Джентльмен провожает леди до двери.

      Что такое вообще это понятие «дружба»?       В Википедии пишут — устойчивые, личные бескорыстные взаимоотношения между людьми, в основе которых лежит симпатия, общность интересов, духовная близость и взаимная привязанность.       Ах, как иронично, все эти научные описания как раз идеально подходят, но…       Почему никто не пишет, что дружба — это не просто найти общий интерес и поддерживать его, это ещё и не врать.       Вот, был Итан Торкио. Хороший такой парень — добрый, отзывчивый. Всех любил, и, главное, все его любили. Как легко ему удавалось заводить новые знакомства — своим образом добряка он буквально внушал доверие и притягивал, а с теми, кого уже и так знал хорошо, проблем никогда не возникало — привыкло окружение к его мягкотелости, уступчивости, иногда даже пользовалось этими чертами, и все было прекрасно.       Пока Итан Торкио не научился показывать зубки и давать отпор, что окружение стало воспринимать не в самом лучшем свете, и Итана официально признали плохим парнем. Мальчик возмужал, а все вокруг: «Какой ужас! Как можно быть таким?», в ответ на глупые шутки с долей хамства начал бить тем же, и даже самые близкие покрутили пальцем у виска и крест поставили.       Во всяком случае, уже который день подряд забивали в этот крест гвозди.       Итан в один момент взял и исчез. То ли стал невидимым, по крайней мере, для своих друзей, то ли действительно выпал из жизни на неопределённый срок и возвращаться особо не собирался. Жизнь шла своим чередом, дни текли медленно, мучительно долго, будто специально никуда не торопились, хотели извести владельца своей жизни окончательно.       И как же тяжело было со всеми своими чувствами справляться одному. Хотя он всегда был таким — закрытым в себе, все свои эмоции удерживал под замком, никому не позволял даже на секунду заглянуть в его душу. Подобный каменной, обездвиженной скульптуре с не меняющимся выражением лица, его холод и мнимое равнодушие по отношению ко всему скапливались внутри, и так хотелось взять и выплеснуть, а кому?       Три дня репетиций проходили настолько одинаково, что уже и вовсе стало казаться, что дни не менялись — это просто одни большие сутки, длящиеся уже больше 72 часов. Со стороны казалось — все нормально, как и всегда, только внутри самой группы произошёл переполох, а зачинщиком стал, наверное, любимый всеми Эдгар.       Друзья вовсе не замечали его, будто такой человек, как Итан Торкио, пропал без вести, а вместо него за барабанной установкой сидел совершенно чужой, нанятый на пару дней барабанщик. Да ещё и такой, что постоянно путался в собственных руках, отчего получал двойную, а то и тройную дозу замечаний от остальных, вместо поддержки и помощи.       Итан прекрасно понимал причину такого поведения своих некогда близких друзей — он был жутко виноват перед ними за ложь, молчание и своё отношения к сложившемуся. Вместо того, чтобы спокойно объясниться, хоть как-то попытаться оправдать себя, он снова сорвался. Встал на защиту себя и Мишель, взамен окончательно разорвав и без того шатающиеся отношения с теми людьми, с которыми, казалось, произойти такого не могло никогда.       Каждый день, подходя к студии, он буквально молил, чтобы внезапно откуда-то сверху свалился огромный булыжник, и ему тогда не пришлось бы делать вид, что все в порядке, снова оказываясь в кругу ребят. Останавливался перед дверью, смотрел будто сквозь неё и обдумывал, с какой фразой в этот раз зайти в помещение: поздороваться, задать совершенно глупый вопрос или все также промолчать?       Конечно, последнее, дай бог чтобы хоть уборщица в коридоре выдавливала из себя улыбку в ответ на приветствие.       Никто, ни одна живая душа, не обращала на барабанщика внимание, продолжая обижаться с такой силой, что уже смело можно было уходить из группы. Даже по пути в Берлин, где и должен был произойти релиз трека, Итан оставался сам по себе, не смея подойти к друзьям ближе, чем они позволяли, а не позволяли они нисколько.       