Пыль в глаза

      Это было смешно, как невезение тянулось за Майклом шлейфом, перейдя из прежней жизни в эту. Он пришёл сюда, полный решимости отомстить, и хоть злость его всё ещё не сдулась, чутьё подсказывало, что скоро он закончит также, как в прошлый раз, только если вовремя не покинет Бирмингем сам. Решив, что риск не стоит выигрыша, Грэй на следующий же день, как можно раньше, чтобы поменьше застать людей, прокрался в свой кабинет, дабы написать заявление об увольнении, останавливаясь на каждом слове от разъедаемой обиды и чисто детским желанием чуть ли не захныкать, да так, чтобы губы дрожали.       Боже, он помнил себя более уравновешенным в эти годы.       Было не красиво вот так тихо уйти, не предупредив заранее, но своя жизнь дороже, да и вряд ли теперь Шелби ему доверяли. Особенно это подтверждал вид Полли в дверях кабинета, похожей на валькирию, в любой момент готовую пронзить его своим мечом. Интересно, как много ей известно о вчерашнем?       Между тем женщина величаво прошлась по комнате, пока не склонилась над бедным бухгалтером, пытаясь всем своим видом внушить ужас. — Я почти поверила тебе, Джонсон. Но было глупо запрыгивать в машину людей Кэмпбелла Сразу после этого. Я всё знаю. Ты на нас роешь.       Ну, по крайней мере его не обвиняют в убийстве.       Тяжело вздохнув от своей нелёгкой судьбы, Майкл вновь опустил взгляд на бумагу и размашистым подчерком поставил на ней свою подпись. После этого, не обращая внимания на мать, стал собирать бумаги в кучу, сортируя их по степени важности. Всё же он был не настолько ослом, чтобы оставить после себя беспорядок.       Женская рука с хлопком опустилась в центр стола, ища внимание. Откинувшись на спинку стула, Майкл окинул Полли долгим нечитаемым взглядом, слишком тяжёлым и пустым, чтобы принадлежать едва выросшему мальчишке. — Я знаю, что вы все на нервах, Полли, но прошу, не оскорбляй сама себя настолько сильно. Какой резон мне работать на этого напыщенного, чванливого, порочного старика? Он даже своим людям не платит нормально, с чего бы мне? Да и к тому же вы бы заметили раньше, работай я на врагов. — С чего такая уверенность? — От вас бы уже камня на камне не осталось, допусти вы крота в бухгалтерию. Кстати, вы мне должны большое спасибо за разгребание этого бардака.       Женщина недовольно мотнула головой, отказываясь принимать очевидное. — Тогда дай мне хоть одну другую адекватную причину, по которой ты поехал к нему?       Вместо ответа Грэй обвёл взглядом комнату, мысленно прощаясь. Было больно расставаться с Полли вот так, но как всегда она была права, как тогда, много лет назад, прося его уехать как можно дальше, лишь бы не тратить жизнь здесь. Настал черёд послушаться мудрых советов.       Уже надевая пальто, он обернулся к рассерженной матери. — Всё просто. Он хотел сделать меня кротом. — Но это не имеет смысла! Если ты был чист раньше, то зачем теперь соглашаться? Ты был под нашей защитой и при деньгах. Ему нечего было предложить.       Горько улыбнувшись, он надел шляпу. — О, была одна вещь, ради которой я бы раньше самолично вас сжёг. Но Кэмпбелл опоздал. — И что же это? И почему опоздал? — Моя мама. Он хотел дать мне информацию кто моя мать. А опоздал... Он умер до того, как я решился вас предать.       Сжав губы в странной гримасе, больше напоминающих боль, нежели радость, он оставил Полли одну, растерянную среди кабинета, не способную просто перешагнуть и забыть.

***

      Конечно же Честер даже не успел предложить сделку, но Майкл без зазрения совести покопался в бумагах, что инспектор держал на столе, чтобы придти к выводу, что Кэмпбелл умудрился докопаться до правды раньше, чем любой другой Шелби. Интересно, а чтобы было, если он решил идти с этой информацией напрямик к Полли? Хорошо, что вышло именно так и никак иначе. Наверное им с мамой и правда будет лучше порознь, без этой странной взаимной зависимости, рушащей их хвалённую рациональность.       Медленно идя на свет в окнах, приветливо сверкающих на фоне быстро темнеющего неба, Грэй понял, что хоть и не любил белые заборчики и выскобленную идеальность этого места, нежная тоска и робкая радость поднялась в нём в ту же секунду, как родные края замелькали перед глазами. Как же обрадуется Тедди, что теперь им вновь придётся делить комнату на двоих, он так и видит насупленного братишку.       Усмехнувшись себе под нос, он постучался в дверь, предвкушая тепло, которое скоро выльет на него мама и остальные.

