Колёса | streetau

Словно сон — затяжной и страшный, и конца-края ему не было видно. Желание только было — одно единственное: поскорее бы все это закончить. И оно, как заевшая пластинка или мантра, крутилось и крутилось. Даже громкая музыка не могла перебить и рев мотора — ни-че-го. Асфальт под колесами только не горел — хотя машина неслась, казалось, еле соприкасаясь с поверхностью. Хенджин хотел добраться домой так быстро, как только мог, или даже, как не мог. Оставить всю эту херь позади — и больше никогда в жизни с ней не связываться. Чтобы ни одного упоминания не осталось о том, что он пережил. Нужно было только поскорее приехать. И все. И отныне будет только совершенно обычная жизнь, которую Хенджин когда-то проебал. Еще пара часов — и он будет дома. Оставит леджеру в гараже, возьмет пикап и докатится на нем до Феликса. Приедет он, конечно, в ЛА часам к пяти утра — но он не способен терпеть ни одной лишней минуты более. Увидеть Феликса стало жизненно необходимо — даже если Хенджин немного драматизировал. В гараже уже стояла Хонда Минхо — Хенджин с облегчением выдохнул. По пути к Феликсу он все прокручивал в голове, что сперва сказать — извиниться? В особенности, если дверь откроет не Феликс, а кто-нибудь из его старших родственников. Наверное, тоже сперва извинился бы, помявшись, улыбнулся бы виновато, но объяснил бы ситуацию. Хоть как-нибудь. Однако, что же сказать открывшему дверь Чонину, спросонья не сразу признавшему в постучавшем человеке брата, Хенджин придумать не смог — рот он как открыл, так и стоял, пока Чонин, наконец, полностью продравший один глаз, с хрипом не протянул: — А-а-а, ты, — и вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. — Я про вас знаю, — так зловеще, Чонин буквально пригвоздил его этими словами — Хенджин не двинулся с места. — Как поживаешь? Как делишки? — но на свои же вопросы не дал ответить, а пальцем до того сильно ткнул в грудину, что Хенджин поперхнулся. — Мы вот — хуевато малясь! — воскликнул шепотом, чтобы никого не перебудить. — И если ты сейчас же все мне не объяснишь, клянусь, Хенджин, я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что на свет вылупился!.. Хенджин воспринял бы его угрозу всерьез — конечно же, если бы не увидел, как у Чонина от этих слова глаза на мокром месте стали. Именно поэтому Хенджин, решившись рискнуть, вместо объяснений просто его обнял — зная, что наверняка отхватит неметафорических. Чонин даже дернулся, чтобы заехать по наглой роже, но все же не стал — неожиданно даже для самого себя схватился за Хенджина, больно сжимая его плечо: — Сучара, — выдохнул негромко, — мама волновалась. Волновалась, на самом деле, не только она — но про Феликса Хенджин и так знал, а про себя самого вслух говорить не хотелось. Хенджин, впрочем, понял все и так — согласно кивнул, мол, да, сучара. Чонин немного погодя все же отстранился — и таки долбанул по плечу, шмыгнув носом: — Убил бы тебя, будь оно легально. — За убийство по неосторожности дают меньше… Чонин сжал челюсти и сквозь зубы прошипел: — Тебе хватает наглости шутить сейчас?!.. — А что, теперь с траурным еблетом ходить, что ли?.. Ну все, перестань, — Хенджин снова его приобнял, но на этот раз Чонин взбрыкнул. — Я тебя придушу, — пообещал он, но губы слегка дрогнули. Хенджин, не сдержавшись, засмеялся — тихо, чтобы не мешать спать всем на улице. — Че ржешь, скотина? — у Чонина от возмущения только уши не покраснели. — Придушу, вот увидишь — придушу!.. — Хорошо-хорошо, — успокоил его Хван, все еще не сдерживая слабой полуулыбки. — Как скажешь. Только сначала… — Феликс спит. Он все утро ворочался — и только недавно нормально уснул, он немного болеет. Хенджин понимающе кивнул: — Ладно… я посижу здесь и подожду, когда он проснется. Чонин фыркнул: — Долго будешь сидеть. — Нестрашно. Я подожду. Он же меня ждал… Хенджин присел на крыльцо, закурил. Руки тряслись. Чонин хотел было уйти обратно в дом, но почему-то замешкался, а потом присел рядом на ступеньку — поморщившись от противного сигаретного запаха, спросил — уже намного спокойнее: — Так где ты был? И почему ты не давал о себе знать? Хенджин хмыкнул, пожав плечами: — Там, где я был, меня уже нет… — Я тебе так вмажу сейчас. Действительно мог бы — и ему хотелось, аж кулаки чесались. Но что от этого толку. — Просто так сложились обстоятельства… — Хуево они у тебя сложились, если честно. — Ну, уж как вышло. Но сейчас все хорошо, Йени. И все же, вмазать Хенджину нужно было — хотя бы для успокоения нервов. Но Чонин сдержался — только локтем в ребро чужое заехал, недовольно поджав губы: — Сам будешь перед мамой объясняться. Я тебя покрывать не стану, ты понял? — Хорошо, я все понял. — Вот и славно. Чонин встал, отряхнувшись. Тихо открыл входную дверь — и, не заслышав, что Хенджин тоже встает, обернулся через плечо: — Ну че ты, долго там сидеть будешь? Хенджин, докурив, поднялся следом. Одним глазком он смог увидеть Феликса, спавшего в гостиной, но подойти не решился — пускай отдохнет. Ближе к десяти часам утра, сам Хван заклевал носом, но проснулся Сынмин — и, будучи еще сонным, не сразу понял, что происходит: — Третья бутылка сидра вчера явно была лишней, — шепотом сказал он Чонину, уже давно сидевшему в своем телефоне. Чонин мотнул головой: — Да реальный он. — В натуре? — Ким хмыкнул. — А… Феликса-то будить? Они переговаривались шепотом, стараясь заранее не потревожить Феликса — и тот только во сне что-то пробубнил, перевернувшись на другой бок. — Предлагаю всем проснувшимся уйти в кухню, — Чонин кивнул в сторону. — Пускай спит. Сам проснется, как выспится. Он устал. Такой компанией, в которой Хенджин даже не предполагал оказаться, они провели еще добрых три часа. По-хорошему, ребятам нужно было смотаться домой, чтобы взять рюкзаки и попереться в школу, но никто из них особым желанием не горел. Так они и сидели, почти не разговаривая — было немножко не по себе. Каждому из них. Наконец, раздалось шарканье. Выглядел очутившийся в дверях Феликс довольно помятым — в прямом смысле: на щеке остался след от подушки, волосы распушились, как перышки у цыпленка, и даже в уголке губы блестела засохшая слюнка — от Сынмина нахватался что ли… В любом случае — Феликс был здесь. Не сразу он, правда, сообразил, что увидел — и потому, наверное, для начала протянул руку рядом находившемуся Сынмину — и попросил: — Ущипни. Сынмин, пожав плечами, тщательно выполнил просьбу — Феликс громко шикнул, потирая предплечье: — Да не так сильно же!.. — Чтоб наверняка, — Сынмин, посмеявшись, встал со своего места и потянул за руку Чонина. Тот, на удивление, вообще не сопротивлялся. Когда входная дверь захлопнулась, Феликс вздрогнул, а Хенджин, встав со своего места, в два шага оказался рядом — боязно, словно Феликс, как и Чонин, мог долбануть со всей дури. Но Феликс улыбнулся: — Какой шанс, что, если я тебя сейчас поцелую, ты тоже заболеешь? Процентов семьдесят, но разве это важно… Губы Феликса были сухими и слегка горчили апельсином — но как же хорошо… — Ты… Пожалуйста… — зашептал в плечо, когда Хенджин обнял его, приластился — совсем как котенок. Только не замурлыкал. — Если в следующий раз тебе придется уехать, и не будет возможности позвонить… пожалуйста, просто шли, блять, открытки, что ли, я… хуй знает… голубиной почтой, там, — Хенджин невольно засмеялся, взял лицо его в чашу ладоней, чтобы в глаза заглянуть, хоть Феликс и пытался мокрые глаза спрятать. — Чтобы я просто знал, что ты живой. — Извини, прошу… — Хенджин поцеловал в соленую щеку. — Я не в обиде. Просто тяжело было… И я теперь понимаю, что всякое может быть, потому я заранее готов. Я в любом случае тебя дождусь, — прозвучало как обещание — Феликс действительно обещал, потому что: — Люблю тебя ужасно. Даже страшновато от этого немного… — Не уеду, — Хенджин обнял снова, прижал ближе. — Теперь я дома. *** — Бля, да ты дома, может, ее проебланил? От Чанбина — как и всегда, впрочем — помощи было как от козла молока. Кристофер, усердно пытавшийся найти в своей поясной сумке флешку, уже несколько раз сказал, что дома и на работе ее уже безуспешно искал. — Или в кабинете у себя… Или Кэри отдал, а? — Я не мог ее отдать, это не рабочая флешка! — А че у тебя там тогда?.. Порнушка? Кристофер тяжело вздохнул — и поднял на Со настолько убийственный взгляд, что тот даже кофе поперхнулся: — Да ладно, ладно… не кипятись ты, в натуре. — Лучше бы подумал, где еще поискать можно. — В машине, — пожал плечами Чанбин. — В твоей или в служебной. Ты зачем вообще с собой личные вещи на работу берешь?.. — Может, потому что я дома бываю раз в неделю — и просто не думаю о том, что у меня с собой лишнего завалялось? — Справедливо, — Чанбин хмыкнул, сделав глоток — и прижег язык. Боженька, видимо, наказал за то, что тот метет как помело. — Ладно, — Бан застегнул сумку, мысленно рукой махнув. — Найдется, куда она денется-то… — Ой, а помнишь, как мы с тобой мелкие святого отца-педофила спалили? Наше первое дело! Управились буквально за пару дней… — А сейчас я не могу найти сраную флешку, ага, — Кристофер, поставив руки в боки, закусил губу, стараясь вспомнить, где мог ее оставить. На ней не было ничего такого — просто личные и семейные фотографии, пара папок с музыкой и несколько установочных игровых файлов. В целом — невелика потеря, просто штука-то полезная, проебать ее не хотелось. Тем более, что ее подарил Чонин. Мелочь, конечно… — И ведь он, сволочь, отпирался — да так убедительно, что я сам на момент ему поверил! — Чанбин все еще вспоминал о том случае, задумчиво глядя вдаль. Мимо прошел Сет, отсалютовавший ему, но Со его проигнорировал, вместо этого пожаловавшись Крису на нового напарника: — А с этим я даже гребаного пропавшего кота мисс Тэ не могу найти. Она к нам уже неделю ходит, рыжика своего тоже где-то проебланила — и трясет с меня, как будто я его украл… А этот — ни хера не делает. Пасьянсы на рабочем месте раскладывает, блять! — Ого, почувствовал себя в моей шкуре? — Да иди ты, — фыркнул Чанбин, допив свой утренний кофе. — Мог бы и поддержать… твои-то дела как, кстати? С места сдвинулись? В последнее время Чанбин этим интересовался — ненавязчиво, конечно, но Кристофера это почему-то настораживало. Хотя, вернее было сказать, Кристофера настораживало все — он, походу, становился параноиком. — Сдвинулись. Нормально все. — Ну и здорово! — Со ободряюще похлопал лучшего друга по плечу. — Значит, на выходных наконец-то выберемся в зал? Прости, братан, без тебя заниматься реально невмоготу. Сынмин тоже часто сливается из-за своих сессий. И я сижу там один, ножки качаю… и никто под рукой не мешается. Тоска!.. — Да сходим, сходим, не переживай. Тем более, что я пообещал Чонину больше на выходных сюда не соваться. Кэри мне тоже запретила — чтобы я не перетруждался. Так что… да, — Кристофер устало выдохнул. — Даже завтра вечером можем выбраться в бар, выпьем по пивку. — О-о! Вот это дело! — Чанбин аж засиял. — Все, забились, поймал на слове! А сейчас… — и сразу же помрачнел, как подумал о предстоящем рабочем дне. — Снова к этому… господи, когда его уволят… невозможно… Остальной бубнеж Чанбина Кристофер уже не расслышал — тот умотал по коридору к своему рабочему месту, а Бан направился к Кэри. У нее были некоторые новости. Неутешительные. — Нет его там больше, короче, — девушка помассировала виски, уставив взгляд в монитор компьютера. — Съебался куда-то. — Когда успел? — Кристофер сел напротив, сразу же включая свой ноутбук. — Только что же… — А вот нет теперь, — пожала Кэри плечами, хмыкнув. — Но то и хорошо: значит, мы на верном пути. А выяснить, куда тот слинял — это нам и предстоит. — И что? Заявимся в бар с допросами? Кэри покрутила пальцем у виска: — Ну, ты первый год работаешь, что ли?.. Крис, мы придем туда отдохнуть, — и подмигнула. — Сечешь? Культурненько проведем вечер… подсядем к кому-нибудь, разговоримся… Кристофер не особо воодушевился: — Звучит бредово. — Лучшие идеи — всегда сначала кажутся бредовыми, надо пробовать! — невозмутимо ответила Кэри. — У тебя есть план получше?.. То-то же. Что ж, Кристоферу действительно не лез более эффективный план действий в голову — на самом деле, в голову вообще ничего уже не лезло. Она пухла. Это оказалось сложнее, чем он думал — хоть он и знал, во что вписывается. Так что деваться было некуда. *** Деваться было некуда, так что свое поражение Джисон принимал со всем достоинством. Дурилка и Бестолочь атаковали его со всех сторон — и уставший Джисон, не спавший нормально последнее время, просто позволил им себя погрызть. Минхо, смотря на это, улыбался и помогать не спешил. — И че ты лыбу давишь? — недовольно буркнул Хан, смотря с прищуром. — Нравится, когда я страдаю? — О, еще бы, — Минхо плюхнулся рядом, уложив свою голову Джисону на грудь. Хан только цокнул: — Тогда понятно, они все в тебя… — А ты весь в меня… — поиграв бровями, протянул Минхо. Джисон допер не сразу — но, как понял, сморщился сразу: — Фу! — Че фукаешь? Полтора месяца тебя не видел, Сони… — Ли аккуратно перевернулся, упершись локтем в матрац. — Окстись, я эти полтора месяца не ел нормально и не спал, у меня есть силы только на то, чтобы лежать в кровати и не вставать… — Тебе и не нужно вставать, я все сделаю сам. Джисон отрицательно мотнул головой: — Я ведь не поэтому тебя ждал, — так серьезно, что Ли нахмурился. — Бля-ять, — а вот Джисон посмеялся, хоть и нервненько. — Мне бы кто сказал год назад, что так будет — я бы так ебучку ему набил… пиздец какой-то. Я же реально тебя ненавидел. — А сейчас что? — Минхо склонил голову к плечу — но шикнул, когда в ней что-то хрустнуло. — Аккуратнее, — Хан щелкнул его по носу. Минхо молчал — ожидая ответа на свой вопрос. И Джисон, протяжно выдохнув, губы поджал — неопределенно. — Я же уже говорил… — Повтори еще раз… а то я что-то запамятовал. Хан фыркнул: — Не люблю повторяться. — Ну давай, — Минхо состроил моську — выглядело это кринжово. Настолько кринжово, что Джисон, не выдержав, хохотнул — и почти что налегке произнес: — Да нравишься ты мне, господи. — Можно просто Минхо, детка. Джисон в момент стал серьезнее — уж за то время, что