На самолет билеты будто специально взяли такие, чтобы место Итана оказалось в самом хвосте, подальше от них. Торкио попытался возмутиться, но, получив укоризненный взгляд фронтмена, закрыл рот и не открывал его до самого прибытия в отель, где каждый разошёлся в свой номер и до самого утра не вылезал наружу.       До чего же бесило такое отношение, уже и вина стала казаться не такой сильной, чтобы с ним обращались так, будто он продал всю группу, а заодно и Италию. Да, проступок его был ужасным, но, кажется, за то время полного игнорирования он уже должен был искупить вину, но становилось только хуже.       Уставший после ночного перелёта, вымотанный документами и планами на выступление Итан рухнул на кровать, не найдя силы даже на то, чтобы банально раздеться. Никакого предвкушения новшества в творчестве популярной группы не было — ему тупо стало все равно на завтрашний день, начавшийся еще хуже, чем три предыдущие.       И как жестоки оказались друзья, даже не предупредившие, что выезд в клуб переносится на час раньше. Проснулся позже всех на пару часов, да ещё в лобби влетел лбом в какого-то пожилого мужчину, хмыкнувшего недовольно в ответ. Потом едва успел перехватить в ресторане подгоревшую яичницу и горький кофе и со всех ног полетел в минивэн, дверь в которую чуть ли не закрыли перед его носом. И всю дорогу до клуба друзья обсуждали релиз, даже не затрагивая ни единого намёка на тот день, что внезапно перечёркнулся чёрным маркёром.       8 октября — твой день рождения, парень, потерявший смысл этого праздника.       Если бы Итан любил этот день, он сейчас бы точно ревел в подушку, но неприятно было все равно. Никто из близких и знакомых даже не попытался уточнить у барабанщика, где и когда будет проходить празднование. Ни сестры, внезапно загрузившие себя кучей дел, ни друзья, забывшие Итана и вовсе, ни даже Мишель, буквально пару недель назад, выстраивающая планы на масштабную вечеринку.       Один из 365 дней стал таким же, как и все остальные 364, только гораздо хуже.       Весь день в голове крутились двойственные чувства: с одной стороны, он и сам виноват, что остался один накануне праздника, с другой стороны, хотелось грызть глотки за то, что на такой важный день всем попросту стало плевать. Влепить бы каждому за то, что забыли, вывалить весь скопившийся на душе груз и дать понять, что обидно, но…       Хоть как-то попросить прощения, потому что достало уже это упрямство и в себе, и в друзьях.       До полуночи оставалось от силы тридцать минут, за толстыми стенами с безупречной звукоизоляцией едва слышались басы новой песни. Вероятно, Дамиано включил запись, чтобы в сотый раз за день вспомнить каждую малейшую деталь, и теперь разрабатывал голос, пока остальные готовили инструменты и о чем-то радостно переговаривались.       В клубе ребята вместе с помощниками оказались еще в 11 часов утра, и с тех самых пор все были заняты настолько, что казалось, они специально нагрузили себя работой, лишь бы не уделять времени Итану. У Виктории неожиданно пропала изолента для груди, Томас порезал подушечку пальца, Дамиано ныл, как ребёнок, что уже все идёт через одно место, хотя выступление даже не началось.       Только Лео, один единственный и неповторимый Лео, подпустил к себе барабанщика ближе, чем на метр, когда у того возник банальный вопрос про местоположение туалета. Другие же тупо фыркнули в его сторону и отвернулись, чтобы не дай бог не заводить с ним разговор.       А Итан сходил с ума, закипал точно котелок с ненавистью по отношению к друзьям. Какой они там сюрприз ему готовили в Берлине, про который невзначай упомянула несколько дней назад Виктория? Явно они отменили все планы на праздник, что Итану стало ясно, когда в обеденный перерыв в гримерку ввалился Лео и гордо заявил:       — Завтра в 16:00 у нас вылет в Рим!       Завтра в 16:00 Итан планировал гулять по Берлину, вот незадача-то вышла.       Невыносимо обидно, противно и больно даже, что такой важный день придётся провести за сборами чемодана, в самолёте, а потом и дома у себя, уставшим после перелёта. Но он не смел предъявлять претензии кому-либо, потому что сам был виноват в этом, да и слушать бы его никто не стал — было не до этого.       