Потерянный рай

Величественного размера колонны, подпирающие высокий потолок просторного помещения с небольшим, охраняемым двумя каменными львами, сдержанно лежащими на плоских постаментах, подобно Большому сфинксу, сторожащему покой спящего вечным непробудным сном Хефрена, лифтом, чьи стены, покрытые киноварной тканью и обитые деревянной арабеской, в свете горящей керосиновой лампы, прикрепленной к потолку, отливали ярко-желтыми оттенками. Но все очарование грацией старинного зала разрушило нечеловеческое протяжное завывание. Пол под ногами содрогнулся, Даниэль схватился за ближайшую колонну в надежде удержать равновесие. Когда тряска прекратилась, он хотел убрать прислонившую к холодному камню ладонь, но, сделав несколько резких движений, с каждым рывком становившихся все судорожнее, понял, что она застряла в чем-то склизком и тягучим. Юноша, охваченный паникой, повернул голову в сторону колонны, и, увидав, что он по локоть был обвит пульсирующей плотью, громко закричал. Журналист, услышав его, повернулся, не медля ни секунды, бросился на помощь. "Нет! Не подходи! Оно поглотит тебя!",- попытавшись оттолкнуть его, прокричал Даниэль, вспомнив судьбу доктора Тейта. Но Апшер, не обратив внимания на предупреждение, запустив руку в пульсирующее месиво, нащупал кисть Даниэля и крепко сжал ее. " Не смей трогать его",- угрожающе прохрипел Майлз не своим голосом, отчего плоть, пугливо забившись в разные стороны, издала мерзкий жалобный писк. Журналист, поморщившись, выругался, когда ладонь насквозь проткнула невыносимо режущая боль. Мясистая субстанция сама сползла с колонны, опасливо подергиваясь в сторону Апшера, будто бы в опаске оборачиваясь. Юноша со страхом посмотрел на изувеченные руки журналиста, и сердце его похолодело, когда по запястью тонкими струйками потекла сочившаяся из глубоких ран багровая кровь. -Дай сюда сумку, скорее!- потребовал Даниэль, снимая ее с плеч журналиста. -Эй! Погоди...,- хотел остановить его Апшер, но тот отмахнулся. -И ждать не нужно!- расстегнув молнию, он, обыскав дно, бросил рядом с лапами льва перекись и бинт.- О Господи... Парень взял руку журналиста в свою, осматривая повреждения. Уцелевшие фаланги не были оторваны или сильно повреждены, но места, где кожа сползла практически до мяса, заставили юношу на миг отвернуться. Даниэль, успокоившись, нанес несколько прозрачных капель на пораженные участки кожи, и кровь, источая тошнотворный запах, обильно запузырилась, вызывая жгучую боль, импульсом проходящую сквозь ладонь Майлза. -Не дергайся, а то будет еще больнее,- поругал Даниэль. -Не стоит так переживать, это всего лишь царапины. Мне было почти не больно,- здоровой рукой он похлопал юношу по плечу.- Ай! -Ты истекаешь кровью, а твои руки словно пропустили через мясорубку. Не ври мне,- хмыкнул юноша, обвязывая марлевую ткань между его пальцев. -Я просто не хочу, чтобы ты беспокоился из-за пустяков,- ответил Майлз.- Ты-то сам как? Оно тебя не поранило? -Нет, кажется, не успело...,- сглотнул он. -Еще давно, когда мы только-только встретились, ты сказал, что это нечто охотиться за тобой... Что ему от тебя нужно? -Моя жизнь, не больше, не меньше,- печально вздохнул Даниэль, брезгливо смотря на сгусток плоти, пронизывающий персидский, некогда изящный, старательно расшитый множеством пестрых нитей ковер, ныне превратившийся в клубок из липкой слизи. -Именно твоя? -Да..., но и другими не побрезгует. Ему плевать. Оно сметает все живое на своем пути. Оглянись вокруг. Видишь, что стало с этим местом? Майлз обвел взглядом помещение, содрогнувшись от немногих уцелевших остатков некогда царственного зала, полностью поглощенных шевелящейся плотью, что, утробно скуля и рыча, вызывала у него еще большее омерзение. Прежнее величие замка рушилось прямо на глазах, все глубже погружаясь в сгустки органической, медленно пожирающей его изнутри, красной биомассы, сея безумие и хаос. -Господи, ну и мерзость,- поморщился Апшер. -Это не остановить, Майлз. Мы слабы перед неизвестным. Все, что нам остается- только бежать прочь, не оглядываясь назад. Другого не дано,- Даниэль поднес забинтованную руку журналиста к губам, нежно поцеловал внешнюю сторону ладони, вдыхая запах спирта и крови. -У каждой дряни есть свое слабое место. Поверь, я, как никто другой, знаю о чем говорю. -Я в этом не сомневаюсь. Скажу больше, я даже знаю, в чем кроется его слабость...,- Даниэль выдержал долгую паузу, чуть привстал на цыпочки, приблизив лицо к уху журналиста, словно боясь, что агрессивно рычащие сгустки плоти на статуях смогут услышать его.- Оно боится тебя. -М-меня? -Да... Ты слышал, как кричало то нечто, когда ты только коснулся его? Будто оно чувствовало приближающуюся опасность, исходящую от тебя. Что-то сильно напугало это существо, настолько, что единственным выходом для него оказался побег. -Да ну! Не такой уж я и страшный,- фыркнул Апшер, занервничав. -Дело не во внешности, а в чем-то ином... Но я не понимаю в чем. Что заставляет его так трепетать от ужаса перед тобой?- искра любопытства промелькнула в блеске малахитовых глаз.- Все, что оно сделало- лишь поцарапало твою руку. Рана, конечно, серьезная, но... Ты, наверное, уже имеешь представления о том, что происходит с теми, кто попадается в лапы этого ожившего кошмара. От них не остается и живого места. Но ты жив, и даже сохранил все свои конечности. Это ли не чудо? Журналисту, застывшему от услышанного, стало неуютно только от одной мысли, что он мог повторно встретиться с мясистой субстанцией. -У тебя как бы тоже все части тела на месте. Да и ты даже не пострадал. Откуда такая уверенность, что именно я являюсь корнем его страха? -Существо видит в тебе серьезного соперника. Если бы оно забрало меня сейчас, то подставила бы свою жизнь под угрозу. А внезапное нападение на тебя в данной ситуации сработало как механизм защиты,- произнес Даниэль, смотря на самодовольно улыбающегося журналиста.- Не обольщайся, по размеру это нечто превосходит тебя во много раз. Стоит угодить в сгусток побольше, и твое тельце запросто разорвут на мелкие кусочки. -Кто кого еще разорвет,- подал голос Волрайдер. -Заткнись,- вмешался Майлз. -Мм? Ты что-то сказал?- переспросил юноша. -Не-не! Тебе послышалось! Ха-ха!- оторопел Апшер, напрягшись. -Эм... хорошо...? В любом случае нам лучше не терять бдительности даже несмотря на то, что оно больше не посмеет переступить черту дозволенного. -Ты так в этом уверен? -Конечно,- юноша с вызовом посмотрел на недопонимающего журналиста.- Беспомощность делает его злее и агрессивнее. Риски повышаются в разы, Майлз. Я... не хочу, чтобы ты...,- он утих, не желая произносить худшие исходы их пути вслух.- Н-нет... Никогда... Я не позволю ему забрать тебя. Ни в этой жизни. -Даниэль...,- не сдержавшись, Апшер притянул его к себе, заключив в объятия и поцеловав в щеку. -А?! Майлз! Ну не надо! Хи-хи! Щекотно же!- хихикнул юноша, взъерошив его темные волосы на затылке. -Ты слишком сильно обо мне заботишься. Я просто не могу удержать себя в руках,- ответил он, чмокнув Даниэля в висок. -Ну перестань, перестань! Ты меня с-смущаешь!- покраснев, пролепетал парень, пытаясь утихомирить поток исходящих от журналиста ласк.- Ох! Д-давай лучше повременим пока... В последнее время мы делаем это слишком часто. -Не вижу здесь никакой проблемы,- хитро улыбнулся Апшер, играясь с непослушной темно-медной прядкой, выбившейся из прически.- Разве тебе не нравится? -Н-нет, что ты! Нравится! Просто... это выматывает и забирает много сил. Я до сих не отошел от того, что мы сделали в машинном отделении. Да и к тому же я бы больше предпочел... Э-эм,- он покрылся румянцем еще сильнее. -Да? Что именно бы предпочел?- переспросил Апшер. -Н-ну... У-уединиться в более спокойной обстановке... Желательно там, где нас бы никто не услышал...,- прошептал неловко Даниэль. -Какие скромные у тебя пожелания,- умилялся журналист, прикусив мочку уха юноши. -Т-ты извращенец, Майлз,- сдержанно ответил он. -Не стану даже этого отрицать,- подтвердил журналист. Пульсирующий красный сгусток плоти на полу протяжно застонал, словно уже не в силах выносить сладкое воркование двух влюбленных, и, недовольно ворча, переполз в другой конец помещения, к самому дальнему углу, не желая больше слышать этот кошмар, прикрепился к нему, откинув вязкие отростки вверх по стене. Даниэль даже немного посочувствовал угрюмой желеобразной субстанции, не имеющей ни разума, ни сознания, а лишь примитивные рефлексы, отвечающие за самые простые низменные животные потребности. Все свойственное людям для него было далеко и непостижимо с самого начала его существования, и парень не мог винить грязно-багровый ошметок слизи в непонимании человеческих переживаний, чувств и эмоций. Переведя внимание на Майлза, юноша, робко поцеловав его в губы, нехотя разомкнул страстные объятия. -Нам пора,- позвал он, потянув журналиста к лифту. -Да-да, уже иду,- кивнул Апшер, следуя за ним по уцелевшей части длинного персидского ковра. Зайдя в кабину, журналист был приятно удивлен ее твердости. Хоть внешне она выглядела очень ненадежно, и в иной ситуации Майлз предпочел бы спуститься по лестнице, нежели чем ехать вниз с мыслью, что в любой момент его тело могло превратиться в груду переломанных костей и расплющенного мяса, но все оказалось не так плачевно, как он того предполагал. Пол под ногами был устойчивым, стены, пусть и сделаны не из металлопластика, но вполне способные сдержать удар или повреждение извне, пурпурно-красный цвет обоев успокаивал напряженный разум, навевая уют и теплые чувства о доме матери, где Апшер видел похожие орнаменты в прихожей. Но несмотря на комфортную обстановку, помимо одного единственного рычага не находилось больше ничего, что могло привлечь внимания журналиста. Даниэль опасливо потянул за длинную рукоятку. Секунд пять ничего не происходило, подъемная комната все так же стояла но месте, но после громкого щелчка и отчетливого треска отделанные позолотой узорчатые перегородки закрылись, лифт немного тряхнуло в сторону, и с диким скрежетом он не спеша начал спускаться вниз. После небольшой тряски, Апшер спокойно облокотился о стену, вздохнув и закрыв глаза, переводя дух от вида пульсирующих сгустков выделения и жутких монстров, повстречавшихся им на пути. Думать о том, что могло ждать их дальше, он не хотел, у него физически не осталось на это сил и желания. Журналисту очень хотелось спать, ему казалось, что с тех пор, как многовековые ворота замка были им отворены, он даже не присел за все это время отдохнуть. Майлз стал забываться, ритмичный стук снаружи кабины убаюкивал, сонливость легкой дымкой окутывало сознание, но из дремоты его вывел тихий зов юноши, стоящего рядом с рычагом. -Майлз?- Даниэль перевел взгляд на журналиста. -Что такое? -Я хотел спросить... Можешь ли ты рассказать мне про флимы ужасов поподробнее? -Фильмы,- поправил он. -Да, фильмы,- повторил парень.- Что это? -Ничего себе ты поставил передо мной задачку,- остолбенел Апшер, размышляя, как проще можно было бы объяснить интересующее Даниэля понятие.- Ну-у-у-у, начнем с того, что фильм- это отдельное произведение киноискусства. -А что такое кино?- вопросов у юноши становилось только больше. -Господи, почему я на это подписался,- тихо пробубнил Апшер, понимая, что скорее всего ему придется объяснять максимально доходчиво и просто.- Скажем так, кино- это вид искусства, которое заключается в том, что человек создает движущиеся изображения на экране. А фильм- это уже отдельный продукт. -Получается, я видел фильм в твоей черной коробочке? -Нет, это не фильм. Это просто небольшая видеозапись. -Агх! Не совсем понимаю...!- поджал губу Даниэль, проклиная собственную глупость. -Эммм... Смотри, какие виды искусства ты знаешь? -Живопись, архитектура, литература, музыка, театр,- перечислял он чуть на распев, словно боясь что-то забыть из этого списка. -Вот! Возьмем театр. Представь, что действия актеров, которые ты видишь на сцене, перенесены на плоский экран. -На такой же, как в черной коробочке? -Да, именно так,- согласился Апшер. -Они запечатываются внутри? -Не они сами, а только их изображения. -К-кажется, я стал немного лучше понимать. То есть, если я захочу посмотреть "Слугу двух господ", мне не нужно будет покупать билет и идти в театр? Я могу просто посмотреть это...эм... у себя дома на таком плоском экране? -Почти. Но суть практически одна и та же. -Вау! А что насчет фильмов ужасов? -Все то же самое, только жанр другой. Знаешь, типа если в комедии действия тебя смешат, то в ужастиках наоборот, ты боишься. -Э-это... Невероятно! Я хочу увидеть! Я хочу увидеть фильм ужасов! Майлз! Ты покажешь его мне? Пожа-а-алуйста?- без остановки тараторил Даниэль. -Ну сейчас я не могу этого сделать, но когда выберемся, я покажу тебе парочку неплохих. Их в принципе много показывают по телевизору. -А что такое телевизор? -Ух... О-об этом я расскажу тебе в следующий раз,- увильнул от вопроса журналист. -Я обязательно должен увидеть это! Мне так не терпеться посмотреть флим ужасов! Какое же будет зрелище...!