошее решение. Отправиться в путешествие на Рождество, — говорит Гарри уже не в первый раз. Его рот растягивает мягкая, забавная улыбка. — Это намного лучше, чем прошлое Рождество, которое мы провели вместе. На секунду она растерянно смотрит на него. Последний раз они встречали Рождество вместе, когда их чуть не убила Нагайна, выдававшая себя за Батильду Бэгшот в Годриковой впадине. — Определённо, да, — подтверждает она со смехом. — Однако это невероятно низкая планка. Часть её благодарна за то, что они упустили Малфоя и Нотта, а также Забини, который, очевидно, имеет склонность сбегать по своим делам, поскольку это должен был быть праздник для них двоих. Но другая её часть наслаждалась возможностью покататься на лыжах с Малфоем. После первых неловкостей при встрече — остатков неопределённости после предыдущей пьяной ночи — он раскрепостился, его рот озарила кривая ухмылка, когда он подталкивал её идти с ним в ногу на одних из самых сложных склонов на горе. Его щёки раскраснелись, глаза блестели от удовольствия — и этот образ не выходит у неё из головы даже сейчас. Они вернулись в паб позже назначенного времени и перед тем, как разойтись, выпили по стаканчику. Через мгновение Гермиона понимает, что Гарри смотрит на неё в ожидании ответа. — Прости? — переспрашивает она с досадой. — Я говорю, по крайней мере, ожиданий мало. И нам ещё не приходилось бороться за свои жизни. — И я не уничтожила твою палочку, — добавляет она. — Мерлин, — бормочет Гарри с ухмылкой. — Мне до сих пор снятся кошмары, в которых Батильда превращается в огромную чёртову змею. Гермиона не может отрицать, что время от времени ей это тоже снится, поэтому она лишь качает головой. — Если подобное случится в этом году, то что-то пошло наперекосяк. Его глаза искрятся, когда он задерживает на ней взгляд, и он увлекает её в оживлённую лавку с шоколадом. — Ты думаешь о Малфое, не так ли? Я вижу это по выражению на твоём лице. Издевательски щёлкнув языком, он добавляет: — Не могу поверить, что я только что это сказал. — Я тоже, — признаётся она, бросая на него настороженный взгляд. — Но… в нём что-то изменилось, да? Она совсем не общалась с ним в то время, когда они вернулись в Хогвартс, чтобы завершить ЖАБА, но это заняло всего несколько месяцев, а не полный год. — Судя по тому, что я видел, — Гарри пожимает плечами, разглядывая полки с маггловскими лакомствами. — Это ты проводишь с ним время. Она не уверена, что ответить на это, ведь он прав, но она верит, что война изменила его. Она сказалась на всех, кого Гермиона знает, и Малфой не избежал этого. Не с отцом в Азкабане — и, если она правильно помнит послевоенные разбирательства, даже Нарцисса была ограничена в магии. Гермиона вздохнула. Что бы ни случилось здесь, она не питает иллюзий, что после их возвращения домой что-то изменится. — Наверное, ты прав, и я действительно его не знаю. Разведя руки в стороны, Гарри продолжает: — Ты вольна делать всё, что считаешь нужным. И если это значит, что Драко Малфой… — Гарри! — шипит она, вдавливая каблук в его ступню. — Чёрт, — хрипит он. — Ой. Я просто сказал. Но когда они поворачивают за угол к следующему отделу сладостей, Гарри останавливается и устремляет на неё взгляд. И почему-то Гермиона даже не удивляется, увидев Малфоя, Нотта и Забини в одном магазине. — Похоже, мы все не сможем избежать друг друга, — произносит Гарри, постукивая ботинком по полу и засовывая руки в карманы. Гермиона замечает, как его внимание сосредотачивается на Нотте, и прилагает усилия, чтобы сохранить лицо безучастным. Малфой хмурит брови. — Или вы преследуете нас. — Может быть, это вы следите за нами, — возражает