Ребята нервничали жутко перед релизом совершенно нового трека. Хотя и делали это не первый раз за всю свою карьеру, но точно первый раз за то время, что были известными на весь мир. Идея менеджеров провести премьеру в прямом эфире на несколько городов Европы понравилась всем, от этого было только страшнее. Вдруг что, и они бы не простили себе ни единую ошибку, оттого весь день были на взводе, и даже Итан, попросту забивший болт на предстоящее событие, изнутри трясся хлеще, чем когда на огромной скорости нёсся с Мишель по трассе.       Третья за пятнадцать минут сигарета окончательно истлела, Торкио смял бычок пальцами и швырнул его куда-то в окно, рассматривая громадную толпу фанатов у входа в клуб. Тех уже начали пускать в зал, что напоминало музыкантам о скором начале мероприятия, и они доделывали последние штрихи в макияже, отсчитывая оставшиеся минуты.       23:52, ещё совсем чуть-чуть, и плейлист пополнится новой песней, а возраст Итана — новым годом.       Глубоко вздохнув и закрыв форточку, Итан направился в сторону гримерки, откуда вот-вот музыкантов должен был забрать Лео. Короткими, нежеланными будто, шагами он добрался до железной двери, собираясь надавить на обшарпанную ручку, но замер, прислушиваясь к активным разговорам за стеной.       — …все нормально, не бузи, а! — воскликнул женский голос, тут же перебиваясь другим.       — Ага, да, конечно! В глотке он уже сидит у меня, задрал лезть со своими тупыми вопросами! — буркнул Дамиано в ответ, видимо, швырнув телефон на стол.       — Ну попроси, пусть вышвырнет его, в чем проблема, я не понимаю? — отозвался Томас, и Итан напрягся, едва нажимая на ручку двери. — наше дело тут закончить, а дальше все и так ясно, мы сто раз уже все обсудили, он нам больше не нужен…       Больше не нужен со своими тупыми вопросами, и, когда их дело закончится, они вышвырнут… Итана?       В горле встал ком, к глазам подступили слёзы.       Они три дня отворачивались от барабанщика, раздражались, когда он снова и снова делал вид, что все как прежде, когда задавал вопросы, лишь бы хоть как-то добиться внимания друзей.       Но, кажется, не видел и даже не догадывался, что одним своим присутствием все сам и разрушил.       Больно? — да.       Сам виноват? — определённо.       Но больно все равно, да.       — Ребят! — распахнув дверь, сам не понимая, зачем, спокойно улыбнулся Итан и переступил порог, оглядывая друзей.       Те резко повернули головы в сторону вошедшего в помещение парня, замялись на одном место и перекинулись короткими взглядами, незаметно кивая друг другу. Пока Итан, переминаясь с ноги на ногу, собирался с мыслями.       Поймут и простят.       Даже не послушают.       — Ты что-то хотел? — усмехнулся Дамиано, когда неловкая пауза затянулась слишком сильно. — ну?       — Да, я хотел…я… — опомнившись, затараторил Итан и опустил голову. — я хотел поговорить и…       Просить прощения, встать на колени, умолять, орать, объяснять, да все, что угодно делать, лишь бы поняли!       — Так, я не понял, — раздался голос позади Итана, и он развернулся, чуть ли не впечатываясь в влетевшего Лео. — готовность три минуты, вы чего тут делаете?!       — Нормально вообще? Ты сам сказал, что зайдёшь за нами! — возмутился Дамиано, обходя барабанщика.       — Мне, может, ещё тебе дорожку конфетами выложить, а? Чтоб не заблудился, — усмехнулся в ответ менеджер и поманил музыкантов рукой. — давайте-давайте, весело и вприпрыжку бегом на сцену!       Не успел.       Проводив взглядом удаляющихся из гримерки друзей, Итан оглянул себя в зеркале, мысленно ругая за то, что раньше не догадался прийти к ним. Хотя, кажется, им было все равно — за долю секунды напряженная из-за появления Итана тишина заполнилась радостными возгласами, и они действительно, забыв, что хотел сказать их друг, вприпрыжку побежали в сторону сцены, а Торкио поплёлся вслед.       Закончится выступление, вышвырнут. Кому он нужен в группе? Один раз предал, предаст и второй.       Снова оступится.       