Потерянный рай

Все закончилось, никакие чувства больше не тревожили покоя Апшера сейчас, не осталась даже неприятного осадка от липкого страха. Ничего этого не было, лишь безмолвная тишина царила над ним, удерживая во власти блаженного небытия и не давая проснуться, препятствуя какому-то настойчивому, но едва слышимого и доносящемуся словно издалека голосу, отдаленно зовущего его откуда-то извне. Назло окутавшей Майлза тьме, его разум постепенно прояснялся, откликаясь на приближающийся зов, становившийся с каждым разом все отчетливее и яснее. "Очнитесь... очнитесь... очнитесь...." Журналист ощутил, как чьи-то руки легонько толкали его плечо в попытке пробудить, но не обратил на это внимания, а лишь недовольно замычал и нахмурил брови, не желая открывать глаза. "Еще пять минуток...",- пробубнил он. Толчки стали настырнее, Апшер лишь отвернулся, укрыв плечо рукой от сыплющихся несильных на него ударов. За ними последовал глубокий раздражительный вздох, и после жесткая пощечина тут же соприкоснулась с щекой журналиста, мигом пробудив от крепкого сна получше любого бодрящего кофе. От неожиданной оплеухи Майлз, громко вскрикнув, хотел резко вскочить на ноги, но столкнулся с чьей-то головой, отчего его отбросило обратно в вертикальное положение.  Опершись локтем об пол, он, выругавшись, осторожно привстал. -Ты что делаешь?! Совсем с ума сошел!?- злобно рявкнул Апшер, потирая раскрасневшейся след в форме ладони на щеке. Проморгавшись, журналист сердито посмотрел на сидящего перед ним на коленях, прикладывающего руку к ушибу незнакомца, чьи волосы, доходящие ему до плеч в свете керосиновой лампы, прикрепленной веревкой к поясу черных, запачканных известковой пылью, поношенных брюк, отливали темно-медным оттенком. Тусклый огонек на конце фитиля осветил бледноватую кожу изможденного лица совсем молодого худощавого парня, скроенного, казалось, только лишь из одних мускулов, костей и жил, выразительные глаза, цвета цельного самородка малахита, обеспокоенно поглядывающие на Майлза, и узкие плечи, покрытые необычным, даже, как показалось Апшеру, слегка вычурным одеянием, походящего на сюртук, но сшитого из более плотной ткани, ненарядный и грубый, цвета дубовой коры, лишь у самого борта украшенный золотыми нитями, с некогда белыми манжетами на рукавах, ставшими серыми и замусоленными то ли от беспокойства, заставляющего руки так и прикоснуться к мягкому шелку, то ли от чрезмерного труда, не позволяющего держать их в должном виде. -Ау-ау-ау! Ч-черт!- поморщился юноша, щупая заметно выступившую на лбу шишку.- И-извините! Я не хотел так сильно бить. П-просто... Подумал, что это наиболее действенный способ. -Мог бы придумать что-нибудь и получше, чем распускать руки!- цыкнул журналист. Ощущение непривычной влаги под собой крайне нервировало его, повернув голову в сторону, Майлз в ужасе отполз к юноше, брезгливо вытирая с рук зловонную липкую субстанцию, о происхождении которой он и думать не хотел. Апшера бросило в холод от мысли, что все это время он лежал на гниющей куче разлагающихся трупов, кишащих извивающихся внутри них личинок и насекомых. Журналист в панике брезгливо смахнул шустро скользящих под рукава опарышей, полностью снял куртку, несколько раз тряхнул ею в воздухе, еле сдерживая желание снова очистить свой желудок от вида еще большего количества падающих из нее жуков, уже неживых мух и липких темно-красных опадающих мерзких капель. Головная боль вновь дала о себе знать, он, как и тогда, почувствовал ее нарастающие отголоски в затылке и шее, не такие сильные, как в первый раз, но достаточно ощутимые. -Что это за чертовщина! Неужели я...! Да что вообще здесь такое твориться мне кто-нибудь объяснит или нет!? -У-успокойтесь, не надо так кричать...,- старался как можно увереннее сказать юноша. -Успокоиться!? Ты говоришь мне "успокоиться"!? Как по-твоему я могу быть спокойным, если передо мной лежит гора гребаных трупов?! -Да послушайте же! Мне сейчас так же страшно, как и вам,- ответил тот трясущимся голосом.