он пробыл один, в голову поналезало всяких разных мыслишек, хотел не хотел, а обдумать их все равно пришлось. Так что он сказал: — Мне немного страшно — и стремно, но я для себя решил — не рассказывай мне… С чем ты там разобрался. Не хочу знать, если ты и правда… всё… Разобрался ведь? Как-то все стало слишком уж серьезно — и Минхо, привыкший из подобного дерьма выкручиваться при помощи клоунизма, состроив важную морду, ответил: — Да, я закупал на необитаемом острове бананы и перепродавал в штатах втридорога. Людей иногда тоже. Но в основном — бананы. Но долбаные корпорации, знаешь, какая конкуренция… — он в сердцах вздохнул и головой помотал. — Так что пришлось уступить и продать свою баржу. Хан сначала сдерживался, но смешок вырвался сам собой: — Зря продал, могли бы на Гавайи рвануть всей тусовкой с улицы, по пути устроив карнавал на воде. — Ага, и Джексон бы нас потопил, — Минхо улыбнулся и кивнул: — Все уже в прошлом… не в таком далеком, конечно, но в прошлом. Не о чем переживать. Все нормально. Мешать резвившемуся между ними котенку не хотелось, поэтому Минхо просто положил ладонь на ладонь Хана, и тот развернул свою, чтобы переплести пальцы. *** Переплелись ногами, так и не отлипали друг от друга, лежали в обнимку, болтая обо всем и ни о чем. Уезжать от Феликса не хотелось совсем — спокойно так было — словно не было всего этого пиздеца и долгой разлуки. Но вернулась его семья, тут и познакомиться пришлось, и после просто так сидеть рядом и молча друг на друга смотреть было как-то недостаточно. К тому же, у обоих уже урчал живот, и на предложение пообедать у них Хенджин вынужден был отказаться — пора было поехать к Анне. Там уже столько раз слышали его извинения, что и не знал что сказать… Как за порог квартиры переступил, Анна обнимать его кинулась, стиснула так сильно, что Хенджин задрожал: — Успокойся, Джинни. Все хорошо. Хенджин, утерев подступавшие слезы, судорожно выдохнул: — Извини. И был рад, что это очередное извинение Анна позволила ему произнести. — Давай так, — Анна взяв его за руку, провела в гостиную и усадила на диван рядом с собой. — Я закрою на это глаза — и забуду, как самый страшный сон. Ты не обязан ничего мне объяснять — потому что, что-то мне подсказывает, что я не хочу знать правды. Было — и было, назад не воротишь… Просто пообещай, что это — в последний раз. Пообещай, что больше никогда так не сделаешь — и что твоей жизни ничего не угрожает. Только честно, Хенджин. Мне не нужны оправдания — или вранье во благо. Хенджин сделал все возможное, чтобы больше никогда и ничего его не коснулось. Чтобы прошлое навсегда осталось в прошлом. Чтобы жить нормально — отныне и, по возможности, очень долго. — Я буду в порядке. В безопасности, честно. — Я тебе верю, — Анна кивнула. — Но если что-то пойдет не так — первым человеком, к которому ты обратишься за помощью, буду я. Пообещай. Хенджин никогда бы и ни за что не стал бы втягивать Анну в свои проблемы — но на это, стараясь звучать уверенно, ответил: — Обещаю. Не было того самого разговора, к которому Хенджин изначально готовился, пока ехал до Анны. Та предпочла острую тему не поднимать, ей было важно другое. Возможно, они еще поговорят об этом, когда обоим станет спокойнее. Анна, заваривая ромашку для успокоения нервов, как бы невзначай опрокинула: — Чонин, кстати, знает про тебя с Феликсом. К ее удивлению, Хенджин отреагировал ровно — плечами лишь пожал: — Ага… Нестрашно. Лучше так, чем думать, как тактичнее об этом сказать. Он не злится… вроде бы. — Чего бы ему злиться, — она фыркнула. — Радоваться должен, что его лучший друг такого хорошего парня нашел! Хенджин не сдержал улыбки — вышло немного вымученно, но искренне: — И знакомить не пришлось… — Да вообще — одни плюсы! — Анна решила еще и обед разогреть — страданья страданьями, но кушанье по расписанию. Иначе вообще сил не останется ни на что. — Ты к нему уже заезжал? — Да, под утро приехал. Там меня Чонин и встретил… — А, точно, он же с Минни проведать его ходил… Йени сказал, что Феликс приболел. Это действительно так — или что похуже?.. Хенджин нахмурился: — Что — похуже? — Ну, — женщина неопределенно повела плечом. — С мамой, может, проблемы какие… Я беспокоюсь за него. — Насчет мамы он мне ничего не сказал, но он точно болеет. Температура была. Я вечером опять к нему заеду. — Тоже ведь намучился, бедняжка, — Анна сочувственно кивнула. — Мы с ним пару раз только пересекались за это время — но заметила — похудел сильно. — Там родственники приехали, что-то готовили, вечером еще прослежу за тем, чтобы он хорошо поел. Будем с ним вместе налаживать отношения с едой. — Так вот чего ты в этих шароварах и в толстовке приперся… — Я не сильно схуднул, в рамках приличия. Не переживай. Ты же знаешь, у меня с этим проблем никогда не было. Просто генетика. — Генетика… — отмахнулась она. — В детстве все равно пухленький был! Щекастый! — Да все дети такие, господи, — Хван посмеялся. — Не все! Я в детстве вообще как спичка была! — Да помню я твои фотографии детские, чего врешь? Как тебя только попа не перевешивала! Анна оскорбилась — наигранно, конечно же: — Ты как матери такое говорить вообще можешь? — А что? Я где-то наврал? Анна показала ему язык. — Фу, как неприлично! — Неприлично матери говорить, что у нее в детстве попа большая была! И вообще — меня хорошо кормили! И никогда ни в чем не отказывали! — Ну так мне же тоже… — Хенджин! — а теперь показывала кулак. Все еще в шутку. — Договоришься у меня сейчас — и больше никогда тебе ничего вкусного предлагать не буду! — Ну все, все! Перестал я, только не надо тут вот этих твоих ультиматумов и шантажа… Посидели еще пару часов — и совсем успокоились. По крайней мере, обошлись без нервных недоулыбок. На прощание кулачками стукнулись. Хенджин, быстро сбежав по лестнице, вышел из подъезда, закурил — и не сразу приметил около пикапа человека, смотрящего на него. Неотрывно. Губы Хенджина дрогнули — улыбка или что-то нервное… — Все еще катаешься на этой тарахтелке? Приятно знать, что она жива. Хенджин, сунув руки в карманы, подошел ближе, плечами пожал: — И тебе привет, пап. Чего ты тут? — Да так, мимо шел… Хван нахмурился — что-то ему в виде отца не нравилось: — Ты же в Китае должен быть, разве нет? — Две сделки не состоялись. Поэтому я вернулся раньше. Хенджин все еще не понимал, что не так — и, прищурившись, принюхался: — Ты что, пил? — Я? Да немножко… — Тебе же нельзя, ты забыл? — От одной бутылки вина еще никто не умирал… — Бутылки? В одну харю? Ты совсем долбанулся, тебе же врач запретил, у тебя давление! Джин, пожав плечами, глупо улыбнулся: — Да ладно, все равно все сдохнем. Веяло какой-то безнадегой — Хенджин даже про сигарету свою забыл: — Ты никогда не пренебрегал здоровьем, что не так сейчас? Джин, опершись бедром на бочину пикапа, скрестил руки на груди — и взгляд в сторону отвел. Не знал, что ответить. Хенджину отчего-то стало невероятно жаль — словно это он провинился, хотя Джин навряд ли знал о том, что произошло. — Забирайся в машину, я тебя до квартиры твоей докину. Нечего шататься по улице пьяным. Джин, как ни странно, отпираться не стал — и послушно залез в пикап. Хван поглядывал на него искоса, пока они ехали. — Ты к Анне собирался? Джин посматривал в окно, скучающе провожая встречные машины пустым взглядом: — К ней, — ответил честно. — Но передумал. — Что так? — без тени иронии. — Думаю, я ее достал. Потому решил не беспокоить. Хотелось бы съязвить, конечно, мол, чего раньше до этого не допер — но Джин выглядел слишком жалким, и Хенджину было бы совестно давить на больное: — Не думаю, что она была бы рада, если бы ты притащился невменько. — Это я потом… я изначально трезвый шел. Просто понял, что не смогу — и свернул. Сейчас я просто мимо проходил, пикап заметил, решил подождать, вдруг ты выйдешь… — И зачем я тебе? — Хенджин нахмурился, все еще искоса поглядывая на отца. Джин, посмотрев в ответ, произнес — тише, чем до этого: — Я знаю, что тебя не было. Анна проболталась. Переживала за тебя очень… и я… переживал. С тобой все в порядке? — Вовремя ты об этом спрашиваешь, конечно… — все же, злобный смешок у Хенджина вырвался сам собой. Но парень себя усмирил: нечего ворошить прошлое. — Все нормально. Не думай об этом. — Хенджин, — все еще тихо, как будто кто-то мог их подслушивать — или Джину просто было страшно об этом говорить. Хенджин напряг слух. — Знаю, что поздно — и знаю, что я хуевый папаша, но все, что с тобой происходит, и все, во что ты вляпывался после того, как ушел — это все моя вина. Я извиняться не буду, это бессмысленно и очень глупо, но если вдруг потребуется помощь — пожалуйста, скажи, я обязан сделать хоть что-то хорошее. Хенджин словесно отмахнулся, игнорируя неприятную душащую резь в глотке: — Ты пьяный. — Вдали от дома у меня было много времени, чтобы подумать обо всем. Хенджин ничего на это не ответил — на прощание сказал только: — Хреново будет — позвони. Аспиринчику привезу. Джин хохотнул, но не то чтобы весело: — Спасибо. Кивнув, Хенджин отъехал от подъезда — и сразу же набрал Феликсу: — Я скоро буду. — Хенджин, тут такое дело… Хван не дослушал — перебил обеспокоенно: — Господи, что случилось? Феликс на том конце чем-то зашуршал: — Короче… я хотел приготовить… но уснул — и оно все сгорело нахер. Брауни не будет. — Твою мать, ты меня напугал! Брауни… мелочь такая… Ты ничего больше не спалил? — Кухня в порядке… я тоже. Сейчас только выкину этот уголек. — Ладно, забей. Просто собирайся — и поедем на набережную. Там есть, где поужинать. — Хорошо, — но носом Феликс все равно хлюпнул расстроено. — Я хотел тебя порадовать. — Ты радуешь меня одним своим существованием, Феликс. Феликс помолчал — и фыркнул: — Слишком слащаво. — Люблю тебя, — напомнил он в который раз. — Очень сильно. — Я знаю. Я тебя тоже. Приезжай скорее. *** Кристофер задерживался — снова, но Чонин, вполне к этому привыкший, даже сообщения ему лишнего не отписал. Просто сидел и ждал, когда тот приедет. Успел и чай попить, и в приставку порубиться, и с Джимом погулять… Даже ужин приготовил — простецкий, правда, и все же. Кристофер отписался ему несколько раз — с интервалом в полчаса. Кристофер: «ВСЕ, ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ БУДУ, ТОЛЬКО ЗА КОРМОМ ЗАЕДУ» Чонин отослал короткое «окей» и продолжил начесывать Джиму брюшко. Время близилось к восьми часам вечера — и, если честно, жутко хотелось спать, но посидеть с Крисом вместе хотелось немножко больше, потому Чонин себя пересиливал — отвлекался на Джима, на приставку, снова уходил чаевничать… Через пятнадцать минут Кристофер, как обещал, не приехал — явился через полчаса, с порога налетел, Чонин даже не сообразил сразу, что к нему целоваться полезли, думал, Кристофер его, нахватавшись у Джима, просто оближет всего. И облапает — но этому он уже сам научился, без посторонней помощи. — Чани, ты чего… ну с порога-то! — Я очень соскучился! — Это хорошо, но ты хоть руки помой… куда ты ими там лезешь! Кристофер опустил руки, которыми залез Чонину под футболку, и губу надул. — Моська твоя не пройдет… руки мыть — и ужинать. Вот наверняка ведь не пожрал сегодня ничего на работе! — Я ел! Чанбин подтвердит. — Все равно… я что, зря готовил? Для тебя старался так-то! Кристофер, угомонившись, все же последовал указу — хотя нет-нет, да лез, успевая одной рукой накручивать спагетти, а второй — лапать, куда мог дотянуться. Чонин смотрел на него косо — Кристофер был каким-то не таким. Слишком уж активным. — Чан-и, — Ян прищурился, глядя на него. — А ты чего такой, скажи-ка? — В плане? — Будто у тебя шило в жопе. Крис смутился — и руки убрал, зажав их между своих бедер: — Я просто скучаю по тебе… а еще кофе ебанул за последнюю неделю литров сто, я не могу успокоиться… и энергетиков… — Блять! Ну… — Ну что? Мне нельзя было спать… — Да ты же сдохнешь так к чертям собачьим! Чонин за голову схватился. — Не драматизируй… Ты прав… но осталось немного. — До чего? До твоего инфаркта? Кристофер фыркнул: — Мы скоро закроем дело. Поймаем гада одного, посадим — и все, и Джексон отправит меня в законный отпуск. Отдохну. — Пиздец… — Чонин на это только головой помотал — неверяще. Допив очередную кружку чая, он умотал в ванную, чтобы умыться перед сном. Никаких посиделок — пускай Кристофер поспит. Не четыре часа за сутки, а восемь, как все нормальные люди. Обидно получалось — ждать Кристофера так долго, и в итоге просто завалиться спать. Но так было лучше, потому что Чонин переживал за него; вся работа Кристофера казалось ему адом. — Завтра после работы мы с Чанбином в бар, часиков в восемь… хочешь с нами? — Крис, вышедший из душа, выглядел немного посвежее, но огромные мешки под его глазами никуда деваться и не думали. Чонин, смотрящий на него, дивился: как человек вообще мог жить таким темпом? — И что, ты даже не задержишься? — Я постараюсь… — Значит, ориентировочно — в девять. Бан легко посмеялся: — Ну, может и в девять… Чонин еле сдержался, чтобы по лбу ему не зарядить: — Ложись спать, короче. Завтра решим, — и отвернулся лицом к стене. Устроился поудобнее, укрывшись одеялом, и закрыл глаза. — Джим в кухне спать остался. Ему понравился ком из твоей толстовки, он ее облюбовал. Отбирать не стал, не обессудь. Кристофер присел на край кровати, промычал согласно — так совестно становилось — хотя ничего плохого он не сделал. — В школу сам доеду. Поспишь на полчасика дольше. Кристофер не стал перечить: — Хорошо, спасибо за заботу. — А теперь — спатеньки! Кристофер, пусть и хотел бы провести вечер немножко по-другому, спорить тоже не стал — и, повесив влажное полотенце на спинку стула, лег рядом, обняв со спины. Чонин обернулся через плечо — и посмотрел выразительно: — Ты голый лег что ли? — Я в шортах, — нахмурился Крис, не понимая. — Что не так? — Бля-ять, — Ян отвернулся обратно к стене, зубами клацнул. — Ну нахер полуголым спать ложиться… Я же так, блять, не усну. — Да в чем дело?.. Чонин приподнялся на локте — но на Криса больше не обернулся, вздохнул только — тяжело. Кристофер прижался еще сильнее — с поганенькой улыбочкой на губах: — Тебя что-то