Гермиона, пытаясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение. Прислонившись к ближайшей стене, Малфой ухмыляется и зажимает между зубами карамельную трость. — Мы пришли первыми. — Это оживлённый магазин, — перебивает Гарри. — Мы не можем быть уверены, кто вошёл первым. Как будто семантика праздничных покупок стоит того, чтобы о ней спорить. Впрочем, Гермиона полагает, что в их компании почти всё может привести к спорам. Забини вздыхает, легкомысленно пожимает плечами и говорит: — Да какая разница? Это маленький город, мы все здесь. Пока Гарри и Нотт обсуждают шансы столкнуться друг с другом как на склонах, так и сейчас в одном магазине, желудок Гермионы скручивается в узел. Малфой разглядывает стеллажи, пока карамельная трость свободно свисает с его губ, и она наблюдает, как его язык проводит по ней почти рассеянно, будто он не придаёт этому никакого значения. Затем он втягивает её между губами, посасывая конфету. Тепло разливается по её телу, а взгляд задерживается на нём, когда все остатки здравого смысла покидают её тело. Его серые глаза впиваются в неё. И когда на его лице появляется медленная, дразнящая ухмылка, она перестаёт сомневаться, что он делает это намеренно. Мысль укрепляется в глубине её сознания, когда он начинает сосать конфету совершенно непристойным образом, не сводя с неё взгляда. Гермиона чувствует вспышку жара на щеках и умудряется сглотнуть. Он привлекателен — несомненно, он это знает. И она не может не реагировать на его действия. Не тогда, когда тепло накатывает на неё и скручивается внизу живота. Ей хочется проклясть его, согнать самодовольство с его лица. Но ухмылка из дразнящей превращается в тёплую, принося с собой нежность, появления которой она не ожидала в глубине своей груди. Тем не менее он не отводит взгляд, и её следующий вздох обрывается на миг, когда он с лёгкой улыбкой обхватывает губами леденец. Но прежде чем она успевает что-либо сделать или сказать — прежде чем успевает оторвать от него взгляд — на периферии возникает вспышка движения. Нотт подходит к ним, ставит одну ногу напротив Малфоя и пихает его ладонью в спину. Ошеломлённая, Гермиона смотрит, как Малфой спотыкается о барьер из ног Нотта, широко раскрыв глаза от удивления, и чуть не врезается в неё. Он смотрит на неё мгновение, опустив леденец, затем поворачивается к Нотту, нахмурив брови. — Какого чёрта, Тео? Вопреки ситуации и чувству полной неловкости, она не может сдержать вырвавшееся наружу хихиканье. Нотт лишь вскидывает бровь и медленно поднимает глаза к потолку. Но улыбка тут же исчезает, когда её внимание привлекает небольшое зелёное растение с маленькими красными и белыми ягодами, свисающее с угла полки. Лицо Малфоя бледнеет. Сложив руки на груди, словно защищаясь от бестолковой веточки омелы, Гермиона отчаянно ищет взглядом Гарри. Он хмуро смотрит на Нотта и качает головой. Малфой вздрагивает от неожиданности и ухмыляется. — Смешно. По лицу Забини неторопливо расползается ухмылка, как будто это самая занимательная вещь, которую он видел за последние годы. Но Гермиона не испытывает ничего, кроме бурного всплеска смущения, дрожи стыда, раскалённой на её лице и в глубине живота. — Мы не собираемся… — Нет, — соглашается Малфой, выглядя ещё несчастнее, чем она видела его с тех пор, как они в последний раз проходили мимо друг друга в Англии. — Ни за что. Нотт вскидывает брови. — Это омела. Вы должны. — Она из пластика и ткани, — говорит Малфой, ненадолго встречаясь с Гермионой взглядом. — Она не волшебная. — Даже если бы была, — говорит Гермиона, с яростью в голосе, — концепция омелы довольно примитивная и варварская. Это