Колёса | streetau

Феликсу буквально на месте спокойно не сиделось — он ерзал, как в задницу ужаленный, постоянно проверял сообщения на своем телефоне. На том берегу — тишина. Чонин пнул его ногой под партой: — Ты чего? — Ничего, — вопреки обкусанным губам спокойно ответил, посвящать Чонина в это он не хотел. Феликс за месяц так и не привык, что Хенджин постоянно уезжал в другие города и штаты. Он всегда возвращался — и всегда в порядке. До ужаса уставшим, заебанным и напряженным, конечно, но сам же успокаивал Феликса, что все нормально, но тот все равно во время каждой чужой поездки не мог найти себе места. А в этот раз — тем более — ведь Хенджину нужно было доехать до Северной Каролины, потом — до Висконсина и Мэна. На другой конец страны. И на связь он выходил очень редко — буквально два сообщения за прошедшие три дня. Отписался «все нормально», как обычно — без подробностей. Сегодня он должен был вернуться — но от него не было ни слуху ни духу. — Чего ты так нервничаешь? Феликс выдохнул даже слегка озлобленно: — Не готов к литературе. Думаю, как списывать буду. — Литература?.. Ты? Не готов? — Чонин отнесся к этому скептично. — Как всегда из головы придумаешь и напишешь на высший балл. Не парься вообще. Мы с Сынмином, если что, подскажем, что вспомним. Ли кивнул. И постарался действительно отвлечься на учебу. Чонин сам виду не подавал, но и он каждый новый день встречал всё с большим волнением. Все-таки приближающийся день рождения немножко выбивал почву из-под ног, и пока все суетились, готовясь к Рождеству, его мысли были вот совсем не про Санта-Клауса. В особенности, когда он все больше и больше времени проводил с Кристофером. Кристофер вообще выглядел спокойным, а выдавал его только взгляд. Когда Бан на него так смотрел, Чонин понимал, что тот тоже не о том, как развесить гирлянду с огоньками, думал. Слишком уж одичалым был чужой взгляд. Чонин под ним ощущал себя добычей… И, черт возьми, как же ему это нравилось… — Сынмин ко второму припрется что ли? — отвлеченно произнес Феликс, смотря в окно. Погода была пасмурной, не очень приятной. Часто поднимался ветерок, приходилось одеваться теплее. Декабрь как-никак. — К третьему. Они с Крисом и со своими собаками в ветеринарке. — Как Джим, кстати? Щенка Кристофер забрал — и возился с ним и вправду как с собственным ребенком. Джиму было около месяца, и за свою недолгую жизнь он бывал на осмотрах столько раз, сколько Чонин не был за свои почти восемнадцать лет. Но ничего угрожающего здоровью у него не нашлось. — Прививки какие-то обсуждают, лекарства выписывают. Слабеньким родился, но сейчас уже восстанавливается. Он молодец. И Крис — тоже. Он так для него старается… я как-то пошутил, мол, вот, если бы люди так к рождению и к воспитанию детей подходили, как Крис — к появлению собаки. Прикинь, какая бы жизнь была? Как мед. — В натуре, — хмыкнул Феликс как-то грустно. Чонин тоже: — Как дома у тебя? — Где именно? Я на три дома живу. Чонин протянул тихое: «о-о». — У бабушки с дедушкой все в порядке, там не может быть лажи… к матери я редко захожу. Но вроде не бухает. У парня — тоже все заебись… В целом, мне не на что жаловаться. У тебя как Анна поживает? — Да все стабильно, — Ян пожал плечами. — Работать только больше начала. У нее какой-то проект масштабный сейчас… надеюсь, она станет миллионершей. — Я не сомневаюсь. В столовой на перемене шумно было — и Феликс не сразу услышал пришедшее на телефон сообщение. Хенджин: «Приеду через часа четыре!» Хенджин: «Я уже в городе, но нам с Минхо надо еще по одному делу заскочить» Хенджин: «А после этого у нас будет к тебе одна просьба» Феликс чуть телефон из рук не выронил — радостный до неприличия, сразу же ответил. Феликс: «УРА!!!» Феликс: «ЖИВОЙ!» Феликс: «НЕВРЕДИМЫЙ!» Хенджин: «А как иначе-то?» Чонин посматривал на Феликса с нескрываемым интересом, пока Ли был занят диалогом. Феликс: «а какая просьба-то?» Хенджин: «Во сколько уроки у тебя кончаются? Я заеду за тобой — и кое-что расскажу и объясню» Хенджин: «Если вкратце — нам нужна твоя помощь» Хенджин: «Подробнее — позже!)» Феликс решил не выпытывать, что Хенджин от него хотел — тем более, что Чонин, уплетающий за обе щеки салат, снова пнул его ногой под столом: — Ебырь пишет? — Ну а кто еще? — Феликс отложил телефон в сторону — и морда у него, по наблюдению Чонина, стала какой-то чересчур счастливой. — Сегодня встретимся. — Так, стоп… сегодня у нас ночевка у Сынмина, ты забыл? — Чонин нахмурился. — Мы договаривались еще неделю назад. — Да я к нему не на ночь… в восемь часов буду у Минни — железобетонно! — Ну, смотри… — Ян пригрозил пальцем. — Опоздаешь — с тебя ящик сидра. — Губу закатай! — Феликс фыркнул. — Максимум тебе будет — бутылка лимонада, и то, если я расщедрюсь! Чонин его передразнил. *** Чанбин Кристофера откровенно стебал — и дразнился у него за спиной. Бан пропускал мимо ушей. Джим, сидевший в переноске, тыкался носом в сетку — и смотрел на Кристофера, не отводя взгляда. — Малыш, еще десять минут — и я тебя с собой на перекур возьму. — Как вообще мистер Джексон тебе позволил с псиной на работу переться… — Чанбин крутил карандаш в пальцах. — Договариваться надо уметь. — Меня уже тошнит от запаха корма в нашем кабинете… — Со встал и подошел к окошку, открывая его на проветривание — и высунул нос наружу, глубоко вдохнул. — Я пока не могу оставить его одного, ты же знаешь… да и потерпеть тебе осталось недельку — потом меня переведут, больше ты страдать не будешь. Экзамены Кристофер успешно сдал — и теперь его ожидала работа в другом отделе. Чанбин, конечно же, за него был несказанно рад, но внутреннее чутье подсказывало, что расслабиться не получится. Да и тоскливо было оставаться без друга. В напарники Чанбину хотели дать недоучку Сета. — Да… поебланить больше не удастся, — покачал головой Чанбин, поставив руки в боки. — Наконец-то! Ты начнешь работать! — Бан хлопнул в ладоши. — А я не буду выполнять работу за двоих! — Ой, да иди ты… когда я тебя особо нагружал-то… — Мне все вспомнить?.. — Заткнись. Они посмеялись. Джим подал голос. — Сейчас, сейчас… допечатаю — и пойдем на улицу. Пять минут, Джимми, я скоро закончу. Чанбин изобразил рвотный позыв — до того Кристофер общался со щенком слащаво. На улице Бан, держа Джима на руках, закурил — стараясь не дымить в его сторону. Тот сидел спокойно, по сторонам глядел — изучал все вокруг. И тихонько вилял хвостом, когда мимо проходили люди в курилку. — О, Крис, у тебя пополнение? — Кэри, заметившая на руках у коллеги питомца, не смогла пройти. — Какой хороший! Как его зовут? — Джим, — Кристофер протянул Кэри свободную руку, чтобы поприветствовать. — Какой он милый! А Джексон его не прихлопнет? — она присела рядом и тоже закурила. — Капитан знает, что у меня щенок. Мы сегодня в ветеринарку катались, я его