- Криками вы только усугубите свое состояние. Это нелегко, но вы должны попытаться взять себя в руки. Я... помогу вам. Он быстро нашел что-то в своей нейлоновой сумке. Поиски не заставили себя долго ждать, вскоре в его руках появился маленькая стеклянная бутылочка с прозрачной жидкостью внутри. -Пейте,- коротко сказал он, протянув подозрительную настойку недоумевающему Апшеру.- Это поможет снять страх. -Эй, эй, эй! С чего бы мне знать, что это не отрава?- недоверчиво произнес журналист. -У меня нет причин вредить вам. Ну же, возьмите,- настоял незнакомец. Гул снова стал нарастать, колени затряслись, в глазах все помутилось. Майлз, помявшись еще секунд десять, понял, что уж лучше принять помощь незнакомца, чем продолжать страдать от охватившего его странного недуга. "Х-хорошо",- слабо проговорил журналист, приняв настойку. Он вытащил колбочку из поблескивающего стеклянного флакона, поднес к своим потрескавшимся губам, сделав небольшой глоток и ощутив на языке сквозь стойкий спиртовой привкус жидкости, обжигающей рот, сладкие нотки снотворного мака. "Это...опиум!?"- мысленно спросил себя Апшер. Вещество моментально пролилось в горло, даря расслабляющий эффект напряженному телу журналиста, сделав более вялым и сонным. Ноющая головная боль отступила, страх вместе с паникой сменился смиренным спокойствием и умиротворением. Легкая эйфория затуманила сознание, вся тяжесть спала, тело стало словно легче воздуха, будто бы, окутавшись в облако блаженства, превратилось в легкое перышко, готовое в любой момент упорхнуть вместе с ветренным порывом и лететь туда, куда только тот прикажет. -Вам лучше?- спросил юноша, ожидая ответа от Апшера, пустым взглядом смотрящего куда-то через него.- Эм...? C вами все хорошо? Ааууу,- переспросил он, помахав рукой перед его лицом. -А?- помотав головой, журналист, устало протерев глаза, зевнул.- Да-да, я в порядке. -Фух, слава Богу, а то я подумал, что вас придется ударить еще разок, ха-ха, - облегченно выдохнул незнакомец. -Очень смешно, обхохочешься!- фыркнул обиженно Майлз. -Ох... Я не хотел вас обидеть, простите,- юноша поник, встал на ноги, подав журналисту руку, которую тот с радостью принял. -Не извиняйся, парень,- произнес он, пошатнувшись. -Вам точно больше не нужна помощь? -Да все со мной нормально! Слишком ты волнуешься по пустякам. Я всего лишь потерял сознание, ну с кем не бывает? -Это крайне безрассудно так думать! Потеря сознания- это вам не шутки,- возразил он. -Пфф, ерунда,- отмахнулся журналист.- Но я все же благодарен тебе. Если бы не ты, то кто знает, сколько бы я здесь еще пролежал,- прибавил Майлз, увидев тень обиды на его лице. -Не стоит благодарности, я всего лишь хотел помочь. -Не прибедняйся, парень,- ответил журналист, натянув куртку на себя.- Как звать-то тебя? -Я Даниэль,- представился юноша.- Приятно познакомиться. -Даниэль? Хах, интересное имя. Майлз Апшер,- произнес он.- Будем знакомы. -Взаимно. Майлз, эм... Ашер? -Апшер,- поправил тот. -Прошу прощения!- протараторил Даниэль.