– останься с ней.
17 июля 2022 г., 21:01
– Я устала ехать в машине, – заявляет Джису через пять минут после того, как их такси выезжает с парковки у дома Йеджи. Рюджин хмурится, а Минджон только качает головой, всем своим видом показывая Джимин и Йеджи, что всё в порядке. – Когда мы сядем на самолёт?
– Не меньше, чем три часа.
– Серьёзно? Боже… Скучно!
– Ты ведь обожала поездки на машине, – улыбается Ким.
– Это было дома. Поездки по пересечённой местности не то же самое, что и поездки по городу. Тут всюду пробки, а эти небоскрёбы слишком похожи друг на друга, чтобы быть интересными. Ещё три часа, и я сойду с ума от скуки.
– Эй, – Рюджин мягко толкает Минджон в плечо. – Как думаешь, стоит сказать ей, что мы будем лететь на самолёте минимум семь часов?
– Семь часов?! – Джису едва не ударяется головой о крышу автомобиля, когда слышит это. – Что значит «семь часов»?! Я же умру, если буду так долго сидеть на одном месте, Рюджинни!
– Ты слишком драматизируешь. Скорее всего ты уснёшь спустя минут десять после полёта и проснёшься за десять-двадцать минут до посадки.
– И будешь слушать музыку, – добавляет Минджон. – Потому что вспомнишь, что по статистике большинство самолётов разбиваются при взлёте и посадке.
– Вы такие раздражающие, – бормочет Джису себе под нос, пока Йеджи пытается сдержать нежный смешок.
Такси выезжает на шоссе, направляясь к международному аэропорту имени Джона Кеннеди. Тихо играет встроенная в стена стереосистема, и Минджон с Рюджин начинают едва слышно подпевать Деми Ловато. Йеджи нравится, как слаженно звучат их голоса, как широко улыбаются Джису и Джимин, покачивая головами в такт мелодии. Хван с трудом сдерживает желание просто положить голову Рюджин на плечо, взять её за руку, поцеловать в щёку. Они говорили об этом раньше, и Шин была не против, но Йеджи всё ещё переживает о состоянии Джису. Да, все говорят, что ей уже лучше, но психика на самом деле слишком хрупкая вещь, и Хван не хочет рисковать.
– Эй, Рюджин, как насчёт навестить старушку Мэй и набить желудки её жирными гамбургерами после возвращения? – С улыбкой спрашивает Ким.
– Только за! К тому же она всё ещё продаёт яичные вафли.
– Серьёзно?! Блять, да я душу продам за эти вафли! Как думаешь, она сделает скидку своей любимой соседке или мне стоит напомнить, сколько раз я бесплатно стригла её газон?
– Ты же знаешь, что она даст тебе всё, что ты захочешь, – качает головой Рюджин. – Ты всегда была её любимицей.
– Дело в моих щеках, детка, – Ким надувает щёки, показательно тыкая в них пальцем, и Джимин начинает смеяться. – Зато Джису обожали все бариста. Клянусь, когда-нибудь я проведу научное исследование и пойму, почему ты так нравишься этим мальчикам в фартуках.
– Я красивая, – просто отвечает Чхве, пожав плечами.
– А что насчёт Рюджин? – Интересуется Йеджи.
– Ну… у неё есть особый талант… если мы хотим получить скидку от парня-бариста, то используем Джису, но если бариста-девушка, то никто не выбивает скидку лучше, чем Рюджин. Она может войти в кофейню или закусочную всего на минуту и вернуться с номерами телефонов всех девушек, которые там сидели. И неважно, би они, лесбиянки или гетеро. Они всегда очень милы к Рюджин.
– У неё есть особенный вайб, – пожимает плечами Йеджи. – Как у «плохих парней» из подростковых сериалов. Ну, там кожаная куртка, очки-авиаторы, свой байк.
– Который она разбила, – заявляет Минджон, наклоняя голову.