предупредил. — А порода какая? Интересно выглядит так… шерстка такая гладкая… Можно погладить? Джим заинтересованно посмотрел на девушку — и снова завилял хвостом. — Можно. Он не кусается… пока что. — Ой! — Кэри одернула руку — Джим неожиданно ее облизал. — Любвеобильный какой… — Помесь лабрадора с кем-то… может, с беспородным. Но выглядит он и вправду интересно. И вряд ли получится научить его команде «фас». Он, как мне кажется, скорее залижет до смерти, чем загрызет. — Тогда надо было бойцовскую брать. — Да какой уж достался… я пока заводить собаку не планировал — но он сам меня нашел. Кэри умилялась Джиму — и это было вполне взаимно; щенок хотел перебраться к ней на руки, ластился и попытался выцепить зубами чужую сигарету. — Нет, тебе такое нельзя, — она подняла руку, чтобы щенок не дотянулся. — Это он тебе намекает, чтобы ты бросала. — Ой, сам-то! — А ко мне он с этим не лезет. Кэри фыркнула — но не всерьез: — А ты, кстати, сам воспитывать будешь? Или курсы какие-то? — А тебе есть, что посоветовать? — Есть, — кивнула девушка. — У мужа лучший друг пятнадцать лет занимается разведением и воспитанием. Я могу спросить, если хочешь. — Лишним не будет. Спасибо. — Да пока не за что… — Кэри докурила сигарету — и подожгла новую, сразу же затянулась. Тяжелый денек выдавался у нее, видимо. — А ты перевелся уже? — Мне еще недельку здесь посидеть осталось, а потом — на новое место. Кэри в чужом голосе слышала волнение — и улыбнулась этому, вспоминая себя несколько лет назад: — Не переживай так сильно, Крис. Я через это тоже проходила. В детективном отделе повеселее, чем здесь. Там есть, чем заняться. Если хочешь, могу курировать тебя первое время. Но я уверена, что ты справишься со всем. — Мне тревожно, — честно поделился Кристофер. Джим снова перелез к нему — и улегся, уткнувшись носом в колени. — И я буду рад принять твою помощь. Спасибо за поддержку. Кэри стукнула его кулачком в плечо: — Не дрейфь! Я слышала от Джексона, что ты довольно перспективный малый. Ты найдешь себе место. — Я надеюсь… — Бан хмыкнул. Кэри, докурив и погладив Джима на прощание, ушла. Кристофер, посидев еще немного, постарался привести себя в чувства — и не переживать почем зря. Это просто был новый этап его жизни — к которому он давно стремился. И нужно было перестать тормозить себя беспочвенными волнениями. *** Проснулся Джисон в чужой кровати — и не сразу понял, что к чему. Но сразу же в лицо полезли котята, кусая за нос, и Хан спокойно выдохнул. Он у Минхо — закемарил вчера на диване с мурчащими на руках котятами, и так и отрубился, продрыхнув до следующего дня. Минхо гостил у деда — но предварительно попросил Джисона наведываться к нему домой раз в день, котят кормить, немножко сидеть с ними. А вчера Джисон, запамятовав, сорвался только ближе к ночи — после небольшого бухича в баре с Джексоном. Разговор у них был. О насущном. Котята требовали подать завтрак — и Хан, с трудом поднявшись после сна в не самой удобной позе, поплелся в кухню. Котята, облепив с двух сторон, последовали за ним — заурчали почти как гоночные автомобили, когда Джисон положил им корма, и, толкая друг друга, довольно зажевали. Джисон присел на пол, прислонив голову к стене. Болела — Лонг-Айленд вчера точно был лишним. Второй так точно. Просто разговор с Джексоном был тяжелый — и не из-за затишься Джисона и кошаков. Джексон просто рассказал, что происходит у них во внутренней кухне, и Джисон заметно приуныл. Окончательно Джисона добивало и то, что он почти месяц не мог найти себе новую тачку. Джексон сказал ему не париться — и оно само привалит. Хан скептично пожал плечами. И в гараже как-то не клеилось — одна проблемная машина за другой, над которыми он мог прокорпеть по пять-семь дней. И не за самые большие деньги. Минхо как-то предложил продать гараж, найти работу в приличном сервисе — и переехать к нему. Хотя бы на первое время. И перспектива эта Джисона немного напугала — он, казалось, только недавно осознал, что может быть по-настоящему свободен. Когда Минхо ночевал на его территории — Джисон был спокоен. Но жить у Минхо — пусть даже и временно — это совершенно другое. Джисон не мог себе объяснить, что конкретно он чувствовал. Квартира у Минхо была довольно просторная, но не огромная, для двух людей с котятами — в самый раз. Вид из окна был хорош — на красивую улицу, ярко светящуюся по ночам. Но это и было в диковинку для Джисона, привыкшего к небольшой комнатке, узким улочкам и домам впритык к его гаражу, к редким прохожим и темноте вокруг по ночам. Такая обстановка — живая — была как будто не для Джисона. Ему хотелось умиротворения. — Ого, ты уже здесь? Времени даже часа дня нет. Джисон дернулся — Минхо, держа в руке рюкзак, прошел в комнату. — Привет, — прохрипел Хан, поднимаясь с пола. Отряхнул штаны. — Я уснул здесь вчера. После бара. — Я так и понял, — Минхо сморщил нос — и посмеялся. — Душ к твоим услугам, если хочешь. — Да я домой тогда, раз ты пришел… работа не ждет. Я и без того проспал уже все на свете… — Ты без выходных опять работал? — В воскресенье ничего не делал практически. Минхо надул губы: — Врешь. — Вру, — просто согласился Джисон, пожав плечами. — Да я там правда — только подвеску посмотрел, что-как, чтобы в понедельник две машины успеть обслужить. Я не успевал ко времени. — Ты как знаешь, конечно… — Минхо, забросив рюкзак, стянул с себя кофту и футболку, — но вечером я хотел тебе предложить сходить куда-нибудь. Ты будешь занят? Джисон прислонился спиной к стене — выдохнул устало и снова пожал плечами. Неопределенно: — А что такое? Минхо подошел ближе и так лукаво улыбнулся, как только он умел: — Ну, ты мне сначала скажи, до какого часа работать будешь — а потом я тебе скажу. Отвечать вопросом на вопрос — очень неприлично, чтобы ты знал. Джисон подзавис: — Может… до девяти. — Ох-е, — Минхо покачал головой и снова отошел за рюкзаком. — Долго ты… — А что ты хотел? — Романтический ужин при свечах, блин, — он достал что-то, на стол положил. — Но ты работаешь… Может, хотя бы до семи? — До восьми. На том и сошлись. Джисон все-таки умылся и почистил зубы — у Минхо всегда стояла запасная щетка для гостей. — Что бы ты хотел на ужин? — донесся его голос из коридора. — Хорошо поспать. Но ты же ведь не дашь… — Я-то как раз — дам. Хан закатил глаза. — Но правда — может, ты хочешь попробовать что-нибудь новенькое? — Давай на свое усмотрение. Я все съем, ты же знаешь. — Даже авокадо? Джисон фыркнул: — Даже гребаное авокадо! — Хорошо! — Минхо показался в дверном проеме — и в отражении зеркала Хан видел, как довольно тот улыбался. Слишком довольно для человека, которому предстояло готовить сегодня очередной кулинарный шедевр. Потому Джисон спросил — прямо: — Ты там под чем-то? — А? — Зенки светятся. Минхо, прислонившись плечом к дверному