- четырехпалая ладонь легла ему на голову, растрепав и без того взлохмаченные волосы. -Когда-нибудь я выделю целый вечер под просмотр кино,- улыбнулся Апшер. -Тяга ожидания так мучительна...,- вздохнул Даниэль.- Теперь хочется сейчас! -Зато как сладок потом результат. Всему свое время, Дэни. Окрыленный юноша думал, как ему следовало бы совместить университет и фильмы. Хотелось всего и сразу, посмотреть все, что ему предложит Майлз, хоть он и понимал, что это было невозможно. Даниэль с забвением представлял, как бы могли выглядеть все дивные чудеса, рассказанные журналистом. Каждая последующая мысль была невероятнее предыдущей. В одной он видел, как крошечные живые актеры отыгрывают свои роли на устройстве подобно тому, что ему показывал Апшер. В другой же он сам же выбирал постановку, говоря лицедеем через экран и назначая им реплики. Фантазии его пытливого ума не было пределов, мечтательно улыбаясь, он строил множество остроумных, но порой граничащих с безумными феерическими фантазиями догадок. Но дальше отдаться удивительным мыслям ему помешал резкий удар извне кабины. Вниз по каменной стене напротив лифта поползли склизкие грязно-багровые наросты, образуя плотные сгустки, мешающие продвижению лифта. Даниэль попятился назад, задел плечом Майлза и в ответ на непонимающее выражение лица трясущемся пальцем указал на плоть, спускающуюся вслед за ними. Тряска возобновилась с новой силой, и журналист пошатнулся, чуть не упав на пол. "Черт возьми! Только не сейчас!",- прорычал раздраженно Апшер. Лифт остановился, в воздухе на миг повисла напряженная тишина. Юноша попытался потянуть вставший в прежнее положение рычаг, но тот, застряв, не хотел ни на миллиметр сдвигаться с места. Упершись ногой об стену, он сильно дернул рукоятку на себя, но кабина так и осталась висеть на тросе в неподвижном состоянии. "Да работай ты, тупая техника!",- выругался Даниэль, после чего рычаг за его ведущей рукой рвано опустился вниз, и лифт, жалобно скрипнув, неспешно двинулся дальше. Они оба облегченно выдохнули, но как только поняли, что кабина с каждой секундой все больше и больше начинала набирать скорость, спокойствие тут же покинуло их. Тросы отчаянно завыли, по бокам подъемной комнаты, плотно прилегающей к холодному камню, мелкие искры рассекали пространство под ногами, отчего юноша, скованный страхом, не мог отпустить рукоять, а Апшер, впившись ногтями в киноварную ткань обоев, с ужасом наблюдал, как они стремительно мчались вниз навстречу неминуемой смерти. "Майлз!",- прокричал Даниэль, отпустив рычаг и кинувшись к журналисту. Он обхватил хрупкое тело трясущегося парня, чувствуя, как оно неистово содрогалось при каждом резком звуке ломающейся кабины. Стена, на которую ранее он опирался, стала с оглушающим грохотом прогибаться под их тяжестью, нити разошлись, обои дребезжа разорвались пополам вместе с переломанными досками. От кабины не осталось практически ничего, кроме голого каркаса, за который Майлз пытался удержаться свободной рукой, чтобы не упасть в пропасть. "Чтоб тебя, Вейлон Парк! Будь ты проклят!"- выкрикнул журналист перед тем, как встретиться с неизбежным. Щепки мучительно въелись в кожу до крови, лопатки пронзила адская боль, и от внезапного удара обо что-то твердое он выпустил Даниэля из рук, отчего тот, громко взвыв, отлетел к стене напротив. Теряя сознание, Майлз ужаснулся обломкам рычага, полностью отломившихся от стены из-за резкого столкновения со спиной юноши. Сквозь окутавшую его темноту и нестерпимый могильный смрад, Даниэль, лежа на боку и поскуливая, пытался протянуть руку журналисту и отдаленно слышал, как Апшер какое-то время тихо звал его по имени, пока их обоих не поглотила тьма. Англичане не могли в это поверить, хорошая погода в Лондоне всегда была для них большой редкостью. Никогда еще воды Темзы так не сверкали в лучах дневного солнца, как сейчас. Рыхлый пух облаков лишь иногда препятствовал янтарным лучам света объять собой крыши мануфактурных серых зданий, жилых домов, маленьких магазинчиков с разными безделушками для прогуливающихся по улицам милых дам, неспешно идущих под руку со своими кавалерами. Утренние заботы были оставлены уже далеко позади, сейчас толпа никуда не торопилась, а плавно то смыкалась, то размыкалась на тесных улицах города, каждый раз кардинально меняясь. В обеденное время обычно на мощеных тротуарах появлялись голосистые продавцы, предлагающий свой товар всем, кого бы они не повстречали у своего прилавка, гувернеры с попеченными им родителями детьми указывали на вывески, требуя воспитанников прочитать им по слогам название, а ворчливые старухи в потрепанных одеждах, оскорбляющие незнакомцев, проходящих мимо девушек и не только за каждый неверно сделанный шаг, хмурый взгляд или же за неправильно сказанное слово, угрюмо и мрачно сидели на скамейках, пристально всматриваясь толпу. Но даже они не могли выдать ни одного унизительного ругательства в сторону счастливо улыбающегося молодого юноши в темном начищенном фраке, выглядывающем из-под плотной ткани платиново-серого плаща, несущего букет нежных сине-лиловых гортензий в руках. Хорошенькие леди, стоящие у прилавков и мило беседующие между собой, мельком посматривали, застенчиво наклоняясь друг к другу и перешептываясь, подмечая, как подобранный накрахмаленный белоснежный платок на шее подчеркивал элегантность и изящный стан прохожего, то, как ярко сверкали его туфли в лучах дневного солнца, то, как хорош он был собой в парадном костюме. Женщины посмелее оборачивались вслед за юношей, чей сладкий аромат букета цветов притягивал их внимание подобно медовому нектару, но в отличии от застенчивых мисс в миг пересечения они уверенно встречались взглядом с малахитовыми глазами влюбленного парня и игриво улыбались ему. Прапорщики и солдаты в основном старались не обращать внимание, но даже самые нелюдимые и жесткие сердцем вояки, вспоминая собственную молодость, не могли упустить следующую по пятам за юношей искренность и радость предстоящей встречи с любимой. Один из таких, обсуждающих со знакомым насущную службу, заметив его, не удержавшись, достаточно громко воскликнул: "Батюшки! Да он же влюблен!",- и был абсолютно прав в своем суждении. Даниэля не задело столь внезапное высказывание, он лишь безмолвно согласился с ним. Юноша думал о ней, забвенно, со всем возможным теплом и обожанием, которые он имел. При одной лишь мысли о хрупких ладонях в кружевных перчатках, касающихся его бледного лица, ему хотелось кричать от восторга и эйфории. Сердце билось лишь от одного мимолетного взгляда глубоких васильковых глаз, а обворожительная улыбка на кругленьком личике, сужающимся к подбородку, сводила его с ума. Даниэль очень хотел увидеть ее вновь перед отъездом, сказать, как сильно он любит ее, что готов ради нее на все. Он благословил судьбу и Амура за их встречу в тот прекрасный вечер. О, как это было волшебно. Первое их знакомство случилось незадолго до экспедиции в Алжир. Когда Даниэль уже собирался быстро покинуть университет, его в коридоре остановил веселый Герберт. Перекинувшись парочкой слов, профессор обмолвился, что сегодня должен состояться бал-маскарад в поместье Сент-Арно, и из кармана он вынул два пригласительных письма и один протянул ему, отчего юноша сначала чуть не потерял сознания. -Профессор! О-откуда они у вас? -Граф Эмиль де Сент-Арно буквально недавно отправил их мне. Мы с ним давние знакомы,- пояснил Герберт.- Он выдает приглашения обычно по два: на себя и супругу. Но... как видишь, моя последняя жена развелась со мной два года назад, после чего скончалась от туберкулеза. Так что на сегодняшний вечер мне некого взять с собой, но твое присутствие сгладило бы мое одиночество среди аристократической скуки. -Я... не хочу показаться грубым, но ведь вы можете заказать себе эскорт на этот вечер. -Даниэль! Ты меня обижаешь!- расхохотавшись, ответил профессор.- На что мне это? Платить за то, чтобы с тобой рядом постояла какая-то девица, с которой даже обсудить нечего? Ну за кого ты меня принимаешь! -Простите, не хотел обидеть вас,- извинился юноша. -Пустяки,- махнул рукой он.- Единственным твоим оскорблением в мою сторону будет лишь отказ от приглашения. -Н-но профессор! Я не могу принять это! Я-я же просто аспирант! -Не говори ерунды, Даниэль! Это всего-навсего формальности. Я что-нибудь придумаю. Поверь, твоя компания будет мне намного интереснее, чем выслушивать очередную беседу о лошадях с мистером Уайтом! -Герберт, ну посмотрите же на меня!- юноша указал на широкую в плечах рубашку, засаленные брюки и на испачканную пятном от кофе жилетку.- Я одет, как последний бродяга. Меня не пустят ни на одно светское мероприятие. -Карета будет внизу с минуты на минуту. Поедешь со мной, у меня появился план. Слегка переваливаясь из стороны в сторону, Герберт, пыхтя, спустился по лестнице. Его тучному телу было достаточно тяжело выносить такого рода ежедневные физические нагрузки, чем подтянутому шустрому Даниэлю. Омнибус, уже ожидающий их у ворот университета, слегка наклонился в сторону, когда профессор, открыв дверь, шагнул внутрь. Юноша юркнул за ним, найдя место у окна и быстро пробравшись к нему, после чего кучер резко дернул вожжи, и кони, недовольно заржав, двинулись в путь. Даниэль осторожно вошел в квартиру Герберта и обомлел, увидав просторную прихожую пять на пять метров с огромным зеркалом сбоку и двумя дверями, ведущих в расположенные справа от входа комнаты, где в одной из них жил сам профессор, а вторая же была отведена для гостей, что изредка навещали его по вторникам и четвергам. По правую руку от юноши размещались столовая и кабинет для исследований, в котором Терстон чаще всего и проводил большую часть своего свободного от работы времени. Но разглядеть роскошный интерьер в дальних комнатах Даниэлю не представилось возможности, ведь Герберт тут же повел его в свою спальню, где, подойдя к громадному шкафу, вытащил из него черный бальный фрак, белые панталоны и пару туфель, что из-за долгого пребывание в тесном пространстве и плохого ухода были слегка объедены молью по краям. Шейный платок, пропахший старым нижним бельем, полетел юноше в лицо. "Ну что ты стоишь? У нас не так много времени",- профессор живо набросил парадный наряд на плечо Даниэлю, развернув, направил к ширме, а сам ради приличия вышел из комнаты, чтобы не смущать и без того застенчивого парня. Герберт, смотря на вышедшего юношу, ахнул от восторга, удивившись, как все вещи сидели просто идеально на нем, словно старательные швеи кроили наряд не для профессора, когда тот был еще молод, а специально под Даниэля. В плечах фрак подходил ему безупречно, черная ткань не болталась балахоном на узких плечах, а плотно прилегала, делая их более расправленными и приподнятыми, при этом не доставляя ему совершенно никакого дискомфорта, и белые панталоны, в меру стягивающие талию и бедра, подчеркивали их утонченность и изящество. -Посмотрись в зеркало,- велел Герберт.- Красавец на выданье же! -В-вам не кажется, что я в этом выгляжу немного глупо?- спросил Даниэль, поворачиваясь боком, рассматривая позади длинные фалды. -Помилуй! Он смотрится на тебе лучше, чем на мне в твои годы!- рассмеялся профессор, хлопнув юношу по спине.- Застегни только пуговицы спереди, чтобы скрыть жилетку. -Угх... так непривычно,- пробормотал юноша, поправляя рукава. -Ты раньше никогда не носил фраки? -Не предоставлялось возможности. Н-но не сказал бы, что мне они не нравятся. Даже наоборот,- признаваться в том, что стипендия и временная подработка не позволяли таких излишеств, что все уходило на лекарства сестре и собственные скромные нужды, он не хотел, но профессор и без того прекрасно понимал положение парня, ведь когда-то давно, будучи студентом, жил абсолютно так же.