Один процент

      Грандиозная сцена, возведенная прямо посреди скромного по виду, но могущественного по духу города, грандиозно возвышалась над сошедшейся со всей округи толпы. Каждый, пришедший сюда с упоением и нескрываемым интересом вникал в происходящее на сцене.       Четыре человека стоят в парах по две противоположные стороны — две партии, что были на слуху у каждой собаки этого города; два огня, что яростно горели желанием присвоить власть над городом. Судьба всех присутствующих решится в ближайшие несколько минут — вот-вот огласят результаты голосования. Слухи ходили разные, в пользу и в убыток обеих партий, поэтому никто не мог предвидеть то, что произойдет.       — Мы с кандидатом на выборы Л’Мэнбурга 2020, Квакити, приняли совместное, взвешенное решение. — Шлатт выдержал нужную паузу, анализируя реакцию толпы. Гробовая тишина, сопровождающаяся заинтересованным блеском в глазах. — Официально заявляю: мы объединяем наши партии, вместе с голосами. Мы доложили об этом комиссии, они учтут наше заявление.       — Это решение мы приняли заранее, это не экстренное изменение обстоятельств, возможно, это знали не все присутствующие — добавил Квакити, дабы заведомо искоренить подозрения.       Толпа гулко зашумела, невозможно было разобрать или выделить одну реакцию, даже палитра эмоций смешалась в единое месиво — в ней сошлись гнев, негодование, ликование и нетерпеливость. Но ни Шлатта, ни Квакити уже не особо волновала реакция многочисленной публики — взгляды обоих были устремлены на противоположную часть сцены. Они с нетерпимой жадностью фиксировали каждый дрогнувший нерв на лицах единственных конкурентов — Вилбура и Томми.       Ох, видели бы они свои лица. Они были наполнены практически всем спектром эмоций (кроме положительных, само собой). Показывали это всем своим видом, в неумелых попытках удержать самообладание — брови слегка сведены к переносице, зрачки, что слегка выглядывали из-под сморщенных век расширились, губы нервно поджаты. Кажется забавным, насколько мимика этой парочки была похожа.       Недавно провозглашенный дуэт гибридов ожидал от конкурентов много реакций — отрицание, насмешливость, сарказм, и в конце-концов справедливость. Вилбур являлся главным регистратором кандидатства, соответственно именно он был лидером их партии. Сут выбрал мудрое решение, отвергая привычный разбой и развязность, прокатился взглядом по высокому потолку сцены, пытаясь найти слова.       Вдруг он резко обернулся на Томми, что непрерывно таращился на противников напротив. Наверно, в силу возраста и недостатка опыта в деловых переговорах, он очень неумело пытался скрыть страх, недоумение и возмущение.       Но в глазах не было поражения. Были только языки пламени разгорающегося соревновательного духа.       Томми уже было открыл рот, чтобы начать высказывать свои эмоции, но наконец собравшийся с мыслями Вилбур его прервал:       — Мы с моим напарником значительно потрясены от подобного заявления, но, мы готовы принять ваш выбор, — Вилбур сделал небольшую паузу, размышляя, стоит ли воспроизводить колкую фразу, которой он успешно следовал все это время, — Хотя, сомневаюсь что вам это поможет.       Как уморительно, их судьба для них всего-лишь гонка и объект для насмешек.       Все присутствующие подхватили соревновательное настроение фаворита этих выборов — толпа, загудела с новой силой, желая узнать будущего правителя страны, а сами кандидаты зло сощурились друг на друга, словно выискивая опасность.       — Что ж, я думаю мы достаточно услышали, пора переходить к главной сути торжества. — Шлатт первым прервал напряженную обстановку, только лишь потому, что устал терпеть трепет в грудной клетке. — Прошу выдать нам документ с результатами голосования среди населения.       Шлатта пугало, что он абсолютно не волновался по поводу победы в выборах. Нет, это не предрешено заранее, никто из присутствующих понятия не имеет, кто одержит власть над городом. Он волновался за их с Квакити будущее. Их с Квакити победа предвещала не только совместное правление над руководящей державой, но и то, что они теперь будут вместе.       Они оба пришли к этому в тот самый вечер, когда Шлатт пригласил Утенка к себе. Он был полностью уверен в своих действиях и доводах. Все то время, пока гибриды проводили время вместе (невзначай, случайная встреча на улице, в парламенте, или в предвыборной комиссии), парень всегда смотрел на старшего по-другому. Постоянно оглядывался на проходящего мимо него конкурента, пытался быть ближе, хоть и сам этого не осознавал. Такой невинный, так и хочется подчинить и разрушить…       Только после поцелуя в кабинете Шлатта, обоим все стало ясно: Квакити и вправду давно хотел быть вместе с состоявшимся конкурентом, а другой в очередной раз доказал свою правоту. А, как объявили они вместе, их судьба будет решена с минуты на минуту.       Практически сразу после высказанной просьбы на сцену подбежал ассистент и положил документ в конверте на кафедру. Все четверо парней подошли ближе к ней, каждый в попытке самым первым узнать результаты. Но, Шлатт решил взять все в свои руки, потому что находился непосредственно за кафедрой — минуту назад он объявлял об их с Квакити сформировавшимся политическом союзе.       