проему, отрицательно мотнул головой: — Я просто рад тебя видеть. Вот бы так каждое утро. Джисон не скрыл смешка: — Бойся своих желаний. — Это угроза? — Наказ на будущее… спасибо за предоставленные удобства, теперь я домой, — Джисон вытер лицо одноразовым бумажным полотенцем. — Да, ну и видок же… — Может, хотя бы позавтракаешь? Я бы кашу сделал… — Все, увидимся вечером. Закончу к восьми, — Хан поспешил обуться. — Работа ждет… Пока Джисон одевался, Минхо, держа в руках двух рвущихся минотавров, прикидывал план дальнейших действий. Джисон неожиданно выдернул его из дум, когда громко произнес: — О! Точно! — и протянул Минхо кошачий мяч. — Я сломал когда-то… все отдать забывал. Ли приятно удивился — и улыбнулся, забирая игрушку: — Спасибо. — Если я че забыл — передашь вечером… но я вроде не оставлял нифига, — Джисон проверил карманы джинсов и ветровки. — Ладно, до встречи! — Может, тебя подвезти? — Я уже вызвал такси, не парься. Минхо его так-то на прощание поцеловать хотел — но Джисон, упорхнув, уже сбегал по лестнице вниз. Ли решил, что это подождет до вечера — если, конечно, Джисон его сегодня не убьет. Хенджин: «Минхоооо» Хенджин: «Ты мне отвечать собираешься сегодня или где вообще» Телефон, оставленный на столе, провибрировал пару раз — и, отпустив котят на волю, Минхо поторопился в комнату, чтобы ответить. Минхо: «Джисон сказал, что сегодня он до восьми» Хенджин: «Эх-е, поздновато, конечно… сейчас я напишу Феликсу. Собирайся пока, доедем до сервиса. Я заеду через полчасика, как Феликса заберу из школы» А план их был прост: при помощи Феликса выдернуть Джисона после работы куда-нибудь подальше — и закатить в гараж новую тачку. Сложным оставалось только одно: не получить от Хана тумаков. Но это будет позже. *** Феликс в него практически влетел — и чуть не сбил с ног. Хенджин, явно не ожидавший такого нападения, поперхнулся табачным дымом. — Приеха-ал! — обнимал Феликс его с недюжинной силой. Хенджину было нечем дышать: — Задушишь… Действительно мог его задушить, если бы не осознание того, что Хенджин все еще был нужен ему живым. — Давай, отлепляйся… нам с Минхо нужно кое-что тебе показать. — Мне немножко страшно, но я в предвкушении! Сидеть спокойно, даже будучи пристегнутым, Феликс не мог: он лез под руку и приставал, хотя Хенджин был за рулем. — У нас еще будет немного времени сегодня, чтобы побыть вдвоем… перестань, мы сейчас в кого-нибудь влетим! — Не мог-у-у, — канючил Феликс, — хочется сейчас! — Сейчас я за рулем, перестань, пожалуйста… — Хенджин пытался говорить строго, но улыбку сдержать не мог. — Пожалуйста, у нас правда есть очень важное дело. — А как оно связано с Джисоном? — Феликс угомонился нехотя, откинулся на спинку. — Увидишь. Пока они ехали, Феликс пробовал угадать и предлагал самые различные и безумные варианты. Ни один из них не был близко к истине — и уже ехавший с ними Минхо, слушая весь этот бред, спросил — вполне искренне: — Ты такого плохого мнения обо мне? — Нет! — Феликс мотнул головой. — Тогда не неси чепухи. Сейчас приедем — и ты охренеешь от моего гения. Потерпи. И когда они добрались до сервиса, Феликс, насторожившись, задал единственный верный вопрос: — Ты Джисону машину подогнать хочешь?.. Минхо, выходя из салона, заговорщически улыбнулся. Встретивший их механик, пожав руки Минхо и Хенджину, предположение Феликса подтвердил. Минхо, склонившись к Феликсу, довольно спросил: — Ну что? Охренел от моего гения? Феликс смотрел на машину, к которой их привели — словно только сошедшая с конвейера, она блестела хромированными бамперами и как хамелеон переливалась на свету. Феликс округлил глаза — и молча уставился на Минхо. Только через пару мгновений он смог произнести — тихо, но доходчиво: — Джисон тебя убьет. Однофамилец кивнул: — Я знаю. Феликс откровенно пребывал в шоке. Пока механики докладывали Минхо о проделанной работе, Хенджин, отведя Феликса в сторону, объяснил: — Нам нужно, чтобы ты вытащил Джисона из гаража после работы, но, чтобы гараж он не закрыл, а мы бы в это время завезли ему тачку. Ты сможешь что-нибудь придумать? Нам на эту авантюру нужно с запасом минут двадцать максимум. Феликс не сводил взгляда с новой машины — словно из крутых комиксов: — Могу, я думаю… ты за Минхо не боишься? Мне кажется, Джисон реально его убьет. Это даже с моей точки зрения как-то… слишком, что ли. — Я говорил Минхо, что это довольно… серьезный подарок. Но он не стал слушать. Так что мне оставалось только его поддержать. Феликс понимающе кивнул: — Я придумаю что-нибудь. Во сколько нужно это сделать? — Он в восемь заканчивает. — Ладно, — Феликс мысленно отметил, что нужно будет предупредить Чонина и Сынмина, что на сегодняшнюю ночевку он припозднится. — Блять, мне же тоже влетит… — Тебе-то за что? Скажешь, что так сложились обстоятельства — и ты ничего не знал. Феликс глянул на него как на дурачка: — Ага, и он поверит. — Нет, конечно, — Хенджин посмеялся. — Не дрейфь, короче. На тебя Джисон точно зла держать не будет… не ты ему тачку даришь. Вот что будет с Минхо — вопрос другой. — Надеюсь, он просто его выебет хорошенько. И не убьет в процессе. Хван пожал плечами: — Я тоже на это надеюсь. *** Анна вернулась с работы сегодня неожиданно рано — Чонин только в квартиру зайти успел и переодеться, когда услышал шум в коридоре: — Мам? — Ты дома? — А ты чего так рано? — Я не вовремя?.. Чонин фыркнул: — Всегда вовремя! Я пошел чайник ставить. Чай будешь? — Буду! Пока Чонин занимался делами в кухне, Анна, быстро пройдя мимо, ушла к себе в комнату. Чонин поднапрягся. Анна вернулась спустя минут десять — уже смыв макияж и переодевшись в домашнее платье. Чонин придвинул ей кружку с чаем и пирожное: — Зашел в магазин после школы. Решил купить твои любимые, — сказал он, не сводя с женщины чуть прищуренного взгляда. Анна с благодарностью кивнула: — Спасибо, очень приятно. — Мам, — Чонин, не переставая щуриться, решил спросить прямо. — Что-то случилось? Как бы Анна ни старалась делать вид, что все в порядке — парень видел — что-то было не так. Анна знала, что Чонин был проницателен, потому и не стала скрывать: — Я заходила к отцу на работу. — Для чего?.. — прозвучало настороженно. Анна пожала плечами: — Он улетает в Китай в командировку. На четыре месяца. Это был импульсивный поступок… — А зачем? Анна хмыкнула — довольно грустно: — Попрощаться. Чонин отвел взгляд в сторону — тяжеловато стало. Выдохнул — и постарался спокойно сказать: — Тебе нужно отвлечься. — Я знаю, Йени, что мне нужно отвлечься. Извини за это. — Передо мной-то ты за что извиняешься, мам? Я приму и ваш развод — и ваш брак. Я за тебя беспокоюсь — только и всего. Анна грела руки о горячую кружку, голову понурила, словно провинившаяся. Таковой себя и ощущала. — Мне отец сегодня написал, кстати… сказал, что он Хенджину ключи от своей квартиры