смущает?.. Издевался. Чонин прошипел сквозь зубы: — Полуголый ты, прижимающийся к моей заднице! Кристофер коснулся губами обратной стороны чужой шеи — и повел к выпирающим позвонкам; рукой забрался Чонину под футболку — и без лишних слов залез пальцами под резинку спальных штанов. — Бессовестный. — От кого слышу, — донеслось глухо. Чонин его не останавливал — и все его словесные отпирания были чисто для галочки: — Ты же не отдохнешь… — Очень даже отдохну. Спать буду — как убитый, — Крис, обнаглев на радостях, аккуратно стянул с него штаны вместе с бельем — и потрогал по-нормальному, ладонь сжал. — Блять, ну хоть не на сухую давай… — Оближи, — Кристофер, приподнявшись на локте, поднес руку к его лицу. Невозмутимо. А вот Чонин почему-то смутился — вздрогнул даже. Делать подобное оказалось для него слишком уж интимно — хотя Кристофер уже видел его во всех непотребных позах. Но все же — пусть и довольно робко — повел языком по чужой ладони, задерживаясь кончиком языка на подушечках пальцев. Крис надавил большим на его губы: — Приоткрой. Лицо Чонина зарумянилось — он смотрел на Кристофера искоса, в темноте не разбирая чужого выражения лица. Смущение щекотало внутренности — но это было приятно. Необычно, правда, потому что раньше Кристофер так не напирал. Во всех смыслах. У них был секс, но полноценный — пару раз, так как Кристофер чаще трахался со своей работой, и времени на Чонина оставалось катастрофически мало. Но все разы — вел Чонин. Хотя бы поначалу. В процессе еще поржать любили — потому что для обоих было в новинку, хотелось как-то сбавить градус напряжения. А сейчас — Кристофер вообще не шутил. От него шпарило — как кипятком, и прежняя робость его куда-то испарилась. Чонин послушно открыл рот, позволяя Кристоферу повести двумя пальцами по своему языку. — Вот… а ты спать хотел. Чонин бы ответил — но говорить с набитым ртом не стал. Кристофер легко поцеловал его в покрасневшую щеку: — Свои ручки тоже можешь распустить. У Чонина после этих слов мозги вообще в кашу превратились — и он, заведя руку назад, нащупал чужой член, сжал через одежду. Глаза заблестели — как-то диковато; Крис обхватил его влажной ладонью, пальцем на головку надавил — и прислонился до того плотно, что Чонин, не выдержав, уткнулся лицом в подушку. Губы сжал — и сквозь них прошипел. Кристофер отвлекся на пару секунд, чтобы приспустить одежду, и снова вернул руку обратно, дразняще-медленно повел сжатым кулаком. — Давай между бедер. Кристофер сообразил не сразу — не до того было: — Что?.. Чонин, не желая что-то объяснять, сделал все сам: приподнял задницу, слегка раздвинув ноги, и стиснул член Кристофера между дрожащих бедер — Крис не сдержал шумного выдоха. Подтянул Чонина вплотную к себе, царапнув ногтями по коже, не сдержался — навис сверху, подмяв под себя, двинулся пару раз — насколько позволяли напряженные бедра Чонина, сильно его сжавшие. Выдохнул — на закрасневшее ухо, прислонился к нему губами, прикусил даже. Чонин растекся окончательно — сумел только простынь под собой пальцами сцепить, о которую терся. Хотелось еще — и чтобы в подушке, в которую он утыкался, вообще задохнуться. В этом не было ничего такого — даже не секс по сути, баловство какое-то. Но Кристофер ощущался по-другому — трогал по-другому, двигался по-другому, даже дышал иначе. Он вообще не стеснялся — зато отчего-то смущался Чонин, который смущаться вообще не привык. — Чан-и, — Чонин еле оторвал свое лицо от подушки, повернув голову вбок. Кристофер, остановившийся на пару секунд, вопросительно мыкнул. — Что с тобой сегодня?.. — Что со мной сегодня? — Крис отстранился — и, пока Чонин не запротестовал, заставил того перевернуться на спину. Чонин прикрыл горящие щеки за предплечьем: — Ты слишком распутный. Кристофер даже подвис на момент, голову к плечу склонил: — И что в этом такого? Так-то — ничего. Просто совращавшему Кристофера Чонину подобное было непривычно. — Мне перестать?.. — Нет! — Чонин стукнул коленом по чужому бедру. — Даже не вздумай! Кристофер бы ни за что — потому, снова нависнув сверху, сжал его член вместе со своим, рукой задвигал — с трудом. Чонин все еще прятал свое лицо, но смотрел в чужое, находившееся от него в паре сантиметров. Непривычно было — Чонин даже поцеловать его первым не решился, спугнуть побоялся. Так что Кристофер поцеловал его сам — остервенело. И после — продолжил целовать жадно, не переставая двигать рукой. — Ты из меня сейчас все выжмешь… — Чонин оттянул его от себя за волосы, прошипел, слишком он был чувствителен после оргазма — до дрожи в коленях. Крис послушно его отпустил, хоть и нехотя. Выдохнул — протяжно, устало водя губами по чужим: — Зато спать будем… реально как убитые. — Не сомневаюсь… ты сам-то вообще… — Не парься, я справлюсь. Чонин, отведя взгляд, как бы невзначай произнес: — Мои бедра все еще к твоим услугам… Кристофер, устало улыбнувшись, довольно чмокнул его в губы. И поспешил воспользоваться предложением. Но, как назло, после всего этого сон почему-то к ним не пришел — и они разговорились. Электронные часы показывали половину первого ночи. — Вам правда немного осталось — или ты просто меня успокаиваешь, чтобы я не донимал? Кристофер, снова обнимавший его со спины, еле касаясь, водил губами по чужой шее — и только усталость не позволяла заняться непотребствами во второй раз: — Правда немного, — ответил честно, — подозреваемый есть, свидетели — тоже. Осталось убедиться на сто один процент, что это — точно он, и можно будет выбивать ордер на обыск. — На сто один? А вы не уверены?.. — Лучше перебдеть, чем не добдеть, Чонин. Мы готовы ко всему — и даже к тому, что чувака просто могли подставить. А оставлять кому-то травму на всю жизнь я желанием не горю. Чонин хмыкнул: — Какой-то ты слишком добропорядочный… — Я просто аккуратен. У Чонина крутилась одна мыслишка в голове — но спросить напрямую он не мог, потому что мысль эта была о Хенджине. То, что брат так внезапно — и так надолго пропал, на совпадение было мало похоже, учитывая все то, в чем его подозревал Кристофер. — Значит, завтра в бар? — и тему Ян перевел — не желая разгонять ее, чтобы самому потом не загнаться. — Чанбин не будет против, если я присоединюсь? Вы, может, просто как братаны хотели посидеть… — Чанбин никогда не против выгула наших мелких. Так что Сынмина мы тоже возьмем. — Ему семнадцать. — Так вам никто в глотку заливать и не планировал… Чонин пожал плечом: — Мы и сами можем. — О, не сомневаюсь… Ян ткнул локтем ему в живот: — А вот не нужно на работе ночевать, чтобы «мелкие ваши» не распускались! Кристофер тихо посмеялся: — Все, не бухти. Немного осталось, я же сказал. Скоро все кончится. Гадкая мыслишка, поселившаяся у Чонина в голове, не дала определиться — хорошо это или нет. *** У Сынмина немножко из рук все валилось — но, справедливости ради, на него и нагрузили всякой всячины, пока он стоял около примерочной, в мыслях желая поскорее оказаться дома. Ханна и Оливия, с которыми он согласился пройтись по магазинам после школы, заканчивать свои переодевалки вообще не думали. Сынмин устало спросил: — Долго еще? — Да погоди-и, — донесся голос Ханны. — Я Ливи топ застегнуть не могу… Сынмин заткнулся и уставился в стену напротив. Провтыкал в нее минут пять, прежде чем девочки вышли из примерочной. Ханна, показав на Оливию, спросила честное мнение: — Как тебе? Я подбирала! Сынмин, мысленно будучи уже давненько дома перед приставкой, на Оливию посмотрел не сразу — а как глянул, так взгляд и отвел, заметно покраснев. О своем мнении не сказал, только: — Ее Феликс в этом на улицу не пустит. Ханна посмеялась, а вот Оливия, спрятавшись обратно в примерочную, согласилась с Сынмином: — Я же сказала! Я выгляжу в этом… господи… — Да хорошо ты в этом выглядишь! — не соглашалась Ханна, даже языком цокнула недовольно. — Почему тебе не нравится? — Да потому что наружу все! Даже чего нет — все наружу! Сынмин молча согласился. — Ну это же… ну, чтобы у меня глаз порадовался… Оливия выглянула из примерочной, смерив Ханну таким взглядом, что даже Киму не по себе стало. — Пускай твой глаз моему привычному оверсайзу радуется. Ханна обиженно надула губы: — Ну хотя бы на домашнюю свиданку?.. — Нет! Слава богу, на том они и порешили — и Сынмин, как добропорядочный джентельмен, проводил дам до дома Ханны. Оливия оставалась у нее сегодня на ночевку. — Слушай, Минни, — они еще остались немножко поболтать, когда подошли к дому Банов. — Может, заскочишь тоже? Позанимаемся там всякими антинаучными делишками!.. — Ты опять хочешь его эксплуатировать? Детский труд незаконен, — Оливия искоса глянула на нее, но смешка не сдержала. Ханна заэкала: — И вообще! Если ребенок используется такими же детьми — то вообще не считается!.. — На полчасика-час могу, — прервал их Ким, не желая слушать разборки. Себе дороже. — Но не больше! Дядя Бин меня в бар в ночь потащит, мне еще поспать перед этим надо… Конечно же, ни о каком полчасике-часе речи и не шло — и Сынмин так и засиделся допоздна, раскладывая для Ханны таро. Оливии тоже парочку раскладиков прилетело — по инициативе подруги, не по её. От себя она только одну вещь спросила, когда Сынмин, уже опаздывая, засобирался вызывать такси. — Один вопрос только, — позвала тихонько, чтобы Ханна, отошедшая, чтобы разобрать кровать, ничего не слышала. — Если что-то смущает — можешь произнести его в мыслях — а я достану рандомную карту из колоды. Оливия кивнула — и Сынмин показал ей карту: — "Башня". — И че это значит? — Без контекста… то есть, без других карт ее разбирать нецелесообразно, что угодно может иметься в виду… но если кратко — это разрушение; видишь горит все, люди из башни падают? Ну, не очень она веселая… Оливия поджала губы. — Но если разобраться, — продолжил Сынмин, — то она не такая уж и страшная. Совет, который она может дать — смотреть на ситуацию шире, даже если она больно по тебе ударит, постараться не падать духом — и достойно встретить судьбу… А еще — подумать, прежде чем что-то делать. Может, ты хочешь принять какое-то решение — и сама сомневаешься, нужно ли оно. Оливия молча кивнула — и не решилась что-то Сынмину объяснять. Вопрос касался матери, а темы семейные она даже с Ханной не особо часто поднимала. Сынмин бы все понял — и держал бы рот на замке, но она не знала, многим ли делился Феликс со своими лучшими друзьями, потому промолчала. — Не переживай, Оливия, — Сынмин аккуратно ее приобнял, ободряюще похлопав по плечу. — В любом случае — у тебя всегда есть мы. Мы поддержим. Оливия на это тоже кивнула — и на прощание чмокнула Сынмина в щеку, немножко расчувствовавшись от его слов. Все же — хорошие у нее были друзья. Даже странно, что ей в жизни так повезло. — Ого, Мин-а, ты среди девчонок обретаешь популярность, — пошутила Ханна, заметившая эту слезливую сценку. — Но Ливи я тебе не отдам, не надумывай. — Хорошо, что я отрицаю романтические отношения, — на это Сынмин только плечами пожал. — Ладно, девочки, хорошо провести время. Меня ждет бар и выпивка за счет дядьки. Не скучайте! — И ты! Чонину с Крисом тоже приветик передавай! Такси подъехало в скором времени, но Сынмин уже прилично опаздывал, потому Чанбин начал ему написывать. Дядя Бин: «Да я бы сам тебя забрал, ну правда!» Дядя Бин: «А теперь с каким-то водилой по ночуге шарахаешься… Долго ты еще?» Сынмин: «Да скоро буду, не переживай. Возьми мне пока пива» Сынмин: «Грейпфрутового!» Со какое-то время не отвечал. Дядя Бин: «Нихуясе запросики от племяшки» Дядя Бин: «Ладно, возьму. Но на большее не рассчитывай. Ждем тебя!» Минут двадцать спустя Сынмин оказался на месте — и рядом с баром его встретил Кристофер, вышедший, чтобы перекурить: — Привет, — поздоровался первым, протягивая руку для пожатия. — Чего опаздываешь? — Да девчонки в гости затащили… Кристофер вопросительно хмыкнул — и слабо улыбнулся. Уже немножко пьяненько. — Да не в том смысле, Крис. Подруги мои… они встречаются. Я просто их друг. У нас не тройничок. Кристофер заржал — из-за выпитого, по всей видимости, и рукой махнул: — Ой, да ладно… ты бы знал, че твой дядька в молодости творил… обязательно расскажу как-нибудь, ты офигеешь… Сынмин и без того со своего дядьки офигевал — вот даже сейчас, пока тот, оказывается, успев накидаться, догонялся шотами. Чонин смотрел на это со скрещенными на груди руками; перед ним стояла только банка пива, которую он потягивал почти час. — Ну, так и собрались к девяти… и ведь даже не я опоздал! — Кристофер пропустил Сынмина на диванчик, ближе к Чонину, а сам остался сидеть на краю, чтобы никого не беспокоить, когда приспичит покурить. — А вы уже успели нахуяриться что ли? — шепотом спросил Ким у Чонина, лицо которого особых эмоций не выражало. — Сам в трихуе. Я думал, мы культурно посидим. Чанбин и Кристофер, заговорившие о чем-то своем, засмеялись, не сдержавшись. Ян мотнул головой: — Но так даже лучше. Пускай отдохнут… Чан постоянно на работе тусуется, давно он так не выбирался. Да, Кристофер действительно давненько так не сидел — в особенности с Чанбином на пару, потому, когда они засобирались к бару, ни Чонин, ни Сынмин не стали их задерживать. Ян только предупредил: — С утренним похмельем будешь справляться сам, Крис. И Кристофер, рукой махнув, потащил Со за собой. Сынмин смотрел на это довольно скептично: — Они уже много выпили? — Достаточно. — Может, стоит им сказать, что харэ уже? — Им под сраку лет — попробуй-ка переубедить. — И то верно… Чонин и Сынмин сидели на месте, особо не отсвечивая. Говорили о своем, Чонин, как и Кристофер, пошутили про тройничок, когда Сынмин рассказал, по какой причине опоздал сегодня, и получил в лоб щелбан — аж кожа покраснела. Ян надулся: — Это че такое? Что за домашнее насилие? — Да достали ваши эти приколы… ты уже третий, кто так пошутил. А мне с девочками просто общаться нравится, они хорошие потому что — и так тупо не шутят. — Ну все, все, — Чонин кулачком в плечо его стукнул. — Мы рады, что ты общаешься с кем-то помимо нас… просто шутки, чего ты так взъелся. Ким не стал говорить о том, что шутка, сказанная хуеву тучу раз, это уже не шутка, это баян, потому заткнул себя пивом, снова переведя