- Только вот... -Я дарю его тебе,- твердо перебил его Терстон. -А?! Н-но профессор! -Можешь его забрать себе после бала. Все равно он мне ни к чему, как ты видишь,- улыбнулся он, шлепнув себя по мясистым бокам. -Но ведь... -И слышать не хочу! Бери и не стесняйся! -О боже... Герберт... Спасибо,- поблагодарил юноша. -Оставим признательность на потом. Сейчас нужно поторопиться. Нас уже ждут,- ответил профессор, второпях выхватив из комода две маскарадные маски. Карета притормозила около массивных ворот, огороженными по бокам двумя мраморными колоннами, сверху которых на карнизах возвышались мастерски выточенные из камня львы, чьи устремленные друг к другу пасти были зловеще приоткрыты в хищном оскале. Чугунная ограда полностью охватывала собой весь роскошный, состоящий из трех этажей дом поместья, в полукруглых широких окнах ярко горел свет, покрывая собой небольшие участки травы под загнутыми отливами. На уровне крыш виднелся богатый антаблемент, а широкий фриз на всю длину вмещал в себя ряд объемных триглифов, окружающих собой высеченный по середине герб семьи Сент-Арно. Рядом стоящий стражник встретил приблизившийся экипаж, попросив показать ему приглашения, подозрительно поглядывая на Даниэля. Герберт без задней мысли отдал два письма от графа, после чего тот, тщательно прочитав их и утвердительно кивнув, вернул обратно профессору, открывая ворота. "Хорошего вам вечера",- монотонно кинул сторож. Перед тем, как проехать дальше, Терстон протянул юноше маску, что на удивление сохранила свой первоначальный вид в тесном и душном комоде Герберта. Черное покрытие, виртуозно украшенное матовыми фарфоровыми вставками, полностью закрывала собой всю правую часть лица и крючковатый длинный клюв маски, а левая же была лишь слегка отделана серебром вокруг глаза, весь остальной маленький участок занимала плотная тисненая кожа. Сам же профессор надел белоснежную атласную бауту, исписанную закрученными черными узорами сверху над веками и под ними. Карета въехала на территорию поместья, кучер, натянув вожжи на себя, приказывая лошадям остановиться неподалеку от специально отведенной дорожкой для пешеходов, притормозил, и Даниэль, поблагодарив извозчика, вышел за Гербертом, на что тот в знак благодарности приподнял цилиндр, искренне, с мягкой улыбкой на лице желая удаляющимся вдаль гостям хорошего вечера. Рядом с высокими дверями их ожидал швейцар, что, поклонившись, так же, как и охранник, попросил предъявить приглашения. -И для чего нужна такая охрана?- с небольшим раздражением спросил профессор, снова отдавая два конверта в чужие руки. -Предосторожность никогда не бывает лишней, mon ami,- он сразу же узнал глубокий бас месье Сент-Арно, что стоял в дверях, опираясь на медный набалдашник длинной дубовой трости. -Господи! Сколько лет, сколько зим!- воскликнул Герберт, увидев своего старого знакомого. Терстон, нечаянно растолкав всех приезжих гостей, протиснулся к графу, по-товарищески обнял. Дворянин ничуть не изменился за последние десять лет проживания в Лондоне, даже остался все тот же старомодный вкус в одежде: удобным фракам и жилетам он все еще предпочитал спокойных постельных тонов, обычно приглушенно голубых цветов кафтаны с невозможно длинными полами, на которые прислуга постоянно наступала, если не смотрела под ноги, камзолы, доходящие до колен, обшитые позолоченными и серебряными нитями. Брюки так же не прижились в гардеробе француза, вместо них он до сих пор носил доходящие до колен, обтянутых чулками из белого шелка кюлоты в цвет основного костюма. Единственным отличием от старой моды было то, что граф де Сент-Арно ныне забросил попытки скрыть париком свою лысину на голове, давно уже привыкнув к ней и к не сильно выступающим морщинам, легкими волнами очерчивающим хмурый от длительных раздумий лоб. -Я думал, что вы забыли про бал. Обычно вы приезжаете раньше всех, а сегодня что-то задержались. Не держите ли вы на меня зла какого-нибудь? -Ни за что! Ваше сиятельство, как вы могли подумать обо мне такого? -Ахаха! Не обижайтесь, Герберт. Я это несерьезно. -Мм? Mon chéri, что-то стряслось?- раздался откуда-то женский бархатный голос, после чего из толпы гостей грациозной походкой выпорхнула женщина лет сорока четырех-сорока пяти, с карамельным цветом волос, аккуратно заплетенных в две обвитых вокруг ушей косички, одетая в свободное легкое платье с высокой талией и узкой юбкой, подчеркивающей плавные изгибы тела. -О, простите!- воскликнул граф.- Как некультурно с моей стороны! Познакомьтесь, графиня Тереза де Сент-Арно- моя супруга и верная жена. Дама учтиво сделала реверанс, слегка придерживая края одежды руками. -Рада видеть вас в нашем поместье. Чувствуйте себя как дома,- поприветствовала она, учтиво улыбнувшись. -Герберт,- граф обратился к профессору.- А кто этот прекрасный юноша, которого ты с собой привел? -Маркиз Даниэль Палмер,- уверенно выдал он, приврав фамилию и статус. -Д-добрый вечер, ваше сиятельство,- произнес парень, почтительно поклонившись. -Маркиз?- Эмиль едва видимо нахмурил брови, смеряя оценивающим взглядом Даниэля сверху вниз.- Я раньше не видел вас на светских мероприятиях. Вы у нас проездом? -Он недавно только стал выходить в свет. Знаете, семейный бизнес отнимает столько много времени. На развлечения не остается ни минуты,- весело продолжал выдумывать профессор на ходу. -Хмм... Семейный бизнес? Интересно...,- протянул граф, не отрывая глаз от юноши. -Ну что мы встали на проходе, господа? Не будем же задерживать людей и поскорее начнем бал!- взволнованно воскликнула Тереза, попытавшись разрядить обстановку. Маскарад начался с бодрого легкого полонеза, и Даниэль успел пожалеть, что пришел туда, где ему было не место. Поначалу все показалось не таким уж и сложным, всего лишь нужно было пройтись напряженным шагом, держа руку дамы впереди на уровне груди, с небольшими задержками в подступи из противоположного конца вестибюля в середину, после чего она бы обходила вокруг партнера один раз. Но когда наступило время перестраиваться, юноша, слегка оторопев, замедлил темп, задев позади стоящего аристократа и во время выпада слегка пнув по ноге свою партнершу, отчего та, тихо зашипев, раздраженно кинула на него злобный взгляд. Он, будучи благодарным маскам, скрывающим их лица, виновато улыбнулся, прошептав извинения. Под конец танца Даниэль, наблюдая за Гербертом, немного приноровившись, потихоньку освоился и уже не так часто стал наступать дамам и леди на ноги. Как только нежная трель скрипок затихла, а виолончели спели последнюю ноту, юноша, решив, что на сегодня ему хватило танцев, сразу же подбежал к профессору, укрывшись за его огромной спиной, ожидая дальнейших его действий, в тайне надеясь, что тот больше не изволит желания танцевать. -Ох! Для этих забав я уже слишком стар!- прокряхтел Герберт, садясь за карточный стол.- Ну, раскладывайте колоды! О, Даниэль! Хочешь сыграть со стариками?- парень утвердительно кивнул.- Отлично! Сейчас я покажу тебе, как обыграть богача за один ход! -Хо-хо-хо, не придумывай!- рассмеялся граф.- В старые добрые времена ты всегда уходил от нас с пустыми карманами и огромнейшими долгами, mon ami! -Ну-ну, господа! Вы что не видите, мальчик сейчас со стыда умрет! Ведите себя достойно!- Тереза чуть пришлепнула веером по двум лысеющим макушкам.- Для начала, пускай понаблюдает со стороны, а уже потом решит, хочет он этого или нет. -Хорошо-хорошо, дорогая,- залепетал француз. -Герберт, покажем на примере два на два. Mon chéri, ты не возражаешь? -Абсолютно нет! -Прекрасно,- кивнула дама.- Тогда я буду понтером. -А я банкиром,- вызвался профессор. Тереза, тщательно помешав карты, протянула колоду профессору, достав из маленького ящечка внизу блокнот и перьевую ручку. Даниэль непонимающе посмотрел на них. "Это для счета, mon chouchou" ,- мило улыбнулась она. Тереза вытащила одну карту из собственной колоды, положила ее на зеленую шершавую поверхность игрального стола. -Сто фунтов стерлингов,- первая ставка была оглашена. -Принято,- кивнул Герберт. Изящная рука графини потянулась к карте, взяв, поместила ее между двумя по середине колоды профессора, после чего он снял верхнюю часть под низ, перевернув ее. На лицевой стороне красовалась пиковая десятка, и Терстон ухмыльнулся подступающему жаркому азарту, потому как наступал его самый любимый момент в игре, а именно метание штосса. Большим пальцем он сдвинул десятку вправо, чтобы последующую карту было видно понтеру. Это оказался червовый валет. Тереза, увидев первый абцуг, перевернула свою карту, что была пиковой дамой. За лисьей маской графини не было видно, как нахмурились ее брови при виде такого дурного знака, но, решив не портить пылкий задор, царящий в игре, промолчала, смирившись с неприятной случайностью, сильно насторожившую ее. Посмотрев игральную карту соперницы, Герберт уверенно скинул первый абцуг, уже показывая последующие другие пары. -Не для кого не секрет, что штосс- игра на везение,- поясняла Тереза.- Первая карта в абцуге называется лбом, вторая сонником. -Как я понял, одна из двух карт профессора должна совпасть с вашей. Но тогда каким образом определяется победитель?- поинтересовался Даниэль. -Все намного проще, чем кажется на первый взгляд. Если моя карта совпадет со лбом, то я проиграю. Если же с сонником, то выигрыш за Гербертом. -Они должны совпадать по масти? -Нет, только по значению,- объяснила графиня. Какое-то время колода профессора пустела без изменений, все больше карт улетало в сторону, но, где-то ближе к концу, сдвинув пикового короля, из-за бумажного края выглянула улыбчивая трефовая дама, и Герберт досадно стукнул кулаком по столу. Тереза, потянувшись за металлической перьевой ручкой, хотела сделать заметку о долге в блокноте, но профессор, вынув из замшевого кошелька сто фунтов стерлингов одной купюрой, недовольно положил ее на стол. -Герберт, не расстраивайтесь,- граф утешительно похлопал его по плечу.- Сегодня просто не ваш день. -Сто фунтов! Сто! О Боже, как я мог! -Как насчет того, чтобы маркиз отыгрался за вас?- лукаво предложил француз, заставив юношу вновь заволноваться.- Для него, думаю, это небольшие деньги. -Даниэль?- в голосе профессора читалась неподдельное напряженность, которую Эмиль несомненно не смог не заметить. -Да, я принимаю участие,- слабо ответил парень, предчувствуя за столь заманчивым предложением тайную угрозу. -Чудесно,- произнес граф, тасуя колоду. Даниэль, сев на место Герберта, тут же принялся тщательно мешать свою. Француз закончил первым, положил карту лицом вниз в центре темно-зеленого покрытия стола. -Двадцать тысяч фунтов стерлингов,- объявил Эмиль. -Вы меня, конечно, извините за вмешательство, но это уже наглость!- возмутился Терстон. -Нет, нет, профессор! Все в порядке,- как можно спокойнее старался сказать Даниэль.- Э-это ерунда. -Как ты не понимаешь?! Такая сумма...,- Герберт замолчал, поняв, что своим беспокойством вызовет только еще больше подозрений со стороны графа.-... Такая сумма, бесспорно, не мала, но и не так велика... -Кхм-кхм! Мы можем продолжить?- перебил их француз. Парень утвердительно кивнул, отчего улыбка на лице Эмиля стала еще шире и злораднее. Аристократ поместил карту по середине колоды Даниэля, и юноша, наблюдая за прошлой партией профессора, проделал все те же действия, напряженно ожидая, когда граф будет готов перевернуть свою карту. Но лишь дворянин хотел ухватить тонкий лист бумаги за нижний край, как к игральному столу подошла молодая девушка, чье лицо скрывала маска Ньяга, декоративно расписанная позолоченными спиралями, завивающимися от ушей и обвивающимися кривой дугой вокруг глаза, заканчивая свой извилистый путь над кончиком кошачьего носа. Незнакомка грациозно положила нежную ладонь на спинку стула, на котором сидел сосредоточенный Даниэль, сперва не заметивший позади себя женскую фигуру. -Луиза, душенька моя, что-то стряслось?- спросил француз, переведя внимание с игры на нее. -Ничего такого,- улыбнулась она.- Я лишь хотела забрать этого господина с собой. -Для чего он тебе? -Сейчас вот-вот начнется мазурка,- ответила девушка.- И я бы хотела предложить господину стать со мною в пару на этот танец. -Но дорогая, маркиз сейчас немного занят. Может ты пойдешь с ним позже, когда будет играть вальс? -Нет! Я хочу сейчас!- Луиза возмущенно притопнула беленьким каблучком по отполированной керамической плитке пола.- Все присутствующие господа в зале получили от меня уже отказ! А сидеть на стульчике в углу не входило в мои планы! -Милая, но мы только начали... -Ну папенька!- дочь графа обидчиво поджала пухленькие вишневые губки, а миниатюрные ручки обвили предплечье Даниэля, вызвав у того дикое смущение, что к его облегчению скрывалось за маской. -Mon chéri, она права,- согласилась Тереза.- Дайте молодому человеку получить удовольствие от бала. -Но как же партия? -Партия может и подождать, а мазурка нет,- продолжала графиня. -Хм...даже не знаю...,- протянул Эмиль. -Ну пожаа-а-алуйста!- упрашивала Луиза.- Маркиз,- обратилась она к юноше.- Вы же изволите желание потанцевать со мной? -Г-Герберт?- покраснев, он повернул голову в сторону профессора, ожидая совета, но тот лишь пожал плечами, ясно давая понять, что в этой ситуации он бессилен. -Вы не хотите? -Конечно же хочу!- ответил Даниэль. -Вот видишь, пап! Он и сам хочет! Прошу! -Тебе для дочки жалко банкира отпустить!? Эмиль, какой же ты скупердяй!- проворчала Тереза, раздраженно пнув носком шелковой туфельки по его худощавой ноге.- Ты можешь хотя бы раз в год уступить своим принципам и перестать уже наконец портить молодым вечер! -Хорошо-хорошо, уговорили! Отдаю маркиза целиком и полностью! Так уж и быть! -Спасибо большое!