Пыль в глаза

      Если это был ад, то он явно не был христианским. Попал ли он в ад для цыган? А у цыган вообще был ад? Или все люди на самом деле и правда привязаны к телу, и после смерти проводят столетья в могиле, полные отчаянного одиночества, пока прах их совсем не истлеет? Но почему на нём только лишь простыня? Неужели кто-то украл одежду у мертвеца? И отчего так холодит спину?       Темнота была оглушающей, но пространства было мало и Майкл быстро обнаружил, что хоть это место и похоже на гроб, им оно не является. Прямоугольная коробка была из метала, холод от неё пробирал до костей. Удивительно, что при этом помещение, чем бы оно не было, являлось достаточно длинным, чтобы ему пришлось ползти назад по спине и начать колотить ногами по более хлипкой части конструкции, она единственная слегка шаталась.       Резко свет затопил его пристанище, а следом за этим его ударили битой? По крайней мере это было из дерева и больно било по ногам. Майкл подрыгал немного задними конечностями, чтобы отмахнуть от себя неизвестного нападавшего, а потом слизняком пополз на выход, быстрее на свободу, пока его вновь не заперли. Но от его панической вылазки он упустил одну важную деталь – снаружи была полная пустота, поэтому ещё на середине пути Грэй соскользнул вниз, попутно запутавшись в простыне, неудачно упав на правую лодыжку, которая сразу же вспыхнула болью.       Стиснув зубы, он наконец содрал со своей головы ткань, закрывающую обзор, и обомлел, увидев щуплого бледного паренька на верхушке старого шкафа с разного рода бумажками за стеклянными дверцами, воинственно выставившего перед собой швабру. Разлепив засохшие губы, Грэй просипел: – Ты больной что ли?       Паренёк выпучил на него глаза, разомкнул уста, но только и сделал, что пару раз как рыба открыл и закрыл рот, потом, правда, после некоторого эфирного молчания всё же возмущённо засопел, наставив на него импровизированное оружие, и зашипел: – А херли мне не залезть, ты ж меня до усрачки напугал, идиот ты конченный! Да я тебя за такие приколы сам сейчас выпотрошу, пока живой! Говори, какая тварь тебя надоумила, а? Это всё Эндрю, да? Это он мне мстит за то, что Пегги со мной на танцы решила пойти, ну, отвечай давай!       Это было много информации. Много ненужной, непонятной и ничего не объясняющей информации, поэтому Грэй скорчил лицо, какое делала Эйда каждый раз, когда кто-то из братьев Шелби говорил несусветную глупость, чтобы молча им указать на это, а так как делали это мужчины часто, то Майкл мог уже с точностью скопировать этот надменный взгляд и странно осуждающе поднятые брови, которые заставляли замолкать даже чёртового Артура. – Не сочти за грубость, но мне плевать за что там над тобой издеваются все, кому не лень, раз ты подумал, что это розыгрыш, но я только что очнулся в, – Тут он наконец-то решил осмотреть помещение и обнаружил, что сзади, всего в паре метров от него, стоит прозекторский стол. На том самом, на котором разделывают покойников. Он повертел головой ещё, понимая, что выпал из верхней ячейки, где хранят трупы, а также то, что грязно здесь было до жути, и вернул своё внимание к собеседнику со шкафа, сиплым голосом продолжив незаконченную мысль, – морге?       Его не смущала явная антисанитария или пульсирующая боль в лодыжке, даже его обнажённость в подобном месте его не заботила. Он судорожно стал искать ранения, старые шрамы, новые, которые и привели его к гибели, но кожа его тела была вновь чиста и бархатиста, как у совсем ещё юного создания, его руки снова были в мозолях от постоянной работы по дому, как тогда, много лет назад, пока он не стал престижным мальчишкой с собственным кабинетом.       Было ли это каким-то испытанием на пути к вратам Господа? Боже, Грэй не хотел бы. Смирение, добродетель, краткость и покорность явно не были его сильными сторонами, более того, с ними было пресно жить. А провести так вечность, хоть и в Небесах было бы самым настоящим проклятьем. Пусть уж лучше это будет второй шанс, пускай даже в этот раз не будет никаких Шелби и гор денег, чувства власти и вседозволенности, пускай. Это всё ещё было лучше, чем горький вкус предательства и разочарования, понимания того, что Шелби ты всё таки не являешься.       