передаст, чтобы он к нему заходил цветочки поливать, и попросил меня о том же самом, если Хенджин не сможет. Надо сделать дубликат. Вы с Хенджином не планировали встретиться в ближайшее время? — На выходных хотели в бар сходить, — Анна пожала плечами, все еще не смотря Чонину в глаза. — Он обещал познакомить меня с его парнем. Я попрошу его сделать дубликат — и передать через меня тебе. — Спасибо. Оба чувствовали себя не в своей тарелке — но Чонин решил не лезть не в свое дело. Они взрослые — и разберутся сами. Единственное, что он мог сделать — это быть опорой для мамы. А там — само образумится. *** Смену доработали в неуютном молчании. Чанбин иногда подавал признаки жизни, когда передразнивал Кристофера, возящегося с щенком, но в общем и в целом выглядел довольно отстраненным, словно находился в прострации. Он, если честно, казался Кристоферу таким весь последний месяц. Но Со ничем не делился — и делал вид, что все в порядке. Кристофер был слишком долго знаком с ним, чтобы не заметить. — Ты не хочешь утром в Рождество к нам приехать? Папа будет накрывать шикарный стол. Родители очень тебя ждут. — Естественно хочу! — Чанбин даже оживился. — Когда я с вами не праздновал? Бан немного подуспокоился: — Но на вечер и ночь у меня другие планы… Со на него не смотрел — переобувался, но даже так знал, что лицо у того по цвету напоминало черри: — А в но-очь… планы… другие… — Чанбин не скрыл лыбу, когда разогнулся. — Кто-то… поебется… — Бин! — Кристофер на него шикнул, поджав губы. — Вечером я иду к Чонину домой… и там будет его мама! И его брат! — А стены-то толстые?.. — Бин! — Ладно-ладно, — Чанбин махнул на него рукой. — Ебаться ты его домой к себе повезешь, а-то как-то… — Бин, — Кристофер сложил руки на груди — и посмотрел недовольно. — Никакой поддержки от тебя. — А че я? Тебе хуй подержать в этот момент?.. Кристофер решил больше с ним об этом не разговаривать. Только когда до дома Чанбина подкинул — все-таки спросил: — Бин, а у тебя все в порядке? И Со, уже открывавший дверь, остановился — глянул с приподнятой бровью вопросительно: — А че у меня не так может быть? Живу, работаю, дышу. — Может, что-то на личном?.. Ты как лимон в последнее время. Если честно, то я переживаю за тебя. — А, это, — Чанбин отмахнулся — словно это была ерунда. — С Грейс ничего у меня не получилось. Приуныл малясь. Но уже все нормально. В этом была доля правды — с Грейс у них тоже, как и с Шейном, происходила какая-то херобора. Она — вроде бы — и не была против отношений, даже начала принимать ухаживания Чанбина, позволяла встречать себя после работы и провожать до дома. Редко — но звала в гости на чай. На обычный чай, в смысле, без продолжений. А потом — словно резко осознала: она не может. Так и сказала Чанбину: «Прости, я не могу». Сказала, что он хороший парень — и с ним круто, но она просто не может. «Не то время — и не те обстоятельства. Мне не до отношений сейчас». Ну и Чанбину, по правде-то говоря, с приколами от Шейна тоже не очень до отношений стало. И с Грейс они сошлись на том, что просто будут поддерживать связь, пока у них у обоих все не станет лучше — и они будут готовы. — Бля, — Кристофер не скрыл опечаленного выражения. — Я надеялся, что у вас все будет хорошо. — Мы отложили это на потом. Сейчас много проблем… у Грейс, в смысле. Она пока просто не в состоянии. Я помогать буду ей, по мере возможности… но навязываться не стану. — Слушай, давай ко мне завалимся. С пивом и чипсами. Мы давно вместе не сидели. Чанбин, недолго подумав, плюхнулся обратно на сиденье — и закрыл дверь: — Погнали, братан. Иногда в твою голову приходят дельные мысли… Кристофер даже не оскорбился. *** Феликс так соскучился — по ощущению спокойствия, лежа рядом с Хенджином в кровати за просмотром тупых гаремников на ноутбуке. Он даже в суть происходящего не вникал, так как не мог отвезти взгляда от Хенджина — по-прежнему уставшего, но уже не такого заебанного. — Как же хорошо дома… — неожиданно произнес Хенджин на выдохе. И прикрыл глаза: — И спокойно. Каждый день бы так… Феликс приластился к нему и крепко обнял, уложив голову на чужую грудь: — Когда ты уезжаешь в следующий раз? — Через три недели приблизительно. После Рождества. Но недалеко — до Орегона. Это недолго. — И как долго это будет продолжаться?.. Хенджин пожал плечами: — Плюс-минус четыре месяца примерно. Но, может, удастся пораньше отделаться — месяца за три. Вроде бы, все идет хорошо. Феликс с опаской в голосе спросил: — А потом что? — Потом — найду нормальную работу. И буду жить без этой хуеты. Я очень от нее устал. Феликс даже не представлял, насколько сильно. — У нас, кстати, есть еще целых три часа… — отвлеченно произнес Хенджин — и не скрыл полуулыбки. Феликс даже на месте подскочил: — У меня кое-что для тебя есть! И, буквально спрыгнув с кровати, убежал в коридор. Хенджин заинтересованно посмотрел в ту сторону. Несмотря на общую усталость, от такого энтузиазма он и сам ощутил прилив энергии. Феликс вернулся спустя пару минут — и в руках его Хенджин заметил вещицу, окончательно поднявшую ему настроение. — Я решил подарить тебе новые, — произнес он довольно тихо — и отчасти стеснительно. Хенджин перевел взгляд на чужое лицо — заметно порозовевшее. — У меня сейчас сердце как ебнутое застучало, — признался он честно, протягивая руку, чтобы потрогать новые веревки. Мягкие, плотные. Пастельно-розовые. Феликс не скрыл улыбки: — Угодил? — Раздевайся… Кровать прогнулась под чужим весом позади Феликса — он уже находился в таком положении — но вздрогнул от рук, проводящих по спине, как в первый раз. — Холодные? — Нет, я просто… немного волнуюсь. Хенджин подвинулся к нему ближе — прислонился губами к затылку, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь выровнять дыхание. Феликс доверчиво свел руки за обнаженной спиной. Касания ощущались намного острее, чем когда-либо — Феликс поднял взгляд и поймал отражение в зеркале: Хенджин, стоя позади на коленях, обвязывал его руки — от локтей до запястий, делал это медленно — и необычайно аккуратно; на каждый сделанный узелок он задавал вопрос: — Туго? Феликс ощущал легкое трение — и еле уловимую, приятную боль: — Мне нравится. — Попробуй пошевелить руками — и скажи мне, насколько свободно ты делаешь это. Феликс пошевелил на пробу — и кивнул: — Нормально. Продолжай. Хенджин завязал аккуратный плотный узелок на запястьях. Вторая веревка, лежавшая чуть поодаль, притянула к себе взгляд Хенджина: — Если хочешь, я могу обвязать твое тело тоже. Феликс судорожно выдохнул — обернулся, посмотрев на Хенджина, и одними губами произнес: — Хочу. Почему-то это ощущалось намного интимнее, чем обычно. Хенджин потянулся за веревкой. Может, Феликс чувствовал себя так потому, что видел все происходящее в отражении — и от этого по всему телу разбегалась