- радостно воскликнула Луиза, подхватив вставшего из-за стола юношу под локоть и утаскивая его вглубь танцевального зала. Даниэль, поглядывая по сторонам, пытался повторять движения за другими гостями, но выходило не лучше, чем во время полонеза. Пока Луиза стремительно неслась вперед, юноша едва поспевал за ней. Падал на колено он неосторожно, практически каждый раз больно ударяясь о твердую поверхность плитки, и, танцуя вокруг него, дочь графа растерянно оглядывалась на скованного парня, отчего стыд щемил в груди и не давал посмотреть в ответ. Кружил ее Даниэль тоже невовремя, хоть и доставляло это ему намного больше удовольствия, чем остальная часть танца. В момент близости юноша не позволял себе взглянуть на Луизу, боясь встретиться с осуждением и злостью в ее лазурных глазах, но потом он заметил, что ничего подобного в них не было, а лишь любопытство, заинтересованность и толика грусти вместе с сочувствием искрились в них. Когда Даниэль в порыве едва ли не споткнулся, она, хихикнув, уверенно удержала баланс, не дав упасть им вдвоем. Лишь музыка закончилась, распорядитель бала пригласил всех желающих за стол, уставленный свежей дичью, галантинами из индейки, паштетами из фазана с трюфелями, разными винами и ликерами, ветчинами с ланспиком, ростбифами и котлетами из кур. Но юноша понял, что сегодня он сможет обойтись и без ужина, желая поскорее найти спокойное, уединенное место, где можно было бы перевести дух. -Вы не голодны?- учтиво спросила Луиза. -Не особо,- признался Даниэль, готовясь снова уйти обратно к игрокам, где, как думал он, ему было самое место, но слабая хватка вокруг предплечья остановила его. -Куда же вы? -Я хотел вернуться к профессору,- ответил парень.- Надо доиграть партию с вашим отцом. -Вы сами-то хотите этого?- прямота милой леди поразила его, никогда еще он не видел столь своенравной девушки.- По вашему бледному лицу так не скажешь. -А у меня есть выбор?- вздохнул Даниэль. -Выбор есть всегда,- поправив маску, хитро улыбнулась она. -Я думал, вы хотели присоединиться к гостям за столом,- удивился юноша.- Там же столько много интересных личностей. -Полно! Вы и представить себе не можете, какая скука каждый божий год видеть одни и те же лица и вести одни и те же надоевшие мне беседы! Больше не могу их выносить!- капризничала Луиза, но так, чтобы распорядитель не услышал. -П-правда?- шепотом спросил он. -Ну да, а что в этом такого? Вы тоже не горите желанием присутствовать здесь, как собственно и я. Думаю, вы понимаете, к чему я клоню. -Л-Луиза...? Даниэль затих, весь вестибюль исчез в тот миг, громких голосов гостей больше не было слышно, музыкальные инструменты больше не обволакивали сознание чарующим волшебным пением, остались только она и ее ласковые руки, лежащие на его предплечье. Он очнулся лишь тогда, когда огромное гостиничное помещение сменилось тихим садом во дворе поместья, где в покое тусклого света звезд, отражающихся в водной глади фонтанов, пестрые гвоздики сонно покачивались из стороны в сторону от гуляющего легкого проказливого ветерка, приводящего все вокруг в движение, не давая заснуть. Луиза вела его вглубь, проходя под лиственными арками, мимо аккуратно обстриженных цветущих кустов дамасских роз, в чьих пышных колыбелях из лепестков светло-розовых бутонов спали крошечные, сверкающие в лучах луны серебряным сиянием, оставленные дождем прозрачные росинки, и вскоре замедлила шаг, приведя его к одиноко стоящей круглой беседки, скрытой от шума и суматохи бала в тени безмятежно покачивающихся листьев плакучей ивы. Даниэль, поднявшись первым, галантно протянул ей руку, и аристократка, любезно улыбнувшись, приподняв подол белой юбки, приняла помощь юноши, легко ступая вверх по скольким ступеньками под ажурный навес. -Спасибо,- поблагодарила Луиза, сев рядом с ним на каменной скамье.- Как вам у нас? Нравится? -Конечно,- согласился Даниэль.- Музыка, танцы, развлечения- все это на высшем уровне! -Вы первый раз участвуйте в подобных мероприятиях? -Да, поэтому мне немного... непривычно,- признался юноша, смущенно отведя взгляд к полу. -Не стоит, чувствуйте себя здесь как дома,- ответила успокаивающе она. -Вы... так добры ко мне, Луиза. -Полно! К гостям так и нужно относиться,- расхохоталась она,- с почтением и уважением. Я лишь делаю то, что от меня требуется. -М-мне жаль, если из-за меня вам пришлось покинуть остальных! -Ох, Даниэль! Перестаньте! Вы уже забыли, о чем я вам сказала в вестибюле?- девушка наклонилась ближе к уху парня.- Все они мне давно наскучили. Лишь вы притягиваете ныне мое внимание. -Но почему...?- дрожь в голосе было уже невозможно скрыть, рука в кружевной перчатке легла ему на плечо. -Потому что вы другой. Я сразу поняла это, когда увидела вас, танцующего полонез,- шептала она. -Все не так! Я просто плохо танцую!- воскликнул он, ощущая нарастающий странный трепет в груди. -Каждого дворянина приучают к танцам примерно с девяти лет. Сначала разного рода батманы, затем па a terre и менуэт a la rеine, после которых разучивание новых танцев не будет изучаться, пока ученик не овладеет ими в совершенстве. Но вы даже и это делаете неправильно,- отстранившись, продолжала она, ехидно наблюдая за блуждающем смятением под маской на лице Даниэля. -Л-Луиза, я все могу объяснить...,- дрожь в голосе предательски выдавала юношу, он вжался всем телом в холодную скамью, не смея пошевелиться, ожидая, что сейчас аристократка позовет распорядителя и в лучшем случае прогонит его с праздника. -Тут и объяснять ничего не нужно, ложь вас не спасет. Скажите, кто вы на самом деле? -Пощадите! Не губите меня!- потеряв контроль над собой, Даниэль упал к ее ногам, приклонил колено, сжав край пышной белоснежной юбки, умоляюще прижимаясь к ней.- Не зовите стражу! Помилуйте! Предвещая удар, он, приготовившись, заранее зажмурился, но вместо этого ощутил прикосновение прелестной ладони к своим темно-медным, так сильно контрастирующие с ее золотистыми кудрявыми локонами, собранных в низкий, зафиксированный сбоку рубиновой брошью в виде тоненькой веточки клена, объемный пучок, волосам. -Довольно, не нужно приклоняться передо мной,- полупрозрачные пальчики легли на впалую щеку, щекоча белоснежным бархатом перчаток бледную кожу.- Мне лишь нужна правда от вас. -Несомненно, Луиза! Несомненно!- бормотал он, сгорая от бушующего огня чувств и противоречий, не дающих здраво мыслить.- Это была не моя воля! О небеса, не моя, клянусь! Профессор! Он совратил меня, а я, как искушенный глупец, поддался! Мне жаль, госпожа! В высшем обществе не место обычному аспиранту! -Вы учитесь? -Да, в Кембриджском университете. На историческом факультете, если быть точным. -И как же вы прошли через охрану? -Это все инициатива Герберта, дорогая... Ах! П-простите меня!- осекся юноша. -Я разрешаю вам называть меня так, как вы того хотите,- в тусклом свете ночных огней силуэт девушки напоминал Даниэлю настоящего, сошедшего с небес, белокрылого ангела, которому он, не стесняясь и не боясь ничего, мог выдать все свои сокровенные тайны, получая взамен лишь прощение, тепло и даже некую заботу, что ему никогда не доводилось испытывать за всю свою жизнь. -У Герберта было еще одно приглашение с собой. Мы встретились в университете, там он и предложил мне поехать на маскарад. Вечерний костюм профессор отдал мне свой, безвозмездно,- продолжал он. -У вас не было собственного?- поразилась Луиза. -Откуда я смог бы его достать на свою нищенскую стипендию? -Вы не имеете средств... на фрак?- девушка не могла поверить в услышанное.- Но при этом все равно пробрались на бал...? -Вас это удивляет, но для меня это уже привычное дело,- горько усмехнулся он.- Иногда немного смекалки и толика хитрости могут сотворить невероятное. Возможно, сейчас я стал для вас самым настоящем подлецом. Я понимаю и не виню вас. Мне всего лишь... хотелось хотя бы разок заглянуть в неизвестный мне мир дворянского великолепия и богатства, но теперь я все понял...,- Даниэль встал с затекшего колена, стремясь уйти от щемящего жгучего позора, но Луиза, упрямо удерживая его за рукав, не позволила ему этого сделать. -Нет, ошибаетесь,- возразила она.- Вы ничего не знаете о высшем свете,- печаль в голосе девушки губило его изнутри.- Лицемерие и подхалимство, ложь и предательство, коварство и жестокость- это все, что вы можете встретить на маскараде. -Луиза... -Сначала я увидела в вас обычного молодого знатного господина, посланного своей маменькой или еще кем ради знакомства с какой-нибудь богатенькой барышней, прячущей свое ханжество за личиной мнимой доброжелательности, под стать вам же,- девушка раздраженно выдохнула, отпустив немного испугавшегося юношу, наклонилась к скамейке, нащупывая под ней какой-то предмет, тем самым вызвав еще больше недоумения со стороны Даниэля. Ответом на странное поведение дочери графа послужил старый медный портсигар, Луиза, сев на скамью, вытащила из него одну тонкую сигарету, малость успокоилась, зажав ее между слегка подрагивающих вишневых губ. -Огоньку не найдется?- спросила она, дерзко усмехнувшись изумлению юноши. -К-к-конечно,- растерянно отозвался он, проверяя карманы фрака. Даниэль, сделав вывод, что Герберт в его годы был тем еще любителем покурить, нашел внутри несколько старых, объеденных молью папирос, что пускать в действие не решились бы даже самые заядлые курильщики, и небольшой спичечный коробок, относительно пригодный для разового использования, где во влажном отсеке осталось несколько штук. Юноша, стараясь не задерживаться, достал одну тонкую спичку, и та, резко соприкоснувшись с теркой, с тихим шипением загорелась, отбросив к колоннам две длинные тени. Тлеющий конец сигареты испустил вверх тонкую ниточку дыма, в воздухе затеплился запах свежего табака. -Вы не курите?- поинтересовалась Луиза, сделав глубокий вдох. -Н-не доводилось,- ответил Даниэль, присаживаясь рядом. -Какая прелесть,- умилилась она, выдыхая клубы спирального пара. -Где вы взяли портсигар? -Позаимствовала когда-то очень давно у папеньки и спрятала здесь, в надежном месте. Не переживайте, через день он купил себе другой. У него таких много. -Простите за мою бестактность. Возможно теперь я и правда намного больший невежа в ваших глазах, чем раньше, ха-ха,- неловко произнес он, невольно морщась от запаха. -Я не считаю вас таковым. Ваше очарование и кроется в простоте и искренности. Вы не опошлены дворянскими утехами и развратом,- сделав затяжку, проговорила она.- Свободны от натиска высшего общества, вольны делать то, что вам только вздумается, выбирать лишь то, что вы так страстно любите и желаете, а не то, что диктуют гувернантки. То, о чем я... могу лишь мечтать, милый Даниэль,- прикосновение бархатного шелка к щеке заставило сердце замереть. -О Луиза... Ладонь девушки сдвинулась чуть выше, к длинному крючковатому бумажному носу, но юноша, завороженным сиянием голубых глаз, приковывающих все его внимание к себе, не заметил этого. Резкое движение вверх, и маска чумного доктора слетела на землю. Даниэль дернулся, секунд пять недоуменно смотрел на сидящую перед ним коварно улыбающуюся Ньягу, держащую в руках дымящуюся, наполовину истраченную сигарету, быстро отвернулся в сторону, закрыв лицо рукой. -Не прячьтесь от меня...,- услышав ее голос, юноша пугливо отпрянул от девушки к противоположному концу скамьи. -Нет! Не смотрите! Не смотрите на меня! Я... эм... не слишком красив...,- тараторил он, чувствуя спиной холод мраморной колонны за собой.- Простите... -О милый Даниэль...,- она, всхлипнув, дрожащими руками сняла кошачью маску, и та, громко упав на каменную ступень поодаль от его собственной, немного треснула в области носа. Юноша, восторженно смотря на нее, не мог поверить в то, что свой чарующий облик Луиза все это время скрывала за личиной коварной Ньяги. Плавные черты лица завораживали, таили нечто загадочное, не позволяющее отвести взгляда от неотразимости сидящей перед ним аристократки. Даниэль хотел любоваться ею целую вечность, чтобы запомнить каждый изгиб тонких век, каждую линию аккуратных губ и дуг бровей. Она, заметив изумление юноши, тяжело вздохнула, потушив сигарету, потянулась к перчаткам, оголила сначала часть кисти руки, затем всю, показывая обширные багровые синяки и ссадины на них, заставив того тихо ахнуть при виде ее ужасных увечий. Даниэль взял ладони дочери графа в свои, обеспокоенно рассматривая шрамы и осторожно оглаживая их, боясь причинить девушке боль. -Кто это сделал с вами?- спросил он. -Хах!- с горечью усмехнулась Луиза.