Майкл сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы себя успокоить, аккуратно пересел, чтобы убрать лишний вес с больной ноги, попутно подстелив под собой белую простыню, и вновь уставился на уже совсем ставшего цветом с мел паренька. – Знаешь, из нас двоих ты здесь одет и знаешь местность, так что изволь спуститься и найти врача, который решил, что я мёртв, а ещё найди мне мою одежу перед тем, как уйдёшь, вы же её не выкинули? Мне холодно.       Ему даже не пришлось уговаривать, юноша слез незамедлительно, аккуратно перед этим приставив сбоку от своей импровизированной крепости швабру. Затем парень медленно обошёл его, не поворачиваясь спиной, и стремглав бросился из этого жуткого места, даже не подумав помочь ему подняться, да хотя бы халат какой-нибудь дать, раз одежды нет. По крайней мере он побежал за помощью. Наверное. У Майкла не было другого выбора, кроме как поверить, что помощь к нему всё таки прибудет рано или поздно, потому что встать или даже проползти до выхода сил уже не было, а сидел он лишь из чистого упрямства, так как не желал быть ещё ближе с таким грязным полом. И всё же веки его тяжелели, а дыхание замедлялось. Перед обмороком он лишь подумал, что было бы смешно, подумай врачи ещё раз, что он мёртв и снова запихни его в ящик.

***

      Второй раз он проснулся под тихие всхлипы матери, беспрерывно поглаживающей его по голове, как она делала много лет назад, когда он только приехал в дом, и по ночам ему снились ужасные вещи. Причина кошмаров никогда не была рассказана, и может быть именно от этого мать думала, что Полли так плоха? Может она и представить не могла, что творят священники за закрытыми дверьми? Впрочем, больше это не имело значение.       Веки были слипшимися, как когда ты заснул с мокрыми от слёз ресницами, поэтому он не сразу смог посмотреть на свою бедную старушку, нет, сначала он просто понял инстинктивно, что это была она. Лишь затем он медленно открыл глаза, щурясь.       Он медленно поднял свою правую руку и осторожно коснулся второй маминой руки, сжимающей простыню на уровне его сердца. Женщина тут же вышла из оцепенения, перестав бездумно смотреть в окно,и с рыданьями бросилась целовать его, баюкая его лицо своими тёплыми ладонями. – Мам, ну мам, всё в порядке, я здесь, успокойся, – У него у самого на глазах выступили слёзы, и он, полный распирающей его радости, засмеялся, неуклюже целуя руки Розмари, даже не стараясь скрыть наплыва чувств, которых бы раньше стыдился, считая слабостью.       Было так восхитительно снова чувствовать себя лёгким, совсем ещё юным созданием, он не знал свой возраст, но ощущал, что тело его ещё не познало отравы богатой жизни, впервые за много лет он вновь дышал полной грудью и запахи не были притуплёнными от долгого курения. Это был подарок судьбы, что бы это не было, и Майкл прекрасно знал, что рано или поздно придётся платить, ведь такое не дают тебе даром, но всё это будет потом, прямо сейчас он нежно баюкал мамины ладони в своих, наслаждаясь теплом, исходящим от женщины.

***

      Уже позже, успокоившись и дождавшись врача, они поведали друг другу то, что пережили за время в разлуке. Так Грэй выяснил, что мёртвым его считали чуть больше суток, по документам даже успели оформить как мертвеца. Спал он после морга ещё двое суток, иногда его лихорадило, но в целом ничего необычного. Сейчас был день, отец был на работе, а Тедди остался дома присматривать за хозяйством.       И всё же об одном мать умолчала, Грэй знал. Как будто он хоть когда-то смог забыть ту судьбоносную дату, когда Шелби нагрянул к ним как гром среди ясного неба. И если мама сказала правду о том, какое сегодня число, то простой арифметикой можно понять, что встреча с кузеном и его липовая смерть были в один день. Или может всё это было сном, желанием лучшей жизни, так как эта навевала тоску? Или Томас помнит, конечно же он может, он же сама рука дьявола, кто, если не он. Впрочем, почему Майкл так расстраивается? Разве не он на смертном одре только и думал, что Шелби испоганили его жизнь и будь другой шанс, то он бы не приехал к Полли? И всё же осадок от обиды глубоко осел в его сердце, и желание утереть нос этой семейке хоть здесь, имея козыри в рукаве, было неимоверным, непреодолимым зудом распространяясь в сознании.       Возможно всё же Грэй не был таким умным, как он себя считал, если ещё не оправившись и не разобравшись было ли всё до этого на самом деле, уже настраивал себя на то, что надо лезть в эту бирмингемскую дыру вновь, лишь бы доказать людям, которым на него наплевать, что он не просто пиявка, присосавшаяся к их успеху. По истине глупо. Но людям же свойственны ошибки?