– Серьёзно?! Шин Рюджин!
Рюджин примирительно поднимает руки, размахивая метафорическим белым флагом.
– В своё оправдание скажу, что я до сих пор уверена, что на том месте никогда не было забора.
– Ты врезалась в забор?! Какого чёрта?!
– А ещё она была в хлам пьяна, – Ким подмигивает Йеджи, зарабатывая слабый удар под рёбра от Рюджин.
– А ты сидела сзади и подгоняла меня, – напоминает Шин.
Кажется, это становится для Джимин последней каплей. Она слегка приподнимается, чтобы пристегнуть Минджон к сиденью ещё парой дополнительных ремней и недовольно качает головой.
– Если вы и дальше будете так наплевательски относиться к технике безопасности, я пристегну вас к себе наручниками.
– Не то, чтобы я против наручников, детка, но ты уверена, что нам нужен кто-то третий?
– Используй ещё и кляп, – равнодушно советует Джису.
***
Первое, что они видят, когда входят в самолёт, – группу белых женщин лет сорока в цветастых платьях и соломенных шляпах. Они сидят прямо перед ними, обсуждая моду, Бога и какую-то женщину, решившую жениться в третий раз, и Йеджи уверена, что они с Минджон хихикают над ними дольше, чем это социально приемлемо. – В Металайн Фолсе есть пляжи? – Спрашивает Джимин. – Да, на реке есть несколько чистых мест, но не вздумай появляться там в своём купальнике. На него могу смотреть только я. – Что, мне теперь совсем нельзя загорать? – Можно, – кивает Минджон. – Но в тех нитках, которые ты называешь «бикини». – Она наклоняется, чтобы нежно поцеловать свою девушку в щёку. – Я обожаю то, как горячо ты выглядишь в этом, но там слишком много похотливых ублюдков. – Но чисто теоретически, если бы нашла частный пляж и были только в этой компании… – Тогда я бы провела весь полёт, упрашивая тебе надеть эти ниточки, чтобы потом пялиться на тебя. – Так, ладно, хватит, – Рюджин слабо бьёт по колену Минджон. – Вы двое начинаете меня бесить. – Просто попроси Йеджи надеть бикини и перестань завидовать. – Ким Минджон… – Вообще-то у меня есть с собой бикини, – произносит Йеджи, хитро улыбаясь. – И я выгляжу в нём потрясающе. – Может, нам устроить конкурс? – Смеётся Джимин. Губы Ким растягиваются в наглой ухмылке. Она дёргает Рюджин за рукав, привлекая внимание. – Вы всё равно не сможете победить по зрелищности наш школьный конкурс «мокрых маек»? – Вам разрешали проводить такие конкурсы? – Вообще-то нет, – пожимает плечами Джису. – Школа устроила конкурс красоты, но эти двое спровоцировали пожарную тревогу, и весь актовый зал мгновенно залило водой. Когда она закончилась, платье прилипли к участницам, демонстрируя каждую их часть. Некоторые девушки, испугавшись, выбегали из-за сцены в нижнем белье. – «Эти двое»? Только мы? – Минджон тянется к её руке, мягко лаская пальцами кожу. – Разве тебя не было с нами, милая Джису? – Да, но я в отличие от вас двоих раскаиваюсь в этом поступке. – Эти сучки заперли Юну в туалете, – пожимает плечами Рюджин. – Пробежка в нижнем белье – меньшее из того, что они заслуживали. – Да вы были грозой школы. – Мы были крутыми неудачниками. А вы двое наверняка были чертовски популярны, так? Йеджи прижимается к спинке сидения, вспоминая дни, проведённые в небольшой частной школе почти в самом центре. Была ли она популярна? Да, конечно, но это ничем не отличалось от популярности других детей. Крутыми считались те, у чьих родителей было больше пятидесяти миллионов на счету, и они с Хёнджином по определению считались «принцем и принцессой старшей школы имени Рузвельта». – Я