приятная дрожь. Хенджин перехватил его взгляд: — Тебе нравится на нас смотреть? Феликс хотел бы промолчать — но покрасневшие щеки ответили за него. Ли отвернулся. — Я давно заметил. В примерочной ты тоже на нас смотрел. Мне нравится… эта твоя наклонность. Феликс ткнул его локтем в живот. Смутился. Хенджин хотел увидеть Феликса в самом сильном исступлении — и надеялся, что сможет довести его до такого состояния. Когда со второй веревкой закончили, Феликс поджал пальцы ног — вжался спиной в чужую грудь, откинув голову Хенджину на плечо: — Потрогай меня, пожалуйста. Хенджин провел кончиками пальцев от чужого колена по бедру — и прижал широкую прохладную ладонь к низу живота, стянул кожу пальцами. Феликс схватил его за член — слишком неожиданно и плотно, заставил Хвана поперхнуться вдохом. — Нужно было связывать тебе руки спереди, — шепотом донеслось до поалевшего уха. — В следующий раз так и сделаю. — В следующий раз — твоя очередь быть связанным, — ответил в тон чужой интонации, с нахальной улыбкой. — Потрогай меня. Хенджин повиновался — повел пальцами по пояснице, вниз, слегка надавил. — Я не это имел в виду. — Ты не хочешь, чтобы я… — Хочу! — Феликс не дал ему договорить. — Но сначала… — Ты так быстро кончишь. А мне оно не нужно, — сделав недолгую паузу, Хенджин, коснувшись губами его виска, потянулся за лубрикантом и попросил: — Раздвинь ноги. Феликс поджал губы, глядя на отражение: никогда прежде такое уязвимое положение не ощущалось настолько приятным. Но было стеснительно — потому что Хенджин тоже смотрел: — Я там уже все видел, — напомнил Хван, переложив ладонь на бедро с внутренней стороны — сам отодвинул его ногу в сторону и потянул второй рукой за веревку на талии вверх, чтобы Феликс поднялся на колени. — Но я хочу еще. Феликсу действительно нравилось смотреть в зеркало — и видеть все это. Но когда Хенджин смотрел тоже — Феликс чувствовал себя извращенцем на грани. И едва ли это ему не нравилось. Хенджин смотрел между чужих ног — где вставлял снизу в Феликса смазанные пальцы, вводя их до костяшек. Феликс изнывал — и тихонько хныкал. Хенджин держался — хотя его желание зашкаливало как стрелки спидометра на треке. — Я сейчас умру. — Мне льстит, конечно, но давай обойдемся без этого, — Хенджин оставил легкий поцелуй на плече. Феликс вздрогнул: — Я очень по тебе соскучился. Очень-очень сильно. Хенджин чувствовал — всем телом. Пальцы заскользили быстрее. — Очень! — Феликс старался податься навстречу — колени скользнули по простыне. — Я по тебе тоже, — весь вид Феликса — взмокший и раскрытый — доводил до неконтролируемого желания. Хотелось взять — подмять под себя, держать так, чтобы Феликс не мог даже рыпнуться, и трахать его, пока не захнычет. Дико — но искренне. Хенджин ощутимо дрожал — и глубоко вводил пальцы, вынуждая Феликса на каждое их движение внутри хотеть большего. — Очень сильно. Феликс правда чуть не захныкал — и насадился сам, практически рухнув. Хенджин его удержал, обхватив поперек груди, и прижал к себе. Феликсу было слишком — мокро, горячо и стыдно. Но отвести больше взгляда от отражения, где Хенджин смотрел ему в глаза, он не мог. Это ощущалось по-другому — вся любовь, с которой он это делал, сейчас была в миллионы раз сильнее. Феликс плавился — и не сдерживал громких, сбитых выдохов, граничащих со скулежом, прижимался спиной к разгоряченной груди — и был готов отрубиться прямо так. Веревки, не позволяющие ему двигаться, натягивались на каждую попытку — и слишком сладко терли кожу. Феликс почти что плакал — но не просил останавливаться. Хенджин ощущался так глубоко — но Феликсу хотелось еще. Желание умереть снова существовало бок о бок с сексом — и становилось ему вполне синонимичным понятием. — Не закрывай глаза, — попросил Хенджин. — Не переставай смотреть на нас. Феликс опустил свой взгляд на отражение — где Хенджин входил в него членом. Собственный, прижатый к животу, тек — неприлично, мазал по коже и дергался, когда Хенджин приподнимал его бедра и опускал обратно — до конца; с каждым разом — резче. Хенджин заглушил стон в изгибе чужой шеи — поддавшись желанию, сцепил на ней зубы. Мазнул ладонью по щеке, притягивая для поцелуя — она была мокрая, дотронувшись языком, понял — соленая… Он замедлился, но Феликс на это толкнулся назад сам, веки его дрожали, а губы, которые Хенджин оглаживал большим пальцем, почти беззвучно зашептали: «Еще, еще…». Кто такой Хенджин, чтобы отказать… Ощущения обострились — до мути перед глазами. Чужие руки скользили по влажной коже груди, и только веревки помогали держать, потому что если бы нет — Феликс бы давно рухнул. Ему казалось, что еще немного — и он правда умрет. Ему хотелось, потому что это было слишком. Глаза закатывались сами собой. Хенджин с каждой секундой начинал соображать все меньше и меньше — и, когда понял, что он больше не в состоянии терпеть, взял в ладонь член Феликса, сжал в плотном кольце — и рвано задвигал рукой, выбивая из Феликса весь его дух. Ли уронил голову на чужое плечо — выгнулся до боли в пояснице и часто, прерывисто задышал. Внизу живота почти свело, давило… — По-годи… Погоди-и… — на рваных выдохах. Но Хенджин не останавливался, лишь надавил ладонью внизу живота и задвигался быстрее. Осознание пришло к Феликсу сразу — он еле смог снова посмотреть на свое собственное отражение в зеркале. Щеки воспылали пуще прежнего — и он, опешив, попытался вырваться из чужой хватки: — Отпусти… Хенджин все еще держал его и продолжал вбиваться: — Ты еще не кончил. Феликс дернул связанными руками — и попытался пальцами дотянуться чужой кожи: — Ты не видишь… я… блять… — Все… нормально, — Хенджин поцеловал его за ухом, царапнул зубами шею и снова дотянулся до члена рукой. Феликс не мог больше сдерживаться, клацнул зубами, до напрягшихся желваков сжал челюсти и низко зарычал, застонал — буквально повис в чужих руках, вздрагивая всем телом, ощущая пульсацию и внутри себя. По ладони Хенджина растекалось тепло. В зеркало Феликс больше не смотрел. Он так и лежал на боку, как его положил Хенджин, и пытался прийти в себя, пока по телу все пробегали импульсы. Даже существовать стало стыдно — не то, чтобы находиться здесь и сейчас. Хенджин развязывал его, нежно разминая затекшие руки: — Тебе просто было очень хорошо, — Хван коснулся губами чужих напряженных лопаток. Феликс молчал — и думал только о том, что ему хотелось провалиться под землю от стыда. — И я рад, что довел тебя до такого. — Извращенец, — только и выдавил из себя охрипшим шепотом. Хенджин тихо засмеялся: — От извращенца слышу. Феликс тоже тихонько усмехнулся. Отложив веревки, Хенджин прижался к его спине — обнял, ластясь щекой к взмокшему затылку: — Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю, Феликс. Ты не представляешь, насколько. Феликс только угукнул. Хенджин посмеялся: — Не дуйся на меня за то, что ты получил самый лучший оргазм в своей жизни. — Такого позора я никогда не испытывал… Хван ущипнул его: — Перестань. Сейчас я приведу тебя в порядок, мы перекусим — и я отвезу тебя домой. А ты пока придумаешь, как вытянуть Джисона из гаража. Когда Хенджин, натянув шорты, ушел в ванную комнату, Феликс, упав лицом в подушку, постарался задохнуться. Безуспешно. *** На улице становилось слишком промозгло. Утепленная джинсовка не особо грела — и Оливии пришлось ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до дома Ханны. Это была первая их ночевка спустя долгое время — в которое Оливия, взвешивая все «за» и «против», пришла к одному единственному верному решению. Дверь ей открыл отец семейства: — Ливи, проходи скорее! Сумеречное небо заплывало тучами — и в скором времени должен был начаться дождь. — Ты могла позвонить мне или Джессике, мы бы тебя встретили, — Джек помог ей снять джинсовку и повесил ее на крючок. — Возьми тапочки на стеллаже, не ходи босиком. Я вам пока чаю заварю. Джек — как и вся его семья — всегда был приветлив и дружелюбен с Оливией. Иногда становилось даже неудобно. — Хорошо, спасибо. — Ханна в комнате, с Крисом по телефону болтает. Постучись, прежде чем заходить. Вдруг они секретничают. И уважение к чужим личным границам вызывало у Оливии практически восторг — у ее матери такого пунктика не было. Девушка кивнула. Стоя у двери в чужую комнату, Оливия занесла руку, чтобы постучаться — но услышала голос Ханны и почему-то не стала этого делать. Доносившийся голос Ханны из-за закрытой двери показался Оливии непривычно грустным. Подслушивать она не хотела — потому засобиралась уйти, уцепив напоследок только краем уха свое имя. В момент стало тревожно. В кухне уже был приготовлен поднос с кружками чая и выпечкой, которую сделала Джессика. Сама женщина, собиравшаяся на ночную поездку в кино с мужем, подкрашивала ресницы: — Извини, что не встретила, у меня тут медитативный процесс, — сказала она — и улыбнулась, выглянув из-за зеркальца в руке. — Как у тебя дела, Ливи? Оливия присела за стол, сложив руки перед собой: — Все хорошо, спасибо. Джек, стоявший у открытого холодильника, спросил: — Ты поужинать не хочешь? Я приготовил сегодня мясо по-французски. — Очень вкусно! — подтвердила Джессика, вернувшись к своему делу. — Но я так объелась сегодня днем, думала, что не смогу больше подняться… — Нет, спасибо. Я поела перед выходом. Бабушка сегодня тоже делала мясо, — Оливия постаралась скрыть свое волнение за ответной теплой улыбкой. Но тревожно было до колючек в кончиках пальцев. Джек это заметил — и без напора спросил: — Все хорошо?.. Ты, может, замерзла? — Да, я просто немножко озябла, пока шла. — Тогда скорее пей чай! — Джессика подвинула к ней поднос. — И обязательно померяй температуру. Ханна, если что, найдет какие-нибудь таблетки в аптечке. Оливия с благодарностью кивнула — и взяла кружку горячего чая. Ханна спустилась в кухню только спустя минут пятнадцать после прихода подруги — плюхнулась на стул рядом и свалила голову на чужое плечо. Устало выдохнула: — Привет, — она протянула Оливии кулачок, чтобы поздороваться. — Извини, с Чаном заговорились. Они с Чанбином там пиво пьют — разговорчивые стали до ужаса. — А как там Джим? Он не сказал? — поинтересовалась Джессика, складывая свою косметичку. — Они сегодня вроде бы в ветеринарку должны были скататься. — Он сказал, что с Джимом все в порядке. После приема лекарств дрыхнет в кресле. Вашу лежанку он удачно игнорирует, — Ханна посмеялась — но все еще очень устало. — А мою игрушку — нет. — Тешь себя этим, — фыркнул Джек, заваривая чай для себя тоже. — Сделала раз в жизни доброе дело — и радости полные штаны. Ханна его передразнила. — Мы вернемся часа в два ночи, — предупредила Джессика, — закроем и откроем сами. Захотите кушать — холодильник полный. Пиво подсчитано. — Ма-ам, — Ханна закатила глаза и цокнула. — У нас свое есть. Джессика пригрозила пальцем: — Твое тоже подсчитано. Ее Ханна тоже передразнила. Родители ушли минут через двадцать, наказав Ханне вести себя прилично — то есть, не выходить на улицу ночью и не приставать к незнакомцам. Ханна пообещала, что будет вести себя хорошо — и, как только дверь за старшими закрылась, предложила Оливии попробовать банановое пиво: — Вкусное — охуеешь. Оливия не сомневалась. Ханна больше своей грусти не показывала — или это был хмель, или ее мастерская маскировка. Оливия все равно подуспокоилась — и уже не нервничала так явно. Может, немного градусов действовали так и на нее. Ханна расслабилась окончательно — распитая на двоих бутылка стукнула о пол. — У меня кое-что есть для тебя. Оливия проследила за ней, пока Ханна, подойдя к своему столу, что-то на нем искала. Творческий беспорядок. — Я не знаю, насколько хорошо получилось… я делала это в первый раз. Но надеюсь, что тебе понравится! Оливия смотрела с нескрываемым интересом. — Но для начала — закрой глаза. И вновь — волнение, от которого сжалось в груди. На этот раз — без тревоги. Руки у Ханны были прохладными — и заметно дрожали, пока пытались застегнуть что-то на чужой шее. Оливия не подглядывала — и смогла увидеть себя только тогда, когда Ханна поднесла к ней свое зеркало. Спросила: — Нравится? На шее блестели перламутровые разноцветные бусинки и бисеринки — их Оливия перебирала пальцами, рассматривая сделанное Ханной милое украшение: — Цвета очень… красивые. Ханна запнулась: — Тебе такие, вроде бы… нравятся. Да, красно-оранжево-розовые — подобное Оливии было по душе. *** Приняв свои таблетки, бабушка Феликса уже спала — а вот ее муж на стоянке продуктового магазина в очередной раз проворачивая ключ в зажигании, пытался понять, чего это машина не заводится. Феликс же, прокручивая свечу зажигания в руке, мерил шагами гараж от предвкушения. Оставив дедушку в машине со словами «Сейчас сбегаю за помощью, тут недалеко», он получил от Джисона наказ: скоро придет хозяин синего доджа, все оплачено, просто отдать ключи. И как только остался один, сразу отписал Хенджину сообщение. Феликс: «выкроил для вас примерно минут тридцать» Феликс: «шевелите колготками!» Джисон выглядел уставшим — настолько, что дедушка Феликса попросил прощения: — Извини, что дернули… Ликси сказал, что ты тут рядом совсем и с этим разбираешься. Хан отмахнулся: — Сейчас посмотрю. Через пятнадцать минут никакого намека на новую машину в гараже еще не было, додж и тот забрали. Феликс сгрыз ноготь и набрал Джисону. — Да уже все, свечи какие-то хулиганы, видимо, выкрутили, думал до гаража возвращаться, но тут магазин рядом. Сейчас меня довезут обратно. Услышал он то, чего боялся. То, что Хан мог вернуться в гараж еще и за запчастями раньше, он как-то не подумал, хорошо, обошлось. — Сони! — Феликс сглотнул. — Мы там купили пирожные. Дедушка хотел