- Майлз Апшер, могу ли я поинтересоваться, как вы здесь очутились? Погреб же был закрыт на ключ. -Чушь какая-то!- воскликнул он.- Погреб был так же открыт, как и входные двери замка, так что мне не составило труда проникнуть сюда. -Вы... явно что-то напутали...,- напряженно проговорил он.- Это невозможно. Вы точно уверенны? -Не понимаю. О чем ты? -Когда я спустился в главный зал, вход был заблокирован изнутри. Вы физически не могли войти. И... когда я спустился сюда...,- парень достал из кармана ржавый ключ, показывая его журналисту.- Я вам правда не вру, погреб был заперт на ключ. На вот этот вот ключ. -Быть того не может,- возразил он, почувствовав пробежавшийся по спине мерзкий холодок. -Если вы мне не верите, то давайте пойдемте прове... Эй! Куда вы?! Не дослушав его до конца, Майлз кинулся к выходу из погреба, попутно схватив с пола упавшую камеру, пробежал мимо стеллажей с вином, вверх по лестнице, ведущей из подвального помещения, и, чуть не столкнувшись с одной целой колонной в холле, оббежал ее полукругом, после чего бросился прямо по коридору, но остановился у массивных дверей, трясясь, взирая на огромные сгустки кроваво-красной липкой слизи, облепившей деревянное покрытие дверей, образовавшей на них своего рода печать из вязких отростков. Журналист попытался потянуть со всей силы нетронутую субстанцией ручку на себя. "Нет, нет, нет, нет, нет! Только не это!- думал он, в панике пытаясь отворить неподдающиеся двери.- Умоляю, откройся!" За спиной Апшера послышались быстро приближающиеся шаги, принадлежащие его новому знакомому. Даниэль, тяжело дыша, плелся позади в попытках догнать устремившегося к выходу журналиста еще в погребе, но тот, к удивлению парня, оказался шустрее, чем он того полагал. -Хах... Ух... Теперь вы мне верите?- отдышавшись, спросил юноша. -Как... как такое возможно? Она же... буквально недавно была открыта. Как так? -Майлз, я понимаю, что вы ошеломлены происходящим, но поймите, у нас нет времени просто сидеть и бездействовать. -М-может быть есть способ убрать эту... плоть?- проговорил Апшер, чья рука уже была готова схватить и разорвать в клочья склизкую субстанцию на двери. -Я бы не советовал вам к ней притрагиваться, иначе с вами случиться примерно то же самое, что с теми людьми в подвале. Коротко вскрикнув, журналист молниеносно отдернул кисть от пульсирующего вещества, краем уха уловив голодное рычание плоти, намеревающейся проглотить, не поперхнувшись костями, сначала находящуюся вблизи ладонь, а затем и ее владельца. -И что ты предлагаешь?- с досадой спросил Майлз. -Вот так вот сразу?- ухмыльнулся Даниэль.- А как же ваша осторожность? -Не издевайся надо мной! По-твоему у меня есть выбор!?- рявкнул Апшер. -Ну-ну, не заводитесь так. Все не так и плохо, как могло бы быть. Нам с вами нужно добраться до внутреннего святилища, там есть узкий горный проход, через который мы сможем выбраться. Сейчас надо попасть в камеру переработки, но путь нам преграждает плоть. Благо эту проблему я уже решил. Пока вы лежали без сознания, я нашел в погребе все ингредиенты для кислоты, способной ее уничтожить. -Внутреннее святилище? А ты уверен, что нет более короткого пути выбраться отсюда? На кой черт тебя туда несет? -Эмм..., другого выхода нет,- проговорил Даниэль, неуверенно улыбнувшись. Майлз точно знал, парень что-то недоговаривал, топтался на месте, при каждом удобном случае дотрагиваясь до манжетов, глаза резво бегали из стороны в сторону, но ни в коем случае не смели посмотреть на журналиста, утаивая в зеленоватом блеске какую-то неизвестную Апшеру тайну. Говорил парень чуть с запинками, явно пытаясь безуспешно придумать что-то на ходу. -Не мути воду и прямо скажи мне свою цель,- перебив ход мыслей юноши, сурово произнес он. -Ц-цель?