Итан споткнулся и влетел в спину Виктории, на что та внезапно развернулась и придержала парня за плечи, но тут же отпрянула, недовольно оглянув его с ног до головы. И Дамиано, кажется, реакцией ее был доволен — пронаблюдал за картиной, будто с высока, подмигнул басистке и вернул внимание сцене, на которую вот-вот группа должна была выйти.       И не вышла, а выпорхнула под громкие аплодисменты толпы фанатов. Зал взорвался от радости, увидев любимых исполнителей, встающих на свои места и счастливо приветствуя молодых ребят, готовых услышать новую песню.       Выхватив микрофон у кого-то из-за кулис, Дамиано настроил его под всеобщее ликование и зашагал по сцене, кинув короткий взгляд на барабанщика.       — Окей! — улыбнувшись толпе, начал фронтмен. — я очень плох в произношении речей, потому что я забыл поблагодарить всех тех людей, которые смотрят нас через трансляцию…поэтому спасибо!       По залу прошлись довольные смешки и аплодисменты, чему больше всего удивился за кулисами Лео, потому что влепить фронтмену по шее за тот бред, что он нёс на огромную аудиторию, зачесались руки.       А Дамиано продолжил шагать по сцене и внезапно схватил Томаса за руку.       — Да черт возьми, я должен был сделать это! — слегка отпихнув Томаса, фронтмен обошёл его стороной и наклонился к камере. — спасибо всему миру за участие! Это невероятно!       Ему определённо нужно было идти в спикеры, и даже Итан, закиснувший за барабанной установкой, тоскливо усмехнулся.       Ещё чуть-чуть, и он станет чужим.       — А сейчас момент, которого вы все ждали! — снова заговорил Дамиано, крутясь на сцене и останавливаясь. — оу, технические неполадки.       На сцену вышли два мужчины, пару часов назад готовившие музыкальные инструменты к началу мероприятия, и уселись рядом с барабанной установкой, принимаясь что-то настраивать.       А Итан замялся, выглядывая из-за барабанов, дабы понять причину задержки, Виктория и Томас переглянулись друг с другом и пожали плечами, не собираясь никак реагировать на внезапные проблемы, а Дамиано вскипел.       Едва удерживая на лице спокойную улыбку, он одарил барабанщика разгневанным взглядом и попытался отвлечь внимание фанатов от проблемы, болтая в микрофон будто сам с собой ни о чем. А Итан напрягся ещё больше, молясь всем, кому только можно было, чтобы возникшая ошибка не осталась на его совести, и друзья окончательно не разочаровались в нем.       Но, благо, два выскочивших на сцену человека так же быстро ускакали обратно, Итан облегченно выдохнул и улыбнулся невзначай фронтмену, когда тот повернулся к нему, но Дамиано и бровью не повел, все также отрешённо держась от барабанщика и будто не желая поддерживать с ним даже зрительный контакт.       И снова стало так обидно, что все исполнение новой песни, он ощущал окаменелость в руках, отказывающихся работать в правильном направлении. Пальцам даже больно было держать барабанные палочки, и хотелось вышвырнуть их прямо в толпу и сбежать подальше от происходящего, чтобы не улыбаться фальшиво, будто все хорошо.       Ничерта не хорошо, обида скопилась внутри и выплескивалась наружу с каждым новым ударом. Фанаты, радуясь и восхищаясь, прыгали, танцевали в такт, орали даже в какие-то моменты. Друзья идеально держались на сцене, вызубренную на зубок мелодию заливая в уши толпы, про Дамиано говорить даже было нечего — он как и всегда безупречно исполнял обязанность, крутился между Викторией и Томасом и даже, как ни странно, обращал внимание на Итана.       Предельно ясно, что просто для вида.       Первая, новая песня плавно перетекла во вторую, которую изначально исполнять группа не планировала. Но фанаты настолько вошли во вкус, что просто так отпускать музыкантов не хотели. Требовали большего, чтобы сполна насладиться творчеством любимых исполнителей. И те, конечно, возражать не стали, хотя явно устали, судя по тому, как к концу уже третьей песни перекинулись взглядами и кивнули головами.       Музыка оборвалась, толпа окончательно взорвалась в овациях, и ребята сделали паузу, прежде чем, как и обычно, поклониться в зал и послать пару воздушных поцелуев.       Итан же, встряхнув руками, размял затёкшую в одной позе и резких движениях шею и вышел к друзьям, вставая чуть поодаль от них, потому что те явно рады ему не были, даже не обратив на него внимание.       — Ну вот, собственно, и все! Как вам, а? — воскликнул Дамиано, самодовольно кивнув головой, когда фанаты завизжали в ответ. — отлично! Мы рады, что вы рады, потому что этот день особенный для нас.       8 октября — действительно особенный день.       Итан напрягся, перевёл взгляд на фронтмена и сжал в кулаке край кофты за спиной, внимательно наблюдая за тем, как друг хитро осмотрел зал и улыбнулся.       Неужели поздравит, вспомнит, может быть, что новые сутки уже начались, что Итан ждёт хотя бы одного слова.       — Это тот самый день, когда… — медленно протянул Давид, прищурившись. — когда мы релизовали, если так можно говорить, песню, будучи любимыми такой огромной и прекрасной аудиторией!       Ни слова более, дело закончено, тебя вышвырнули.       В голове закрутились мысли, Итан скромно улыбнулся и опустил голову, закусив губу. А за спиной кулак самопроизвольно сжался ещё сильнее, так, что короткие ногти впились в кожу ладоней, оставляя красные следы.       Он не имеет право злиться, но отчего-то так хочется плюнуть в лица друзей.       Последний раз одарив фанатов улыбками, музыканты помахали на прощение и скрылись за кулисами под провожающие их возгласы. Лео закрутился вокруг ребят, хваля их за проделанную работу, что-то бурча в уши, но те прошли дальше и, добравшись до гримерки, рухнули на горизонтальные мягкие поверхности.       — Господи… — закатив глаза, протянул фронтмен. — я так устал…       — Первый раз такое, — подхватив мысль друга, ухмыльнулась Виктория. — перенервничали ещё сильно.       Виктория перевернулась на бок, прикрывая глаза и устало выдыхая, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и тиканьем часов.       — Но классно вышло, если бы не проблемка в начале. — покачал головой фронтмен, поглядывая на стоящего у двери Итана.       — Да ладно, ты своими кошачьими ушками отвлёк зал, все хорошо. — улыбнулась Виктория и пихнула друга в бедро ногой. — эй, не умирать, Лео не разрешил.       — Окей, как скажешь, — отмахнулся Дамиано и приподнялся на локтях. — где он, кстати?       — Не знаю, может, пошёл тебе за конфетами? — ухмыльнулась Виктория.       Дамиано коротко прыснул и снова упал на диван, потирая лицо ладонями и постанывая.       — Все, что я сейчас хочу, это тёплого чая и спа-а-а-ть! — протянул он, цокая языком. — хорошо, до отеля не так долго ехать, и минивэн у нас классный в этот раз…       — В этот раз да, но вы забыли вообще-то! — внезапно в помещение ворвался Лео, чуть ли не сбивая с ног задумчивого Итана, и встал посреди комнаты, грозно оглядывая своих подопечных. — вы вообще там нормальные или как?!       Забыли значимость этого дня…       — А что такое? — удивился Томас, выглядывая из-под подушки. — мы там всегда нормальные, а тут…       — Заткнись! — указав на Томаса пальцем, буркнул Лео и сложил руки на груди. — я вам вчера сколько раз говорил, чтобы вы не забыли, а вы забыли! Как можно было забыть?!       — Хм, мы забыли не забыть то, что не забыли забыть, интересно… — театрально задумался Дамиано, взглянув на Итана.       Тот в миг встрепенулся всем телом, выпрямился ровной струной и улыбнулся фронтмену. Кажется, из-за всей суматохи с выступлением они и правда просто забыли про день рождения, но в ответ от Дамиано Торкио получил только закатанные глаза и недовольную усмешку.       — Я вам говорил, что у минивэна ровно в час ночи заканчивается аренда, а сейчас сколько?! — нахмурился Лео, кивая головой на часы.       00:34       — И че? — усмехнулся Давид, выгибая бровь.       — А ниче! — воскликнул в ответ Лео. — если ты хочешь добраться до отеля в комфорте, а не на такси, быстро вставай и собирайся.       И тот, кажется, понял смысл слов менеджера, потому что вскочил с дивана, подгоняя остальных ребят, и принялся собирать разложенные по столам личные вещи. Конечно, ждать непонятное такси в чужой стране вместо того, чтобы спокойно ехать в удобном минивэне, никто не хотел, и гримерка в миг заполнилась возгласами музыкантов, бурно обсуждающих прошедший релиз и планы на ночь.       