– почему мне так не везёт с девушками?
2 июля 2022 г., 14:36
К девяти утра небольшую квартиру Ким наполняет приятный аромат только что приготовленных блинчиков. Рюджин раскладывает их по тарелкам, щедро поливая малиновым сиропом, пока динамик телефона разрывается от тяжёлых звуков «Mangled» группы Cannibal Corpse. Джису морщится, когда слышит припев, а Минджон начинает подпевать, качая головой в странном подобии хедбэнгинга.
– Сперва отрасти волосы, – хмыкает Рюджин.
– Слишком неудобно, – отмахивается Минджон. – Кстати, сегодня мне нужно будет уехать, встретить Джимин. Она позвонила минут двадцать назад, сказала, что разговор с отцом не заладился.
– Что на этот раз?
– Он сказал, что вернёт её в завещание, если она выйдет замуж за сына кого-то из его спонсоров. Джимин ответила, что, если он хочет заработать денег, пусть сам выходит за него замуж. В общем, теперь она может больше не приезжать на семейные праздники.
– Нахуй такую семью, – пожимает плечами Рюджин.
– Ну, детка, Джимин не такая, как мы с вами. Для неё это важно. Она хочет отмечать с сёстрами Рождество, чтобы утром вместе открывать подарки, готовить индейку на День Благодарения и всё остальное. Всё как в «Крёстном Отце» или «Форсаже». «Нельзя отворачиваться от семьи»…
– Ну, с такой семьёй и врагов не надо. Когда ты уезжаешь?
– Прямо сейчас, – отвечает Минджон. – Так что приготовь ещё блинчиков, пожалуйста, Джимин будет очень голодна.
– Без проблем.
Когда хлопает входная дверь, Рюджин на секунду замирает, стараясь не думать о том, как пристально смотрит на неё Джису. Той большой любви, о которой Шин думала в шестнадцать, в начале их отношений, уже нет, есть только сильная привязанность и желание заботиться. Они друзья, такие же как с Минджон и Юной, только с историей посложнее, и Шин чувствует потребность защищать её как раньше, в Металайн Фолс.
– Ты… эм… та девушка, о которой ты вчера сказала… она знает, что ты здесь?
– Да.
– Она не против?
– Она… думаю, ей уже всё равно?
– В каком смысле?
– Она, наверное, считает, что я уехала в Нью-Йорк, чтобы вернуться к тебе.
– Ты не сказала ей о том, что происходит со мной?
Рюджин качает головой.
– Тогда мне казалось, что я не имею права рассказывать об этом, как будто это личное дело, а она… не знаю, я сглупила…
– Иногда твоя потребность защищать доходит до абсурда, Рюджин.
– Только иногда? – Грустно улыбается Шин.
Рюджин знала, что им с Йеджи придётся расстаться. Отношения на расстоянии могли бы сработать, если бы они были в ста, двухсот километрах, но не на разных концах страны. Там в Вашингтоне, Массачусетс казался ей другим миром, почти космосом. Вряд ли Йеджи стала бы месяцами ждать моменты, когда Шин сможет выкроить выходной и приехать в Бостон хотя бы на пару дней. Да, они всё равно бы расстались, но Рюджин хотела, чтобы это прошло тихо, с тёплыми объятиями и обещаниями поддерживать связь, а не криками и обвинениями в измене.
«Это я виновата,» – думает Шин, переворачивая ещё один блинчик. – «Надо было всё объяснить. Я такая идиотка…»
***
Первое, что видит Рюджин, когда открывает глаза, – слишком яркий экран телефона. Он сияет в темноте маленькой спальни словно детский ночник, тихо наигрывая стандартную мелодию звонка. Шин осторожно приподнимается на локтях, стараясь не разбудить лежащую на груди Йеджи и смотрит на экран. Джису? Какого чёрта ей понадобилось звонить сюда? И почему в такое время? Положив голову Йеджи на подушку и укрыв обнажённые плечи одеялом, она выходит на балкон. Стены достаточно плотные, чтобы они с Джису не смогли разбудить остальных. – Алло? – Рюджин? Это правда ты? – А кого ты ожидала услышать? Рюджин опирается спиной на стену, разглядывая огни Чикаго. Может, они с Йеджи завтра смогут сходить к тому знаменитому фонтану? Или прогуляться по набережной? Или, возможно, Рюджин стоит составить маршрут и устроить настоящее свидание с роскошным ужином, прогулкой и поцелуями в лодке на закате? – Мне плохо, Рю… я думаю, что умираю… – Что?! Ты… ты принимала что-нибудь?! – Нет, просто… мне очень больно… я боюсь! Рюджин пристальнее вслушивается в шумы на заднем фоне. Голоса, – мужские и женские, – звуки шагов, металлический лязг и поверх всего неестественно ровный женский голос, объявляющий расписание поездов. Это определённо не Металайн Фолс, на местном вокзале никогда не было так многолюдно, но где тогда Джису? – Когда ты в последний раз была на терапии? – Какое это имеет значение?! – Ответь