взгляд на старших. Чонин перевел тоже — с неподдельным удивлением. На предложение сгонять в бар в столь позднее время Феликс удивился — и еще больше выпал с того, что об этом заговорил Джисон, когда Феликс позвонил ему, чтобы узнать, как дела. Хенджин, лежавший под боком, сладко задремал, тревожить его не хотелось — но Феликс заржал, когда в разговор влез Минхо, не смевший упустить возможность пошутить про «четверничок». — Ты чего… — Хван завозился, привстав на локте. Феликс заткнул свой рот ладонью — и включил громкую связь. — Но что интересно! Кто же в нашем голубом паровозике будет замыкающим? Я бы предпочел быть посередине! Голос Минхо был не особо трезвым — да и голос Джисона, чего греха таить, тоже. — Но Феликса я бы не стал… не, я потом бы таких от тебя и Хенджина люлей получил, не-е! Но вот если бы Феликс меня… — Минхо, ты можешь заткнуться? — Хан, по всей видимости, отобрал у него свой телефон. — Короче, никаких групповух. Просто пива пойти выпить хотите? Минхо угощает. Ликс, подай мужику своему трубку… — Ты на громкой. — Вот и славно! Хенджин, — Джисон на том конце чем-то зашумел, кровать скрипнула. — Харэ дома киснуть, у вас есть полчаса, пиздуйте в бар. Я же сказал: Минхо жаждет всех угостить! — Минхо такого не говорил! — запротестовал Минхо. — Встретиться — жаждет! — Короче, давайте. Давно не сидели вместе… — Мы никогда такой компанией вместе не сидели, — пробубнил Хенджин, не собираясь вставать. — Самое время начать… пошли давай, все! Или мы Феликса заберем… Да, Феликс? Ой, да че я спрашиваю… — Мы придем, — ответил Феликс — и Хенджин на это сразу же протестно замычал. — Все, я его уговорю. Встретимся к десяти. Джисон сбросил — и Хенджин, снова устало на Феликса посмотрев, отрицательно помотал головой: — Я думал, мы эту ночь вдвоем проведем… — После бара. Хенджин правда никуда идти не хотел — думал отдохнуть немножко, поспать хорошенько, а утром, набравшись физических и моральных сил, пристать к Феликсу. Все же — он очень сильно по нему соскучился, и его желание было вполне взаимно — но то одно, то другое — и в итоге ничего, кроме незаконченного петтинга у всех попавшихся вертикальных поверхностей, который только распалял и не помогал, у них за эти пару дней так и не получилось. — Давай, Джинни. Пойдем, — Феликс поднялся с кровати, потянув Хенджина за руку. Хенджин, пусть и с сомнением, но все же согласился — даже предложил сам заехать за Минхо и Джисоном, вместе до бара добраться, убеждая, что он пить точно не собирается. Те, конечно же, повозмущались, но согласились и оба с радостью запрыгнули в пикап на заднее, развалившись, как два тюленя. — Ой, блин, — Джисон чуть не подпрыгнул. — Что это? — и выудил из-под задницы банан. — Капец! Я сел на банан! — он проверил, не испачкал ли штаны. — Я на нём тоже уже сидел, — прыснул в кулак Феликс. — Да фу, блять! Заржали все, кроме Джисона, а Минхо еще и пятёрину отбил Феликсу. — Да пиздец! Да разве можно так… фу! — Тебя никто не заставлял визуализировать, — пожал плечами Хенджин, отъезжая от сервиса. — Ты это сам… каждый в меру своей испорченности думает, Джисон. — Не удивлюсь, если так и было! Нимфоманы ебучие. Феликс с Хенджином переглянулись: — Вот кто бы говорил, — почти что в унисон. — Расслабься, из пакета с продуктами выпал, наверное, — почти успокоил Минхо. — А то бы иначе наклейку сняли. — Да ты, — Джисон этот банан ему в плечо кинул. — Вот что ты за человек такой… До бара так и доехали, смеясь да подпевая иногда на всем знакомых песнях. Даже Джисон — удививший всех подпеванием Бритни Спирс. — Мне музыкальный вкус от дедушки достался, все вопросы к нему, — пожал он плечами, когда все косо глянули. — И вообще, я что, похож на человека, который слушает что-то одно? Я меломан! Я этим горжусь! И смотрю на мир широко! Вот, даже бисексуала в себе признал на старости лет, вам у меня еще учиться всем и учиться!.. — На девчонок поглядываешь, значит, — произнес Минхо, прищурившись — и придвинулся к нему вплотную, пальцем в грудь тыкнул. Джисон вместо ответа выпрыгнул из салона, захлопнув дверь прямо перед носом Минхо. Еще и язык показал, подразнивши. Минхо следом показал ему средний палец. В бар зашли сначала Джисон с Феликсом, Хенджин и Минхо остановились перекурить у входа по сигаретке. — Мне Шейн встречу назначил, как ты и говорил, в офис свой велел не соваться, передаст мне деньги на окраине. — А я сглупил, так хотел отвязаться, что в сердцах отказался, — Минхо потушил окурок о стену здания. — Если б знал, какая жопная будет поездочка… — Ага, он рассказал, я думал, шутит так… Я могу… — Даже не думай, — Минхо серьезно зыркнул, хоть и пьяным взглядом. — Я сам дурак, а тебе деньги нужны… Жилье, может, там хотел… Мы ведь… теперь, наверное, не уедем, — он кривовато смущенно улыбнулся. Немного помолчав, Хенджин тихо произнес: — Никогда больше не пойду работать на дядю. Минхо не сдержал смешка. Но, как в бар зашли, не до хиханек стало — Хенджин прямо на пороге и встал, не зная, может, ему бы следовало вернуться обратно на улицу… Минхо тоже прифигел — Джисон и Феликс уже сидели со знакомыми за одним столиком у окна. И Кристофер, которого Хенджин надеялся увидеть не раньше, чем на его свадьбе с Чонином, обнаружился у барной стойки, заказывающим выпивку. Они пересеклись взглядами — Хенджин смирился со своей участью. Минхо не решился сесть рядом с Джисоном, сел с краю, чтобы и покурить можно было выходить спокойно, никого не тревожа. Хенджин захватил для себя дополнительный стул, сев буквально во главе стола. — Офигеть, судьба свела, — Сынмин почесал затылок, с легкой улыбкой оглядывая всех. — Не думал, что может стать еще веселее… — Всегда может, — шепотом дополнил Чонин, смотря на брата, который в свою очередь искоса поглядывал на Кристофера. Буквально пятой точкой чуял, что весь оставшийся вечер проведет на нервяках. — Ну, предлагаю всем дружно перезнакомиться — за стопочкой чего покрепче! — Чанбин потянулся к подносу, который принес Кристофер. — Каждый возьмет по рюмашке, скажет о себе пару слов — и мы вместе выпьем! План Чанбина нашел отклик у всех — особенно у тех, кто знал чуточку больше. Первым начал Сынмин — чтобы подать пример: — Гений, плейбой, филантроп… — Еще таролог, астроном и просто чел, коллекционирующий бирки от носков, — перебил, дополнив, Чонин. Сынмин щелкнул ему по лбу — и продолжил: — И просто классный пацан, — поправил он Яна. — Если кому надо будет раскладик на таро — пишите-звоните, деньги будут — высылайте. — А зовут-то тебя как, умник? — спросил Чанбин, косо на него посмотрев. Ким фыркнул: — В представлении не нуждаюсь. Это было достойно аплодисментов — и Сынмин, играюче всем поклонившись, сел на место. Следующим был Чанбин: — Я Чанбин и я — коп. Это все, что могу особо сказать, остальное могу показать. — Ага, он на качалку задрачивает, — добавил Сынмин, за что получил от дядьки кулачком в плечо. — Потому что в здоровом теле — здоровый дух!.. Джисон тоже велосипед решил не изобретать — и лишнего о себе не болтать; сказал, как его зовут, что он механик — и всегда готов помочь с тачкой за справедливую плату. Минхо просто по имени себя назвал, не придумав, чем можно дополнить. Чонина все знали — только Минхо пошутил, что у него лицо знакомое очень, но вспомнить не мог, где он его видел… Феликс сказал, что он скейтер и любит рисовать. Кристофер, заслышав про рисование и скейт, прищурил взгляд: — Погоди-ка… так это ты! Феликс замер — не понимая. — Ты же ведь стены разрисовываешь в неположенных местах!.. Точно, я вспомнил! Я тебя осенью еще шугнул разок!.. — Чего это не в положенных?.. Очень даже в положенных! Мне добро дают — и я рисую. Это работа моя так-то! — тут Феликс не наврал — он действительно в последнее время рисовал на заказ. Кристофер посмеялся: — Ладно... я за вандалишками больше не гоняюсь. Перерос. — Это ты меня вандалишкой назвал? — Феликс не в шутку возмутился. — Да моего Робокопа на набережной каждая собака знает! Местная достопримечательность так-то!.. Бан поднял руки в примирительном жесте — и продолжил их представление друг другу: — Я Крис и я тоже — коп. У меня собака есть. Животных люблю… — Он поэтому с тобой связался, да? — подтрунил Сынмин, наклонившись к Чонину. Чонин ткнул его локтем в ребро. Хенджин привычно представился как Джинни, но ничего больше о себе не рассказал. Только имя — и то не свое настоящее. И понадеялся, что все в компании будут называть его именно так — и никак иначе. Перезнакомившись и выпив за это, все же разговорились. Странно было, конечно, сидеть такой компанией, но раз уж так получилось, не сбегать же в панике. Уличные себя успешно не выдавали, да и Кристофер ни у кого ничего не выпытывал — вспоминая то, что было на дне рождения Чонина. И Чонин, заметивший это, был ему премного благодарен. Повторять такой сценарий ни тому, ни другому не хотелось, потому что в планах после бара было хорошо провести ночь. А пока — вполне хорошо проводили время здесь. Даже удивительно было, что все проходило гладко и без всяких казусов. Чанбин, может, немножко перебрал, потому что начал зазывать всех в свою спортивную секту — что было довольно комично, учитывая, что он делал это с бокалом пива в руке. Прилично поднакидавшись, курящие решили вдобавок и легкие свои напрячь. Компания на улице собралась вообще мечта — ни Минхо, ни Хенджин никогда бы не подумали, что будут курить у бара в компании Бан Чана, сидевшего у них на хвосте хуеву тучу времени. Феликсу вот похер было — блаженное неведение — выпил он немного, но Кровавая Мери свое дело знала, заговорил первым — о том, что уже давно сидело у него в мыслях: — Мне кажется, то, что мы все здесь сегодня пересеклись, это судьба. Я давненько хочу компанию собрать, чтобы на пляже в волейбол поиграть. Че думаете? Хенджин почти дымом поперхнулся — Минхо его по спине похлопал. А вот Кристофер, будучи пьянее остальных, на это предложение отреагировал охотнее: — Суперская идея! Я мелким все детство на пляже провел с мячом, но в Австралии по-другому не получится: либо на пляже, либо с кенгуру… Феликс перебил: — Ты из Австралии?! — Да, из Сиднея… а что? Феликс от неожиданной радости даже на месте подпрыгнул: — Земляк! Почему Чонин раньше не сказал?.. — Точно! Ты же с Оливией тоже оттуда! Башка дырявая… — Бан зарядил ему пятюню. — Земляки! Минхо с Хенджином, стоявшие в сторонке, нервно затянулись — пока Крис и Феликс делились своими воспоминаниями о родине. — А кенгуру я реально видел пару раз! — Я тоже! — Не ревнуешь? — шепотом спросил Минхо у Хенджина, склонившись к нему. Хван пожал плечами: — Без ста грамм не разберешь… — А ты там был после переезда? Я катаюсь примерно раз в год или в два — скучаю иногда по этому месту! — свой разговор Феликс и Кристофер продолжали, не обратив внимание на то, что Хенджин и Минхо тактично свалили. — Наверное, сейчас реже получится летать туда… — Почему? — спросил Крис, краем глаза заметив, что их оставили наедине. Феликс пожал плечами: — Мы с Ливи ездили к родным мамы, а сейчас мы… отдалились… Ну да ладно, в целом… тут все то же самое, там только, в Австралии, спокойнее. — Да, там намного спокойнее, если не боишься пауков, — согласился Бан, посмеиваясь. — Тут движухи побольше будет… Вообще, у Кристофера, осознавшего, что Феликс — на минуточку — приходился брату Чонина парнем, проскользнула мысль использовать эту информацию в своих корыстных целях… Но совесть как-то не позволила. — А ты чего сразу-то не допер, что мы оба из Австралии? Оливию ведь ты давно знаешь. — Да как-то всегда мыслительный процесс работой занят, я внимания не обратил. Работы много. Я впервые за очень долгое время развеяться выбрался, а утром — снова на службу, и хер знает, сколько там быть. — Йен-а сказал, что ты теперь детектив. Раскрыл уже какое-нибудь будоражащее дело? Они засмеялись, потому что Феликс только с третьего раза это выговорил. Но нет, делиться Кристофер с ним бы не стал — потому, отрицательно мотнув головой, произнес: — Тайна следствия. — Блин, круто, как в кино прям… — Феликс разулыбался широко и допытывать не стал. Не лез в чужие дела. Общим делом стало выпить десять шотов подряд — наперегонки. Чанбин бросил вызов всем, кроме мелких, конечно же, и этой затеей воодушевился Минхо. Джисон тактично стукнул его ногой под столом. — Только не водка с вишней… меня от нее блевать тянет, — попросил Со, когда Хенджин по его просьбе встал, чтобы дойти до барной стойки. — И меня! — напомнил Кристофер, поморщившийся даже от упоминания. — У вас совместная травма? — догадливо спросил Сынмин. Чанбин и Кристофер дружно, но многозначительно промолчали. Водку Хенджин принес с клюквой и манго — десять шотов на рыло. Минхо, переставив свои стопки к себе, предупредил Чанбина: — Тебе завтра на работу, а мне нет. — У меня не бывает похмелья. — Чего? — возразил Кристофер, скрестив руки на груди. — Мне напомнить?.. — Напоминалку свою захлопни, Чан, — Со даже пригрозил — но едва ли всерьез. Потому на время они все же сыграли — Минхо победил с отрывом буквально в пару миллисекунд. Чанбин с досадой простонал: — Да вот же ж! Я был так близок!.. — Не парься, не везет в алко-игры — в любви повезет значит… — Сомневаюсь, — просипел Чанбин и заметно приуныл. Кристофер аккуратно сжал его ладонь под столом и глянул на него, голову к плечу склонив: — Все в порядке? — спросил тихо, чтобы остальные не слышали, почти что шепотом. Чанбин, к удивлению, отпираться не стал: — Да хуевато как-то. Смотрю на всех — милашки вы такие, все парочками ходите… — Кто это все? — возмутился Джисон, скорчившись как от приторной патоки. — Я — одинокий волчара, братан, зуб даю, бля, буду! Чанбин, покосившись недоверчиво, хмыкнул — и спалил с потрохами: — И поэтому ты под столом руку на ноге Минхо держишь? Хан вспыхнул щеками — моментально, руки на груди скрестил, прошипел недовольно: — Места мало!.. Я оперся просто! В это, конечно, слабо верилось — потому что Минхо заржал, прикрывая горящее лицо ладонями. Джисон снова пнул его по ноге — уже не так слабо, ощутимо. — Да не важно, — махнул Чанбин рукой. — У всех любовь, отношеньки, хуе-мое… А я один раз в жизни