***

      По крайней мере компания Шелби Лимитед существовала и здесь, потому что именно их объявление в газете увидел Майкл в день своего совершеннолетия, после долгого дня, проведённого на войне с бюрократической системой Англии, пытаясь доказать, что он живой, дышащий человек, а не мертвец или идиот, решивший присвоить себе чужую жизнь. Убедить старушку в маленьком окошке он в конце концов смог, только вот документы ему отказались восстанавливать, завели новые, как будто он теперь человек другой, с таким же именем, датой рождения, пропиской, но другой, не тот, даже упоминаний об усыновлении не было, самый настоящий человек без истории. В принципе это было даже лучше, начать с чистого листа, не быть привязанному к прошлому, знать, что нарыть на тебя компромат теперь будет сложнее.       И будь Грэй умеющим прощать унижения и оскорбления, то он бы как тот, кто вынес урок, ни за что бы не вернулся в ту клоаку, но что у него было общего с Полли, так это сильное чувство достоинства, которое рано или поздно мешает спокойно жить.       Так что вот он, Генри Джонсон, которому всего пять дней назад исполнилось восемнадцать, стоял перед до боли знакомой дверью в своём лучшем бежевом костюмчике прилежного мальчика, прекрасно зная, что как только он переступит порог, свернуть обратно уже не сможет. Это было всё огромной ошибкой, но чтобы заткнуть свой разум, он снял на последние деньги комнату у проституток на месяц, так что пути назад не было.       Лиззи приветлива, как была всегда, пока не связала себя узами брака с Томми. Когда Грэй подходит к её столу, она даже не обратила внимания, что он от входа уверенно направился именно к ней, не оглядываясь. В следующий раз стоит быть осторожнее, не хотелось бы вызвать ненужные вопросы.       Пока секретарша отошла доложить боссу о прибывшем кандидате, у Майкла появился шанс посмотреть на это место по-новой. Когда-то это заведение поражало его, прямо как детей поражает магазин сладостей в первый раз. Теперь же в глаза ему бросалась грязь, излишняя пыль, явное отсутствие порядка в бумагах, что позже всегда почему-то было его головной болью, а также общей неухоженностью, чего, конечно, нельзя было сказать про кабинет Томаса, который окружил себя роскошью сразу, как дорвался до богатства. Удивительно, что при этом у него был вкус, иначе бы он выглядел надутым павлином, что не делало бы ему чести.       И всё же пафоса в Шелби было предостаточно, даже сейчас, когда, как помнил Майкл, у того были большие проблемы с заданием от Кэмпбелла, мешающего ему на каждом шагу своим неуёмным контролем. Хотя это и была изюминка его кузена – всегда выглядеть так, что у собеседников сводило зубы от скрежета, так хотелось его уверенный взгляд убить чем-то тяжёлым. Благо, Грэй, хоть и не имел иммунитета от данного раздражителя, умел достойно вести себя, пока льдистые глаза приковывали внимание к твоей персоне. Вот и сейчас, когда Томас молча пригласил его сесть в одно из кресел для посетителей, он не съёжился, не сутулил плечи, но довольно спокойно и уверенно принял предложение, сразу доставая диплом из Вустерского университета, а также несколько других полезных документов, доказывающие, что он не босяк с улицы.       Где-то с минуту кузен молча пил свой ром, пролистывая бумаги без особого интереса, явно не впечатлённый, пока, допив напиток, не захлопнул папку со вздохом. Смешно, как сейчас легко было читать Томми, когда знаешь, куда смотреть. За фасадом безразличия и чуть ли не разочарования таился хищник, который нашёл жертву и думал, как лучше перегрызть ей шею. Да, скорее всего его возьмут на работу, попытавшись снизить заработную плату. – Итак, мистер Джонсон, вы понимайте, что на такую работу обычно не берут людей без опыта, не так ли? У меня на примете уже есть человек, который мне подходит, и он уже работал. Так чем же вы лучше?       