Железный ящик

      Я наткнулся на экземпляр «Грозового перевала» вскоре после того, как стал членом совета руководителей. Когда я перебрался в свой новый номер, книга была спрятана в ящике, и, судя по всему, пролежала там довольно долго. Мне никогда не было дела до того, чтобы выбросить ее, так же, как и прочитать. До этого момента.              Полуденный солнечный свет проникал в окна, когда я сидел на кровати, вытянув ноги и держа в руках книгу. Пока что это была банальная чушь — ерундовая история о друзьях детства, ставших влюбленными подростками. Естественно, именно такие книги она и читала. И если у нее действительно была магистерская степень по литературе, то, скорее всего, она ее уже прочла.              Вчера, когда меня позвали в зал заседаний, я догадывался, из-за чего началась вся эта суета. И конечно же, она была там, Нираги притащил ее, как бродяжку. Что за ужасное невезение.              «Ну, по крайней мере, для нее».              Все сложилось так, как я и ожидал. Если бы только она пошла со мной, когда я попросил, ей бы не пришлось иметь дело с боевиками Агуни. Они рассказали мне всю историю ее игры в «Восьмерку Червей»… как она разгадала ее слишком поздно… как случайно подставила себя, упомянув мое имя.              И вот я наконец-то узнал ее имя.              Проводив ее вчера в новый номер, я перекатывал его на языке, запоминая чужеродное звучание, то, как растягиваются гласные и как с ними сталкиваются согласные. В каком-то смысле оно ей подходило. Однако, похоже, пройдет немало времени, прежде чем я смогу называть ее по имени. По слухам, она скрылась в своем номере и с тех пор ее никто не видел.              Сегодня утром, когда я спустился вниз, чтобы позавтракать, мои глаза инстинктивно просмотрели переполненную комнату, надеясь уловить знакомый ланий взгляд. Но ее нигде не было.              — Кого-то ищешь?              Куина возникла рядом со мной, покачивая одной рукой миску с хлопьями.              — Никого, — сказал я ей.              Она погрозила пальцем и сквозь рот, полный хлопьев, настойчиво продолжила:       — Даже не думай мне врать. Я уже довольно хорошо тебя читаю.              Я вздохнул, стараясь не обращать внимания на ее шумное чавканье:       — Я встретил девушку в игре.              На это Куина вздернула брови, и что-то внутри меня мгновенно похолодело. Если она думает, что я ввязался в мелкий романчик, то может подумать еще раз. Меня это вообще не интересовало, и, кроме того, это место вряд ли было подходящим.              — Считаю, что мы можем использовать ее в нашем плане. Нираги привел ее вчера после игры.              — А я-то думала, что у тебя и правда есть сердце, а? — Куина сделала паузу, ее ложка болталась между пальцами. — Я слышала, что появилась новая девушка, но пока никто с ней не разговаривал. Хочешь, я попробую поговорить?              Я обдумал это, но смысла торопить события не было. Все шансы, что она появится в положенное ей время. Это было похоже на соблазн испуганного животного выйти из своей норы и попасть в ловушку.              — Не сейчас, — сказал я. — Пусть она почувствует голод.              — Думаешь, она спустится к обеду?              Я улыбнулся:              — Скорее всего, нет. Но она будет достаточно голодна, чтобы, когда ты навестишь ее, она захотела бы тебе довериться, — оглядев оживленную комнату, я добавил: — Следи за сплетнями. Если она не спустится через несколько часов, принеси ей поесть.              — Почему я? — Куина нахмурилась. — Почему ты не можешь этого сделать?              Я поднял бровь. Конечно же, причина была очевидна:              — Она здесь из-за меня. Я последний человек, с которым она захочет поговорить.              Куина выглядела неуверенной. Но она не могла возразить: мы оба знали, что я прав.              Сейчас, несколько часов спустя, солнце опускалось и Куина, вероятно, собиралась нанести Роуз визит. Но я оставил бы это на ее усмотрение. Если Куина подружится с ней, она с гораздо большей охотой присоединится к нашему плану. Вытянув ноги, я сосредоточился на странице передо мной.              «Дело в жизни и поиске смысла и цели во всем».              Ее слова, сказанные тогда, когда мы были в аптеке, все эти дни назад. Даже сейчас они все еще звучали отчетливо, преследуя каждый уголок моего сознания. Меня не волновал вопрос поиска смысла жизни. Мне вообще было все равно. Но мне было любопытно узнать о ее одержимости художественной литературой и поэзией. Что тянуло ее к книгам?              «Какой смысл в них находит она, но не могу найти я?»              Мой взгляд остановился на следующих словах:              «Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она — источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый».              