влюбился — по-настоящему, прямо-таки до мыслей о том, чтобы семью в дальнейшем завести — и так и просидел во френдзоне хуеву тучу лет… Потом шанс дали… Но, видимо, только для того, чтобы я понял, что ничего мне не светит. Только время зря потратил. Любовь зла. За это все грустненько подняли бокалы — и выпили, не чокаясь. Феликс, растрогавшись, — перепил, наверное — сказал, обращаясь к Со: — Я тебя так понимаю. Чувство, конечно, прекрасное… но, не знаю, как объяснить... оно если задавит — то насмерть. Мне кажется, если бы при рождении меня спросили, хочу ли я иметь возможность кого-то любить — я бы от нее отказался. Хенджин на это ничего не возразил, только посмотрел на него как-то с подозрением. — Но секс — блять, вот ради него… — отшутился Феликс, чтобы сильно не нагнетать. — Ради него можно и пострадать. — Позвольте не согласиться! — возразил Сынмин, притихший какое-то время назад. — Секс — это придумка капитализма, чтобы вы деньги на презики тратили. Сынмин, к слову, тоже с алкоголем немножко перебрал. И на его слова возмутился уже Минхо: — Ага, придумал еще чего! — такой же пьяный, как и все в этой компании. — Не было бы резинок — все равно бы трахались, как кролики! И ходили бы зараженные — и сдохли бы в итоге, и пизда роду человеческому и всей планете… — Ну нет! — Ким разгорелся полемикой. — И ничего бы планете не была пизда! Планете без людей вообще было бы лучше! — Ну, тут я соглашусь с Сынмином, — Чонин даже кивнул одобрительно. — Планета бы вообще в плюсе только осталась. Ей без нас лучше. — Ага, и кто бы это оценил? Магма? — Джисон усмехнулся, подставил еще напитков всем под нос. — Жизнь прекрасна, че за упаднические настроения? Щас еще принесу, — и отошел к стойке, заметив, что на всех не хватает. Стелла давно косо на них поглядывала — но против сказать ничего не могла. До последнего клиента работали. Потому просидели они до глубокой ночи — несмотря на то, что Кристоферу и Чанбину нужно было на работу утром. Как они собирались трезветь — никто не знал, да и их самих это не особо парило, видимо. Странно было — и вправду — собраться таким составом, но уж как получилось… а получилось-то в итоге хорошо. Кристофер вообще на время забыл о своей работе — и вспомнил, только когда Чонин об этом сказал. — Да нормально я утром встану, — Кристофер пьяно надул губы, касаясь ими чужой щеки. — Хорошо все, я градус не понижал. — Я заметил… — Чонин, переставший пить около часа назад, немного, но протрезвел. И не улыбнуться этой пьяной роже не смог. — Ладно! Ты взрослый мальчик, сам разберешься… но ночью ко мне не лезь, — уже шепотом. — Мне завтра у Руда устный тест сдавать. Я ему наговнил недавно — и теперь он мне говнит. — О-о, опять этот уебок, — грустно протянул Крис. — Я его уже вместе с вами недолюбливаю. — Да его вся школа… — Этот гандон мне вообще задания к трем параграфам на время болезни сказал делать! Хотя я проебланил только два занятия! — влез Феликс, пока Хенджин, стоящий чуть поодаль, вызывал им такси. Машину отсюда завтра заберет, Стелла разрешила оставить ее около запасного выхода. — Вернусь в школу — расхуярю!.. — Да кого ты там расхуяришь, — рассмеялся Джисон, пьяно повисший у Минхо на плече. — Не веришь в меня, да?! — прищурился Феликс. — Да в тебя никто особо по части химии не верит, Ликс, — Сынмин плечами пожал. Чонин и Джисон с ним согласились. Феликс в шутку оскорбился, но убеждать не стал. Минут через двадцать все-таки разъехались — и Хенджин, видя, в каком состоянии нестояния находились Джисон и Минхо, запихнул их в такси, которое вызвал для себя и Феликса: — У меня переночуете. Нечего мотаться невменько по улице. — А сам-то ты очень вменько! — фыркнул Минхо, но послушно сел, пристегнулся даже. Джисону вообще фианитово плевать было — он сразу же у Минхо на плече закемарил, не обратив внимания на Феликса, завалившегося на его собственное. Хенджин сел спереди — и попросил водителя открыть окна: — Чтобы мы вам здесь алкогольными парами не надышали… Феликс, нервно теребивший край рубашки Джисона, перевалил голову с чужого плеча на подголовник переднего сиденья, ближе к Хенджину и к окну, спросил: — Тебя мои слова не обидели? Хенджин понял, но прикинулся дурачком: — О чем ты? — Про любовь. Водитель тактичный оказался — отвернулся максимально в сторону. Тут Минхо опять подал признаки жизни, фыркнул: — Да все ты правильно сказал. Так оно и есть. Главное то, как ты решишь к этому отнестись. — Я тебя все равно очень сильно люблю, — шепотом, ближе к уху. — Все нормально, — Хенджин обернулся назад, чтобы улыбнуться Феликсу. — Я понимаю, о чем ты говоришь. Меня это не задело, не переживай… просто страшно стало, что ты так рано о таком задумываешься. Феликс, на самом деле, многие вещи довольно рано осознал — спасибо матери с отцом за похеренное детство. Но снова эту тему не развили — уж не в такси по пути домой. Спать они сразу, кто бы сомневался, не пошли. Догоняться тоже не стали — потому что некуда уже было, но в кухне с чаёчком и печеньками посидели, поболтали немного. Уложить Минхо и Джисона Хенджину удалось только минут через сорок — и перед тем, как самому уйти спать, он им наказал: — Трахаться вздумаете — диван не запятнайте, он дизайнерский. И дверь закройте, у меня сон чуткий. — Да мы и не думали, ты на Сони глянь — он уже дрыхнет! Хан и вправду, как только подушки коснулся, провалился в дрему. Хенджин поверил — но пальчиком все равно пригрозил. Минхо показал свой средний. У Хенджина в планах изначально была парочка похабных мыслишек — но ни одна бы не воплотилась из-за спящего за стеной дуэта. Увалившись с Феликсом в обнимку, единственное, что он себе позволил — это поцеловать Феликса. Без всяких намеков — но Феликс на него сам залез, и поцелуй на ночь из вполне невинного стал очень даже… Хенджин даже вздрогнул — по всему телу как током долбануло, до кончиков ногтей. И сообразил не сразу — только когда Феликс залез к нему под резинку штанов. — Эй-эй, — тихо прошелестел Хван, перехватывая чужие руки. — Там эти спят. — Пускай спят, — тоже шепотом. — Неудобно как-то… — На потолке спать — неудобно. А они, я тебе зуб даю, наверняка тем же промышляют. Хенджин, не удержавшись, припомнил слова Минхо: — И все-таки «четвернячок»? — Ну ты дурак? — Феликс по плечу ему зарядил. Хенджин негромко посмеялся — и постарался выдохнуть как можно тише, когда Феликс пересел выше, намеренно надавливая туда, куда бы, по-хорошему, в такой обстановке не стоило. — Мы с тобой должны были еще на пороге потрахаться, когда ты приехал, — Феликс руками больше никуда не лез — просто лег на него, переместив ладони на чужую шею, прижался плотно — и бедрами двинул, уткнувшись лбом в неровно вздымавшуюся грудь. — Давай хотя бы так. — Как школьники?.. — И все-таки — дурак!.. Хенджин молча согласился — старался не дышать практически, чтобы не шуметь. Феликс тоже глушил свои вдохи и выдохи — и пальцами стягивал кожу на его шее, слегка придушивал. Хотя бы так… Хенджину очень хотелось, аж зубы клацали, но совесть не позволяла, да и настрой сбивается, когда напоминаешь себе, что надо быть тише — только из-за этих напоминаний Феликс Хенджина и не разложил еще — он-то не чувствовал ни стыда, ни вины, пока терся о его член через одежду. Феликса не смутило бы даже, если бы Минхо и Джисон в другой комнате не сдержали обещания, данного Хенджину. Он бы их понял — да и они бы поняли стопроцентно, и удерживало только то, что в этой всей ситуации было что-то, что нехило будоражило — довольствоваться малым — притираться с еле различимым хныканьем. Ладони на шее сжимал — и не переставал целовать так, что губы горели. Одичав за время разлуки — и бессовестно мокро, толкаясь языком в рот. За толстой стеной вряд ли можно было различить хоть какой-то шум — но нахмуренный Минхо, прислонившись к ней ухом, пытался подслушать. Джисон недовольно пробубнил: — Успокойся ты. Что за эксгибиционизм наоборот?.. — Хочу поймать Хенджина на пиздеже. — И зачем? — Как — зачем? Чтобы потом припомнить! Они переговаривались шепотом — потому что Хан был уверен, что те, пьяные и уставшие, уже давно заснули. В Феликса Джисон почему-то верил: — Давай ложись. — А что, без меня уже не можешь уснуть? — довольно спросил Минхо — и все же отлип от стены, пристроился под чужим боком, обняв поперек живота. — Хорошо со мной, да? — Моментами — без тебя лучше. Минхо приподнялся на локте: — А в нос? — Да я шучу, — Джисон состроил уставшую моську — не до объяснений своих же шуток сейчас было. — Реально, давай уже спать… мне, вообще-то, к десяти в сервис. Я работаю. — Работяжка, — Минхо улегся обратно, потянувшись, чтобы чмокнуть Джисона в щеку на сон грядущий. — Это ради меня, Дурилки и Бестолочи, да? — Это ради еды и крыши над головой. — Ну какой же ты неромантичный, Сони! — обиженно засопел. — Где вообще наш конфетно-букетный период… — Ты его тортами разменял, придурок. — Вот! — продолжил возмущаться ярче Минхо. — Я тебе торты с хуем карамельным носил, а ты мне даже захудалую розочку не подарил! Джисон помолчал какое-то время — и все же спросил: — И куда тебе ее? В попу вставишь? Чтобы как в том меме про пациента и проктолога? Минхо схмурился: — Я таких мемов похабных не знаю… — Давай так: я тебе сейчас кое-что шепну на ушко, а ты с этой мыслью сразу же отрубишься, чтобы поскорее настал следующий день. Минхо снова приподнялся на локте — и глянул по-лисьи, заинтересованно. Джисон, не сдержав довольной улыбочки, облизнул губы — и потянулся к уху Минхо, намеренно касаясь его мочки влажными губами: — Знаешь, чего хочу? У Минхо от его шепота и губ по загривку мурашки колкие разбежались — и внутри все сладко сжалось, даже пальцы в чужую футболку вцепились. — Хочу, — Джисон растягивал предложение, не желая договаривать сразу. — Чтобы завтра, — а у Минхо потихоньку кровь утекала не в то место. — Ты, — и перед тем, как досказать, Джисон, огладив его потеплевшие щеки пальцами, аккуратно переложил на них ладони, заставляя посмотреть на себя. Запретно играл — так как смотрел глаза в глаза. И не договаривал. — Что?.. — на грани шумного выдоха. Минхо перевел взгляд на его губы. Джисон снова их облизал — зная, что Минхо смотрит, и прижался ими к чужим — так шепотом и договорил, не остраняясь: — Чтобы завтра ты был сверху. Вот, чего я хочу. Минхо сдвинул брови к переносице — и отстранился: — Че? — Не расслышал? — с улыбкой переспросил Джисон — и потянул Минхо на себя, столкнувшись. Повторил — между поцелуями. — Чтобы ты, — переложил одну ладонь на затылок, аккуратно стянув волосы. — Завтра, — и губу чужую оттянул, вынуждая Минхо прижаться вплотную. — Был сверху. А как договорил — отстранился, похлопав ладошкой Минхо по лицу. И сразу же, не давая тому опомниться, перевернулся на бок, укрываясь одеялом. Довольный — донельзя. Только Минхо такое не устраивало: — Завтра? Да я, блять, после поступившей информации до завтра не доживу!.. — воскликнул шепотом, стукнув ему по плечу. — Охуел? — Уже сегодня. Просто после сна, после работы… вечером. — Да я как спать буду! — не унимался Ли — и даже навалился на него, пытаясь перевернуть Джисона обратно на спину. Джисон показал ему средний палец: — Там ребята спят. — Да я тебе говорю — они сами ебутся!.. Хан все еще показывал ему фак: — Нет. — Изверг! — чуть громче, чем следовало. — Я, блять, запомню!.. И тебе это не понравится!.. — Да пофиг. Главное, чтобы завтра вечером понравилось. — А-а-а!.. — протянул страдальчески, упав на подушку. — Су-ука… — Можно просто Джисон… спокойной ночи! — Очень, блять, спокойной — со стояком! Джисон, обернувшись назад, приподнял одеяло — и по члену Минхо аккуратно похлопал, заставляя Ли шикнуть. — Угомонись. И, как ни в чем не бывало, отвернулся обратно. С прежней довольной лыбой. Минхо боролся с желанием придушить Джисона прямо здесь и сейчас. Но Минхо все-таки уснул — практически со слезами на глазах, лелея в мыслях слова Джисона о том, как они проведут вечер. Первым проснулся Джисон — по будильнику, который не забыл предварительно завести. Вставал тяжело, глаза еле разлепил, в голове пусто было, в висок отдавало неприятно. И все-таки — похмелье. Минхо, заслышавший ворочанье, постепенно проснулся тоже — сразу глядя на наручные часы: — Бля, девять утра… — Ты можешь дальше спать, тебе никуда не надо, — Джисон растирал ладонями лицо, даже по щеке себе похлопал, чтобы в чувства прийти. Минхо забубнил: — Я тебе помогать буду, чтобы ты быстрее закончил. Хан обернулся через плечо — гаденькая улыбочка растянула губы: — Что, так сильно поебаться хочешь? — Тебя хочу трахн… — Не здесь! Феликс, проснувшийся из-за будильника Джисона тоже, вышел в гостиную — заранее закрывая глаза ладонью. На всякий случай: — Тут так-то люди помимо вас есть!.. — Да мы здесь и не хотели, — Джисон рукой на него махнул. — Я собираюсь уже уходить… — Я тоже! — Минхо подскочил, быстрым шагом направился в ванную комнату. — Пять сек! Феликс проводил его недоумевающим взглядом: — Фига, энергия прет, че эт он? — Я ему сказал, что сегодня вечером он будет сверху. Феликс недоверчиво на Хана покосился. — Но не уточнил, что только в позе наездника. — Пиздец ты коварный… — Это я специально, чтобы он отстал от меня и спать лег. Феликс прищурился: — Так вы хотели?.. — Я не хотел. Вы же спали. Феликс неопределенно пожал плечами. Джисон вздохнул: — Серьезно? — Ну, технически… И неловко почесал в затылке. Джисон на это только головой помотал. Хенджин, из-за голосов проснувшийся тоже, услужливо сделал всем на завтрак хотя бы по парочке бутербродов, чтобы в животе не урчало какое-то время. Минхо смел все настолько быстро — вместе с утренним чаем и печеньем — словно не просто завтракал, а принимал участие в чемпионате по мукбангу. — Не торопись ты так, — Хенджин хмуро на него смотрел, пока спокойно ел. — Заворот кишок будет. Минхо не мог усидеть на жопе ровно: — Да если бы ты знал!.. Хван точно ничего знать не хотел — потому что догадывался: — Иди воды попей, — сказал он. — Нельзя так всухомятку быстро жрать. Минхо, буркнув что-то о том, что Хенджин вел себя как папашка, все равно наказ выполнил — и еще минут через пятнадцать, когда