- замешкался юноша.- Т-точно такая же, как и у вас! -Хватит обмена любезностями. Я хочу знать, во что ввязываюсь,- серьезно сказал журналист, видя перед собой мрачный взгляд юноши исподлобья.- Отвечай честно, я все равно пойму, если ты начнешь мне врать. -... Агх, Черт! Скрывать это все равно бесполезно!- со злостью крикнул Даниэль, чуть притопнув ногой.- Я должен найти и убить Александра! Довольны!? -Убить Александра?- Майлз, не ожидавший подобного ответа, с небольшим замешательством посмотрел на сердитого парня. -Если по этой причине вы откажетесь со мной идти, то и пожалуйста! Хотите быть съеденным этой тварью или уйти в мир иной из-за обвалившегося на вас шаткого потолка- милости прошу! -Что-то тут не сходится...,- задумчиво протянул Апшер.- Если мне не изменяет память, то барон должен уже как лет сто с лишним или даже больше спать вечным сном. -Да вы, видимо, в ссоре со своей головой! Журналист промолчал, взглянул на трещины камеры, невольно погружаясь в темные воспоминания о Маунт-Мэссиве. Перед глазами проскользнули мрачные коридоры больницы, белоснежные тоннели подземной лаборатории, покрытые кровью пациентов и врачей, встреча с Рудольфом Вернике, который отжил свой век уже давно, но, прикованный к инвалидной коляске и проткнутый множеством трубок, вонзающихся в иссохшее тело, продолжал существовать, ведя стационарный образ жизни. Не мог Майлз забыть и прощальных слов ученого, запавших ему в память так сильно, что иногда до сих пор он мог слышать их в своих ночных кошмарах. "Gott im Himmel. Теперь ты здесь хозяин" -Мне нет дела до ваших семейных разборок с бароном,- отбросив размышления о Вернике и придя к тому, что загадку Александра он разгадает еще нескоро, сухо выговорил журналист, вызвав у стоящего напротив него легкое удивление.- Коль хочешь убить- значит есть за что. К тому же... отдать чужую жизнь в обмен на свою не грех,- прошептал он максимально тихо, чтобы юноша не услышал. В ту ночь Майлз впервые забрал жизнь человека- пациента Уильяма Хоупа. Это произошло быстро, спонтанно, без малейших сомнений. Четырехпалая рука не дрогнула на сенсорной панели Морфогенного двигателя, остановив подачу жидкости в сферу. Существо, по мощи превосходящее целый отряд вооруженных сил, состоящее из роя нанитов, резко покинуло подопытного и насильно вселилось в тело измученного, находящегося на грани жизни и смерти журналиста. Шатаясь из стороны в сторону и прихрамывая, идя по белому коридору лаборатории в сторону грязно-синих дверей, он добрел до выхода. Обрушившийся град пуль отбросил Майлза на холодное покрытие пола, и тот, не в силах больше бороться, испустил свой последний вздох, покорно приготовившись столкнуться лицом к лицу с неминуемой погибелью, дышащей у самого его уха. Умирая, Апшер отчетливо слышал, как Волрайдер, освободившись, схватил кого-то из солдат за горло, без особо труда разорвав на части, но не мог даже повернуть голову в сторону творившейся бойни. Сам он процесса смертельной экзекуции не застал, был истощен до предела, пулевые отверстия в груди пылали острой болью, заслоняя перед глазами весь кругозор. Сердце больше не билось, отказываясь перекачивать кровь, но Майлз, не зная почему, все еще оставался в сознании, но не был в состоянии и пошевелиться. В темноте слышались разобщенные выстрелы и приказы, отчаянные крики военных, молящих о пощаде и милосердии. А