Как любовь может быть необходимой? Это не еда и не вода. Ее нельзя было измерить, она не имела особой ценности в жизни, и, если уж на то пошло, она была слабостью в играх. Сам я ни разу не нуждался в ней, и вот я здесь, все еще жив и дышу. Вся эта история была банальной, мелодраматичной и совершенно бессмысленной. И все же мой взгляд тянулся к строчке за строчкой.              Пожалуй, я мог бы прочитать ее, хотя бы для того, чтобы развеять эту вечную скуку.              «Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, — а как все мое существо—»              Дверь в мой номер с грохотом распахнулась. В проеме стояла Куина, зажав между зубами свою фальшивую сигарету.              — Ты, — сказала она, не дожидаясь приглашения и приближаясь к комоду. — Мне нужно одолжить одну из твоих толстовок.              Я перелистнул страницу:              — Зачем?              Она рывком открыла все ящики один за другим, перетряхивая содержимое, прежде чем захлопнуть их:              — Мне нужна запасная толстовка для Роуз… или, знаешь, что-нибудь, что не похоже на бикини со стрингами.              — Понятно, так вот почему она пряталась, — я улыбнулся, переводя взгляд со страницы книги. — Какая глупая причина.              Куина сверкнула глазами и ткнула в меня пальцем:              — Эй, если ты слишком самоуверен для твоего же блага, это не значит, что все остальные такие же. А теперь скажи мне, где твои толстовки.              Я кивнул на шкаф:              — Серая с левой стороны.              Она открыла его и достала серую толстовку. Из всех трех эта была самой маленькой. К тому же она была самой новой, еще ни разу она не была в крови после игры.              — Уверен?              Я пожал плечами и вернулся к книге:              — Она может оставить ее себе.              «Это может пригодиться для того, чтобы сделать ее обязанной».              Я ожидал, что Куина просто заберет толстовку и даст мне спокойно почитать. Но она этого не сделала. Она стиснула ткань в кулак и уставилась на нее. Ее челюсть сжалась на электронной сигарете:              — Чишия, она хорошая. Она действительно хорошая.              — Все люди хорошие, пока не поставишь их друг против друга в игре.              Она поморщилась, вцепившись пальцами в толстовку:              — Я не думаю… она не такая. Что ты вообще планировал с ней делать?              — Нам нужен кто-то, кто найдет сейф, где хранятся карты. Подопытный кролик, так сказать. Я собираюсь подставить ее, и мы воспользуемся отвлекающим маневром.              Куине было явно не по себе от этой идеи:              — Я просто не уверена в этом.              Вздохнув, я бросил попытки читать и захлопнул книгу:              — Если ты не уверена, тогда бросай. Я уйду с картами, а ты можешь остаться здесь.              Конечно, Куина была достаточно умна, чтобы понять, во что превратится Пляж, когда станет ясно, что карты пропали. И если бы я пропал вместе с ними, она была бы первой, к кому бы они пришли. Судя по выражению ее лица, она, похоже, думала о том же.              — Хорошо, — наконец согласилась она. — Но из всех людей, которых можно выбрать, она точно этого не заслуживает.              Я улыбнулся, вспоминая чересчур драматичный рассказ Нираги об их игре. Видимо, это был квест с лазертаг-пистолетами. Она выстрелила девочке-подростку в грудь и вышла из игры без единой царапины.              — Возможно, ты будешь думать по-другому, если увидишь ее в игре в Червы, — сказал я. — Это человеческая природа — быть эгоистом.              «Человеческая природа — убивать, чтобы выжить».              Тихо прошипев что-то неодобрительное, Куина вышла из комнаты и оставила меня одного, забрав с собой серую толстовку.              «Наконец-то».              Снова взяв в руки книгу, я просмотрел слова на странице. Весь сюжет не имел никакого смысла. Выбор Кэти был очевиден с самого начала — Линтон предлагал защиту и финансовую безопасность. Это все, что было ей нужно, чтобы выжить и жить безбедно, так в чем же дело? Зачем кому-то так зацикливаться только из-за первой детской любви? Хитклиф вел себя не менее нелепо, сбежав, как мальчишка, просто потому, что она сказала несколько слов за его спиной. Книга для наивных идиотов.              «Неудивительно, что она ей понравилась».              И все же я читал и читал, пока солнце не скрылось за горизонтом, темнота медленно прокрадывалась сквозь шторы, пока не стало слишком темно для чтения. Я мог бы легко включить прикроватную лампу и продолжить, но, возможно, пришло время посмотреть, как идут дела у Куины и Роуз.              Чем скорее они станут друзьями, тем легче будет все устроить.              Поднявшись, я вышел из номера и направился вниз. Это было прямо перед началом игр — время, когда на Пляже царило наибольшее оживление и все были заняты тем, что жили моментом, просто на случай, если этот станет для них последним.              Я прошел мимо пары, яростно тискавшей друг друга за колонной.              «Все люди одинаковы».              