Джисон спокойненько доел, они ушли. Феликс, закрыв за ними входную дверь, вернулся в гостиную — и то, как заблестели у него глаза, Хенджину явно досмотреть сон не сулило. — Сначала я в душ, — еле выскользнул из чужих рук, двигаясь в сторону ванной спиной. — С собой не возьму. — Изве-ерг! *** — Нет, извини, но с собой я тебя не возьму, — Кристофер, еле вставший с жутким похмельем, потрепал Джима по голове. — Чонин сходит с тобой погулять, когда вернется из школы. Чонин в нее уже собирался — и, пусть и выпил ночью намного меньше, чувствовал себя ни на йоту бодрее: — Когда я из нее приползу, если быть точнее, — он собирал свой рюкзак, попутно жуя сладкий батончик вместо нормального завтрака. — Я с вами больше пить не пойду. — Да это не мы… это все дурное влияние собравшейся компашки. Кто бы мог подумать… Вот уж и вправду — Чонину такое даже в страшном сне присниться не могло, хотя, стоило отдать должное, прошло все очень даже гладко. Удивительно — но ни Кристофер, ни Хенджин на друг друга не скалились, курить вместе ходили — конечно, хер бы его знал, о чем они могли говорить, пока выходили на перекур, но возвращались они такими же, какими и уходили. И сейчас Крис ни о чем не говорил — о Хенджине молчал, никак не упоминая его и косвенно. — Земляк мой предложил снова так собраться, — заговорил Кристофер, когда провожал Чонина в прихожей. — На пляже. В волейбол поиграть. — Сдружились? — спросил Чонин — и на секунду Бан подвис, стараясь похмельным мозгом понять, с какой интонацией тот говорил. — У нас оказалось много схожих воспоминаний про родину. Приятно было с ним об этом поболтать. Ян угукнул — и снова как-то неразборчиво. — Ты ревнуешь? — К кому? К Феликсу?.. — Чонин посмотрел на него хмуро. — С ума сошел?.. Я, наверное, даже рад в какой-то степени, что вы сконнектились. Уж лучше мои друзья будут общаться между собой, чем враждовать… Я просто устал очень, не думай лишнего. — Угу, — Кристофер поправил ворот чужой рубашки, чтобы не топорщилось ничего. — Так что насчет пляжа-то? — Да я за любой кипиш… Я, скорее, от тебя зависеть буду — сможешь ты или нет. — Капитан Джексон в мои законные выходные видеть меня не хочет. — Аллилуйя! — Чонин аж в ладони хлопнул от радости — но оба моментально лица скривили. Слишком громко вышло, в висках отдалось. — Ладно… значит, на выходных. Я ему напомню сегодня — и соберем всех. Идея-то хорошая… Особенно, учитывая то, что Кристофер перестал выпытывать что-то про Хенджина. Видно было, что из-за своей новой работы он немного на его счет успокоился. Хотя… Чонина все равно подгрызало некоторое сомнение — касательно брата. Не просто же так тот куда-то сваливал так надолго — но Ян надеялся, что даже, если что-то и было, Хенджин все решил. Иначе бы он не вернулся. — Ладно, давай, иди уже. Хорошего дня. — И тебе, — Чонин чмокнул его в щеку. — В губы не буду… до сих пор чувство, что у меня во рту кошки нагадили. — Та же херь. Пока в автобусе ехал — списался с Сынмином, которого по случайности успел почти что вовремя разбудить своим сообщением. Сынмин: «Чувство, будто мне по голове ебанули чем-то тяжелым» Сынмин: «Мы с ними больше не пьем» Сынмин: «Ну нахуй» С этим Чонин был полностью согласен. Чонин: «ты в выхи свободен будешь? Крис сказал, что Феликс хочет всех на пляже собрать, поиграть в волейбол» Сынмин: «Так я не умею» Чонин: «а че уметь-то? главное, чтобы в ебало не прилетело — и все» Сынмин отправил ржущий смайлик. Чонин: «ну так че?» Сынмин: «Да без базара вообще. Только девочкам скажу, что не пойду с ними на очередной шоппинг (я этому очень рад)» Чонин: «мм» Сынмин: «Не смей сейчас пошутить так, как ты хочешь пошутить. Отбой. Скоро приеду» Чонин заблокировал экран — и продолжил ехать в тишине. Ни музыки, ни мыслей — башка ныла. Сынмин немного опоздал на урок химии — и зашел в класс именно тогда, когда Чонин устно отвечал мистеру Руду на вопросы, стоя у доски. Видок, конечно, был помятым — мягко говоря, грубо выражаясь, хотя у самого был ничуть не лучше. — Почему опаздываем, господин Ким? — учитель перебил отвечающего Чонина, обратившись к зашедшему в класс Сынмину. Сынмин неловко пожал плечами: — Но было бы хуже, если бы я вообще не пришел?.. Без всякой иронии — или издевки. Мистер Руд страшно нахмурился, смотря ему прямо в глаза: — Грубим? Сынмин отрицательно мотнул головой: — Нет, что Вы… — После господина Яна тоже отвечать пойдешь. Садись. После тяжелого первого урока, на котором мистер Руд отфубтолил их по полной со своими тупыми вопросами, Чонин потянул Сынмина в столовую: — Жрать хочу как тварь. — Почему «как»?.. Ян долбанул ему щелбан. На первой перемене в столовой людей почти не было, и они выбрали самое козырное место — у окна с видом на спортивную площадку, где на турниках вниз головой висели младшеклассники. — У всех мелких такой прикол, да? — Походу. Мы так во втором классе с Феликсом висели, кто дольше — и у него потом в глазу что-то лопнуло, в больницу отправили… А ты появился — и своим хмурым видом все веселье обрубил на корню. Чонин смотрел на него с нечитаемым выражением. — Ладно, шучу… — Чет херовые у тебя шутки с похмелоса. — У тебя, можно подумать, были бы лучше, — фыркнул Ким, мешая чай в своем сахаре. — Может, надо будет и Оливию с Ханной позвать в выходные? Чем больше народу — тем веселее. — Думаю, Феликс изначально так и планировал… надо с ним в общем чате вечером будет списаться. — А че не сейчас? Чонин посмеялся: — Он с парнем со своим только что один остался на весь день. Как думаешь — ответит? — Справедливо, — согласно кивнул Сынмин. — Злишься на них? Чонин отрицательно мотнул головой: — На них — нет. А вот на тебя… — А на меня-то за что? — возмутился Ким — не иронично. — Я же ничего не сделал! — Вот именно! Что ничего не сделал! Бездействие — тоже действие, а ты бы хоть намекнуть мог… Сынмин все еще возмущался: — Это не мое дело!.. Я сам намеками только и узнал, скорее, догадался, и не лез, на всякий случай. — Да ладно, — Чонин на него по итогу просто рукой махнул. — Забей, проехали. Ну, было и было — че бубнить-то? Нормально все. Я отрефлексировал. — Ого. — Чего? Сынмин величаво так, с серьезным видом, открытой ладонью на него указал: — Ты щас прям внезапно повзрослел. Даже вон, кажется, морщинка… — он протянул руку, чтобы челку убрать. Чонин отморозился и тут же его по руке шлепнул. — Ой, иди ты, а… Ну а что, ведь правда: если нельзя что-то изменить — легче просто это принять. *** Хенджин на каждый вопрос Феликса кивал — а задавал тот их неприлично много. Волновался — руки слегка подрагивали, пока узелки затягивал, стараясь не сделать больно — и красиво по возможности. — Плохо выходит… Криво, — с досадой выдохнул, остановившись, чтобы глянуть на всю картину целиком. — У меня не получается. — Все нормально, перестань переживать… главное, чтобы было безопасно — а остальное придет с опытом. С опытом… ну, такого опыта было бы и не грех поднабраться — так что дальше Феликс продолжил с чуть большим воодушевлением. А когда закончил и взглянул на Хенджина, которого связал своими собственными руками, дыхание все же подсбилось. Пока сосредоточен был — не замечал, погрузившись в процесс, а сейчас плод его труда предстал пред ним во всей красе. — Мне кажется, ты на шее немножко перетянул, — подал голос Хенджин, заставляя Феликса поднять взгляд. Поплывший. — Но мне так даже больше нравится. Трет приятно. Все тело приятно терло — от шеи до пояса, и руки, связанные спереди, тоже. Хенджин пошевелил ими — на пробу, посмотреть, так ли плотно он связан. Феликс не сводил с него глаз: — Нравится? — Очень, — честно ответил Хенджин — и медленно лег на спину, сгибая ноги в коленях. — Но с тобой между ног — будет еще лучше. Феликс думал точно также. Бедра у Хенджина напрягались — и приятно сдавливали Феликсу шею каждый раз, когда он двигал головой. Хотелось сцепить его волосы и потянуть за них — но пальцы не слушались, и Хенджину оставалось довольствоваться тем, что Феликс ему давал. Феликс давал многое — потому что его пальцы, в отличие от чужих, слушались очень хорошо: скользили внутрь почти до костяшек со слышимым хлюпаньем, выскальзывали обратно — и снова толкались. Довольно резковато — Хенджин на каждое их движение тихо шикал, но пытался насадиться сам, невтерпеж было. Феликс занимался своим делом — и отвлекаться от него не хотел; за щеку заводил, слюной капал, когда доставал изо рта — и совершенно безжалостно и бессовестно смотрел Хенджину в глаза, у которого от зашкаливших чувств и ощущений раскрасневшаяся грудь ходуном ходила, и от щек только пар не шел. Хенджину казалось, что он уже в самом пекле — но Феликс растоптал все его существо, буквально с матрацем сравнял, когда сверху навис, прижавшись вплотную, членом надавил, не торопясь, вставил — Хенджин царапнул ногтями по чужому животу. Больше двинуть руками не смог — Феликс вжал его в кровать, лег практически, руками под спину залез, путаясь пальцами в веревках, оттягивая их слегка, чтобы кожу терли. Хенджин на каждое движение — мягкое и неторопливое — шумно выдыхал Феликсу на порозовевшее ухо, пытаясь зацепить его губами. Между своих Феликс засасывал кожу — прямо под кадыком — и зубы сомкнул, слегка оттягивая. Хенджину нравилось — даже легкая боль от чужих зубов. Все нравилось — и дыхание Феликса, и его запах, и то, как он за него хватался, пытаясь насадить глубже. У Хенджина от напряжения сводило поясницу — и пятки елозили, сбивая простынь. А внутри груди, где-то посередине, теплело от того, что все — хорошо. Что Феликс такой же, как и прежде — и что Феликс любит его очень сильно. И любовь свою показывал так, что у Хенджина сердце ухало совой и било по ребрам. И что Феликс не держал обиды; принял все так, как оно есть — и Хенджина таким, какой он был. И оставался рядом. *** Минхо мешался под рукой, а не помогал, но прогнать его Джисон не мог — не из-за того, что он до хрена благородным был, а из-за того, что Минхо просто не собирался уходить. Рабочий день шел — для Джисона так, как и обычно, а вот для Минхо тянулся, как резина, и все не хотел заканчиваться. Минхо ныл — но продолжал помогать. — Платить я тебе за это не буду, — предупредил Джисон, захлопнув капот последней клиентской тачки. — Ни цента. — Натурой отдашь. Кстати, про натуру!.. — Минхо за локоть его схватил, отводя в сторону комнаты. — Долг платежом… — Я вонючий и грязный после работы… — Я слышу слово «грязный»! Люблю грязный секс, погнали! — Минхо, — но Джисон не сдержался — и все же хохотнул. — Я пойду в душ, окей? И тебе бы тоже туда сходить… у тебя вся майка измазана, ты видишь? Ли глянул на нее — ничего там не было, но бдительность он уже потерял — и Джисон смог ускользнуть мимо него в сторону душевой. Минхо взвыл — и ногой топнул. Потому из душа Минхо практически бежал, потеряв по пути пояс от банного халата. В комнату ввалился — и первым делом выпер котят, спящих в своем домике, прямо с домиком, за дверь. Лежащий на кровати Джисон покосился на Ли, глянув поверх телефона: — Ты куда-то торопишься?.. Минхо прямо на этих словах халат и скинул — буквально напрыгнул, из-за чего телефон Джисона упал ему на лицо: — Да блять! — Хан одной рукой искал свой мобильный, свалившийся с лица на кровать, а второй с силой удерживал Минхо, упираясь ему в грудь. — Угомонись, сайгак! Ты меня убьешь на радостях! Радости у Минхо было — целые метафорические штаны, свои настоящие после душа он не надел. Джисон снова покосился — но уже на чужой член: — Ты пока в душе был — меня представлял? — Да он у меня целый день стоит, ты охуел? Я если не кончу в ближайшие полчаса, я этим хуем все расхуярю тут к чертовой бабушке! Джисон недовольно поджал губы: — С таким настроем ебаться не будем. Вот сначала успокоишься — а там посмотрим на твое поведение… — Я тебя сейчас сожру, — с явной угрозой в интонации. — Джисон, я клянусь: я места на тебе живого не оставлю, если ты сейчас же не снимешь свои блядские шорты с трусами и не перевернешься на бок. — Я? — А кто еще-то, блять, Уильям Шекспир? Джисон пробубнил: — В этом случае — Маркиз де... — Джисон! — Минхо тряхнул его за плечи. — Я тебя сейчас покусаю! И слова свои доказал делом — зубы на чужом плече сцепил. Джисон не со зла, а на рефлексе ему долбанул по башке: — М-минхо! Ты совсем ошалел?! — Я тебе сказал, хватит издеваться надо мной, это невыносимо! — Ты так больше не делай, блять, ты же одноразовый! — Одноразовый? — Минхо возмутился, брови нахмурил. — Я тебе не гондон, чтобы одноразовым быть!.. — Я про то, что ты, сука, в единственном экземпляре и смертный — и об этом тебе нужно помнить! Минхо шумно выдохнул через нос, затылок потер, куда прилетело — и плюхнулся рядом: — Хорошо. Подождем, когда я успокоюсь. Джисон пытался подавить смешок — но не смог, за что огреб: — Бля, Минхо, — выдохнул он, повернув голову в сторону обиженного Ли. — Если бы ты знал, как мне нравится над тобой так издеваться… — Я уже понял! — А еще — ты мне нравишься. Особенно, когда бесишься. Я бы на это вечно смотрел. Тут сердце Минхо немножко оттаяло — и он посмотрел на Хана в ответ, на нервяках погрызывая свою губу: — Извини. Я просто с этой мыслью в голове целый день уже живу, — Минхо сцепил пальцы в замочек. Все еще нервно. — А о тебе под собой — я думаю гораздо дольше. И это убивает человека внутри меня. Я сейчас успокоюсь. Реально чет перегнул… Ты правда хочешь? А то, если нет… — Не загоняйся, — перебил. — Не понимаю, чего тебя так всполошило. Это тот же секс, — хотя на этом моменте Джисону самому стало немножко тревожно. — Мы с тобой уже много раз им занимались. Просто сегодня ты — ответственный за процесс, а не я. — Я боюсь сделать тебе больно. Джисон бы сказал, что тот уже сделал ему больно, но вместо этого выдал другое — чуть более стыдное: — Я себе уже сам сделал «больно», — он показал кавычки пальцами, — конечно, не на… сколько у тебя там? Сантиметров семнадцать, да?.. — Че это семнадцать? — Минхо, возмутившись, приподнялся на локте, чтобы посмотреть на Хана сверху вниз. — Семнадцать с половиной!.. — Ах, да, извини, — закатил глаза Джисон. — Так вот… не настолько «больно» я себе сегодня