Грэй улыбнулся, хотя и знал, что со стороны это выглядит довольно нелепо, но мало что мог сделать, когда приятное чувство в груди набухало с каждой секундой всё больше, уже чувствуя скорый триумф хоть и от маленькой, но победы. Тогда, когда он был совсем ещё юнцом, то мог легко поверить, что помимо него были и другие кандидаты, но утекло слишком много воды, чтобы он вёлся на откровенную провокацию, тюрьма его многому научила.       Подавив пролезающую на лицо явно нехорошую ухмылку, Майкл, нет, Генри Джонсон, слегка склонил голову, будто стесняясь, посмотрел смешливо из под ресниц и промолвил: – Ну как же, мистер Шелби, ведь в этом деле важен никак не возраст, не так ли? – Когда Томас слегка нахмурился, явно не понимая намёка, который и вправду вышел слишком уж тонким, Грэй вздохнул, скидывая с себя игривое настроение, и продолжил уже нормально: – Не удивляйтесь, но слухи бегут впереди вас. Нетрудно было узнать, что от вас за полгода успело сбежать пять, ох, или шесть, правда не помню, счетоводов. Также ходит слушок, что сюда даже ненадолго устраиваться лучше не стоит, слишком в будущем это может аукнуться. И именно эти факторы натолкнули меня на мысль, что вы, мистер Шелби, только не обижайтесь, прошу, ведёте подпольный, ну или нелегальный, кому как больше нравится, бизнес.       Возможно, выгляди Майкл в глазах Томми чуть более устрашающим, тот бы уже пустил ему пулю в лоб на всякий случай, но звёзды явно были на стороне Грэя, поэтому он продолжил: – И конечно же, если порасспрашивать в Бирмингеме об интересных, но не совсем безопасных для кошелька увлечениях, то одним из первых будут ставки, впрочем как и большей части Англии, здесь слишком любят лошадей. А вы большой ценитель скакунов, это не секрет, да и скачками вы тоже занимаетесь. Сложить два плюс два было довольно легко, да и удивительно было бы, если бы это был честный бизнес, вы бы тогда вряд ли заработали много. – Тут Майкл перевёл дыхания, осознав, что слишком увлёкся выдуманным им детективным расследованием как он узнал внутреннюю кухню своей семьи, забыв, что его кузен иногда ведёт себя как загнанный в угол раненый зверь. Шелби напоминал соленной столб, но явно пытался не подавать вида. Майкл откашлялся, чуть меняя положения тела, делая вид, что ему стало слегка некомфортно, надеясь чуть уменьшить настороженность брюнета. – Не бойтесь, я никуда не пойду с этими мыслями, это было бы глупо. Если у вас такая сеть, то понятно, что вы прикармливайте полицию, мне не нужны проблемы с законом. Да и доказательств как таковых нет, а неподтверждённые ничем мысли попусту клевета, не так ли? – Несколько секунд Томас всё ещё продолжал сверлить его, пока плечи его всё же расслабились, а сам он будто перестал пытаться выдавить ему в мыслях глаза и отрезать язык.       Какое-то время юноша ждал, что собеседник что-то ответит на всю эту тираду, но вместо этого Томас решил выпить, направившись к мини бару за спиной Майкла. Было слышно, как тот откупорил графин и налил порцию на одного, не потрудившись предложить гостю напиток, впрочем он бы отказался, опасаясь яда. Часы раздражающе тикали, нарушая вязкую тишину, но никто из них не хотел возобновлять диалог первым, превращая простое собеседование в состязание двух упрямцев. И хотя Майкл понимал это, было тяжело вновь быть инициатором. Впрочем, когда он сподобился продолжить свой прекрасный монолог в стену, сзади, ближе, чем он ожидал, раздался голос: – Да, вы смогли провести довольно занимательное, хоть и беспочвенное, даже абсурдное расследование, ведь ничем таким мы не занимаемся. И всё же ничего из этого, даже если бы это гипотетически было правдой, не объясняет почему же вас я должен нанять на работу. Ну, кроме того, что вы редкостный идиот, если после всех слухов и предостережений, о которых вы упомянули, вы всё таки решили попытать тут счастье.       