Выйдя во внутренний дворик, я осмотрел толпу пьяных идиотов, погрязших в тумане кожи, секса и наркотиков. И тут мне бросилось в глаза знакомое лицо, стоявшее у бара и одетое в мою толстовку. Рядом с ней был мужчина.              «И ты точно такая же, как и они».              Какое-то время я просто наблюдал, как мужчина — один из труппы Нираги — пытался завязать с ней разговор. Учитывая громкость музыки и ее самостоятельно выученный японский, я сомневался, поняла ли она его. Взяв свой напиток у бармена, она улыбнулась и сказала что-то неразборчивое, после чего сделала шаг в сторону.              Неправильный ход. Пистолет сверкнул, вжимаясь в ее бок.              «О?»              Выражение ее лица сказало мне все. Все-таки она не флиртовала с ним. И теперь стало предельно ясно, чего хотел от нее этот человек.              «Какой неприятный прием».              Возможно, мне стоило просто оставить ее, ведь это было истинное лицо Пляжа — капля холодной суровой реальности, скрытой за фасадом утопии. Возможно, мне следовало позволить ей самой разобраться с ситуацией, как бы там ни было. Но разве я мог? Это была прекрасная возможность вернуть ее доверие.              Я подошел к бару, бросив взгляд между полупьяным идиотом и Роуз, которая стояла там, покачиваясь, словно призрак. Выражение ее лица было отстраненным и в то же время собранным, как у животного, готового к бегству. Но она не могла этого сделать — только не с рукой, обхватившей ее запястье, и пистолетом, приставленным чуть ниже ребер.              — Что это? — я прислонился к стойке и повернулся к боевику. — Смотрю, ты уже познакомился с нашей новой участницей.              Роуз моргнула, как будто только сейчас заметила мое присутствие. Я посмотрел вниз на пистолет, ствол которого был наполовину скрыт в ткани ее толстовки. Моей толстовки.              — Тебе, наверное, стоит убрать эту штуку. Шляпник не очень обрадуется, если ты не оставишь ее в покое. Он возлагает на нее большие надежды.              Боевик только еще сильнее вдавил пистолет в ее торс, вытягиваясь надо мной в бесполезной попытке запугать.       — Знаешь, Чишия, мне уже надоело, что ты все время вмешиваешься. Тебе лучше не лезть в дела боевиков.              Я почти улыбнулся. Этот человек даже не был членом совета руководителей.       — Дела боевиков, — сказал я медленно. — Очень увлекательно то, чем вы, парни, занимаетесь. Вы выбрасываете мусор и выносите приговор, но никогда не проверяете улики.              Он вздрогнул, его палец сжался на спусковом крючке.       — О чем, черт возьми, ты говоришь? Просто заткнись и не лезь.              «Типично. Неужели я должен всем все объяснять?»              — Я говорю о том, — ответил я, — что вы никогда не проверяете, действительно ли «предатели» являются предателями. Удивительно легко подсунуть несколько карт в чужую комнату.              Я встретил его пристальный взгляд, наблюдая за тем, как он, наконец, начал приходить к пониманию. Он сжимал запястье Роуз до тех пор, пока ее пальцы не покрылись бело-фиолетовыми пятнами, а потом все-таки отпустил.              Приблизив свое лицо к моему, он прошептал что-то невнятное, что звучало как «пригрози мне еще раз, и я тебя прикончу», после чего широким шагом скрылся в толпе. От человека, который не мог идти по прямой, это не казалось такой уж угрозой. Но неважно, я был здесь не ради него.              Я смутно осознавал, что Роуз наблюдает за мной, когда повернулся обратно к бару. Бармен протирал стаканы, ничуть не обеспокоенный тем, что только что случилось. Он видел и похуже изо дня в день.              — お水をください, — сказал я. Воды, пожалуйста.              Передо мной поставили стакан, и я спокойно потягивал воду, терпеливо ожидая неизбежного. Вот сейчас ей, вероятно, не терпелось поблагодарить меня, но она размышляла, как лучше это сделать. Слишком много думала, вот какой она была.              Когда она наконец заговорила, то так тихо, что я мог бы легко пропустить это, если бы не ждал.       — Спасибо… Похоже, такие вещи здесь — обычное дело.              «Быстро схватываешь».              — Ну, есть только три правила, — сказал я, взглянув на серую толстовку. Мне она была маловата, а ей оказалась велика. — Сейчас тебе нельзя разгуливать по городу в одиночку, потому что ты еще новенькая, и это делает тебя обузой. Но в следующий раз, когда ты будешь участвовать в игре, тебя поставят в пару с одним из руководителей или кем-то другим с высоким рангом. Если ты попросишь, они сходят с тобой за новой одеждой.              Она выглядела слегка удивленной. Неужели Куина не упомянула, что она моя? Если так, то интересно, как она отреагирует, когда узнает. Возможно, эту информацию мне пока стоит держать при себе.              Говоря о Куине, я мог видеть ее сейчас, она нервно наблюдала за мной сквозь толпу, сидя в шезлонге на другой стороне внутреннего дворика.              «Из всех людей, которых можно выбрать, она точно этого не заслуживает».              Возможно, нет. Но именно это и делало ее идеальной для этой работы.