сделал, но вполне достаточно для того, чтобы прикинуть в мыслях: надо мне это вообще или нет. У Минхо голос дрогнул: — И что ты прикинул в итоге?.. Вместо ответа Джисон поднялся с кровати — и бросил на нее смазку и упаковку с резинками: — Че там надо-то?.. На бочок — и тогда ко мне придет серенький волчок?.. Взявший себя в руки Минхо торопиться не стал — потому, когда Джисон оказался на кровати, намереваясь лечь, Минхо его остановил, трогательно взяв чужие ладони в свои: — Извини, что как дебик себя повел. Ты же тоже волнуешься. — Я? Да че там волноваться. Лег, жопу подставил — и все. Минхо мотнул головой — в отрицании: — Защищаешься. Брось. Джисон неопределенно пожал плечами — но выражение лица его выдало. Конечно — переживал, так как до конца все еще не понимал, стоило ли. Но думал он об этом тоже давно — иногда эта мысль сама собой лезла ему в голову, хотелось попробовать, о чем столько громких разговоров, наверное, но ссыково. Хотя, прежде чем практиковаться, теорию он тоже изучил — проблема только в том, что на форумах, которые он читал, у людей были абсолютно разные мнения и опыт. Это и заставляло метаться между желанием и сомнением. Минхо словно мысли его прочел: — Если сомневаешься — тогда давай не будем. Мир не схлопнется. — Не отговаривай меня… — Джисон стыдно поджал губы. — Хочу я, заебал! Просто немного стремно… вдруг мне не понравится. — Если не понравится — сразу же прекратим. Договор? Хан, подумав еще какое-то время, глядя на Минхо, в итоге все же кивнул — чуть дергано: — Я тебе доверяю, понял? — Понял. — И доверюсь. Разницу учуял? — Вполне. Еще предложения, пожелания? Джисон фыркнул: — На завтрак кашу хочу. Без буржуйских выебонов. И еще… Тут его Минхо слушать уже не стал — у Джисона от нервяка язык развязался, сам бы себе только хуже сделал. По этой причине Минхо его заткнул — как обычно делал сам Джисон. И стало поспокойнее — но буквально на минуту, потому что руки Минхо медленно, но очень верно подбирались к оставшейся на Джисоне одежде. И лежать под Минхо, будучи совершенно обнаженным, оказалось для Джисона волнительным до дрожи в кончиках пальцев. Минхо продолжал целовать его, одновременно с этим раздвигая чужие ноги, чтобы прижаться всем телом, и Джисон, не сдержавшись, шумно выдохнул в его губы — Минхо ощутил его руки на своем теле, которые пытались прижать еще ближе. Все-таки хотел — Минхо улыбнуться этому прямо в поцелуй; от губ по подбородку спустился ниже, к шее, по которой размашисто повел языком, обжигая и без того разгоряченную кожу. Джисон прерывисто выдохнул — неосознанно царапнул ногтями по чужой спине, откинувшись на подушку — Минхо оторвался от поцелуев, чтобы посмотреть — с его пальцами внутри Джисон выглядел почти нереально — дыхание становилось все более учащенным, расцелованная грудь, на которой Минхо оставил несколько заметных следов, постоянно вздымалась. Джисон сжимал пальцами его запястье, царапал его, когда Минхо двигал рукой, и доверчиво подставлял свою шею. — Что-то ты пиздец какой красивый в таком виде, — шепотом поделился Минхо, сдувая прилипшую от пота ко лбу прядь волос. — Вечно бы смотрел. Джисон на это даже не съязвил никак — пальцы второй руки тоже окольцевали чужое запястье, ноги в коленях согнулись, и Джисон повернул голову к стене. Смущался — видно было. Дыхание выровнять не мог — и то и дело постоянно не сдерживал шумных выдохов. — Все нормально? Как ты себя чувствуешь? — Чувствую, что мне в задницу что-то сунули, — все же съязвил. Минхо кивнул: — Да. Джисон окинул его убийственным взглядом — и снова отвернулся, чтобы не глядеть на обнаглевшую счастливую рожу. Минхо давил лыбу: — Это пока пальцы. Но могут быть и не они… — И че ты тянешь тогда? Бля, достал. Я че, фарфоровый по-твоему? Минхо мотнул головой: — Я насладиться хочу. Знаешь, сколько я об этом думал? Джисон ничего знать не хотел — становилось слишком. В висках пульсировало — и на каждое движение пальцев внутри напрягался живот. Минхо положил на него свою ладонь — дразняще-медленно повел ниже, касаясь члена. Дрочить не стал — просто у основания сжал, чтобы немного отвлечь. У Джисона на лбу проступил пот. — Но если ты хорошенько попросишь… — Я тебя сейчас хорошенько пяткой пну! — и переложил свою ладонь Минхо на затылок, волосы сжал. Выдохнул: — Понял? Дразнить Минхо тоже умел — одновременно приятно и изнуряюще. Джисон устал ждать — сам бедрами двинул и шикнул, ощутив слишком глубоко. Коленом Минхо по бедру заехал: — В процессе само дорастянется, не томи! И стукнул уже двумя — когда сильно сжал его, почувствовав давление. — Не сопротивляйся. Глубоко вдохни — и выдохни. Станет легче. — Легче было тебе лоу-кик прописать все-таки… Тут Минхо снова его заткнул — но Джисон все же сделал так, как тот попросил. Минхо нависал сверху, опираясь на локти, и касался губами чужих. Во рту — привкус соленой карамели. И язык Джисона, обводящий кромку зубов. Хан прижимался к нему — до сводящей поясницы, напрягаясь всем телом. Только мозг отключил — все равно расплавился. Смысла от него не было. Может, одна мысль в голове крутилась — но озвучить ее вслух все еще было немного стыдно. Минхо немного приподнялся, чтобы переместить руки на чужие бедра, сжал их — ощутимо, двинул их навстречу себе — и снова навалился сверху, притянутый Джисоном за шею. Чувствовал, как Джисон терся о него — и не мог удержаться от ответных движений, постепенно вставляя глубже. И чуть не рыкнул — Джисон оттянул его за волосы, свободной рукой сжав под кадыком. Минхо сглотнул — в глазах совсем помутнело. Минхо чувствовал себя изголодавшимся и одичавшим. Сердце не стучало — херачило, больно давя на ребра, но Минхо был уверен, что в один момент оно точно остановится. И Джисон его добил — скользнул пальцами от его шеи наверх, к губам, повел по ним — и Минхо открыл рот, вылизывая их горячим языком. Словно насытиться не мог — прикусил слегка, вбирая его пальцы в рот полностью. Хватка на шее стала ощутимее — Джисон оцарапал ее, не удержав руку на месте из-за того, что Минхо резко двинулся, но сцепил пальцы, дернул ближе к себе, столкнувшись лбами. Влажные от слюны губы теперь не целовали — лишь хаотично мазали по чужим, пытаясь зацепить нижнюю. Все лицо покрылось румянцем — Джисон не позволял Минхо отстраняться, скрестив ноги на чужой пояснице. И терся — совершенно не в такт, догнаться хотел, терпеть не мог. Руки заскользили по вспотевшей спине, не зная, за что зацепиться; пальцы водили по пояснице, сжимали чужие бока, ребра, доходили до плеч — и больно давили на ключицы. У Минхо все тело заныло — но все равно было мало. Еще хотелось — и чтобы Джисон его не отпускал. Все сбилось — и дыхание, и простынь под ними. Джисон практически задыхался, не в состоянии вдохнуть полной грудью, но останавливаться не хотел — и выпалил, не думая о стыде: — Мне нравится ощущать тебя в себе. Минхо еле держался на руках — Джисон его добивал: — Не знаю… просто нравится. Горячо. У Минхо внутри все сжалось — сладко так. Он поднял голову, заглядывая Джисону в глаза через влажные ресницы, и увидел все то желание Джисона, которое тот тщательно скрывал. Джисон покраснел до кончиков ушей — но взгляд не отвел и до последнего смотрел в ответ, пока не зажмурился от пробежавшей по всему телу дрожи, державшей его в напряжении еще какое-то время. На кончиках своих пальцев Минхо почувствовал растекающееся тепло чужого тела. И продолжал липнуть к чужому телу своим, пока Джисон, утиравший тыльной стороной ладони свой лоб, пытался привести себя в чувства. К кровати все еще придавливало. Минхо, шумно выдохнув, с трудом присел, оглядываясь на Джисона через плечо: — Значит, понравилось чувствовать меня в себе, да? Джисон пнул его ногой по бедру, но легонько: — Все равно было не очень приятно. А сейчас — вообще мрак… мне словно чего-то не хватает. — Моего члена, должно быть? И получил снова. — Минхо, — устало произнес Джисон. — Харэ, я тебе постыдные чувства раскрываю — а ты клоуна из себя корчишь. — Сбавляю градус напряжения… да ладно тебе, — Минхо огладил чужое колено, слегка его сжав. — Мне приятно это слышать. Не думал, что ты вообще когда-нибудь такое произнесешь вслух. Джисон бы действительно утащил это с собой в могилу — но иногда его язык в такие моменты был впереди мыслительных процессов. И он выдал — в который раз за вечер: — Я просто немножко влюблен в тебя. Вот и все. У Минхо по затылку колючие мурашки разбежались: — Влюблен? — неверяще переспросил, не сводя взгляда с лица Джисона. Хан пожал плечами — снова покраснел: — Я еще сказал «немножко». — Что? Не могу разобрать… слышу только слово «влюблен». Джисон фыркнул: — Больше ты от меня такого не услышишь… — Я тоже, — перебил Минхо — и губы дрогнули. Джисон все же уставился в стену — явно смущенный. *** Естественно — Кристофер снова опаздывал, хотя, если по-хорошему, у него был законный выходной. Из-за Бана опаздывал и Чонин, которому Феликс строчил уже какое сообщение подряд. Чонин, ответив на парочку, остальные предпочел проигнорировать. Феликс бесился. Все остальные были в сборе — даже чуточку больше, чем просто «все». Неожиданно залетевший на их скромную тусовку Джексон, прихватив с собой Бомгю и Енджуна, уже знакомился с теми, кого пока еще не знал. Оливия была немножко сконфужена происходящим — а вот Ханна, напротив, увидела в Джексоне свояка. Хенджин его сразу же предупредил: — Им еще нет восемнадцати. И Ван на это глаза округлил — руку к груди прижал: — Ты вообще как мог подумать, что я… что я полезу к ним! Я же вижу, что они маленькие, ты меня за кого принимаешь? — Хенджин, ну действительно, — Феликс отвлекся от односторонней переписки с Чонином. — Ты же знаешь, что ему нравятся постарше. Такой тонкий намек Джексон понял не сразу — но когда до него дошло он, заметно покраснев, отрицательно мотнул головой: — Анна меня только кофе один раз угостила — и то для того, чтобы о тебе переговорить, Джинни! Она меня использовала — и мое сердце теперь разбито вдребезги, его не склеить по кусочкам… — Действительно — разбито, — влез Сынмин, доставший из колоды таро карту. — "Тройка мечей". — Вот видите! — скрестил руки на груди Джексон, хмыкнув, словно что-то понял. Но все-таки покосился на Сынмина: — А че это значит?.. Пока Сынмин разъяснял Джексону выпавшую карту, остальные занялись делом. Девчонки вместе с Дебби стелили для большой компании пледы, чтобы не сидеть на песке. Джисон, как и обычно, работал руками — пытался починить один из шезлонгов, у которого не раскладывались ножки. Минхо — привычно — мешался под рукой. Марк подсказывал — и Джисон на него огрызался из-за того, что это его отвлекало. Чанбин разбирался с сеткой, а Хенджин проверял мяч — кажется, тот немножко сдулся: — Черт, — и ухом к нему приложился, стараясь понять, шипит или нет. — Походу в натуре где-то дырка есть. — Может, тебе просто кажется? Вроде, он в размерах после накачки не убавился, — успокоил Феликс. — Да даже если и так — все равно быстро не сдуется, поиграть сможем. Будем подкачивать, это же не страшно. — Да не, он мягкий слишком. Надо Чонину звякнуть, сек, — Хенджин передал Феликсу мяч и достал свой телефон. — У нас дома должен быть, если не успели выкинуть. Заедут, не обломятся. Все равно опаздывают. Бомгю и Енджун, уже открывшие себе по бутылочке пива, чокнулись — и встали в сторонке, глядя на работяг. Приятно было ничего не делать, пока остальные трудились. — Тепло сегодня, — сказал Бомгю, с удовольствием сделав глоток пива. — Двадцать два передавали. — Купаться пойдем? — Да ты че, нет, конечно. Жопу застудим. — А если на спор с кем-нибудь?.. Кто дольше в воде продержится… На ящик пиваса. Тут Енджун прищурился — прозвучало интересно. Но на такое мог согласиться только Джексон. Остальные явно поадекватнее были. Кристофер и Чонин приехали позже назначенного времени практически на час — уже на все готовое. И от Феликса Чонин получил пару ласковых — а вот Кристоферу Феликс приветственно пожал руку: — На земляка злиться не буду. — Повезло мне. Играть начали еще минут двадцать спустя — потому что все это время не могли определить, кто в чьей команде будет. С Марком играть никто не желал, потому что: — Ты пипецки неуклюжий, когда выпьешь. Сколько ты успел выдуть? — Джисон посмотрел на него со скрещенными на груди руками. Марк завозил носком кроссовка по песку: — Ну, три. — Три чего? Бутылки? Ящика? — Бутылки, — буркнул он. — А чего вы мне его доверили? — сразу же пошел в атаку. Хан запротестовал: — Кто тебе там че доверил, бестолочь? Ты просто рядом с сумкой встал — сам! Алкоголь тебе доверять — так же тупо, как Стелле оставить бар на Джексона! — Э?! — возмутился Ван. — Так, спокойно, — вмешался Чанбин, — сейчас рандомайзер выберет, кто в чьей команде… у кого телефон рядом? Капитанами как-то быстро обозначались Кристофер и Хенджин — было логично, что они играли против друг друга, хотя и встали по разные стороны сетки неосознанно. Святой рандом определил Минхо, Оливию, Ханну, Бомгю, Марка и Феликса в команду Кристофера. Остальные остались на стороне Хенджина. Только Джексон отошел — еще одно пиво взял, вальяжно рассевшись на починенном шезлонге, сказал: — А я — судьей буду. Впрочем, он и так был лишним по счету игроком, потому все молча согласились. — Играете на возможность проводить меня до дома после гулянки! — Ага, а в попу тебе не подуть? — фыркнул Енджун, на что Ван спокойно ответил: — Это по желанию. Вряд ли такое хоть у кого-то вообще возникло… Игра почти сразу стала какой-то ожесточенной — минут пять ушло на разгон, а потом у названых капитанов глаза загорелись. Солнце особо не выглядывало из-за облаков — но воздух разогрелся от их игры, становившейся напряженнее с каждой новой атакой. Даже те, кто играл похуже, все равно активно принимали участие — и только не летали над песком, отбивая удары. Даже Марк — и тот старался сделать все так хорошо, как только мог, неожиданно воодушевленный. В воздухе разносился звонкий свист мяча, который успевали в последний момент отбить, не давая ему упасть. Руки потихоньку начинали гореть — в особенности у Криса и Хенджина, летающих из стороны в сторону только