Как приедут в отель, разойдутся по своим номерам, закажут поздний ужин, если, конечно, на это останутся силы, и лягут спать. В красках описанный Викторией сон, пока группа шла к выходу, только ещё больше заставил друзей мысленно желать как можно скорее оказаться в постелях.       Перенервничавшие, уставшие и довольные собой, они вывалились на свежий воздух и направились в сторону припаркованного минивэна, что уже ждал их с раскрытой дверью и сонным водителем.       Чтобы отвезти их, напрочь забывших, в отель.       А может так оно и планировалось?       Итан шел позади всех, краснея хлеще помидора и пиная каждый попадающийся под ноги камень. Настроение испоганилось окончательно, обида доросла до такой степени, что уже на лбу можно было спокойно прочитать, как сильно он возненавидел и самого себя, и всех, кто сейчас обсуждал любую, даже самую глупую тему, не вспоминая о барабанщике.       И глупо уже было надеяться на поздравление, на то, что на него обратят внимание. Шёл первый час праздника, а телефон молчал, друзья не смотрели в его сторону и не собирались.       Как отвратительно они вели себя, за что?..       Подойдя к машине, Итан поднял голову и оглянул салон, нахмуриваясь. Все места, в том числе и передние, были заняты ребятами и вещами, которые они притащили с собой будто специально, чтобы точно не оставить свободного места барабанщику.       — А?.. — удивленно протянул Торкио, привлекая к себе внимание. — мне куда?..       Виктория покачала головой, осматривая салон на наличие свободного места и пожала плечами.       — Ну… спроси у Лео, — отмахнулась девушка и взглянула на друзей. — я не знаю.       — Что у вас тут? — услышав своё имя, повернулся в сторону склона менеджер.       — Итану места нет тут.       Лео оглянул салон ровно так же, как это сделала раннее Виктория, и тяжело вздохнул, вызывая тихие смешки у ребят.       — Придётся тебе на такси… — обреченно протянул менеджер, похлопывая Торкио по плечу. — тут не долго ехать, не переживай, не заблудишься.       И все, разум Итана пролетел по последней стадии терпения, как на американских горках, сделал сальто и с грохотом упал в ноги, разбиваясь на мелкие осколки.       — На такси, да?.. — нервно усмехнулся Итан, постукивая пальцами по двери минивэна. — на такси… да вы издеваетесь что ли?!       Раскинув руки в стороны, Итан пнул ногой булыжник и, когда Лео раскрыл рот, чтобы снова залить ему в уши оправдания, прямо перед его носом захлопнул дверь минивэна с такой силой, что, казалось, машина развалится на части.       Лицо налилось кровью, руки сжались в кулаки и брови чуть ли не взлетели в воздух, когда минивэн тронулся с места и скрылся за поворотом, оставляя барабанщика одного посреди заднего двора клуба.       Думать ни о чем не хотелось, даже пытаться догадаться, что и как, за что с ним так, потому что сил уже на это не было. Вина и обида, ненависть, что там ещё можно было испытывать, с неимоверной силой закрутились в голове, вынуждая глаза слезиться то ли от яркого фонаря, то ли от неприятных ощущений, рвущихся наружу.       Итан зарычал сквозь зубы, выуживая из кармана телефон и отбивая по экрану пальцами до вмятин. Где он находился, даже не понимал, знал только название клуба, но этого было мало, а связи практически не было, из-за чего программа и с картой, и с такси грузились чересчур медленно.       00:53, уставший и злой, он не пойми где стоит один, брошенный всеми друзьями, и плевать уже на день рождения. Какой к черту праздник без сети и улыбки на лице?!       — Так, ладно, Итан… — проговорив самому себе, встряхнул руками Торкио. — главное, добраться до отеля, дальше посмотрим по делу…       Обернувшись по сторонам, Итан приметил, куда ведёт узкий тротуар и направился вперёд, продолжая ловить сеть. Со всех сторону, куда не посмотри — высокие жилые дома и мусорные баки, кое-где припаркованные машины и ни одного человека, гудящего посреди ночи.       Только он один единственный, как дурак, в незнакомом городе, в совершенно чужой стране, не зная ни немецкого, ни английского языка, шагает куда-то вперёд, проклиная самого себя самыми худшими словами.       