***

      Жизнь в сельской местности была усыпительной, втягивающей в свой чарующий танец, заставляя время течь по другому, против природы. Да, в городе тоже хватало рутины, но здесь всё было иначе. Сама суть этого места отличалась, будто земля здесь была живая? Джонсону трудно было объяснить это даже самому себе, а Тедди то и подавно. Впрочем, его младший брат и не горел желанием выслушивать странные философские монологи, куда больше интересовали его рассказы о барах и разгульной жизни, за что получал усталые вздохи от Генри каждый раз. И всё же, смотря на по-детски молящее лицо, не смел отказывать. Чаще всего рассказы были на ночь глядя, под мигающий свет свечи, когда звёзды уже поднимались на небесную карту, а остальная часть дома тихо сопел во сне.       Вот и сейчас Тедди, этот неуклюжий мешок костей, с боем залез под одеяло старшего брата, прижимаясь холодными ступнями к ногам Генри, уже в полной готовности для новых, запретных для детей историй. Сам он тоже был ребёнком, если так посудить, но уж лучше утолить любопытство здесь, под присмотром, чем паренёк заведёт дурную компанию. Вот почему приходилось терпеть чужаков в кровати.       Джонсон бы ни за что не признался, что скучал по этому приставучему поведению, заставляющему чувствовать себя нужным. — Ну же, хватит пялиться в стену! Ты стар, но не настолько, чтобы устать от ремонта крыши. — Эй, кто тут стар? Мне всего восемнадцать, между прочем, я ещё в самом расцвете сил. И вообще, тебя не учили, что нельзя оскорблять человека, от которого ты что-то хочешь, пока не получишь это?       Тедди показал язык, но яркий румянец на щеках выдал его с головую. Младший обхватил старшего своими конечностями как панда дерево и положил голову на грудь, прямо туда, где билось сердце Генри. Какое-то время они молчали, наслаждаясь мимолётным ощущением единения. Никто из них никогда не говорил о той ночи, но Генри чувствовал, что брат не был тем же, что прежде. Больше не было ярких вспышек агрессии, направленной на старшего, только крупицы гнева, тут же сметающиеся волной стыда и нежности. Тедди и раньше был цепким, но никогда настолько сильно и не к нему. Теперь же было в привычку засыпать на одной постели, вместе гулять до речки, просто напросто болтать ни о чём, что вспомниться через пару лет, но прямо сейчас имеет колоссальное влияние на младшего.       Не стараясь сдержать свою привязанность, Генри звонко поцеловал брата в макушку, крепко сжимая в медвежьих объятьях. Сегодня он решил рассказать о том, как парочка Старк потащила его в новенький паб в итальянском квартале, где его приняли за сутенёра сестёр, после чего им всем пришлось задыхаясь от истерического смеха убегать от нескольких пьяных мужчин, явно имеющих зуб на ирландцев. Во избежание конфликтов в семье он ни разу не упомянал фамилию Шелби, смутно опасаясь, что родители узнают о том, насколько у него была грязная работа.       Пусть лучше они верят в ложь о том, что их сыну предложили более оплачиваемую и презентабельную работу в Лондоне, и если он пройдёт собеседование, то его жизнь превратиться в сказку. На самом же деле он просто подыскал пару неплохих вакансий в столице, в которых есть перспектива карьерного роста. Даже если не устроится сразу, у него есть деньги, чтобы тайно быть безработным какое-то время, не давая знать родителям.