на мой вопрос, Джису. – Не помню… ох… весной, в начале марта… да… да, шестого… – Блять, ты на вокзале, верно? Что это за город? – Я не знаю… я… я поссорилась с родителями, побежала куда-то, а потом темнота… я пришла в себя только здесь, с билетом в руках… я… блять, Рюджин, у меня кровь на руках… это аэропорт… – Что написано на билете? Быстрее, Джису! – О-о… Олб… блять, глаза болят… Олбани… я в Олбани! – Не так далеко от Нью-Йорка… Оставайся на месте, не бросай трубку, я позвоню Минджон, она заберёт тебя. – Я ничего не помню, Рюджин… мне страшно! – Рядом есть скамейка? – Д-да… – Сядь туда и не вставай, пока не увидишь Минджон. Ни с кем не разговаривай. Просто дыши. Слышишь меня? Я рядом, я с тобой. Рядом есть копы? – Нет… никто не обращает внимания… я… я села за каким-то стендом… здесь меня никто не видит… – Блять… блять… блять… Минджон скоро приедет, просто… никуда не уходи, хорошо? К счастью для них обеих, когда Джимин уезжала, Минджон не ложилась спать раньше пяти утра. Едва услышав, что Джису в Олбани, Ким заказала через ноутбук билеты и немедленно поехала в ближайший аэропорт. Самолёт отправлялся через час, ещё столько же пришлось бы лететь до Олбани, но лучшего способ не было. – Эй, Джису, это снова я. Ты в порядке? – Д-да… мне уже не так больно… – Откуда кровь? Ты поранилась? – Не думаю… мои костяшки разбиты, наверное, я с кем-то подралась. И ещё нижняя губа распухла… – Уверена, что ничего серьёзного? – Я могу шевелить руками и ногами, и у меня не болит ничего, кроме пальцев… мне жаль… мне так жаль, Рю… я всё разрушила… ты злишься на меня? – Нет, не злюсь. – Но ты же уехала и не звонила мне. – Нет, Джису, дело не в этом… Рюджин слышит по ту сторону трубки всхлипы и издаёт тихий вздох. Она всегда была бесполезна, когда дело касалось девичьих слёз. – Ты меня ненавидишь… и ты никогда не вернёшься! – Нет… нет, ничего не изменилось… я… не плачь, ладно? Я… ты не должна плакать… – Всё стало таким дерьмовым! – Я знаю. – Ты правда приедешь? Я… я всё разрушила, Рю… я не заслуживаю ничего… мама была права, я такое ничтожество… – Да… ты дорога мне, Джису, я люблю тебя… я приеду, как только смогу. – Но наши отношения… ты всё ещё не готова вернуться ко мне? – Ничего не изменилось, – уверенно отвечает Рюджин. – Это несерьёзно. Мы закончим с этим, когда я вернусь, обещаю. – Я скучаю по тебе. – Я тоже, но… ты… ты прекрасна, но я… всё прошло. Прости.***
Когда Йеджи просыпается, Хёнджин уже стоит у кровати, держа в руке металлический поднос. На нём милый голубой фартук с надписью «Хорош во всём, кроме готовки» на груди. Он ставит на тумбочку стакан свежевыжатого сока и тарелку с пухлыми блинчиками, щедро украшенную фруктами и взбитыми сливками. – Я сделал для тебя медвежонка, – улыбается парень. – Но могу сделать и котёнка, и зайчика, если ты хочешь. Там ещё много фруктов и взбитых сливок. Йеджи улыбается, когда видит сделанную из пары блинчиков медвежью мордочку с банановыми глазами, носом-клубникой и улыбкой из взбитых сливок. Хёнджин напевает заставку «Мишек Гамми», улыбаясь шире после того, как слышит искренний смех младшей сестры. – Как ты? – Лучше, – кивает Йеджи. – Минджон звонила вчера ночью. – Которая… эм… – Подруга Рюджин из Нью-Йорка. Она сказала, что Рюджин уехала, чтобы убедить свою бывшую вернуться на терапию. Кажется, у неё давно были проблемы. – Она всё равно могла бы сказать тебе, – хмурится Хёнджин. – Я знаю. Я понимаю, что не должна оправдывать её тем, что она сделала это, чтобы помочь Джису, но, блять… это сложно, Хён. Я постоянно думаю, что, возможно, всё не так поняла, разозлилась без причины, не позволила ей сказать. – Йеджи, у неё был целый день, чтобы тебе позвонить, и целая ночь, чтобы объяснить, что происходило с её бывшей. Если бы она хотела, то рассказала, но она молчала. Ты влюблена в неё, и поэтому не мыслишь здраво. – Но, может, мне стоит дать ей шанс? – Я не буду запрещать тебе это. Ты можешь поступать как хочешь, и я поддержу любое решение, но я просто хочу, чтобы ты думала в первую очередь головой, а потом уже сердцем. Если ты считаешь, что Рюджин заслуживает шанса, дай его, но сперва взвесь всё, что случилось, подумай, стоит ли он этого. Может, будет лучше оставить её в прошлом? – Почему мне так не везёт с девушками? – Зато везёт с друзьями, – он мягко прижимает её к себе, обнимая, словно плюшевую игрушку, и прижимается губами к волосам. – Я люблю тебя, котёнок. – Я тоже тебя люблю.