поблагодарить тебя за помощь, возьми в багажнике сразу, чтобы не забыть. — Да ладно. — Нет, ты возьми, а то дедушка будет чувствовать себя должным, — на больное надавил. Джисон, только взявший в руки свою ветровку, все-таки кинул ее обратно. — Ликс сказал пирожные где-то тут. Дедушка ничего не понял, но открыл багажник с покупками. — Ага, во втором пакете слева… — направлял Феликс удаленно. — Не вижу. — А! Может, в том, что справа… Джисону пришлось выложить половину продуктов, но так и не нашел пирожные. На улице у гаража послышался шум двигателя. — Ой, прости. Все же в белом пакете на сиденье. — Блин, Ликс, забей. Дома и так еды полно… Феликс заговорщически улыбнулся: — Да? И кто это тебе наготовил?.. Хан прочистил горло — и постарался прозвучать непринужденно: — Минхо. У него какая-то кулинарная обсессия. Феликс все еще, не переставая так улыбаться, спросил — смущая Джисона до румянца на щеках: — Ну че, ебетесь? Хан фыркнул: — А вот это — министерство не твоих собачьих дел! — но ответил со всей нежностью. Феликс не оскорбился. Он, впрочем, и так понимал, что у них там происходит. Машина заехала в гараж. Феликс, постаравшись себя никак не выдать, сказал Джисону: — Ну… я тогда запру и вам навстречу пойду. Встретившись на середине пути, Феликс еле скрыл улыбку — знал, что она его выдаст. Остаток пути Джисон возвращался на своих двоих, отписался Минхо, что освободился. Погода ближе к ночи испортилась совсем — и начинал крапать мелкий противный дождик. Но настроение, несмотря на заебанность, было вполне себе сносным. Встретились они у дверей — Минхо курил около гаража, сидя на разукрашенных когда-то Феликсом покрышках, смотрел с прищуром — кошачьим, и спросил: — Кто это вернулся… — Отходил ненадолго, помочь надо было, — Джисон присел рядом — и припал к чужому плечу своим, обнял себя руками. Зябко. — Ничего страшного. Я приготовил китайскую лапшу — и она не остынет за лишние десять минут. Джисон еле заметно улыбнулся. Но когда вошел в гараж — улыбка с его лица пропала. И появилось непонимание — отчетливое; Джисон даже немножко нахмурился: — Еще одна? Кто привел? — спросил он, указывая кивком головы на машину, скрытую под чехлом. — Чего Ликс не сказал ничего… Минхо ощущал дрожь — во всем теле. И приятную, и тревожную одновременно: — Это не клиентская. — Не говори мне, что ты снова пользуешься уличным правом… — удрученно попросил Хан, подходя к машине. Он поднял край чехла, заглядывая под него — и сразу же опустил. — Она в угоне?.. — Такого ты обо мне мнения, Сони? — Минхо подошел тоже — и встал за чужой спиной. Следующее он произнес тихо — практически шепотом: — Сними чехол. Ничего хорошего Джисон не предчувствовал — не тогда, когда у него перед глазами во всей красе показалась новая машина. Джисон сжал челюсти — он хотел понять Минхо правильно: — Точно не угнал? — Сони! — Минхо закатил глаза. — Это для тебя, дурень. Джисон неверяще переспросил: — Для меня? Откуда… — Я не потратил на это много денег, — Минхо пошел ва-банк, начиная оправдываться прежде, чем получить от Джисона — возможно — даже не метафорически. Он, повернувшись в сторону Минхо, посмотрел на него с нечитаемой эмоцией. Ли надеялся, что его не прихлопнут так сразу. — Это пиздец, — произнес Джисон, не зная, что сказать. Слово «пиздец» описывало ситуацию лучше всего. Минхо постарался как-то сгладить: — Хенджин тоже приложил к этому руку… так что я правда не потратил много. Едва ли Джисона это успокоило: — Ты еще и Хенджина припорол… — Джисон, пожалуйста — давай не будем. Я понимаю, что это… понимаю, в общем, как ты себя чувствуешь. Но я правда хотел сделать тебе приятно. Джисон все еще был в замешательстве. Слов не находилось — никаких. Минхо с каждой секундой ощущал разрастающуюся внутри дыру: — Не воспринимай это… так, как обычно воспринимаешь. Я просто хотел сделать тебе приятно — и погонять с тобой на равных. Даже упоминание гонки Хана не оживило — и он, сев прямо на пол, уставился на машину. Минхо сел рядом — взял чужую ладонь в свою, сжал ее — пытаясь показать всю свою поддержку: — Я сделал это из лучших побуждений. Джисон молчал — так долго, что у Минхо произошло полное переосмысление. Ему показалось, что он зря все это затеял. Очень и очень зря. Хан на Минхо больше не смотрел — уставился на машину, но смотрел словно сквозь. Он все еще не знал, что на это сказать — и как себя чувствовать. Руки тряслись — и в горле сохло. Осознание происходящего упорно к нему не приходило. Они просидели в молчании довольно долго — в гнетущем. Больше Минхо не оправдывался — просто сидел плечом к плечу, не выпускал чужую руку из своей и старался предотвратить наступающую панику. Он не думал, что все так обернется. Молчание Джисона добивало его — окончательно и бесповоротно. — Пока ты гостил у дедушки, — неожиданно подал голос Джисон — тихий; Минхо пришлось напрячь слух. — Я полностью разобрался на втором этаже. Минхо не понимал, к чему Хан завел этот разговор — но не перебивал его. Слушал. Внимательно. — Я подумал, что пора выкинуть некоторые старые вещи — не складировать их. Избавиться от всех тягот до конца, — Джисон шмыгнул — но слез не показал. Минхо к нему не лез. — И я кое-что нашел. Он снова замолчал — словно стараясь подобрать правильные слова. Минхо не торопил. — В его старом фотоальбоме, — Хан прочистил горло — голос дрожал. — Я нашел некоторые страницы, выдернутые, наверное, из его личного дневника… Минхо поднапрягся — и только тогда позволил себе заглянуть в чужие глаза. По щекам Джисона катились слезы: — Я не был ему родным. Он воспитал чужого ребенка. И я понятия не имею, откуда я. Этот груз Джисон носил на своих плечах последнюю неделю — не делясь этим ни с кем. Когда он прочитал чужие записи, первой мыслью стало — избавиться от них. Он сложил и их, и альбом обратно в коробку — и собрался пойти к мусорке, выкинуть. Но передумал — и оставил коробку там же, где она и находилась всю жизнь. Джисон решил забить — по-другому этого было не назвать. Забить — и никогда об этом не вспоминать. Но подарок Минхо заставил его снова вспомнить. — И первую свою машину я получил от него. Тоже — в подарок. Холодок пробежал по спине — в глазах защипало. Минхо все еще слушал. — Совершенно… чужому человеку. Он взял меня, не зная — кто я и откуда. Не зная, кто мои родители, где я появился на свет… И стал моей семьей. Чужак. Джисон вытер щеки. Минхо понял… — Спасибо, — на выдохе произнес Джисон, постаравшись ему улыбнуться. Вышло разбито. — Спасибо большое. *** — Вот уж… спасибо тебе большое, Джим! — Чанбин сказал это, конечно же, с сарказмом. Щенок занял его место в кресле. — А если я в твою лежанку сяду? — Ему на нее все равно, — пожал плечами Кристофер, открывая другу новую бутылку пива. — Садись ко мне. Я подвинусь. Чанбин, держа в руке тарелку с разогретым