ужасно — целовать кого-то против его воли, независимо от того, предлагает ли это какое-то нелепое растение. — Против их воли, — вторит Забини под вздох Нотта. Они вдвоём усмехаются. — Я имею в виду, — Малфой поднимает руки. — Просто для ясности. Я бы не оскорбился или что-то в этом роде. В этот момент она замечает, как на губах Гарри проскальзывает смешок, и он наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо Нотту. Гермиона раздражённо вздыхает. Предатель. Когда они все обращают внимание на неё, она только моргает. — Что? Я бы не стала оскорбляться. Она не уверена, что заставило её уточнить это, кроме очевидного напряжения, излучаемого Малфоем. Он стоит так неподвижно и прямо, что она думает, не развалится ли он на две части, если она ударит его по животу. Его взгляд снова устремляется на неё. — Ну вот, — объявляет Нотт, делая жест, будто всё уже позади. — Вас обоих это устраивает. — Мы на людях, — ворчит Малфой, вздёргивая бровь. Забини громко и драматично вздыхает. — Никто не предлагает вам перепихнуться. Будь у неё под рукой палочка, Гермиона думает, что могла бы проделать под собой дыру, чтобы провалиться в неё и исчезнуть. Её лицо пылает от сильного румянца, когда она пристально смотрит на стену, не в силах взглянуть на Малфоя. Думать о нём вообще, а тем более в контексте секса, — это выше её сил. Даже если эта мысль не даёт ей покоя. Она делает всё возможное, чтобы подавить её. Они все наблюдают за ней, как бы говоря, что это её решение, а не его, и что-то в их веселье над ситуацией вызывает в ней негодование. Она хмурится, сведя брови на лбу, и бормочет: — Великолепная кучка засранцев. Затем, поскольку какая-то её бунтарская часть ненавидит их сомнения и скептицизм, она подаётся вперёд, поднимается на носочки и целует Малфоя прямо в губы. Он напрягается, полностью застыв, и этого достаточно, чтобы развеять внезапно вспыхнувшую смелость. На мгновение она не отстраняется, её рука висит чуть выше лацкана его пальто. А затем её охватывает ужас от необдуманности своих действий, и она делает шаг в сторону — как раз в тот момент, когда Малфой наконец отвечает. Его губы прижимаются к её губам, неуверенные, мягкие и тёплые, и она чувствует внезапное желание утонуть в нём. На вкус Малфой как мята, оставшаяся от конфет на его губах, и её пальцы наконец опускаются, чтобы вцепиться в его воротник. Поцелуй — едва ли больше, чем её губы на его губах, но что-то в ней пробуждается и будоражит, тесня её грудь, сжимая внутренности. Его нос касается её носа, а лоб ненадолго прижимается к ней, когда они отрываются друг от друга после, как ей кажется, слишком долгого момента. Её голова кружится, его мятное дыхание смешивается с её собственным, и её глаза распахиваются, чтобы найти его — серо-серебристые и излучающие свет. Гермиона дышит неуверенно и сбивчиво, её сердце бьётся слишком часто для столь целомудренного поцелуя, но он лишь смотрит на неё в течение долгих секунд. Его губы раздвигаются, словно желая что-то сказать, и какая-то часть её души отчаянно надеется его услышать. Затем она вспоминает, что они не одни — далеко не одни — и их компания наблюдает за ними с тремя одинаковыми улыбками. У неё определённо есть претензии к Гарри. Но когда рука Нотта касается его бедра, и они обмениваются тихими словами, её раздражение утихает. Малфой отодвигается, оставляя между ними достаточно пространства, чтобы не чувствовать себя неловко, хотя тепло, исходящее от него, всё ещё кажется всеобъемлющим. Она отцепляет пальцы от его воротника, на мгновение задерживаясь взглядом на его губах, прежде чем отступить на шаг. Она моментально начинает скучать