- Бонны, когда юная воспитанница фальшивила ноты, играя на фортепиано, нещадно били по ее рукам. Никому не было дела, ведь это же всего-навсего обязательные этапы обучения, так все и должно было быть. Никому и в голову не приходило, что маленькая девочка не могла терпеть музыку всей душой, что лишь от одного мелодичного звука клавиш ее бросало в жуткую лихорадку, доводящую до бреда и прямых вызовов лекарей, что так безуспешно ломали свои пытливые умы над проблемой. Но годы шли, ничего не менялось, к девочке никто не прислушался, и осталось лишь свыкнуться с нескончаемым потоком гостей, для которых она должна была еженедельно играть этюды и сонаты, делая вид, что ей нравится это, а раны закрывать кружевной тканью перчаток. Такова была ее цена за небедную жизнь. -Мне жаль... -Теперь вы поняли, что таиться за фальшивой аристократической роскошью? Юноша робко обнял Луизу, уткнувшись носом ей в плечо, вдыхая аромат метельчатой гортензии вперемешку с сигаретным дымом. -Есть ли способ облегчить ваши страдания?- тихо пробормотал он, уже смелее прижимая хрупкую девушку к себе. -Я думаю вы и так знаете, как мне помочь, мой милый Даниэль. Вы ведь не против, что я вас так называю?- нежно проворковала она. -Луиза, отныне для вас я могу быть кем угодно. -Mon rayon de soleil... Остаток вечера они провели вдвоем в уединении, скрывшись подальше от любопытных глаз гостей и хозяев поместья, долго разговаривая о переживаниях и волнениях, радостях и печалях, ничего не утаивая друг от друга. Только к полуночи, когда бутоны дамасских роз, окончательно уснув, полностью закрыли свои пышные лепестки, по саду раздались голоса профессора и графини. Луиза указала на скрытый в зарослях вход в особняк, через который можно было легко оказаться в вестибюле, будучи незамеченным. -Подождите! Вы вернетесь завтра ко мне?- спросила она напоследок. -По-другому и быть не может,- произнес Даниэль, с жаром поцеловав ее руку, не желая никуда уходить.- Я обязательно вернусь. Так и началась его череда тайных визитов к молодой дочери графа. Он часто приходил к ней, но не без риска. В первый раз аристократке пришлось обрабатывать укус сторожевой собаки, поймавшей его за проникновением через сломанные чугунные прутья забора, после чего Даниэль, придумав более безболезненный способ, стал пробираться со стороны заброшенной части сада, где изгородь, разделяющая поместье, практически полностью отсутствовала. Девушка всегда встречала его там же, где и в день знакомства, терпеливо ожидая, стояла у мраморной колонны с кружевным зонтиком в руках, и, только завидев издалека знакомые очертания, стремительно кидалась появившемуся юноше навстречу, после чего учила его всему, что знала сама, в особенности манерам, этикету и танцам. "Это так, на всякий случай. Мало ли вы снова окажетесь у нас на балу",- она часто говорила это Даниэлю, пытаясь утолить его любопытство. Сам парень не понимал, зачем девушка решилась на такого рода странные увеселения, но видя, как гладь лазурных глаз радостно переливалась голубым блеском при виде его успехов, он был не в силах сказать что-то против. Отчасти ему даже нравились подобные игры, правила которых знала только сама дочь графа, ведь так он на миг мог ощутить себя частью ее мира. Позже девушка осмелилась совершать небольшие прогулки по саду и вне его территории, не боясь быть замеченной вместе с Даниэлем. Пару раз они пересекались со слугами и даже однажды познакомились с приехавшими в гости друзьями Луизы. Его напрягало, что среди них было много молодых господ, и томящаяся в груди ревность сама по себе выражалась в холодном малахитовом взгляде, но не более. Девушка заверила, что все приезжие являлись лишь близкими знакомыми, и что никаких романтических чувств она к ним не испытывала. Это убедило юношу, и вскоре он перестал волноваться по данному поводу, ведь самым важным для него было сохранять роль маркиза до конца и скрыть их общую тайну, что у него частично получалось. Влюбленные открыто не выражали свое страстное влечение друг к другу, но зато отлично замаскировывали его в легкие, практически невидимые чужому взору заигрывания. Иногда, сидя за игральным столом, Луиза то коснется носочком туфельки внутренней стороны его ноги, то невзначай совершенно случайно прижмется плечом, на что он же в свою очередь предпочитал похожую тактику, но с одним исключением в лице весьма неумелой скрытности. Уж слишком вожделенно он примыкал губами к ее руке, смотрел так горячо и желанно, что пожар пламенного любовного безумия было невозможно не заметить, и лишь спустя несколько замечаний Даниэль стал сдержаннее, из-за чего подозрения гостей постепенно сошли на нет. Они больше любили уединятся сидя в беседке, там, где их никто не мог бы потревожить, шепча друг другу нежности и признания, даря моменты блаженства и небывалого наслаждения. Проводя время за визитами к дочери графа Даниэль и не обращал внимания, как влюблялся в молодую аристократку все сильнее и сильнее. Теперь часы лекций тянулись дольше и мучительнее, былая концентрация покинула его, оставив мысли только лишь о ней. Подобное странное поведение не осталось скрытым в тайне от пристального взора профессора, который крайне обеспокоился о здоровье своего будущего ассистента, и тот посоветовал взять небольшой отгул на неделю перед поездкой в Алжир, чтобы юноша мог отлежаться в постели и поскорее выздороветь. "Уж больно ты, голубчик, красен!"- приговаривал Герберт. Но у Даниэля даже и мысли не было сидеть все это время взаперти, теперь он полностью посвящал себя дому Сент-Арно, навещая любимую чуть ли не каждый день, иногда оставаясь до глубокого вечера. Девушка показала ему семейную библиотеку, где хранились самые редчайшие издания, тома, скандальные романы, подвергнутые самой жесткой цензурой в стране, и много других произведений. Юноша, с упоением глядя на заполненные полки, восхищенно читал все подряд прямо в помещении, а Луиза порой садилась с ним рядом и тоже приступала к чтению, выбирая в основном романтические новеллы, от абсурдности которых сама же невольно посмеивалась, но иногда, видя, что Даниэль, нахмурив лоб и напряженно смотря на страницы, погружался слишком глубоко в свои раздумья, она клала ему голову на плечо, на что тот, откладывая книгу в сторону, брал ее руку в свою, осторожно целуя, а после долго обнимал ее, с трепетом касаясь мягкой ткани ее бархатного платья. Близился день отъезда, и юноша, как обычно придя рано утром, попал к семейству на завтрак. Вдоволь насладившись компанией Эмиля и Терезы, он направился в спальню к девушке, где она уже с нетерпением ожидала его, лежа под одеялом на мягких перинах в одной лишь ночной сорочке. Сладко потянувшись, Луиза, подмигнув растерянному юноше, хитро поманила его к себе. Даниэль неуверенно подошел к краю кровати, тут же попав в объятия возлюбленной, повалился на бархатные подушки, и девушка, непристойно ластясь и прижимаясь, легла рядом. -Вы пожаловали ко мне вновь с визитом?- спросила дочь графа, играясь с пуговкой на жилетке юноши.- Не устали так часто пробираться сквозь непроходимые заросли ради меня? -Пфф! По сравнению с разлукой это никчемная преграда для меня,- ответил Даниэль, нежно целуя изувеченную женскую ладонь. -Полно! Не будем о разлуке!- рассмеялась Луиза. -Боюсь, что все же нам придется затронуть эту тему. -Ох, да перестаньте! Не будьте такими мрачными!- отмахнулась она, кокетливо просочив пальчики под рубашку Даниэля. -Л-Луиза? В-вы что-то сегодня слишком возбуждены,- нервно хихикнув, заволновался он, ничего не понимая. -Мм? А разве это плохо?- игриво спросила девушка. -Н-нет, но... -Что же вы тогда такие скованные? Что-то случилось? -Я хотел сказать кое-что очень важное,- серьезно произнес юноша.- Это касается нас. -Прошу, не томите! Мне становится страшно!- воскликнула Луиза, обеспокоенно посмотрев на него. -Через шесть дней я буду вынужден вас покинуть. -Ч-что? -Профессор устраивает археологическую экспедицию в Алжир, я буду присутствовать там в качестве ассистента. -И... насколько долго? -Я не могу сказать точно, простите. Какое-то время они пролежали молча, Даниэль был не в силах взглянуть на заплаканную любимую, лишь тихо, обнимая и бормоча извинения, он утешал ее. -Почему вы мне раньше не сказали?- утирая слезы, трясущимся голосом спросила Луиза. -Я боялся вам признаться в этом,- прошептал юноша в ответ.- Умоляю, только не молчите! Если хотите, можете бранить меня! -Мне не за что вас ругать, просто... если с вами случится что-то нехорошее?! Что, если разбойники ограбят и обезглавят вас, а после закопают глубоко в песок?! Что, если свирепая жара истощит вас?! -Луиза... -Я не переживу этого! Уезжать так далеко это...!- девушка до побелевших костяшек сжала края одеяла.- Это так опасно! -Но я должен... -Я понимаю, мой милый Даниэль. Я все понимаю... От прикосновения алых губ внутри Даниэля все на миг замерло. Пламенно целуя ее, он чувствовал, как трепет нарастал вместе с желанием, но пытался не обращать на них внимания, не желая причинить вреда девственному телу Луизы, потому как думал, что они еще не готовы к таким смелым действиям, и что все могло ограничиться простой любовью, не таящей под собой нечто низменное, как разврат и бесстыдство. Но теперь он постепенно начал осознавать, как сильно тогда ошибался. Противостоять соблазну вкусить запретный плод молодой девы было невозможно, рано или поздно это все равно бы случилось, как бы Даниэль не старался подавлять пылкий огонь внутри. Луиза же сама не противилась внутреннему зову страстей, а наоборот, поддавалась им, затягивая за собой и юношу, не сведущего ничего в подобных практиках, ограничивающегося лишь теорией, и то из прочтенных одним глазком непристойных книг, от которых тут же его бросало то в жар, то в холод, поражая чистый, непорочный разум своей недозволенной распущенностью. Но раскрепостившись, он уже не сдерживал себя, трогал ее в тех местах, где не позволил бы себе даже во снах. Шелковая ночная рубашка упала с плеч, полностью оголив пышный бюст, и с каждым касанием к недозволенному изнутри все больше, казалось, что-то выделялось, делая его тело чрезмерно чувствительным и липким, особенно где-то в области низа живота. "Что я же я творю...?" -Почему вы остановились?- томный голос Луизы развеял пелену перед глазами, и его руки обессиленно пали на стройные колени, отчего она недоуменно взглянула на оробевшего юношу. -Луиза... Скажите, вы точно уверенны...? -О мой милый Даниэль, вы как всегда беспокоитесь обо мне. -Поймите, я не хочу сделать вам больн...,- поцелуй девушки перебил его, не дав договорить. -Тц! Какой же вы упрямый! Если бы я была не уверенна, то вас сейчас бы здесь не было,- юноша громко вздохнул, когда подушечки пальцев шаловливо пробежались по его спине от верхнего шейного позвонка до самого копчика.- Вы мне не безразличны, Даниэль. Дайте же и нашим телам получить толику той любви, что мы каждый день дарим нашим душам. -Ах, Л-Луиза! Прошу...! -Наши уроки придется отложить на неопределенный срок. Сегодня у нас особенная дисциплина. Юноша чуть отодвинулся от нее, приподнимая кружевной подол сорочки. -Тогда, позвольте мне...,- его ладонь со всей осторожностью проникла под мягкую ткань длинных, сшитых из хлопка и доходящих девушке до колен трусиков. Юбка, что мешала его продвижению дела, одним резким движением рук была грубо стянута полностью Даниэлем, теперь уже имеющего безграничный доступ ко всему обнаженному женскому телу. Девушка с упоением наблюдала, как юноша, запрокинув ее ногу себе на плечо, нежно целовал каждый пальчик стройной стопы, облизывая, медленно спускался к розовой пяточке, опаляя рваным возбужденным дыханием, выводя кончиком языка затейливые узоры, в конце дойдя до бедра, все так же осыпал ее заботливыми прикосновениями тонких губ, иногда слегка прикусывая кожу в наиболее мягких местах. -Ох-хо-хо, мой милый Даниэль, да вы, как погляжу, любитель женских ножек,- проворковала Луиза, поддразнивая его.- Извращенные фетиши, скрывающиеся за вашей личиной скромности, поистине удивили меня. Правду ведь говорят: в тихом омуте... Ааах!- протяжный стон вырвался из горла, когда ощущение чего-то влажного проникло в промежность, на миг сковав девушку, сделав похожей на натянутую стрелу. Резинка обтягивающих трусиков спустилась до колен, юноша, соблазнительно ощупывая слегка округлые ляжки, наслаждался содроганиями извивающегося девичьего тела, учащенным дыханием Луизы, чувствующей, как мокрый язык скользнул в нее увереннее, массируя набухающий клитор, и теряющей от этого самообладание. Она, пытаясь заглушить стоны, приложила руку ко рту, но по мере продвижения сдерживать их становилось все труднее, в итоге решив отбросить свою мнимую прилежность в сторону. -Ах! Mon Dieu! C'ést trop beau! Trop beau! М-милый Даниэль, ne vous arrêtez pas!- возбужденно тараторила Луиза. -Вам сейчас хорошо?- отстранившись, спросил юноша, продолжая массажировать легкими движениями едва видимый спереди ему выступающий бугорок. -Еще и спрашиваете! Конечно же да! Мм! Je supplie, continuer! Даниэль продолжал, усилив скорость, отчего она начала стонать еще громче, чем прежде, и пока пальцы были временно заняты, он пылко целовал дрожащую от экстаза возлюбленную, ощущая, как в его брюках становилась уже невыносимо тесно. Немного волнуясь, юноша, наконец освободившись от пряжки, подтянул Луизу к себе вплотную, и та сквозь его мужское нательное белье почувствовала, как нечто твердое и чем-то обильно сочащееся уперлось ей между ног. -Я люблю вас, Луиза,- наклонившись, прошептал он ей на ухо. -А я вас, мой милый Даниэль,- улыбнувшись, ответила девушка, обхватив его спину руками и приготовившись. -Доченька! Вставай! Завтрак уже давно остыл!