хот-догом, все-таки снизошел с небес на землю — с недовольным лицом. Плюхнулся на диван к Кристоферу, специально задевая чужое колено своим: — Тут становится слишком тесно. — Я не могу тебя выгнать… Со стукнул его кулаком — довольно сильно. Крис посмеялся: — Да ладно тебе! Он занимает меньше одного квадратного метра… — В наших с тобой отношениях, Крис, становится слишком тесно! Чанбин шутил — вероятно. Но, может быть, была в его словах доля искренности. Кристофер косо на него посмотрел: — К собаке меня никто никогда не ревновал. — Еще чего — я не ревную! Я за тебя рад, братан, но мое кресло — это мое кресло! Я там обычно сижу! С нереальным кайфом! Кристофер цокнул — поднялся с места и забрал Джима к себе на руки. Тот даже не шелохнулся. — А нет! Все! Тут буду сидеть! — Чанбин агрессивно откусил хот-дог. — Прижмусь к тебе — и ты будешь терпеть! — Что же с тобой после Рождества станет… Вот тут Чанбин, опустив прочие шутки, спросил — непривычно серьезно как для него: — С Чонином все в порядке? — В плане? — Ну, у вас с ним — все в порядке? Кристофер выдохнул: — Держусь. — А уголовный кодекс не дремлет… — Бин, — устало отмахнулся Бан, смочив горло пивом. — Я через свои принципы переступать не собираюсь. — Да в тебя-то я верю… а вот твои зенки дикие, когда ты на Чонина смотришь, меня смущают. — Я не собираюсь… — Кристофер не договорил. Чанбин все равно кивнул: — Ладно-ладно… лезть не буду — но нужна будет помощь, обращайся. Я не иронично сейчас. Такое поведение Чанбина было непривычным — Кристофер даже в глаза чужие вгляделся, стараясь понять, точно ли Чанбин серьезен. Со фыркнул: — Да хватит на меня так зырить! Я правда за вас волнуюсь, — погодя — добавил: — И за ваш первый секс… Это очень важно, Крис! Я серьезно! Тебе важно не облажаться. На тебе столько ответственности!.. Кристофер и без Чанбина знал, сколько на нем ответственности — и история его браузера не дала бы соврать. Но говорить о таком с Чанбином… Они были лучшими друзьями — и это не стыдно. Просто Со в этой области явно не был осведомлен. — Спасибо, Бин, — все равно поблагодарил Кристофер за поддержку. — Обращусь к тебе за помощью — сразу же, как ты поебешься в жопу. — Да фу! — Со сморщился как от лимона. — Ну не так же прямо надо воспринимать мои слова! *** — Не воспринимай это подобным образом… — Сынмин на немой вопрос Чонина плотно закрыл дверь в свою комнату. — Там нет ничего страшного. — Скажи честно: ты кого-то убил? — предположил недавно пришедший Феликс. Ящика пива при нем не было — только обещанная бутылка лимонада, правда, для себя. — Я? Убил? Только свою психику, — отмахнулся Ким, отводя друзей в гостиную. — Так что, не берите в голову… берите в рот — там такая пицца вкусная приехала! Чун уже отжал один кусок — я еле остальные отвоевал! Дома у Сынмина были только они и его старший брат. Родители с дочерьми, Уеном и собаками уехали к своим, погостить пару дней, пока выдались свободные от работы деньки. Чун к ним не лез, не мешал проводить время в компании — сидел у себя в комнате в наушниках, играл с кем-то в компьютер, общаясь по дискорду. Подслушивать он бы не мог и не стал — потому все вопросы о насущном обсуждались без опасений. — Что у нас на Рождество, пацаны? — спросил Ким, когда все плюхнулись на диван. — Отмечаем вместе на следующий день? Никто никуда не разбежится по любовникам? — Я с парнем этот вопрос не обсуждал… как-то… неудобно немного, — Феликс призадумался — отчего. — Может, он с семьей будет… — А спросить? — подал гениальную идею Чонин. Феликс пожал плечами: — Да надо бы… но я не знаю. Надо, наверное, встретить с бабушкой, дедушкой и Оливией. Хотя бы до позднего вечера с ними побыть. А там — посмотрим. — А ты? — Сынмин обратился к Яну — и поиграл бровями. — У вас какие планы, молодой человек? Чонин отвернулся — смущенно: — На следующий день смогу. Феликс и Сынмин переглянулись — многозначительно друг другу ухмыльнувшись. Чонин фыркнул: — Извращенцы… только об одном и думаете! — Мы-то? — Сынмин фыркнул тоже — практически в тон. — Не ты последний месяц как угорелый… — А ну — цыц! — Ян хлопнул ладонью по чужим губам. — Че, проник в чужую империю — и захотел разрушить ее изнутри? Сынмин действительно кое-что знал — не столько про Чонина, сколько про Кристофера, с которым посещал один тренажерный зал. С Чанбином на пару Ким мог пошутить над Кристофером, когда замечал, что при упоминании Яна он становился слишком взбудораженным. Всю свою энергию — если можно было ее так называть — он выплескивал на тренажерах, вынуждая Чанбина отпускать все больше и больше разных — и не очень уместных — шуток. А еще Сынмин знал, с кем Чонин проведет ночь Рождества — и не от самого Чонина. — Да куда я там проник… — У Чонина уже в мыслях кто-то… куда-то проникает… Феликсу тоже прилетело: — Цыц, сказал! Едва ли Чонин злился — смущался, скорее, и заметно краснел. Щеками порозовели все — ближе к третьей бутылке пива. Сынмин неожиданно разговорился — и Феликс, положив полегчавшую голову Чонину на колени, внимательно его слушал. Ян тоже не отвлекался, пока Сынмин рассказывал что-то про звезды, о чем узнал из недавнего выпуска популярного науч-попа. Он делал это так воодушевленно, что даже уточнять у него ничего не хотелось, чтобы не прерывать. Хорошо так было. Тепло. — А еще — космос бухает похлеще нашего, — неожиданно вспомнил Сынмин, на что Чонин, будучи пьяненьким, не сдержал смешка: — А он-то почему? — Жизнь тяжелая, наверное… — предположил Феликс, прикрыв веки. Потянуло в сон. — Не, — Ким пояснил: — В газовом облаке Орла много этанола. Чонин понятливо хмыкнул — а Феликс под этот интересный разговор все же постепенно проваливался в сон. Но краем уха уцепил. — Прикинь? В космосе — столько звезд! Просто офигеть! Их как минимум — двенадцать типов… карликовые тоже есть… звезды-гиганты… и все — из одного компонента! Они зарождаются из водорода с примесью гелия — элементарщина! Но они такие… разные и не похожие друг на друга. — Совсем как люди, — подметил Чонин, подперев щеку рукой. Сынмин закивал: — Именно! А еще — они могут путешествовать в парах! Не все — но большинство. — Каждой твари — по паре, — посмеялся Чонин. — Не каждой. Я же сказал — большинство, но не все. Ты чем слушаешь?.. Чонин тоже потихоньку засыпал — и Сынмину удалось убаюкать их до конца, когда начал возмущаться тому, что Плутон не принимают за полноценную планету Солнечной системы: — Требования там какие-то… к планетам… пространство вокруг себя расчистить надо… тоже мне! — Он является карликовой, — напомнил Чонин, удобно устроившись на диване. Сынмин недовольно надул губы: — Сделали одолжение. Сынмин хотел рассказать еще много всего, но друзья в унисон засопели — и их осталось только укрыть пледом и оставить им включенным ночник. В свою комнату Сынмин так никого и не пустил.