потом все стихло, лишь отрывистые звуки падающих с вентиляционных решеток и потолка капель крови напоминали ему о том, что наперекор судьбе и всем дозволенным законам природы он выжил. Выжил ценой всего. "Жить. Носитель должен жить" Метаморфоза протекала ужасно болезненно, поврежденные участки и внутренние органы восстанавливались очень медленно, огнем пронизывая каждую клеточку, доставляя невыносимые мученья обездвиженному мертвому телу, нещадно выворачивая его наизнанку. Сквозь агонию журналист чувствовал, как затягивались смертельные раны, как кровоточащие дыры в сердце постепенно срастались, как к нему возвращалась способность двигать закоченевшими от мороза подземной лаборатории конечностями. Сначала слегка шелохнулся лишь уцелевший палец, за ним ладонь, предплечье, а затем и вся рука. Согнув ее и опершись об пол, Майлз предпринял попытку встать, неспеша, аккуратно поднимаясь, облокачиваясь на стену, он понемногу, маленькими шажочками, преодолевая длинные коридоры, наполненные посторонними шорохами и звуками, до которых ему уже не было никакого дело, брел вперед, порой спотыкаясь, больно падая на колено, но поднимаясь вновь, не чувствуя удара. Так Апшер вышел к лифту, поднялся на первый этаж, где его встретило просторное, освещенное лучами заходящего солнца, помещение административного блока, места, с которого все и началось. Взгляд упал на раненного в живот человека, лежащего у открытых дверей больницы. Деловой костюм пострадавшего говорил журналисту о том, что тот не был психом. Но через секунду, прервав ход мыслей Майлза, появился второй, светловолосый мужчина средних лет, облаченный в форму пациента, имеющий на своем искалеченном теле гораздо больше ран и повреждений, чем первый. Он, хромая на одну ногу, торопливо бежал к выходу, но лежащий, внезапно оживившись, вцепился в грязную ткань пациента мертвой хваткой, что-то бормоча тому. Заинтересованный дальнейшим развитием событий Апшер терпеливо наблюдал, не вмешиваясь, до тех самых пор, пока человек в форме пронзительно не закричал от вонзившегося в него сверкнувшего лезвия ножа. И в тот момент в голове журналиста произошло что-то странное, словно щелкнуло, вызвав непреодолимую жгучую ярость, ненависть и нечто иное, злое, таящееся глубоко в потемках души, не похожее на ранее испытываемые им чувства. -Убей,- слетело с потрескавшихся губ Майлза, вторящего дикому внутреннему зову. -Как пожелаешь. Рой нанитов метнулся в воздух, окутав журналиста сплошным черным облаком, очертил дугу вокруг склонившемся над пациентом мужчины с ножом. Волна адреналина с головой захлестнула Апшера, он стал одним целым с Волрайдером, единым, видел, как подчиненный ему рой, схватив вырывающуюся жертву за воротник, резко поднял над землей, чувствовал исходящий от нее опоясывающий липкий страх, тот самый, что Майлз испытал буквально недавно, перед тем, как волею судьбы должен был отправиться в мир иной. Горячая кровь брызнула во все стороны, полностью покрыв его и свернувшегося калачиком на полу дрожащего беднягу. Очнувшись, пациент попятился назад от нависшей тени нанитов, устремившейся к нему, закрыл лицо руками, в ожидании удара. Прошло минуты две, три, пять, но ничего не происходило, и лишь убедившись, что его жизни ничто не угрожало, он осмелился посмотреть на высокую, заволоченную мутным туманом фигуру журналиста. -Успокойся, больно ты мне сдался,- безэмоционально кинул Апшер, проходя к выходу.