- дверь резко распахнулась, в комнату вошла графиня, увидев их, вскрикнула, отвернулась от творящегося перед ней зрелища.- C’est inadmissible! Что здесь происходит?! -Маменька?!- воскликнула девушка, прикрыв грудь сорочкой. -Госпожа Тереза!? -Собственной персоной,- скрестив руки на груди, строго ответила дама, грозно смотря на влюбленных. -Я в-все могу объяснить! -Ты лучше штаны надень, бесстыдник!- колко произнесла графиня.- Это что еще такое? При свете дня вы, придя в наш дом, позволяете себе творить с моей дочерью подобное!? -Маменька, прошу! Не говорите ничего папеньке! -Ты вообще молчи! С тобой потом будет отдельный разговор! Никогда такого не было и вот опять! -Но маменька! Ты не понимаешь! На этот раз все иначе! -Ты то же самое говорила и в прошлый, и в позапрошлый раз. Я больше не верю тебе, Луиза,- вздохнув, она снова повернулась к Даниэлю, глядя с неясным для того сочувствием.- Итак, герой любовник, что сможете сказать в свое оправдание? -Госпожа Тереза, я люблю вашу дочь и хочу быть с ней. Если вас беспокоит вопрос брака, то не переживайте об этом,- юноша поразился своим словам, помрачнев от осознания того, что никогда не сможет стать ее супругом, даже если бы сильно захотел. -Вы!? Вы и женитьба на Луизе?! Ах-ха-ха-ха!- в заливистом смехе графини промелькнули явные нотки сожаления, обеспокоившие Даниэля.- Не смешите меня! Думаете, я совсем из ума выжила? Что вы можете предложить ей на стипендию студента? -Ч-что? Как вы...? -Если думаете, что я не узнаю фирменного костюма Герберта, в котором он проходил добрую половину своей молодости, то вы слишком меня недооцениваете. Я сразу поняла, в чем здесь подвох, но молчала, думая, что все это не зайдет настолько далеко... - Дорогая? Что там у вас происходит?- неравномерные постукивания каблуков Эмиля по кафельному полу приближались все ближе, разносясь гулким эхом по всему коридору. -Даниэль, уходите,- слабо подала голос Тереза.- Перелезьте через окно, затем, не оборачиваясь, бегите до ограждения на краю сада, где вы обычно пробирались. Быстрее! -Спасибо вам,- кивнул юноша, быстро натягивая на себя одежду.- Луиза, любовь моя, я обязательно вернусь к вам снова,- не сдержавшись, он страстно поцеловал ее на прощание. -Mon rayon de soleil... Revenez à moi...,- прошептала она, не желая отпускать его. -Ну все! Хватит тут!- Тереза дернула юношу за воротник, еле отлепив от своей дочери, широко распахнула настежь ставни, открывая путь к бегству.- Лезьте уже! Даниэль послушно вскочил на подоконник, проворно спрыгнул на землю, но лишь на несколько шагов успев отойти от окна. Граф, ворвавшись в комнату куда быстрее, с силой распахнул форточку, высунул шею, выслеживая глазами беглеца и бормоча себе под нос проклятия, юноша, пригнувшись как можно ниже, с головой погрузился в колючий репейник, что при каждом малейшем движении неприятно оставлял на одежде засечки, а на бледной коже больные царапины и ссадины. -Zut! Где он!?- взревел граф, повернувшись к дочери и глядя на нее с отвращением.- Отвечай, мелкая гадина! -Не кричи на нее!- вмешалась Тереза, загородив дочку собой. -Ты специально отпустила его, так я понимаю!?- обратился он к жене, оттолкнув ее в сторону. -Не смей повышать на меня голос!- ответила графиня. -Неблагодарная тварь! Даниэль с силой сжал клочья сырой земли от нарастающей ненависти, слыша череду ударов и женский плач. -Как резво ты прыгнула в постель с уличным выродком! Позорище! Клянусь, если об этом кто-нибудь еще узнает я вышвырну тебя отсюда с концами вместе с этим бродягой! -Папенька! Пожалуйста, перестаньте! Мне больно! Ай!- плакала Луиза, прикрывая наиболее уязвимые оголенные участки тела. Юноша больше не мог слышать того, как душераздирающие крики возлюбленной терзали его изнутри, но страх перед деспотичным отцом был так же силен, как и презрение к нему. Объятый ужасом, парень, не жалея сил и ни в коем случае не смея обернуться назад, со всех ног рванулся вглубь сада. "Трус!",- это было последнее, что он услышал перед тем, как пересек сломанную изгородь. Но воспоминание последней встречи с аристократкой не омрачили его настроения, напротив, только придали больше уверенности в собственных намерениях, ведь в этот раз все должно было быть иначе. Юноша прошел тем же привычным ему путем через густые заросли, пересек заболоченную часть, удивившись, что сумел практически не испачкать лакированные туфли. Расстояние до заветного места встречи быстро сокращалось, вдалеке стали виднеться очертания знакомой беседки, заставляющие сердце биться чаще от предвкушения встречи. Приблизившись, он с радостью в глазах лицезрел на фоне ярко-сияющего полуденного солнца проступающий стройный женский силуэт, как и всегда одиноко стоящий у дальней колонны и терпеливо ожидающий. Даниэль не сомневался, что она ждала с нетерпением его так же сильно, как и он ее все эти хмурые дни. Но вышедшая из тени высокая мужская фигура, представшая перед юношей, породила в голове множество вопросов и недоумений, еще больше их возникло, когда девушка, изящно подойдя к незнакомцу, поцеловала его так же страстно и желанно, как когда-то давно и Даниэля, который, не чувствуя опоры под собой, на ватных, полусогнутых ногах вышел из укрытия, приковав взгляд влюбленной пары к себе. -Луиза...?- слабо спросил он, глядя на девушку.- Ч-что это все значит? -О, милый Даниэль, вы вернулись!- она вежливо улыбнулась, пытаясь скрыть напряжение в своем тоне.- Почему вы не оповестили меня, что уже прибыли в Лондон? -Я не мог найти времени... Но разве это так важно сейчас? -Мне бы было спокойнее, получив я от вас весточку,- продолжала дочь графа все в той же манере.- Как ваша поездка? Удалось добыть то, чего хотели? -Не заговариваете мне зубы...!- огрызнулся парень, вызвав у девушки испуг, но заметив это, тут же смягчился.- П-просто объясните, что здесь происходит! -А тебе нужны еще какие-то объяснения? Очень самонадеянно с твоей стороны, Даниэль,- вмешался мужчина, надменно смотря на шокированного парня.- Или если быть точнее...,- уголки губ незнакомца чуть изогнулись в мерзкой ухмылке.- Маркиз Даниэль Палмер? -О-откуда вы знаете...?- изумился юноша. -Позволь мне представиться. Джозеф Лоуренс- генеральный консул Соединённых Королевств Великобритании и Северной Ирландии,- он учтиво поклонился, презрительно кинув взгляд на поношенный фрак Даниэля.- А это,- мужчина деликатно взял ладонь девушки, поцеловав кисть ее руки,- моя невеста и по совместительству будущая верная жена и супруга- Луиза де Сент-Арно,- бархатные черные бакенбарды, пропущенные под галстук, чуть шевельнулись вверх от порыва ветра, теперь мужчина открыто улыбался, не пытаясь скрыть всего своего презрения по отношению к парню. -Ч-что...? Н-но к-как же...,- дрожь в голосе было уже невозможно утаить.- Луиза... Вы же обещали мне... Говорили что... -Она многое о тебе рассказывала,- усмехнулся Джозеф.- Признаюсь, обладали бы вы хоть каким-нибудь чином, я, может, и не против был бы пропустить парочку чашек чая с вами, если не наше соперничество. Но, видимо, не в этой жизни. -Мой милый Даниэль... Так нужно было поступить,- нелепо оправдывалась она. -Вы говорили, что любите меня! Неужели все те дни, проведенные вместе, для вас теперь ничего не значат?- юноша пытался разглядеть в глазах девушки хотя бы толику той же тоски и боли, что он чувствовал в сейчас, но с ужасом осознал, что не видел в них и даже капли печали, только холодное безразличие, слегка смягченное лишь досадой и жалостью.- Луиза... -Мне жаль,- бросила аристократка с фальшивой ноткой грусти. -Чем я оказался вам не мил...?- спросил Даниэль, ощутив, как по щеке пробежала серебряная капля слезы, упав ему на воротник, которую он тут же, очнувшись, вытер рукой, надеясь, что этого никто не заметил.- Я... что-то сделал не так? -Наоборот, вы все делали так. Н-но понимаете... -Дорогая, неужели вы и вправду собираетесь оправдываться перед этим дворняжкой?- вмешался консул. -Джозеф, это лично мое дело, как мне к нему обращаться,- сдержанно ответила девушка. -Хм! Как пожелаете,- по-кошачьи ухмыльнулся он. -Благодарю. Итак, понимаете, милый Даниэль, после вашего отъезда, папенька решил предпринять крайние меры в мою сторону, начав серьезно подыскивать кандидата на руку и сердце. В то же время, его давний приятель, Джозеф Лоуренс, почтил визитом наше поместье... -И тогда состоялась сделка?- процедил сквозь зубы Даниэль. -Следи за языком, паршивец,- прорычал консул, угрожающе шагнув в сторону юноши, закатив рукава щегольского сюртука. -Не горячитесь так,- погладив Лоуренса по плечу, проговорила аристократка, отчего тот немного успокоился.- Я же не сказала, что полюбила его с первого взгляда. Наша самая первая встреча окончилась не самым приятным исходом. -Если быть точнее, то пощечиной,- уточнил он. -Верно. Но потом все изменилось. Я стала замечать, что его присутствие перестало быть для меня чем-то ужасным и невыносимым. Мы чаще начали встречаться, Джозеф с каждым днем показывал все больше интереса ко мне, а я же в свою очередь поняла, что он не так сварлив, как мне показалось с самого начала,- сладко ворковала Луиза, ярко краснея и улыбаясь от представших перед ней воспоминаний. -Дорогая, вы меня смущаете,- рассмеялся консул, вызвав неимоверное отвращение у Даниэля. -Он стал посещать наш дом чаще, чем раньше. Был учтив и радушен, утешал меня, когда я плакала от горя. Внимание и намерения уважаемого господина становилось все серьезнее, для Джозефа я и правда стала нечто большим, чем просто обязательным условием "сделки", как вы выразились. Вскоре я осознала, что он- именно тот человек, с которым я бы хотела связать всю свою жизнь. Услышав об этом, папенька без размышлений дал добро на наши отношения. -Через месяц состоится свадебная церемония,- добавил напыщенно консул, окончательно добив Даниэля. -Я правда с теплотой вспоминала о вас все эти дни... Я так скучала по вам, моим мукам не было предела, до тех самых пор, пока в моей жизни не появился Джозеф. -Любовь моя...,- юноша подошел ближе, нежно взял миниатюрную, обтянутую тонкой кружевной тканью ладонь.- Скажите, что вы врете... П-пожалуйста... -Мой милый Даниэль, иногда не всегда все складывается так, как мы того хотим,- ответила она, позволив последующему поцелую коснуться кисти ее руки.- Признаюсь, я... до сих не могу забыть вас, но... тех теплых чувств, что я питала к вам, больше нет. -Я не верю в это... Этого не может быть...! -Упрям, как вы и говорили,- язвительно бросил консул. -Луиза... Я люблю вас, Луиза,- прислонив ее ладонь к своей худой щеке, он надеялся вновь почувствовать то сладостное тепло, что когда-то она дарила ему через прикосновения и поцелуи.- Прошу, давайте сбежим отсюда! Вместе... Я понимаю, что не смогу предложить вам такую же роскошную жизнь, как эта, но она будет ничуть не хуже! Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы вы были счастливы со мной! -Дорогая, отойди от него...,- Джозеф резко оттолкнул юношу в сторону, заслонив собой девушку, учуял странный легкий аромат мака.- А не то подхватишь опиумную заразу. -Мой милый Даниэль, боюсь, я буду вынуждена вам отказать,- аристократка скрылась за широкой спиной консула от молящих возгласов парня. -Н-нет...! Луиза... Молю, не бросайте меня! Луиза! Луиза! - парень попытался пробиться к любимой, но Джозеф, крепко схватив его обеими руками за кружевной платок, поднял вверх, оказавшись достаточно сильным, чтобы продержать тело Даниэля на весу приличное количество времени. Юноша, уронив букет, яростно впился ногтями в сжатые кулаки Лоуренса, издирая на них кожу в кровь, на что тот лишь самодовольно оскалился, взирая на беспомощные попытки задыхающегося парня нанести ему как можно больше увечий. -Послушай ты, щенок,- угрожающе зарычал Джозеф, тряхнув дрожащее тело парня в воздухе.- Разве ты не видишь, что Луиза не хочет тебя видеть? Возвращайся обратно в тот опиумный притон, из которого выполз, сукин ты сын! И если я, не дай бог, увижу тебя снова на территории поместья Сент-Арно, то пеняй на себя. -Л...Л-Луиза...,- Даниэль сильно закашлялся, когда огромные руки, больше похожие на звериные лапы, швырнули его на землю. -Тебе мало? Я непонятно выразился?- раздраженно рявкнул консул.