Грэй не выдержал и издал тихий смешок, губы сами поползли в разные стороны, улыбаясь широко и задорно. Голову он задрал вверх, чтобы посмотреть в глаза своему кузену, стоящему прямо за креслом, покачивая наполовину полный стакан в руке. – Конечно же нет, ведь это всё было маленькой экспозицией, чтобы сказать, что с учётом всех этих гипотез вам нужен не просто хороший бухгалтер, а тот, кто знает о нелегальном бизнесе, не боится его, а что самое главное, разбирается в лошадях и скачках. И именно этими всеми навыками я обладаю. Не правда ли большая удача?       Возможно стоило продумать историю откуда у него были познания в скачках, ведь на этом его могли уличить, но к удивлению, Томас просто приподнял брови, согласно покачал головой и вернулся за стол, достав по пути какие-то бумаги из ящика стола. Вскоре, правда, Майкл понял, что заполнял Томас, поэтому нахмурился и произнёс: – Так просто даёте незнакомцу важную должность, толком его не проверив?       Шелби усмехнулся, протягивая ему документы и ручку, делая жест рукой, мол почему бы и нет. Могло ли быть, что Томас всё помнил? Может быть это ловушка, и его хотят надуть снова, посмеяться и выбросить через заднюю дверь? Грэй настороженно посмотрел на бумагу и опять на Томаса, не уверенный в том, рад ли он такому простому исходу событий, но всё же поставил свою подпись, хотя разум кричал ему этого ни за что не делать. До боли ощущалось как сделка с дьяволом. – На работу выходишь со следующего понедельника, зарплата три шиллинга, отдашь это Лиззи, секретарше, которая тебя принимала, она всё расскажет, – Майкл взял протянутые ему бумажки, но не спешил вставать, всё ещё не уверенный, что это не розыгрыш, и его так просто возьмут на работу. Увидев, что юноша не намерен в ближайшее время покидать кабинет, Шелби устало вздохнул и спросил, явно надеясь на формальный ответ и уже скорое прощание: – Какие-то проблемы?       Где-то в другой реальности Майкл бы не выдержал и сказал, что тот идиот, а потом корил себя до конца жизни, не зная, как выпутаться из той ситуации. Но сейчас ему было всё равно, что Томми так наплевательски относится к выбору сотрудника, толком его не проверив, не задав вопросы. Мог ли он знать, что... Впрочем, Майкл может сделать вид, что ничего не помнит, не так ли? Хотя его осведомлённость о скачках всё рушит, чёрт возьми, зачем он это ляпнул, почему не подумал заранее.       Грэй поспешно встал, не заботясь о том, как выглядит со стороны, и произнёс севшим от напряжения голосом: – Нет, сэр, всё в порядке. До свидания.       Положив ладонь на ручку двери, его окликнул голос позади: – У тебя есть место, где остановится?       Грэй обернулся, не уверенный, что обращаются к нему, хотя и знал, что никого в комнате больше нет. Зачем об этом спрашивать? Может тот не хотел, чтобы Джонсон останавливался в районе, который не под его властью, например у итальянцев? И всё равно странно спрашивать. – Да, сэр, я снял комнату у мисс Старк, которая Молли, на месяц. Что-то не так с этим жильём? – Ты же знаешь, что они там все проститутки?       Парень улыбнулся, вспоминая, что одна из этих проституток однажды будет женой кузена. – Знаю, мне на это всё равно. Я могу идти, сэр?       Томас оскалился, закуривая новую сигарету, – Ну если ты так считаешь, то живи спокойно, только за кошельком следи. Можешь идти.       Шелби был поистине отвратительным менеджером по подбору персонала, но не Грэю было на это жаловаться. С лёгким сердцем он закрыл за собой дверь кабинета, уже предвкушая горы макулатуры, которые ему придётся разбирать.