И тихий топот за спиной.       — Вам помочь?       Итан вздрогнул от неожиданности и развернулся, встречаясь глазами с пожилым мужчиной, который и сам испугался резкого движения барабанщика, отшагивая назад. И тот показался знакомым, но глаза быстро спрятались под шляпой, а руки выставились вперёд в извинениях.       — Оу, прошу прощения, я вас напугал… — виновато опустил голову незнакомец, поджимая губы. — я не хотел, правда, извините.       — Да нет, что вы! — тут же воскликнул Торкио, усмехаясь с самого себя. — вы не виноваты, я просто не ожидал.       — Вы заблудились, верно? — резко поменял тему мужчина, поглядывая на Итана исподлобья. — я и сам, знаете ли, тут не местный. Представляете, вчера вышел из Хилтона прогуляться и заблудился. Пару часов петлял по городу, и, знаете, оказывается прямо рядом с отелем! Вот дурак старый! Говорили же внуки карту с собой брать, эх…       Мужчина отмахнулся, искренне смеясь с самого себя, и Итан улыбнулся в ответ, чувствуя, как нервы потихоньку успокаиваются.       — Да, бывает и такое… — пожал плечами барабанщик, оглядываясь по сторонам. — я тоже, кстати, в Хилтоне остановился, вот теперь ищу связь, чтобы такси вызвать.       — А, так тут недалеко есть парковка, там много таксистов круглосуточно дежурят, — улыбнулся мужчина и кивнул головой в сторону просветления между домами. — раз уж нам в один отель, давайте вместе добираться?       Итан задержал взгляд на чужом лице, обдумывая предложение, и радостно кивнул головой, направляясь вместе с мужчиной в сторону названного им раннее места. Тот выглядел довольно хорошо, длинное чёрное пальто изящно развевалось на каждом шагу, а шляпа идеально смотрелась на строгом, немного хмуром лице. И итальянский, как ни странно, у него был безупречен, будто он сам приехал из Рима.       Зная, что внезапный встречный и сам оттуда.       — А я вас знаю! — внезапно воскликнул незнакомец, обращая внимание на попутчика. — вы Итан Торкио, верно же?       — Да, мы выступали сегодня с группой. — улыбнулся в ответ Итан, вздыхая.       — А где же они?..       Уже, наверное, в своих тёплых постелях, довольные и счастливые, ищут нового барабанщика в группу.       — Они…уехали чуть раньше меня, я задержался. — отмахнулся Торкио, замечая вдали парковку.       С одной единственной машиной и горящими фарами.       — Ммм, хорошо… — медленно протянул мужчина, и Итан удивленно улыбнулся ему в ответ, склонив голову. — уж не поймите не правильно, но мои внуки обожают вашу группу. Вот здорово будет, если их дед сделает фото с участником! Можно?..       Незнакомец приподнял голову и выстроил щенячьи глазки, словно маленький ребёнок, надеясь на положительный ответ. И Итан радостно заулыбался, не смея отказывать в такой просьбе.       — Конечно, можно! — ухмыльнулся барабанщик, останавливаясь на месте.       Мужчина коротко кивнул головой, достал из кармана телефон и встал рядом с известной личностью, наводя переднюю камеру на их лица.       — Хорошо, Итан Торкио, как же вовремя я тут оказался! — улыбнулся незнакомец, делая один кадр за другим. — будто знал, что вы тут будете…       Итан пожал плечами, напрочь забывая о плохом настроении и улыбаясь в камеру так, будто недавно он не хотел точно такую же, направленную на сцену, сломать собственными руками.       — Вот, смотрите, кого я встретил, а! — радостно заявил незнакомец в камеру, меняя фото на видео. — как вы и просили!       Хоть что-то приятное за весь день, Итан радовался, стеснительно краснея от такого представления самого себя явным фанатам.       — Передадите привет? — улыбнулся незнакомец, поглядывая на Итана через камеру.       — Да, конечно… — заскромничал барабанщик, переминаясь с ноги на ногу. — кому?       Мужчина приобнял Итана за плечо свободной рукой, на мгновение замолчав, а сбоку на экране в камере промелькнуло светлое пятно, и широкая улыбка на чужом лице стрельнула ядом.       — Семейству Бонне от именинника!       Нашелся тот, кому не все равно, как здорово!       А в подарочек преподнес резкий запах чего-то спиртного у зажатого тряпкой носа, скрежет колёс со стороны.       И темноту.