- Пойдем, пора отсюда сваливать, да поскорее. Незнакомец, прихрамывая, растерянно засеменил нерешительной поступью за ним, следуя к воротам, где поодаль от пустующей будки охранника стоял уже успевший весь покрыться опавшими осенними листьями джип красного цвета. Открыв дверь, Майлз, сев на соседнее сиденье, откинулся на спинку, подумав, что вести автомобиль он был не в состоянии, благородно отдал эту роль неизвестному, которую тот без возражений принял, послушно под бдительным взором журналиста повернув ключ зажигания. Мотор зверски зарычал, и машина двинулась в путь. Светловолосый повернулся к бесстрастно взирающему на удаляющееся за окном здание Маунт-Мэссива журналисту. -Спасибо вам,- слабо произнес он, на что Апшер едва заметно кивнул, наглядно показывая, что сейчас его желательно следовало бы оставить в покое. Незнакомец, решив не досаждать своему соседу, хотел обратно сфокусировался на дорогу, но в открытом бардачке заметил краем глаза водительское удостоверение, от вида которого все внутри у него сжалось в тугой комок, и он, словно парализованный, не мог оторвать взгляда. -Майлз Апшер...?- сдавленно спросил неизвестный.- Выходит то письмо... -Письмо?- воскликнул журналист.- Так это ты, тот самый "Давний поклонник"?! -Я не... -Отвечай, мать твою!- яростно крикнул он.- Ты- тот самый мудак, что прислал мне это чертово письмо!? Уж очень хочу знать зачинщика всех бед в лицо! -Да! Да! Не скрываю! Это был я!- в страхе залепетал сидящий за рулем.- Прошу, только не убивайте! -Имя!- потребовал Майлз. -Вейлон! В-Вейлон Парк! -В общем так, Вейлон Парк, знай! Тебя спасает сейчас лишь то, что ты ведешь мою гребаную машину! Будь мы в другой ситуации, я не знаю, что сделал бы с тобой. -М-мне очень жаль, что все так вышло. -Твои извинения мне пальцев не вернут,- раздраженно процедил сквозь зубы Апшер.- Просто заткнись и веди это ведро дальше, ради Бога! -М-может...,- тихо промямлил он, уловив испепеляющий взгляд журналиста.- Вас подбросить до какого-нибудь города? -... Вашингтон, Пенсильвания Авеню Норт-Вест,- чуть помолчав, неохотно произнес тот. -Простите, что вы сказали?- осторожный голос юноши вернул Майлза обратно в реальность, салон автомобиля сменился холодным подвальным помещением, пропахшим спиртом и разлагающимися трупами. -Не бери в голову,- коротко произнес журналист.- Так куда, ты говоришь, надо идти? -А ну... Сейчас наш путь лежит через лабораторию. Там есть все необходимое для готовки смеси,- ответил Даниэль, приоткрыв сумку и вытащив одну склянку с ядовито-салатовой жидкостью. -Веди меня. -Такой настрой мне гораздо больше по душе,- проговорил он, одобрительно посмотрев на Апшера. Юноша довел его до спуска, но в этот раз, спустившись по каменным скользким ступенькам, они свернули к восточному крылу, ведущему в лабораторию, по строению сильно напоминающую винный погреб, так же состоящую из двух этажей и имеющую на нижнем ничем не примечательное, не бросающееся в глаза, похожее на кладовую с ящиками и коробками, просторное помещение, в котором хранились все необходимые аппараты для варки кислоты и не только. "Так, посмотрим, что тут у нас",- проговорил Даниэль, внимательно рассматривая стоящее на столе оборудование. Он аккуратно провел рукой по холодному металлу горелки бунзена, дотронулся до заржавевших вентилей, в разброс покрытых маленькими желтыми пятнышками от повышенной влажности. Изучив установки, юноша поставил сумку на ближайший стул и поочередно стал доставать из нее ингредиенты, стараясь ставить колбы с жидкостями как можно бережнее, чтобы ни одна драгоценная капля не упала на хлипкий пол. Одна из них надежно закрепилась на горелки, за ней последовали вторая и третья. Но лишь Даниэль захотел взять последний ингредиент из сумки и поместить его к остальным, как с ужасом обнаружил, что не может нащупать склянку с жидкостью на дне. -М-Майлз, вы н-не видели поблизости кое-какую вещицу?