так. И в таком порыве Хенджин не заметил, как случайно наступил Чонину на ногу — и пропустил мяч, который никому из команды не удалось отбить. — Извини! — Хенджин сразу же бросился его обнимать, пока изо рта брата один за другим выскальзывали матюки на старшего. — Извини-извини-извини! Чонин еле от него отделался — сказал, что все нормально в итоге, продолжать может. И они продолжили. Игра шла с попеременным успехом — и никто понятия не имел, чем все кончится. Буквально нос к носу — в один момент выигрывала команда Кристофера, но уже через пару атак все менялось в пользу другой. Притом меняли ход игры даже не столько капитаны, соревнующиеся между собой, сколько те, кто раньше особо не играл. Сынмин, например, будучи не самым большим фанатом всех возможных спортивных игр, смог — случайно, скорее всего, но все же — совершить такую подачу, что даже Дебби, в юношестве ходившая на волейбольную секцию, не сумела отбить мяч — только вскользь его коснулась, и тот глухо отбил по их территории. Джексон, сидевший на шезлонге, успевал только глазами туда-сюда метать; он не играл — но следить за этим оказалось ничуть не менее интересно. Вторая его бутылка пива почти закончилась. Счет снова сравнялся. Порядком уставшие, но все еще горевшие азартом, они решили не брать перерыв — и сразу довести игру до конца. Хенджин и Кристофер друг на друга уже как звери зыркали — Феликсу с Чонином, это заметившим, на какой-то момент даже страшно стало. Напряжение все еще росло, хотя казалось, что больше некуда, и воздух сжигал легкие. Хенджин не хотел отдавать победу — не в его стиле, потому решил поставить точку, определяя победителя. Последняя его атака осталась не отбитой — хоть к мячу и подлетели сразу три человека, чтобы не позволить соперникам победить. Но хер там плавал — мяч коснулся песка, и команда Хенджина, включая и потерпевшего от брата Чонина, бросились обнимать Хвана. Команда противников поражение приняли достойно — а Кристофер даже улыбнулся добро, пока никто не видел. После игры капитаны пожали друг другу руки. — Приятно было с вами поиграть, — сказал Кристофер, — но на следующий раз вам не выиграть. — Я никогда не проигрываю, — с улыбкой сообщил Хенджин, выпуская чужую ладонь из своей. — Это мы еще посмотрим… — Хватит там в сторонке письками мериться! — крикнул Джисон. — Сюда идите, Дебби бутеры сделала! Под пиво и бутерброды все и расслабились, обсуждая прошедшую игру. — Я вообще, блин, только и успевал, что взглядом туда-сюда бегать! — но больше всех воодушевлен был Джексон, успевший схомячить два бутерброда за пару минут. — Это почти то же самое, что и… Джисон, сидевший рядом, предупредительно заехал в чужое плечо кулаком. Ван резко смолк — и на это, сощурив глаза, Кристофер спросил: — Как и что?.. — Как это… ну… — у Джексона совершенно из головы вылетело то, о чем его предупреждал Джисон. Забыл совсем, что в их компании было аж два полицейских — и пусть Чанбину было изумрудно поебать, потому что он больше был озабочен тем, как после такого простого, но сытного пиршества он сможет продолжать играть. Кристоферу же, уловившему его запинку, было интересно узнать. — Это… как эти… бои! — Без правил? — уточнил Бан, не переставая щуриться. — Че? Не! Которые петушиные! — отмахнулся Джексон — и нервно сделал глоток пива, чтобы горло смочить. — Там еще народ скандирует: «Пе-ту-хи!»… — А так разве не на рэп батлах происходит? — поинтересовался Сынмин, укладывавший на свой бутердброд дополнительный ломтик сыра. — Одно и то же по сути, — ответил Минхо, сидевший по правое плечо от Кима. — А ты че, увлекаешься таким? — Смотрел парочку… иногда прикольная тема. — Я в школьные годы даже на местные такие батлы пару раз заскакивал! — поделился Минхо. — Просто закачаться, конечно, толпа школьников — и два в центре круга, рифмующие «жопа», «сука» и «член». — Так не рифмуется же… — Так вот и я о чем! Больше таких запинок не происходило — Джексон за своим языком следил, понимая, что проблемы им не нужны. Да и Хенджин, Минхо и Джисон иногда косо на него поглядывали, давая понять, что закопают его в этом же песке, если он сболтнет лишнего. Бомгю с Енджуном, уже прилично выпившие, на это даже внимания не обратили. После еды, как все улеглось, провели еще одну игру, чуть меньшим составом — и Кристофер не сдержал досадного стона, когда Хенджин снова подвел итог их игре. На этот раз руку ему Бан не пожал — язык показал, будучи не очень довольным, и Хенджин на это только фыркнул. Остальным было все равно, кто проиграл — а кто выиграл, продолжали веселье. Снова засиделись дольше, чем изначально планировали. Но было весело — находиться в кругу такой компанией, разношерстной, но на удивление приятной. А как начало темнеть — развели костер, сели плечом к плечу, чтобы теплее было, и начали рассказывать всякое разное. Кто-то — байки, кто-то — анекдоты… А вот Сынмин, взяв фонарик, чтобы подсветить свое лицо снизу, злобно ухмыльнулся и поведал всем страшную историю про компанию друзей, до позднего вечера засидевшихся на пляже после игры в волейбол. Слушали, конечно, внимательно — старались, по крайней мере, но смешки так и проскакивали, заглушаемые ладонями, прижатыми ко ртам. — А вот и не смешно, — таинственно-зловеще продолжал Сынмин — и фонарик начал странно мерцать. Жутко. — Первым в море утащили… мужика с самой большой бицухой… — Нихуя, — подал голос Чанбин. — Да этот мужик бы навалял — кому угодно!.. — А может, у тебя не самая большая? — захихикал Чан, за что друг на него шуточно замахнулся. — А вторым в холодную воду утащили мальчика с сожженными от осветлителя волосами… — Да нормальные они у меня!.. — возразил Феликс. — А третьей загробастали девочку, похожую на того мальчика… — За то, что у нее такие же сожженные волосы? — предположила Оливия с явным сарказмом. — Вероятно, — пожал плечами Сынмин — и, прочистив горло, продолжил. — Четвертым был парень, вечно ходивший с недовольным ебалом… — Это про меня, — догадливо пояснил Чонин. — А пятым… стал человек… который захотел всех спасти… — Ну это про Криса, — прервал Минхо. — Там же Чонина утащили куда-то… — Но он не спас, — продолжил Сынмин — и фонарик потух. Предательски. — Да бля, — он тряхнул его, чтобы тот снова заработал — и свет на секунду ударил ему прямо в глаза. — Карма, — хохотнула Ханна, лежавшая у Оливии на коленках, — настигла. — Хуярма, — передразнил Сынмин — и продолжил, но уже без фонарика, в сторону его отложил. — Еще утащили мужика в наколках… — Но тот только и рад этому был, — договорил Джексон, — потому что из всей колоды карт ему попалась… как ее… — "Тройка мечей", — подсказал Сынмин. — Так вот… — А к чему это вообще? — прервала Дебби, склонив голову к плечу. — Не страшно же ведь даже. — А должно быть страшно, Дебби. Страшно друг друга потерять. Ведь все-е переплетено… — Да, жопа и говно, — прыснул Феликс в кулак. Ким смерил его недовольным взглядом: — Должно быть страшно каждому из вас — потерять кого-то, — повторился Сынмин с умным видом. — Потому что все мы друг с другом связаны, друзья. Даже тогда, когда мы об этом не подозреваем… — Сынмину кто подливал все это время? — Со окинул всех взглядом. — Прибью! — Никто не подливал, дядь. Мне просто хочется сделать этот мир добрее — и лучше. Хочется, чтобы миром правила любовь и дружба. — Признавайтесь, кто споил?.. Ханна? — А че Ханна-то сразу? — девушка даже приподнялась, чтобы посмотреть на Чанбина в ответ. — Ну вот как че — так сразу Ханна!.. — Ну а кто еще? — поддержал друга Кристофер — за что получил от сестры средний палец. Холодало — начали собираться. Пиво было успешно выпито всеми, кроме водителей, еда, приготовленная Дебби, доедена до последнего кусочка, вещи сложены, а шезлонг поломан обратно. Просто Минхо неудачно на него плюхнулся — споткнулся о забытую бутылку, оставленную в песке. Но напоследок все курящие решили перекурить вместе — и Кристофер даже поделился с Хенджином сигаретой, так как у Хвана кончилась вся пачка за этот вечер. — Яблочные? — Да. Не нравятся? — без грубости. — У меня в бардачке, может, малиновые остались… — Да не, пойдет, — пожал плечами Хенджин, прикуривая от зажигалки Криса. — Просто давно их не курил. Джексон свою сигаретку скурил буквально тяжки за четыре — потому что торопился жутко по уличным делам, про которые успешно забыл. Благо — Енджун и Бомгю напомнили. Благо — тихо. — Ладно, — выдохнул Ван, пожимая всем руки. — Мы с пацанами побежали… еще будете что-то такое устраивать — зовите обязательно! Весело было, люблю быть судьей! — Да ты и не судил, глазел только и пивко потягивал, — фыркнул Хенджин, выдохнув через нос. Докурили Хенджин и Кристофер вдвоем — и, прежде чем Крис засобирался уходить тоже, Хенджин у него спросил: — У вас с Йени все норм? Кристофер на секунду даже опешил: — А что-то должно быть не так?.. — Просто он за весь день даже поцеловаться к тебе не подошел. Это действительно было так — но грустным или расстроенным Чонин не выглядел. — Не беспокойся. Просто он устал немного… и, пожалуй, о причинах его усталости я тебе рассказывать не стану. Хенджин поморщился. Бан на это посмеялся. — Знаешь, — вдруг продолжил Хенджин, тихо обращаясь к Крису. — Я все еще не очень могу принять то, что он уже вырос. Для меня он, наверное, навсегда мелким останется… Я его пиздец люблю. Так что, не подведи, ладно? Разговора по душам Кристофер от Хенджина не ожидал совсем — но, приняв то, что Хенджин приходился его парню старшим братом, он наступил на горло собственной песне — и кивнул: — Хорошо. Хенджин похлопал его по плечу. Через пять минут пляж полностью опустел. *** Еще одна неделя прошла — и все стало совсем хорошо. Феликс был рядом, Анна больше не переживала — и даже Чонин перестал огрызаться, когда Хенджин с ним общался. Улица жила — радушно приняла его обратно, никто не забыл о них с Минхо за это время. Про гонки загалдели сразу, как увидели — когда они снова сядут в свои тачки и разъебут всё и вся?.. И можно было планировать, Хенджин тоже этого хотел — потому что теперь он был свободен. С наркобизнесом Хенджина больше ничего не связывало, точнее — почти ничего. Осталось забрать деньги за последний рейс, большие деньги, которые он уже расписал, на что пустит: тачку подправить, устала малышка, не меньше его самого после такого пробега; съехать из студии и, наконец, найти постоянное место себе… Перед самым его выходом Феликс хотел затащить обратно в постель, но Хенджин, мотнув головой, сказал, что ему правда нужно ехать. Хенджин, приехавший к указанному месту за городом, увидел припаркованное авто и встал рядом. Заглушил двигатель леджеры и вышел, прикуривая. — Это я. Ты здесь? — Да. Из-за опоры моста вышли какие-то незнакомые двое людей. Хенджин замер… — Не тушуйся, подходи, — уже не голос Шейна, но и не этих двух. Он прошел немного вперед… Оглядели его с явной неприязнью — с такой же, с какой держали Шейна на коленях рядом с собой. Шейн с разбитой губой и глубокой ссадиной на лице неровно дышал и молча смотрел на Хенджина. Аккуратно помотал головой — и Хенджин понял, что тут лучше не показывать гонор. А лучше бы тут вообще не показываться… Судьба — сучара. — А ты, наверное, Барби? — его тут же позвали по имени. — Или, как лучше, Хенджин? Хенджин снова глянул на Шейна — и тот опустил голову. На корне языка расползлась горечь — от волнения. — Слышал о тебе много хорошего... как о работнике, — продолжил незнакомец. — Кстати, та парочка неурядиц, приключившихся с тобой в твоем крайнем рейсе, моих рук дело. Ты хорошо справился, браво! Хенджин все еще молчал — нервно сглатывая. Двинуться с места не смог. — Меня Сайко зовут. Я давний знакомый Сида… мы, правда, в немножко напряженных отношениях последние лет десять… но это — в целом и в общем — нашей работе не мешает. Он же говорил, что фактически работает на меня? — Нет, — выдавил Хенджин, переводя взгляд на Шейна. Тот поджал разбитые губы. — Он выплачивает мне ебейше огромный долг… который он уже много лет выплачивает мне по маленьким частям… а тут, прикинь, заносит мне почти половину! Охуеть, правда? Хенджин промолчал. Снова. — Я грешным делом подумал, что этот придурок грабанул кого-то… а у него, оказывается, просто есть такое золото как ты. И я подумал… Шейн отвел взгляд. В глазах защипало. — Не хочу терять должников, это же буквально вечный двигатель: накидываешь им процент на их долг, грозя ебнуть, и они платят и платят, платят и платят… и так — до конца их поганых деньков… Но когда появляется кто-то вроде тебя — они начинают выплачивать быстрее. И мне такое не очень по душе… У Хенджина проскользнула одна мысль в этот момент — о том, что сейчас грохнут его самого. И Сайко, заметив чужое выражение лица, усмехнулся: — Боишься? Хенджин боялся — но ответил твердо: — Нет. Зачем я здесь? — И хорошо… хорошо, что не боишься, Хенджин… Мы с Сидом как раз обсуждали кое-что… — он кивнул на Шейна. — И пришли к решению о том, что теперь ты будешь работать не на него — а на меня. Здорово? У Хенджина, как ему на секунду показалось, сердце замерло — и руки похолодели. Во рту все еще горько было — и горло сдавило, вдохнуть тяжело. Сердце затарабанило только спустя пару мгновений — неожиданно быстро и громко; казалось, что этот стук был слышен во всем здании. Паника надавила на плечи. Это должно было быть гребаным сном, невозможно… — Чего трясешься, милый? — Сайко ему улыбнулся — как змеюка. — Я плачу больше. В десять раз. Работать на меня — намного выгоднее, чем на Сида… ты подумай, — он отошел от Шейна, приблизившись к Хенджину. Склонился ближе к его уху — и тихо договорил: — Дважды я не предлагаю. Тебе стоит сразу ответить верно. Хенджин, которого заметно потряхивало от накатившего страха, не мог ответить ничего. — Позвони мне завтра — скажу, что делать. Сид передаст мой номер. И, оглянувшись на Шейна через плечо, Сайко зашагал в сторону, а за ним и те двое. Там, в кустах, загорелись фары, и Хенджин проклял себя за то, что не осмотрелся, приезжая в эту глушь, надо же было так расслабиться! Он остался стоять на месте — неподвижно. Только на Шейна смотрел — видя, как у того предательски дрожит все тело.