- Я же сказал, убирайся отсюда! Подобрав цветы, юноша, слегка пошатываясь, встал на ноги, поправив трясущейся рукой помятый платок, не смея больше взглянуть в сторону любимой, а лишь отрешенно смотря куда-то сквозь консула. -Джозеф Лоуренс... Могу ли я попросить вас об одном одолжении? -Твоя наглость не знает границ. Но-о-о... несмотря на это, я все же внемлю твоим последним словам в качестве прощального послания,- он, заинтересованно нахмурившись, замолчал, ожидая ответа. -Я прошу лишь одного. Пообещайте, что будете ей хорошем мужем и не позволите дать ее обиду. Обещайте, что будете оберегать ее от опасности в случае чего...,- пожелал Даниэль, но ,охваченный гневом, добавил.- И да..., консул,- юноша сделал паузу, бросил дерзкий взгляд на Джозефа.- Почаще проверяйте спальню. Молча, слыша истерическую брань Лоуренса и тихий плач его невесты, он устало направился к выходу. За время, проведенное в поместье, погода все так же продолжала радовать жителей пасмурного города своим теплом, но юноша, с беспорядочно распущенным платком на шее, чьи концы, оголив бледную шею, небрежно болтались на груди, и пунцовыми следами на брюках, оставшимися от сырой земли, печально брел вдоль наводненных людьми улиц, ничуть не испытывая восторга от томящегося в воздухе тепла. Разного рода взгляды в тусклом свете спирто-скипидарных фонарей, зажженных совсем недавно от сгустившегося над городом вечером, обращались в его сторону. Кто-то брезгливо кривился, кто-то с сожалением вздыхал, а кто-то безразлично отводил глаза, не желая обременять свою и без того сложную жизнь чужими проблемами. Но Даниэль ни на кого не смотрел, в голове не было ничего, кроме злости и страха следующей за ним смерти. Юноша горько понимал, что ничем хорошим бы их отношения не закончились бы, ведь он не мог дать ей того, к чему она привыкла с малолетства. Одни только дорогие шелка и платья обошлись бы ему в целое состояние, про агатовые серьги, украшенные бриллиантами, золотые подвески и цепочки Даниэль боялся даже подумать, и поэтому парень баловал ее недорогими подарками, а простенькими, но сделанными со вкусом. Так черную бархатную ленточку, скрепленную круглой брошью с перламутровым кабошоном, Луиза достаточно долго носила, не обращая внимания на слова служанок о низкопробности подаренного изделия, и, вспомнив об этом, его сердце вновь больно защемило, отчего стало невероятно стыдно и больно за сказанные им грубые слова. Изредка проскальзывающие странные мысли при виде грязных закоулков улиц, ведущих в места, откуда назад было уже сложно выбраться, завораживали Даниэля своей запретностью. Отдельные районы, наполненные разным сбродом, начиная от одиночно блуждающих путан, заманивающих неверных мужей в бордели, заканчивая целыми притонами с пьяницами, продавшими последнее имущество за бутылку джина или вина, убийцами, готовыми без раздумий за полгроша перерезать кому угодно глотку, и наркоманами, давно утерявшими самих себя в бредовых грезах, манили его. Под ложечкой вновь заныло, юноше безумно хотелось забыться и принять столько опиума, сколько это было возможно за раз, и, заметив соблазнительно подмигнувшую ему куртизанку, что так сильно напоминала лазурным блеском глаз ему дочь графа, парень злобно ухмыльнулся, предвкушая, что он сделает с ней после принятия желанной дозы. Но мысль о родной, ожидающей его в темной палате, маленькой слабенькой девочке не дала ему пуститься в блуд, удерживая на расстоянии от сомнительных переулков. "Я скучаю, Даниэль, и очень хочу увидеть тебя..." В дверь больничной палаты осторожно постучали, девочка лет пятнадцати резво сбросила одеяло с колен, побежав навстречу стоящему в дверном проеме брату. -Даниэль! Ты пришел!- воскликнула она, повиснув у юноши на шее.- Проходи же! Ничего себе как ты разоделся! Кхе-кхе! И цветы принес! Надеюсь это по случаю какого-нибудь праздника, а не потому, что врач наговорил тебе всякого! Меня еще рано хоронить, аха-ха-х.., кхе-кхе-кхе! Ох, дурацкий кашель! Ну, рассказывай, что да как у тебя!- девочка быстро метнулась к кровати, уселась на край, ожидая еще больше удивительных историй, привезенных им из Алжира. -Кхм-кхм!- Даниэль серьезно посмотрел на сестру, показывая ей письмо. -Аа-аа-а... Так ты об этом, ехе-хе-хе,- Хейзел, чье точенное личико покраснело до кончиков ушей от стыда, отвернулась.- Ты злишься на меня? -Ничуть, только хочу знать, кто научил тебя эпиграммам? -Фольке...,- тихо призналась она, теребя край одеяла. -Эх, я же сто раз говорил, что тебе не следует общаться с этим мальчиком,- вздохнул Даниэль, поставив букет гортензий в стоящую на прикроватном столике вазу.- Он плохо на тебя влияет. -Неправда! С ним зато очень весело! Недавно он вместе с Викторией принес круглые детали от машин, украл их с ближайшего завода в перерыв, когда медсестры не видели! Мы играли ими в серсо! Только во-о-от... Ой! Потом вся спинка была красная и так ужасно болела от ударов тетушки Нэнси... -О боже мой, Хейзел! -Прости-и-и,- девочка виновато посмотрела на брата невинными глазками. -И не надо на меня смотреть таким взглядом! Со мной это уже не сработает! -Ну Даниэль! Пожа-а-алуйста! -Ох, ты же знаешь, во сколько мне обходятся твои проделки! -Кхе-кхе! Я не специально! Думаешь, у меня много выбора!?- откашлялась Хейзел, сложив руки на груди. -В палате есть еще много девочек, с которыми ты могла бы играть в более... эм... более безопасные игры. Например с Катериной. - Они все скучные,- кратко ответила она, откинувшись на подушку.- За игрой в настольные игры и разговорами о погоде и платьях я готова лечь в гроб прямо сейчас. А Катерину не волнует ничего, кроме того, как лежат ее волосы и как на нее смотрит высокий парень из соседней палаты. Во-о-от такой дылда,- показывая вытянутой вверх рукой его рост, произнесла Хейзел.- Да и к тому же,- девочка, вспомнив, возмущенно повернулась к Даниэлю,- кое-кто в прошлый раз забрал у меня том "Невеста императора"! -Тебе еще рано читать такие книжки, Хейзел. Я же оставил тебе "Квентина Дорварда", ты не прочитала его? -Не-а,- помотала головой она, высоко задрав остренький нос. -Какая же ты упрямая! Вцепилась в одно и не отпускаешь! -Мне оставалось совсем немного прочитать до конца, а ты его так нагло прихватил с собой! Там госпожа Хацумомо и император...,- девочка запнулась, покраснела еще больше, чем прежде, но в этот раз от смущения,- эм..., они.... -Что они?- юноша пристально посмотрел на сестру. -Я... не совсем поняла, что они делали...,- Хейзел почесала загривок, думая, как бы она могла описать прочитанное так, чтобы не смутить его еще больше.- Вроде как ц-целовались, лежа на постели в покоях императора...? Только почему-то без одежды... -Дай угадаю. Ее дала тебе Виктория? -Ну да,- кивнула головой девочка. -Я окончательно конфискую у тебя это чтиво,- строго ответил Даниэль. -Почему!? Эй!! Так нечестно!- возмутилась она, подскочив.- Они же просто целовались! Что тут такого!? -Они не просто целовались,- бледные щеки юноши покрыл пунцовый румянец. -А тогда что они делали!? -Ты... Ты еще слишком маленькая, чтобы знать о птичках и пчелках!- прикрикнул он. -Я знаю все о птичках и пчелках! Пчелки дают мед! Но при чем тут это?!- непонимающе произнесла девочка. -Я же сказал, ты пока что не готова знать о таких вещах- и точка,- продолжал отмахиваться Даниэль. -Как интересно! То есть читать книжки, в которых рассказывается об азах любви- это я не готова. А ходить на свидание с Луизой- так это ты горазд! Юноша замер, ничего не ответив ей, отвернувшись, посмотрел на крошечные пестрые лепестки нежных гортензий, переливающихся лиловым бархатом в теплом, отражающемся в наполненных горечью и тоской малахитовых глазах свете ночника. Даниэль, как бы не старался, не мог забыть преследующий его образ молодой аристократки, изначально наивно думая, что если переключит внимание на столь же близкого и родного ему человека, то горящее внутри чувство боли покинет его, но оно стало лишь больнее жечь, еще сильнее сжимая грудь колющим горем. -Братец? Что с тобой?- Хейзел обеспокоенно потянулась к Даниэлю, обхватив маленькой худой ручкой потертый фрак. -Я... в порядке,- сглотнув ком в горле, ответил он. -Эй... Ну ты чего? На тебя без слез не взглянешь,- девочка мягко улыбнулась, ободряюще дергая его за рукава.- Не грусти-и-и! Теперь все будет хорошо! Ты вернулся домой,- она, оставив костюм юноши в покое, отодвинула ящик прикроватной тумбочки, достав оттуда рисунок.- Смотри, чем я занималась, пока тебя не было!- гордо подняв подбородок, сказала Хейзел.- Вот! Это ты,- тонкий пальчик указал на длинного, нелепо нарисованного карандашом человечка с темно-медными волосами до плеч,- рядышком я,- она указала на самую маленькую фигуру, стоящую справа,- а это... Д-Даниэль!?- до ушей девочки донеслись глухие сдавленные всхлипы, повернув голову от силуэта белокурой девушки на бумаге, держащей за руку того самого человечка, Хейзел обомлела, увидев юношу, закрывшего ладонями лицо.- Даниэль!- она вскочила с постели, подбежала к стульчику, на котором он сидел, и, встав на цыпочки, крепко обняла плачущего брата за плечи, сильно прижимая к себе.- Даниэль! Почему ты плачешь!? Даниэль! - Л-Луиза... Почему...? Ну почему...?- внятного ответа он не дал ей, но она и без слов поняла, что произошло. -Братец, она бросила тебя, так ведь?- он встретил серьезный взгляд своей сестры. В ее слезящихся от болезни глазах, сверкающих блеском яркого нефрита, горели твердая стойкость, решимость и невероятная тяга к жизни, что являлись абсолютной противоположностью темной малахитовой глади ее брата, затуманенной опиумом, горем и жгучими слезами. -Д-да... Через месяц свадьба... н-на... консуле... С-соединенных Королевств,- трясясь, говорил он. -Оо-о-о, как все запущено,- покачала головой Хейзел, после чего снова запустила руку в ящик, на этот раз достав платок и протянув его Даниэлю.- Утри слезы и попытайся успокоиться, а не то поднимется давление. Мне так тетушка Нэнси всегда говорит, когда я начинаю реветь после порки. -Х-хорошо...,- юноша послушно обтер лицо мягкой тканью, трепетно прижал ее к своей щеке, вспоминая нежные прикосновения дочери графа.- О, Луиза... Луиза... Л-любовь моя... -Не помогло,- устало вздохнула девочка, смотря на еще пуще расплакавшегося брата.- Тогда поступим по-другому,- она, потянув Даниэля за рукав, попросила его лечь на свое место, а сама же, усевшись на стул, пододвинулась к кровати.- Давай поиграем в доктора. Расскажи мне все про твою Луизу и плачь столько, сколько хочешь. Девочка услышала о прекрасной любви, о вечерах, проведенных в цветущем саду, признаниях и клятвах, об уроках этикета и танцев, что так забавляли влюбленных, о совместном чтении и случайных мягких касаниях, о трепещущем теплом чувстве. Юноша, не скрывая подавленности, не умолчал и об ужасном, разбившем ему сердце предательстве дочери графа, о холоде и боли, об отреченности и жестокости людей из высшего сословия, рассуждая о том, что для них он был не больше, чем забавный зверек, не стоящий и половины британской пенни. Постепенно Даниэль успокаивался, дыхание выравнивалось, голос перестал дрожать, а слезы высохли, оставив после себя красные отметины на лице. -К-как-то так,- произнес юноша. Девочка, нервно улыбнувшись, взяла рядом лежащий с ней рисунок, в клочья разорвала, с ненавистью кинув обрывки на пол. -Хейзел?- встревоженно спросил Даниэль, заметив оставшиеся росинки слез в уголках ее глаз. -Ненавижу!- крикнула она.- Чертовы богачи! Думают, что если у них есть целые поместья, то они могут с таким презрением к нам относится?! И... к-какая-то Афонасьева девка заставила моего брата плакать! -Хейзел! Где ты таких слов набралась!? -Мне о них рассказала Виктория! Я знаю, о чем говорю! Ну...почти, - Хейзел попросила юношу встать, взяв его тонкие ладони в свои.- Не переживай, Даниэль! Знаешь, что говорила о таких людях госпожа Хацумомо в момент разоблачения заговора против императора? -Госпожа Хацумомо? -Это героиня "Невесты императора",- пояснила она, чуток закатив глаза. -Эм... и что же? -Богач, что пепельница: чем полнее, тем грязнее. -Луиза не была толстой... -Подумаешь! Господи, Даниэль! Забудь ты про эту кружевную овечку! -Хейзел! -Ладно все, прости,- насупилась она.- Ты найдешь себе еще намного лучше! Пфф! У нас здесь столько красивых незамужних девушек! Вон, Катерина к твоим услугам! Ах-ха-ха! Да я шучу!- рассмеялась сестренка, увидев растерянное лицо брата.- Тебе немного полегчало? -Да... -О, так это главное!- девочка бережно потрепала брата за влажную щеку.- И не вздумай плакать больше из-за нее! А не то когда ты плачешь, то выглядишь, как перезревший помидор! -Эй! Ну перестань!- проворчал он. -Хорошо, хорошо,- хихикнула она, напоследок снова обняв брата, уткнувшись лицом ему в плечо.- Обещаешь, что больше не будешь плакать? -Обещаю... -Ловлю тебя на слове, братец. Кхе... кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе!- девочка, прислонив ладони к горлу, сильно зашлась надрывным кашлем, и тут неодолимая усталость навалилась на нее свинцовой тяжестью, а фигура брата, сливаясь с комнатой, помутнела перед ее глазами, превратившись в сплошное тускло-бордовое пятно. Трясущиеся ноги девочки подкосились, и она бы больно упала навзничь, потеряв сознание, если бы не заботливые руки, вовремя подхватившие истощенное недугом хрупкое, казавшееся легче крохотного птичьего перышка тельце. -Хейзел? Хейзел! Эй!