по его близости. Но они по-прежнему находятся в оживлённом магазине, вокруг них снуют покупатели, пытаясь урвать сладости с полок, пока те не закончились. Они словно ничего не замечают. Гермионе кажется, что её мир перевернулся вокруг своей оси, и это нестабильное вращение вызвало у неё ощущение, что она не в состоянии совладать с собой сейчас по сравнению с тем, что было несколько минут назад. Это не должно быть чем-то особенным. Не должно. Малфой проводит рукой по шее, его глаза распахиваются и ловят её взгляд. — Я прошу прощения, — шепчет он, слова вылетают из его рта на вдохе, а затем он поджимает губы. — Они бывают… настойчивыми. — Всё в порядке, — говорит она, хотя что-то внутри неё замирает. В его тоне слышится ужасно много сожаления. — Назовём это всё шуткой. — Шуткой, — повторяет Малфой, выражение его лица суровое. — Да. Он продолжает смотреть на неё, не обращая внимания на то, как остальные расходятся по магазину, и Гермиона отчаянно мечтает разгадать, что же творится у него в голове. Потому что сейчас она едва ли может разобраться в своих собственных мыслях. Один поцелуй с Малфоем не должен полностью выбить её из колеи. Но всё же это единственное, о чём она может думать. — Драко, — кричит Нотт сквозь шум магазина. — Ты идёшь? — Да, — говорит он в ответ, поджимая губы и поворачиваясь к Гермионе. — Увидимся позже? Она не уверена, что это — догадка, вопрос или предложение, поэтому поспешно кивает и пытается улыбнуться. — Конечно, увидимся. Он выглядит так же неловко, как и она, но внимательно следит за выражением своего лица, когда кивает в ответ. Это странно формально, и прежде чем она успевает сказать что-то ещё, он выскальзывает из магазина вслед за своими приятелями. Дав себе время отдышаться и осмыслить случившееся, Гермиона выбирает несколько конфет и пачку порошкового какао, чтобы выпить его позже. Когда она обнаруживает Гарри, ожидающего её у кассы, то бросает на него умоляющий взгляд и бормочет: — Пожалуйста, ничего об этом не говори. Гарри обхватывает её за плечи, притягивая к себе. — И не подумаю. Давай вернёмся? И она благодарна ему как никогда.***
После прошедшего дня Гермиона даже не удивляется, когда вечером после приятного ужина они с Гарри приходят в спа-салон под открытым небом и застают там своих соседей. Горячая вода бурлит и переливается, парит и манит в холодном ночном воздухе. Спа-центр построен на скалах, с видом на склон горы, и на мгновение у неё захватывает дух от сумеречного вида на долину внизу. Когда она видит, что Малфой и Нотт уже здесь, часть её существа хочет броситься обратно в их хижину. Гермиона предполагает, что Забини снова ушёл по своим делам. Но она знает, что Гарри уйдёт с ней, если она вернётся, и хочет, чтобы он насладился отдыхом. Весь следующий день они проведут вместе, и она уже смирилась с постоянным присутствием слизеринцев. Увидев Малфоя снова, она вспоминает ощущение его губ на своих, прохладную мяту его конфет. И как она хочет поцеловать его снова. Отогнав прочь мысли, она снимает с себя одежду, пока не остаётся в купальнике, складывая их в стопку вместе с полотенцем. Воздух обжигает и охлаждает её голую кожу, делая горячую воду ещё более манящей. Она старается не обращать внимания на жар, растущий в ней, несмотря на холод вокруг, когда чувствует на себе взгляд Малфоя. Она могла бы раздеться догола, если бы он продолжил наблюдать за ней со слегка нахмуренными бровями и с жёсткой линией челюсти. Забравшись в бассейн, она облегчённо вздыхает. Горячая вода омывает её, и Гермиона погружается в неё почти по шею, прислонившись спиной к встроенной стене. Каждая мышца болит после утренней