***

      Прошло уже пару дней со скачек, но газеты упорно продолжают мусолить эту тему, создавая всё новые конспирологические теории, печатать которые не брезгуют даже уважаемые издания. Самое удивительное, что ни одна из них не была и близко к действительности. Удивительно, как его кузен мог совмещать в себе ужасную безалаберность и слепоту по подбору персонала, вместе с тем проворачивая ходы, которым бы стоя аплодировал Мориарти.       В дверь постучался молочник и мама побежала открывать, всё причитая о кривых ногах бедного Джимми, разносчика, который весил столько, что каждый поход для него был самым настоящим походом евреев по пустыне. Будто прочитав мысли сына, старший Джонсон весело хмыкнул, смешно поддёргивая усами. Жаль, что сам Генри не мог похвастаться такой растительностью, его бедные усики к концу жизни были посмешищем, которое он ни за что не собирался повторять. — Милый, тут тебя просят.       Он удивлённо вскинул брови, не сразу сообразив, что Розмари обращается именно к нему. — Кто это? — Не знаю, Генри, он не представился. Но с виду презентабельный. Сказал, что с работы. Неужели моего малыша ценят настолько, что готовы проехать за ним сюда?       Юноша вынужденно улыбнулся, чувствуя нервную дрожь по всему телу. Не было сомнений, что пришли люди Шелби, но смысл? Наказать за то, что уволился без спроса? Решили всё же вздёрнуть на виллы за все шарады?       Дойдя до двери, он застывает, не уверенный, что как реагировать. На пороге стоит Джон Шелби во плоти, даже без зубочистки в зубах, весь лощённый и больше похожий на какого-нибудь клерка, чем на грозу преступного мира. Мило улыбнувшись родителям, Генри быстро выходит из дома, рукой приказывая следовать за собой, подальше от близких.       Это паника, без сомнений, растекается по венам, заставляя сердце работать в ускоренном режиме, а ладони потеть. Да, он не был сотрудником месяца, но присылать одного из Шелби? Значит всё и правда серьёзно.       Убедившись, что по близости нет кого-нибудь, особенно его любопытного брата, он наконец остановился, резко разворачиваясь лицом к неудобному гостю. В противовес Джонсону мужчина напротив был спокоен и собран, явно доминируя. — Здравствуй, Генри. Неплохо выглядишь.       Юноша зашипел, скрещивая руки на груди, инстинктивно защищаясь. — Зачем ты впутал в это мою семью? Неужели нельзя было прислать письмо с угрозами?       Шелби пожал плечами, извиняюще улыбаясь, будто даже не задумывался об этом варианте прежде. — Я всё понимаю, не самый лучший сотрудник, но зачем ты приехал, Джон? Если мне не изменяет память, вы готовы были меня забросать камнями, если бы я не убрался из вашего заведения как можно скорее. По крайней мере Полли ясно показала свои намеренья. Так зачем ты тут? — А если я пришёл тебя убить, чтобы ты никому не разболтал о наших делах? — О, не унижай себя так сильно. Это скорее Артур застрелил бы меня прямо посреди бела дня, а потом скормил бы мой труп собакам. Я знаю, что не нравлюсь ему, а под властью эмоций он часто делает опрометчивые поступки, это не секрет. Но не ты. Вряд ли бы потенциальный убийца засветил своим лицом перед семьёй и соседями, слишком много сторонних жертв.       Джон улыбнулся, согласно кивая. Генри успокоился, прислоняясь спиной к дубу. Воздух подул на него, принося запах табака, только что закуренного кузеном. В прошлой жизни их отношения тоже начинались хорошо, но явный фаворитизм Томми в сторону Грэя разрушил то, что они успели построить, а уже после, перебесившись и пережив виселицу... Что ж, у них не было достаточно времени, хоть они и пытались. Наверное, это был единственный из братьев Шелби, чей уход всегда оставлял нечто в душе Генри, что даже обиды не могли прогнать. Возможно это была вина, ведь он не заметил хвост, а возможно грусть от того, что они так и не успели наверстать упущенное.       Сделав затяжку от предложенной сигареты, Джонсон поморщился, тут же отдавая её владельцу. Какое-то время они молчали, просто наслаждаясь пейзажем, на самом же деле откладывая неизбежное. По крайней мере Шелби пытался смягчить удар, заботясь в своей манере. — Мы знаем, что это ты убил старшего инспектора. — Вы отдадите меня полиции? — Что? Чёрт возьми, нет! На кой нам это делать, когда ты сыграл нам на руку. Тем более они всё равно списали всё на старость, так что не переживай по этому поводу.       Генри нахмурился, не уверенный, что и думать. Если его не ругают за это, даже не собираются использовать как разменную монету с полицией, то что тогда? Так и не поверили, что он не врал о своём прошлом? — Ты выглядишь как Томми, когда он начинает формировать в своём стареньком котелке глупую идею. Не стоит. — Ну я бы этого не делал, если бы ты удосужился уже сказать, почему приехал в эту глушь. Вряд ли чтобы полюбоваться моим ангельским личиком.       Джон закашлял, подавившись дымом от сигареты. Ничуть не жалея собеседника, Джонсон ударил по спине со всей силы, невинно строя глазки на злой прищур. — Хватит, я не кисейная барышня, Джон. Просто брось это в меня. Вы хотите сделать меня своим рабом? Выписать мне штраф, за то, что ушёл с работы, никого не спросив? Обещаю, что не буду плакать у тебя на плече.       Шелби оглядел его, будто пытаясь найти нечто, что могло бы опровергнуть эти слова, и судя по всему не найдя, начал рыться во внутренних карманах своего пальто. Через время на свет показалась помятая карточка, которую тут же пихнули в руки Генри.       На ней не было ничего поясняющего, просто адрес и время. Джонсон непонимающе уставился на гостя. — Ну и что мне с этим делать? — Придти? Для чего же ещё тебе бы дали это.       Генри потёр переносицу, тщетно пытаясь прогнать нарастающую головную боль. — Зачем мне туда придти? Говори конкретней.       Джон передёрнул плечами, будто ему было неприятна говорить об этом. — Это извинение. Знаю, мы повели себя не совсем, э, корректно, но и ты нас понять должен, слишком уж многое было против тебя, а в компании ещё такая ситуация... В общем, мы узнали, что ты говорил правду. Не только по поводу Кэмпбелла, но в принципе. Ну, о том, что ты восстал из мёртвых, перепугав половину больницы. Так что да, мы решили извиниться.       Генри поднял брови, неудовлетворённый ответом. — Не смотри на меня так, мне и без этого неловко находится здесь. Я в принципе не должен заниматься этими делами. Почему мы и правда не отправили тебе письмо? — Джон, ближе к сути. Шелби вздохнул, прислоняясь к дереву рядом. — Мы нашли твою мать. Родную. Полли сказала, что эта та плата, которую ты бы принял. Исайя добавил, что деньги ты бы просто засунул в задницу визитёру. Слишком гордый.       Генри рассмеялся последней фразе, не сразу осознавая смысл сказанного. — Так она всё же жива...       Теперь понятно, почему Джону было так некомфортно. Он никогда не любил все эти сопливые драмы, предпочитая быть человеком дела. Похлопав знакомого по плечу в знак прощания, юноша отправился прочь, всё ещё не уверенный что делать с клочком бумаги. Если они нашли его маму, значит это не Полли? О, он уверен, будь это так, то она бы уже обивала порог его дома, прося слёзно вернуться. Похоже развилки у сна и реальности и правда были разные. — Эй, Генри! — Юноша повернулся на окрик, давая понять,что слушает, — Ты придёшь?       Сам ещё ни в чём неуверенный, Джонсон изобразил руками жест, который можно было трактовать как «наверное».       На размышления у него было три мучительных дня. И хотя он уговаривал себя, что может жить без этой информации, маленький мальчик внутри него уже всё давным давно решил.