- Даниэль положил подрагивающие пальцы ей на лоб. -Ох... П-прости... К-кажется я... Переволновалась н-немного... от радости...,- улыбнувшись сквозь пылающую боль в груди, тихо прохрипела она, почувствовав тепло мягкой больничной подушки под своей головой.- Н-нет... Не надо... Н-нельзя лежать...,- Хейзел попыталась встать, но юноша легонько толкнул ее обратно. -Помнишь, что прописал тебе врач? -Постельный... Кхе-кхе! Р-режим...,- грустно выговорила девочка, повернувшись лицом к брату. -Вот так,- юноша накрыл ее одеялом, успокаивающе погладил по плечу.- И чтобы тебе стало лучше, нужно делать то, что он говорит. -Н-но мне уже лучше...! Правда!- воскликнула она, привстав на локтях. -Конечно же тебе лучше,- подтвердил Даниэль.- Но советами старших все равно не стоит пренебрегать. -Снова ты за старое! Кхе-кхе!- Хейзел попыталась скрыть настырный кашель, но серьезный взгляд брата ясно дал понять, что сделать ей этого не удалось.- Ты еще тот зануда! -А ты маленькая негодяйка,- нагло улыбнулся он.- Леди себя так не ведут. -О не-е-ет! Ну только не снова!- воскликнула она, закатив глаза к потолку.- Леди то, леди это! Не хочу быть леди! Это скучно! -Как же так?- с наигранной наивностью спросил Даниэль.- А семейное счастье? Разве не хочешь любящего мужа и прекрасных деток? -Зачем оно мне?- она непонимающе подняла бровь, смотря на брата.- У меня есть ты. Ты- моя семья. И другой мне не надо. -Ха-ха!- юноша легонечко взъерошил кудрявые локоны девочки, умиляясь ее детскому простодушию.- Эх, Хейзел, когда придет время, ты все поймешь,- воспользовавшись случаем, он злорадно, даже немного мстительно, легонько потянул девочку за остренький носик, отчего та брюзгливо забурчала.- И не называй меня занудой! А не то я проведу тебе очередной урок этикета. -А-ай! Хорошо! Не буду,- пробубнила обиженно девочка.- Так... мы сегодня без книги? -Почему же? Хочешь, чтобы я почитал тебе? -Хочу! Давай!- обрадовалась она, пододвинувшись к противоположному краю кровати и освободив место для брата. Взяв лежащую на тумбочке книгу в руки, Даниэль, уместившись посередине койки, открыл первую страницу, и Хейзел, готовая внимательно его слушать, устроилась под боком, положив щеку ему на ямочку под правой ключицей. Юноша начал увлеченно читать о событиях Льежского восстания и временах франко-шотландского альянса, восхищаясь точности и проработанности характера Людовика XI и его политики, но девочка, не заинтересованная в правлении французского короля, со скукой в глазах дожидалась, когда действия станут приобретать более интересные обороты. Хейзел знала, что история всегда будоражила разум и воображение ее брата еще с самого детства, когда тот, будучи маленьким озорным мальчиком, спрятавшись от школьных задир между стеллажами школьной библиотеки и не желающий возвращаться к разъяренному, бесящегося от любого неправильно сделанного движения отцу, подробно изучал маленькие томики о прошедших сражениях и битвах, сидя в разбросанной куче старых газет времен Наполеоновских войн, повествующих о происходящих событиях того времени на фронте. Но, возвращаясь домой, весь в синяках и ссадинах, полученных от нашедших его хулиганов, он все равно дополнительно получал от жестокого родителя жилистым кулакам по лицу или в живот, после чего Хейзел, утешая заплаканного брата, часто наносила на чудовищные раны бинты, что из-за своего качества не всегда полностью убирали их, оставляя шрамы. Мальчик привык, а корящая себя в беспомощности сестра ничего не могла сделать против дикого деспота, лишь трясясь и плача от страха, наблюдала из-за угла за тем, как отец, схватив сына за волосы, жестоко избивал его, после чего тот, покрытый синяками, приходил к Хейзел, которая тут же была готова оказать помощь, за что и сама нередко получала то пинок, то затрещину за подобное непослушание. Любимым занятием домашнего тирана было запирать старшего в темной кладовке, где он, запертый на замок, начинал громко и истошно кричать, в слезах моля о прощении. И когда девочка узнала, что Даниэль, накопив на съемное жилья, хотел переехать в Мэйфейр, она сразу же побежала собирать вещи, радуясь тому, что брат наконец заберет ее с собой, что теперь этот ад для них обоих закончился, и они смогут жить счастливо. Но как же оказалось велика горечь и разочарование девочки, когда вместо скромной комнатки ее ожидала холодная палата госпиталя, причиной которой послужил неизвестный медицине недуг, поразившее и без того ее шаткое здоровье накануне отъезда. До знакомства с главным героем исторического романа Хейзел не дошла, ведь бархатный, окутывающий помещение незримой теплой дымкой голос и стойкий странный запах мака усыпляли ее, девочка, тряхнув головой, попыталась вновь переключиться обратно на книгу и восстановить нить событий, но от обволакивающей дремы и сонливости, вызванными нежно убаюкивающим тембром брата, клюя носом и время от времени прикрывая тонкие веки, погрузилась в сладкий мир грез, полностью положив голову на полуприкрытую платком грудь Даниэля, щекоча его шею пушистыми, вьющимися темно-русыми прядями волосами. Юноша, поняв, что он уже читал больше для себя самого, бесшумно закрыл книгу, отложил ее на прикроватный столик, поцеловал сестренку в макушку, и сквозь сон Хейзел безмятежно улыбалась, нежась от поглаживающих движений ласковых, утопающих в ее густых длинных космах тонких пальцев. "Если бы ты знала, как я хотел бы остаться еще на подольше, провести еще хотя бы день здесь с тобою, но... оно идет за мной, я должен ехать. Только так я смогу защитить тебя от тех неведомых сил, преследующих меня",- юноша, пытаясь не разбудить сестренку, осторожно приподнял ее голову, подставив вместо своего плеча вторую подушку. Сев на край кровати, Даниэль хотел покинуть палату, но протянутая к нему дрожащая ручка, ухватившись за длинный фалд, сжала темную ткань в кулачек, и парень, обернувшись, увидел замершую в страхе и недоумении Хейзел. -Н-нет... Не пущу...,- прозрачные слезы потекли по розовым щекам, бесшумно падая дождем на одеяло.- Н-не пущу...! -О Хейзел...,- юноша, подбежав к койке, крепко обнял девочку. -С-стоило тебе вернуться, как ты уже... у-уезжаешь...,- она поднесла ладони к глазам, пытаясь быстро смахнуть сверкающие прозрачные росинки с лица.- Х-ха-ха... Кхе-кхе! Ну вот... Теперь и я тоже плачу... -Ну, ну, ну,- Даниэль, прижимая сестру к себе, утешающе гладил ее по голове, чувствуя, как сильно, дрожа всем телом, Хейзел, желая, чтобы тот остался, обвила его шею руками.- Не надо плакать... -Когда ты вернешься? -Скоро,- слукавил он. -В-врешь! Ты врешь мне!- еще больше расплакавшись, она стукнула его по руке, обессиленно опустив взгляд вниз. -Хейзел, мне очень жаль...,- юноша, взяв ее влажное лицо в ладони, утер большим пальцем крупные грозди слез.- Но я постараюсь вернуться как можно скорее... -Даниэль... не уходи... останься, пожалуйста...,- просила она.- Я больше не вынесу! Мне так надоели эти таблетки! Надоел этот мрак палаты! Надоело это чертово одиночество...!- девочка, громко всхлипнув, на миг затихла.- Я хочу домой... к тебе..., чтобы мы наконец-то жили вместе, как настоящая семья... Вместе... -Хейзел...!- сердце юноши больно сжалось от услышанного, захотелось просидеть в палате всю ночь, не отходя от кровати ни на шаг и окружить сестру той искренней безграничной любовью и заботой, которой она заслуживала с самого начала, что изначально предназначались только лишь для нее.- Прости меня... Прости за то, что не был рядом, когда это было нужно... -Кхе-кхе-кхе! Д-Да... кхе! Н-ниэль..., кхе-кхе-кхе!- поразивший кашель неумолимо сдавил горло несчастной девочки, из-за чего она, задыхаясь, не могла вымолвить и слова.- Пла... Кхе-кхе!... ток...! Даниэль в панике кинулся к тумбочке, выдвинул все ящики, перерыв и вытащив все их содержимое, и в последнем нашел обрывок ткани, помутневший от рдяных пятен и разводов. Хейзел выхватила платок из его рук, несколько раз громко откашлялась, пока по бледным губам не потек массивный сгусток крови вперемешку с мокротой. Ослабев, девочка упала на подушки, тяжело вздыхая, отрешенным взглядом смотря куда-то сквозь брата. -Хейзел... О боже, Хейзел... -Даниэль... Подойди ближе... Юноша, присев на край кровати, ощутив, как маленькие, окоченевшие от холода пальчики сплелись на его руке, посмотрев на сестру, ужаснулся тому, как сильно она напоминала ему призрака из-за мраморного цвета кожи и нездоровой худобы. Даниэль, заметив запекшуюся возле уголка рта капельку крови, осторожно вытер ее, роняя слезы на кружевной воротничок девочки. -Братец, не плачь напрасно... Э-этого было не избежать...,- она обернулась, не обращая внимания на боль, попытавшись улыбнуться юноше. -Прости... прости меня, Хейзел..., прости...,- продолжал извиняться он, гладя ее тоненькое запястье. -Даниэль...,- девочка задумчиво посмотрела на него, выдержав долгую паузу, мучающую их обоих. -Д-да? -Эта поездка будет решающих для нас обоих... -Хейзел, я не могу сказать тебе причины... ты мне попросту не поверишь... -Все хорошо, братец, все хорошо... Не нужно оправданий... Я не злюсь..., мне просто....кхе! Страшно за тебя... некому будет присмотреть за тобой... -Хейзел... -Мой конец близок, Даниэль. Я чувствую это, как никогда. Если ты уедешь..., то я умру...,- попав в объятия плачущего брата, Хейзел, утешая, притрагивалась к темно-медных локонам, заправляя их за ухо. -Что ты, что ты! Не говори так!- крикнул он. -Я чувствую..., чувствую, как холод сковывает мое тело каждую ночь... Чувствую дыхание смерти у моей постели... даже сейчас, когда ты рядом, она здесь... -Нет, нет, нет! Это все просто кошмары! Ты выздоровеешь! И мы...,- он с верой посмотрел в наполненные слабостью, но до сих пор ярко горящие непоколебимым блеском нефрита глаза сестры.- Мы станем семьей! Такой, которой ты всегда хотела быть! -Мечты...,- одинокая слезинка рассекла белоснежную щеку пополам, спустившись к губам.- Я бы так этого хотела... Только представь: ты, я и та, кто будет искренне любить нас. Ах..., мечты, мечты... -Хейзел! -Она бы пела мне колыбельные, как ты мне когда-то давно... Мы ходили бы на пикники в Риджентс-парк, играли бы в серсо... Мы бы завели маленького котенка себе... Заботились бы... ухаживали за ним... вместе...,- она обратилась к юноше, заботливо коснувшись его бледной щеки.- Тебе нравится имя... Фоска?- спросила девочка. -Да... Оно мне нравится... Прекрасное имя для котенка,- сквозь туманящий взор пелену, пролепетал Даниэль, целуя девочку в лоб. -Я так рада... Так рада... этому,- шептала Хейзел.- Братец... могу я попросить тебя о последнем... одолжении? -Все, что только захочешь... -Знаешь, недавно я видела один сон..., очень странный сон,- девочка прикрыла веки, словно пытаясь поподробнее вспомнить детали.- Мне снился тронный зал дворца, и там не было никого, кроме госпожи Хацумомо. Я услышала, что она подозвала меня к себе поближе и сказала, чтобы я передала для тебя очень важное послание. -Что она передала? -Она передала, кхе-кхе!- откашлявшись, девочка продолжила.- Передала: "Не бойся тьмы, неси свет в своих ладонях, ведя вперед пилигрима вне цепи времен". -Пилигрим вне цепи времен...,- повторил Даниэль настолько знакомые ему слова.- Хейзел... -Я не знаю, кто этот пилигрим, не знаю, что это за свет, но...,- сестра окончательно закрыла глаза, медленно погружаясь в дрему.- Я хочу только одного: чтобы ты поборол свой страх... Страх перед темнотой, что вселил в тебя, кхе-кхе, когда-то о-отец... -Я не смогу... У меня не хватит духа... Не смогу... -Я верю, ты справишься... Пилигрим поможет тебе... А потом ты вернешься... Целым и невредимым... Вместе с ним и новой возлюбленной... Я буду ждать тебя... каждый день..., буду... ждать...,- девочка затихла, шепот сменился сонным сопением. Юноша подоткнул одеяло, чтобы Хейзел не раскрывалась, как она обычно это любила делать, положил рядом с ней плюшевую свинку, чтобы девочка спала эту ночь спокойно, крепко прижав к себе подаренную братом игрушку, не ворочаясь из стороны в сторону. "Ты никогда не боялась темноты...",- дымок от потушенного фитиля взметнулся к потолку, едва видимым витком очертив над стеклянной колбой полукруг, погрузив комнату в сияние одинокой луны, с любопытством заглядывающей в окно госпиталя, опуская свой взор к мирно спящей в кровати девочке, на лице которой все еще бродила задумчивая печаль, садясь то на полудрожащие веки, то на розовые сжатые губы, и вновь взмываясь вверх, после чего ложилась неподвижной бледностью на детские худые щеки. "Спокойной ночи",- прошептал Даниэль, мягкими шажками аккуратно ступая по скрипучим половицам, направившись двери, отбрасывая за собой длинные, скользящие по стенам, сумрачные тени.