прогулки по склону, и она чувствует, как напряжение уходит из её тела, а глаза закрываются в чистом блаженстве. Тепло на её коже настолько приятно, что она оставляет всё остальное в стороне, поворачивая голову вдоль стены, встречаясь лицом к лицу с Малфоем. Она задаётся вопросом, не возникнет ли между ними снова неловкость — словно каждый раз, когда они расстаются и снова видят друг друга, им приходится начинать всё сначала. Но он придвигается ближе, упирается руками во внешний край бассейна и смотрит вдаль. Она не может понять, от чего исходит жар — от воды или от его близости. — Ты хорошо провела день? — мягко спрашивает он, положив подбородок на сложенные руки. — Да, — отвечает она, удивлённая тем, что её день стал лучше благодаря его присутствию в нём. — Но я устала. Она произносит это, подавляя широкий зевок, и он медленно, дразняще ухмыляется. — Я тоже. День на склонах всегда выматывает меня. Они не одни, но никто не подходит достаточно близко, чтобы услышать их, и под широким простором тёмного неба, усеянного звёздами, создаётся ощущение уединённости, как будто никого вокруг нет. На её губах играет улыбка. Вернувшаяся теплота в его взгляде придаёт ей смелости, и она говорит: — Мне было весело кататься с тобой. Он поворачивается к ней лицом. — Мне тоже. Ты гораздо лучше катаешься на лыжах, чем Тео. Гермиона ненадолго переводит взгляд на спа, где Гарри и Нотт тихо беседуют, и размышляет: — Мне неприятно это говорить, но Гарри совсем плох в том, что касается лыж. Малфой лениво ухмыляется, глядя на небо. — Мерлин, здесь кажется, что всё бесконечно. Она с трудом переводит дыхание. — Так и есть. Улыбка постепенно исчезает, выражение его лица меняется на более задумчивое, и он говорит: — Приятно уехать подальше от всего. Это… освобождает. Ранимость, которой окрашены его слова, трогает нечто внутри неё, и она придвигается ближе, касаясь его плеча. — Да, — признаёт она со вздохом. — Всё просто… слишком. Постоянно. Взгляд Малфоя снова возвращается к ней. — Думаю, так и есть. И несмотря ни на что, невзирая на то, что они боролись по разные стороны на войне, она не оценивает его борьбу ниже своей собственной. Почти неосознанно Гермиона понимает, что не держит на него зла за прошлое. Она видит его нерешительность, сожаления, выраженные в его глазах. И поэтому говорит: — Мы все справляемся с этим по-своему, не так ли? Отголосок того, что она так хотела найти, возвращается к ней через него — частица мира, который она так отчаянно ищет. — Да, — говорит он, пересаживаясь ближе к ней. Его плечо остаётся прижатым к её собственному, когда он выпускает протяжный выдох. — Да, наверное, это так. Они погружаются в тишину, его утешающее присутствие убаюкивает её ещё больше, и какая-то часть её души готова просто закрыть глаза. Придвинуться ближе, прижаться к нему и раствориться в том покое, который он дарит. Он не отстраняется, но и не придвигается ближе. Такое впечатление, что они вместе стоят на краю пропасти, и ни один из них не уверен, безопасно ли прыгать. Гермиона решает, что этого достаточно, что она жаждет узнать его, увидеть, к чему это может привести — если он захочет. Но тут Малфой скользит рукой по её плечам, притягивая её к своей груди. Она слышит ровный ритм его сердца под своей щекой, и улыбается, закрывая глаза. Его губы касаются её виска в поцелуе настолько нежном, что она могла бы только представить, если бы не то, как его рот задерживается на её коже. Ей кажется, что он что-то говорит, но слишком тихо, и она слишком устала, чтобы расслышать. И мягкий, затаённый голос в глубине души говорит ей, что, возможно, прыгать всё-таки не страшно.