***

      Соврать о собеседовании было легко и от того горько. А что, если встреча пройдёт хорошо? Как он объяснит это в этот раз? Тогда он не думал, разрывая связи так легко и по-детски грубо, но сейчас? Вновь видеть разбитую Розмари было хуже, намного хуже. И всё же желание знать прошлое было сильнее.       Ресторанчик был знакомым, не самым помпезным, но всегда держался нейтралитета, чем подкупал многих. Не слишком роскошный и дорогой, вместе с тем элегантный и статный, он ещё долгие годы пользовался бешенной популярностью.       На входе его встречает приветливый хостес, узнавший в нём былого посетителя. Ему даже не надо называть на чьё имя забронирован столик, что приятно удивляет.       Они проходят до углового столика, не такого заметного, как остальные. Ещё издалека он видит скрученную фигуру в шляпе. Он сглатывает, подходя всё ближе, всё ещё спорящий сам с собой, а не убежать ли, пока есть возможность.       Не глядя, боясь правды, он садится на предложенное место, откладывая неизбежное. Только когда шаги хостеса окончательно стихают, Генри находит в себе силы оторвать взгляд от поношенных перчаток.       Напротив сидит Полли. Наверное, он не совсем уверен. Это её лицо, да, но одежда? Ни в коем случае не бедная, но точно не в стиле Шелби. Он не помнил её в подобном никогда прежде. И фасон был будто бы староват?       Генри непонимающе огляделся по сторонам, всё ещё не уверенный, что правильно всё понимает. Если это Полли, то почему бы не сказать сразу, зачем устраивать этот цирк? Он пару раз пытался оформить свои мысли в речь, но только беспомощно покачал головой, сдаваясь.       Женщина напротив была натянутой как стрела, ловя каждое его движение. Слегка неуверенно она накрыла его ладонь своей, чуть сжимая, давая этим жестом больше ответов, чем могли бы слова. Майкл рассмеялся едва слышно, всё ещё не понимающий, почему именно так глупо и пафосно.       Больше не сдерживаясь и не заботясь о случайных свидетелях, он поднёс мамину руку к губам, целуя, как целуют преданные и любящие псы - горячо и верно, даже слишком, так, что душа видна как открытая книга.       Теперь настал черёд Полли захлебнуться булькающим смехом, шмыгая носом от подступающих соплей из-за слёз. Боже, они были двумя плаксивыми существами, готовыми затопить этот ни в чём неповинный ресторанчик. Представив, как бедные посетители в панике спасаются бегством от них, он прыснул, качая головой на немой вопрос в глазах мамы.       Уже лёжа в постели, конечно же, в доме Полли, он осознал, пялясь в трещинки на потолке, что его мама его на самом деле искала. Правда искала, как в мечтах у каждого детдомовского ребёнка. Новый поток слёз затуманил его разум. Никогда прежде, даже тогда, в той реальности, он не ощущал себя настолько целым. Будто он там, где и должен быть. Дома.