Он неторопливо протянул руку к лежащему конверту, но его нерасторопность была прервана юркой рукой Вилбура, что быстро выхватила конверт из-под носа Шлатта. Что ж, они не в детском саду, нет смысла бороться за игрушку, которая вскоре станет его собственностью.       — Хей, ты не один хочешь узнать результат, положи обратно, — негромко, но с соответствующим возмущением возразил Квакити.       — Тут уж с какой стороны посмотреть, — с насмешкой вступил в перепалку Томми, — Очевидно, что мы победим, не понимаю, что вы тут делаете. Вы слишком ничтожны и не умеете управлять государством, а ваши намерения явно не предвещают ничего хорошего.       Квакити и Шлатта поразила реакция Вилбура, он по прежнему стоял с конвертом в руках, с абсолютно нечитаемым взглядом смотрел на Томми, любому будет ясно что у него нет опыта для выстраивания правильных политических речей и установок поведения, но даже такой грязный мухлеж их не смутил.       В реакции старшего конкурента не было ни осуждения, ни уважения и поддержки. Реакции в принципе не было. Пустой, каменный взгляд, наполненный холодом сырой и мерзлой пещеры. И вправду, в нем не было абсолютно никакого азарта, даже ни единого намека. Твердая уверенность в том, что именно он с Томми одержит победу развязала ему руки и язык. Какая разница, если когда он будет сидеть за президентским столом вновь, эти двое будут за десять миль от его святыни — города, в который он вложил всего себя.       — Это ты что тут делаешь, присосался к своему президенту как пиявка, и слепо следуешь за ним, — Утенок с особым отвращением выдавил эти два слова, что застряли в горле противным куском ненавистной правды, — Сам-то ничего не умеешь, кроме как языком трепать?.. — Квакити старался не поддаваться на явную провокацию, но его претензии прервало обращение Вилбура к спорящим парням, что полностью игнорировал возмущенные возгласы толпы, которая уже долгое время жаждала результатов их голосов. Даже стоя за сгорбившимся над кафедрой Шлаттом, Квакити успевал съязвить и нахамить. Талант, выработанный годами упорной работы.       — Мы на сцене перед оглашением, хоть и очевидных, результатов, а не на гребаной гладиаторской арене, уймитесь уже, — шикнул на них Сут. В его приглушенном тоне читалась чистая раздраженность, он устал быть шутом публики, он желал быть их правителем.       — Что ж, вскрываю конверт! — Вилбур дополнил свои действия соответствующим заявлением, которое звуковой волной разлетелось по всей округе. На удивление далеко, кстати, ведь его голос оставался все таким же холодным и отстраненным. Хотелось подогреть и без того раскаленную до предела концентрацию публики.       Белоснежный конверт в руках шатена украшала темно-коричневая смоляная печать, поставленная прямо в центре свертка. В углу была написана лишь одна фраза: «Л’Мэнбург 2020», оставленная лишь для того, чтобы не запутаться в кучах таких же на вид писем. После того, как он аккуратно отклеил штамп и отогнул бумажку, к кафедре еще ближе приблизились остальные участники выборов. Они завороженно смотрели на движения рук Вилбура, что казались до гипноза медленными, будто специально раззадоривая их интерес. Хотя, может в этом и была его задумка.       Четким движением, Вил достал драгоценный документ, и развернул его и оглядел все подписи снизу. Как вдруг, от его строгого и профессионального голоса содрогнулся весь зал — бывший президент старался зачитывать документ без гордости и насмешке в интонации, ведь этот документ официально подтверждал, что он по-прежнему президе-…       — …После подсчета голосов, мы вывели их количество в проценты. Мы вывели все данные в таблице ниже: Вилбур Сут, ТоммиИннит — 45 процентов, Шлатт — 24 процента, Квакити — 22 процента. — Вилбур не мог сдержать триумфальной улыбки, когда увидел количество процентов за их партию. Публика не могла не отреагировать на это — одна половина ликовала за «победу» выбранной ими партии, а другие кидали на них яростные и разочарованные взгляды, означающие — «Что вы наделали, придурки…»       — Прошу учесть, что мы с Квакити объединили партии, поэтому прошу сложить наши проценты голосов. Внизу внесена правка, подтверждающая нашу общую кандидатуру, — Шлатт демонстративно тыкнул пальцем вниз документа, где достаточно четко указано, что их голоса и вправду необходимо сложить для выявления итогового результата. Квакити выпихнул сбитого с толку парня с места оратора, и привнес в тембр прозвучавших голосов свой:       — Судя по указанным цифрам в подсчетах буклетов, выходит, что…

      Наша партия собрала 46 процентов.

      На один больше чем у конкурентов.

      — Официально заявляю, что партия, созданная Квакити и мной является победителем в голосовании. — с дребезжащей радостью объявил Шлатт.

***

      Что ж, пора отпраздновать победу над этими заносчивыми ублюдками с должной почестью и радостью… Кхм, я имею ввиду, исполнить все самые непристойные желания двух влюбленных, что неделю назад даже подумать не могли, что все обернется именно так. Но, их обоих это чертовски устраивает, молодая президентская кровь требует разрядки и отдыха после напряженного дня.