была тихим ребёнком, – начинает Джимин. – Папа отдал меня в хорошую школу, которую курировал крупный медицинский университет, так что там было много богатых и умных детишек. В целом, наверное, мы все были равны, никто и не пытался соревноваться. – И у тебя не было проблем с парнями, которые приглашали тебя на свидания? – Нет. Они всегда были вежливы и спокойно принимали отказ. В первую очередь мы все думали об учёбе. Мы хотели стать врачами и усердно работали, чтобы добиться результатов. – А что насчёт тебя, Йеджи? – Ну… да, я была популярна. Наши с Хёнджином родители спонсировали школу, так что и учителя, и ученики относились к нам мягче. К тому же мы с ним объективно симпатичные. В День всех влюблённых мы устраивали соревнования – подсчитывали валентинки, которые получали за день. Тот, кто получал меньше, покупал победителю килограмм мороженого. – И ты выигрывала? – Хёнджин был влюблён, все это знали, так что не хотели давать себе ложную надежду. Он всё равно получал по пятьдесят-шестьдесят валентинок каждый год, но я получала по сто и больше. – Мой рекорд – одна валентинка, – пожимает плечами Минджон. – Которую мне подарила Рюджин. Так было написано «Люблю тебя, унылый щенок!». – А в той, что ты мне подарила, было сказано: «Если бы ты была мусором, я бы копалась в тебе вечность». – Ну, я всегда умела флиртовать.***
Международный аэропорт Спокан встречает их сумерками и прохладным вечерним ветерком. Джису действительно проспала весь полёт, Минджон и Джимин, прижавшись друг к другу, читали одну книгу на двоих, а Йеджи и Рюджин болтали о школе. Шин рассказала, как училась курить, стянув у отца пачку сигарет, как впервые села на двухколёсный велосипед, как, катаясь по лесу, наткнулась на клубок змей. Йеджи упомянула о Хёнджине и любимом магазине мороженого совсем рядом с их школой, вспомнила пару девочек, с которыми сбегала в кино, когда уроки становились скучными. Эти были всего лишь забавные рассказы, но Хван впервые за последние несколько недель почувствовала себя расслабленной. – Ну, берём машину и едем домой? – Спрашивает Минджон, когда они наконец выбираются из толпы прилетающих и улетающих. Только сейчас Йеджи понимает, насколько сильно они с Рюджин близки к расставанию. Она проводит Шин до дома, проведёт пару дней в Металайн Фолсе, но что дальше? Возвращение домой? Новое путешествие? Хван не хочет быть где-то без Рюджин. Она впиталась в кожу, проникла в кровь, заняла все мысли, что навязчивая идея, и Йеджи не хочет верить, что было время, когда она не знала, кто такая Шин Рюджин. – Думаю, этой парочке стоит остаться, – улыбается Джису, кивая в сторону Йеджи и Рюджин. – Здесь нет восьмиместных такси, а мы с нашими чемоданами не можем ехать на других вместе. Пусть эти двое остаются. – Но… Когда Шин пытается возразить, Джису поднимается на цыпочках, почти прижимаясь губами к её уху. Это достаточно тихо, но Йеджи стоит очень близко, и у неё всегда был очень чувствительный слух. – Останься с ней. Это из-за меня ты уехала из Чикаго. Теперь я хочу помочь. Расскажи ей о том, что действительно чувствуешь, ладно? И перестань бояться, котёнок. – Да… – Рюджин неуверенно потирает голову. – Йеджи… – Я не против. Может ты проведёшь мне небольшую экскурсию? – Да… да, конечно, – улыбается Шин. – Тут есть музей самолётов и несколько красивых парков, и… – Загляните в «No-Li Brewhouse», – советует Минджон. – Лучшая пивоварня во всём штате. Ну, увидимся завтра? – Я позвоню, когда мы поедем.