- дрожащим голосом спросил юноша. -М? Какую?- переспросил журналист. -Колба, небольшая с желтой субстанцией внутри. Примерно такая же, как сейчас находится на горелке,- тараторил парень.- О-она была в сумке и не могла никуда пропа... Это что еще такое?!- спросил он, возмущенно глядя на вертящего и с интересом разглядывающего со всех сторон и ракурсов Майлза с недостающим пузырьком в руках. -Что? Даже посмотреть нельзя?- спросил Апшер, уловил на себе строгий взгляд Даниэля. -Положите царскую водку на место! Немедленно!- крикнул в ярости он. Юноша, недовольно бурча себе что-то под нос, подошел к нему, резким движением готовый вырвать колбу из его рук, но когда пальцы уже сомкнулись на горлышке склянки, он нечаянно коснулся ими ладони журналиста, и в этот миг злость словно исчезла, ушла куда-то на второй план, уступив место другому странному чувству, что, казалось, было для него очень знакомо, но будто и одновременно чуждо, столь трепетное и нежное, разносящее приятные волны мурашек, заставляющее затаить дыхание в томительном ожидании, но не от страха потери колбы, а от необъяснимого душевного волнения, и с каждым ускоряющимся ударом сердца сильнее приливать кровь к лицу, придавая мертвенно-бледным щекам легкий румяный оттенок. Даниэль и не знал, что ему следовало сделать, чтобы не выдать своего безрассудного поведения, причиной которому были неясны даже ему самому. Взгляд в поисках укрытия судорожно метался из стороны в сторону, чтобы переждать, пока все внутри не угаснет. -Даниэль? Ты чего?- спросил Апшер. -А-а? В-все отлично, Майлз,- быстро пролепетал он, наконец забрав ингредиент из рук журналиста. -Ты в этом уверен? -Да-да, уверен. А теперь будьте добры не мешать мне сейчас,-ответил он как можно холоднее, чтобы не вызвать подозрений. -Хм, как скажешь, месье химик,- произнес Апшер, пожав плечами. Даниэль как можно быстрее зашагал обратно к столу с аппаратом, глубоко вдохнув, успешно закрепил последний ингредиент, разобравшись с последовательностью химических веществ, повернул самый маленький вентиль на горелке, после чего под каждой колбой зажегся небольшой огонек, постепенно ставший нагревать жидкости внутри них. Как только юноша заметил, что все компоненты достигли нужной температуры, он перегнал получившуюся кислоту в специально отведенную под нее пустую банку при помощи расположенного сверху насоса. "Успех",- проговорил Даниэль, держа в руках готовую субстанцию. Не став терять времени понапрасну, они, вернувшись в холл, прошли вниз по центральной лестнице к запертой двери, что без всяких проблем открылась перед ними, стоило Майлзу лишь слегка толкнуть ее. Но проход дальше, как подметил журналист, придя к тому, что юноша честен с ним, и вправду был загорожен такой же плотью, как и на входных дверях. Подойдя к мясистым органическим тканям, плотно прилегающим друг к другу, Даниэль достал из сумки банку с кислотой, поднес ее к вязким выделениям, наблюдая, как ярко-зеленая жидкость слегка коснулась краев органической ткани, растворяющей шипящую и дымящуюся плоть, заполнившую воздух желтовато-красными испарениями, источающих отвратительный запахом гнилого мяса, вдохнув который, он сильно закашлялся, прислонив ладонь ко рту и, дождавшись полного рассеивания дурнопахнущих паров, повел журналиста дальше.