Не совсем обычные приключения Короля Сомбры и Пинки Пай

Сомбра лежал на своей койке и читал конец книги «Дэринг Ду», чтобы остыть от волнения прошлой ночи. Поглощенный собственным чтением, он не обратил внимания на то, как Твайлайт расхаживает по комнате. Она наливала какие-то случайные химикаты в колбу с голубой жидкостью, которая пузырилась от многочисленных реакций внутри неё. Она работала над зельем в течение нескольких дней, балуясь им то тут, то там. Это был первый раз, когда она действительно потратила много времени, чтобы сосредоточиться на этом, учитывая её новую ответственность за предотвращение ссор Сомбры и Пинки. Хотя она любила Пинки, и Сомбра начинал проникаться к ней симпатией, она знала, что их отношения были хрупкими, и всё, что нарушало баланс в их пользу, сохраняло бы его таким. — Итак, я добавляю совсем немного этого… — Сказала себе Твайлайт, пытаясь вырваться из собственных мыслей. Жидкость из голубой превратилась в пурпурную и начала светиться, затем снова приобрела свой первоначальный оттенок. Тем временем Спайк переставлял книги из кабинета Твайлайт, где она изучала какое-то новое заклинание. Дракончик повернулся к своей хозяйке/подруге, его бровь поползла вверх. — Над чем ты работаешь, Твайлайт? — спросил Спайк, кладя книги на стол. Твайлайт моргнула и оглядела комнату, остановившись, она увидела Спайка. — Я работаю над новым зельем, — сказала она ему, ставя колбу на стол, — и я думаю, что закончила с этим. — Спайк взглянул на странное зелье и потыкал в него, затем отдернул коготь. Когда ничего не произошло, он снова приподнял бровь. — Э-э… — протянул он, — Что оно делает? — Твайлайт вздохнула и левитировала колбу к своему рабочему столу. — Надеюсь, тебе никогда не придется это узнать, — сказала она, закрывая пробкой маленькую фляжку. Когда Твайлайт ушла, Спайк подошел к столу, где стояло зелье, и изучил его, надеясь найти его применение и назначение. — Это зелье для контроля разума? — спросил он, встревоженный этой мыслью. Твайлайт покачала головой, левитируя книгу к себе, затем открыла её. — Это любовное зелье? — спросил Спайк, шевеля бровями. Твайлайт вскинула голову, её щёки пылали от смущения. — Н-нет! — пробормотала она, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. Сомбра, который только что закончил свою книгу, с интересом посмотрел на смущённого аликорна. — Как насчёт любовного зелья? — он спросил, бросив на Твайлайт недоверчивый взгляд, — Ты серьезно так отчаянно нуждаешься в личной жизни? — Твайлайт быстро покачала головой. — Нет, это не похоже на… — попыталась сказать она, но Сомбра прервал её. — Потому что ты могла бы сказать мне, знаешь, — сказал он, подняв брови, — это не значит, что я занят. — Челюсть аликорна отвисла, её глаза расширились, а щёки покраснели до глубокого рубинового оттенка. — Но… — Она замолчала, затем начала снова, — Но как насчёт Пинки? — Сомбра встал со своей койки и подошел, чтобы положить законченную книгу на большую стопку, которую недавно вернул. — А что насчёт неё? — спросил он, явно не понимая, почему Твайлайт была так шокирована его заявлением. — Между вами двумя что-то происходит, не так ли? — Спайк присоединился к нему, взяв книгу Сомбры. Король единорогов приподнял бровь, на его лице отразилось замешательство. — Кто тебе это сказал? — Твайлайт в отчаянии приложила копыто к голове и застонала, качая при этом головой. — Как насчёт того факта, что вы, ребята, целовались на днях? — напомнила она ему, опуская копыто. Сомбра застыл на месте, уронив книгу, которую он взял из стопки на столе. — Э-это абсолютно ничего не значило! — воскликнул он, пряча свое лицо от них двоих. Спайк вернулся, чтобы взять ещё одну книгу, чтобы убрать её, и его глаза расширились, когда он увидел выражение лица Сомбры. — Чувак, — сказал маленький дракон, — ты краснеешь? — Сомбра ответил, ударив копытом по голове дракона. — Ай! — закричал Спайк, хватаясь за пульсирующую голову. — Сомбра! — воскликнула Твайлайт, используя свою магию, чтобы вывернуть ему ухо. — Боже! — Сомбра взревел, Отпусти меня, ты, девка! — Она дернула его за ухо, чтобы он повернулся к ней лицом, и остановилась, когда ей это удалось. Его щёки были светло-розового оттенка, едва касаясь переносицы. В каком-то странном смысле он напоминал Пинки. — О, Боже мой, — сказала Твайлайт со смехом, — ты покраснел! — Она начала смеяться над Сомброй, чьи щёки только краснели от гнева с каждым хохотом. Во время приступа смеха она выпустила свою магию из уха Сомбры, позволив ему сбежать. Он промчался мимо неё и направился к её учебному столу, где находилось её зелье. Он взял фляжку и вытащил клык из пробки. — Вот и всё! — крикнул он уголком рта. — С меня хватит твоих оскорблений! — Твайлайт перестала смеяться, и её глаза расширились от ужаса при виде того, что её драгоценное зелье в опасности. — Сомбра, мы просто дразнили тебя! — воскликнула она, пытаясь сделать шаг к нему. Он вытащил пробку из колбы, пары магии потекли из стеклянного контейнера. — Отойди! — предупредил он, — Или я брошу его, и он… Ну, я не знаю, что он делает, но это не может быть хорошо! — Твайлайт сделала ещё один шаг вперёд, её глаза были полны решимости. — Сомбра, ты ведёшь себя как жеребёнок! — сказала она ему, заставив Сомбру сердито зарычать. — Я НЕ ЖЕРЕБЁНОК! — закричал он, швыряя флягу ей через голову. В этот самый момент дверь в библиотеку открылась, и Пинки Пай запрыгнула внутрь, совершенно не понимая, что происходит. — Хэй, реб… — Она внезапно остановилась и вскрикнула, когда содержимое фляжки вылилось на неё. Всё, казалось, застыло на месте, когда тело Пинки покрылось волшебной пурпурной жидкостью, её крик стал булькающим, когда жидкость хлынула ей в рот. Челюсть Сомбры отвисла от ужаса, в то время как Твайлайт в шоке прижала копыто ко рту. Сомбра бросился к замершей кобыле, у которой от удивления отвисла челюсть. — Пинки, ты в порядке? — лихорадочно спросил он, проверяя её на предмет каких-либо повреждений. Глядя на её лицо, Пинки начала делать маленькие, легкие вдохи, с каждым из которых её нос всё больше сморщивался. Её глаза мгновенно закрылись, когда она сделала последний вдох, прежде чем издать громкий: — А-ПЧХИИ! Пурпурная жидкость, попавшая ей в ноздри и рот, а также на лицо, выплеснулась на Сомбру, покрыв всё его лицо зельем. Он просто сидел там несколько мгновений в ошеломлённой тишине, прежде чем издать визг, не похожий ни на один другой. — БОЖЕ МОЙ, ОНО ПОПАЛО МНЕ В РОТ! — закричал он, пытаясь выплюнуть зелье. — Есть ли ещё какие-нибудь телесные жидкости, которые ты хочешь на меня вылить, глупая розовая кобыла?! Внезапно и Сомбра, и Пинки начали светиться, сначала тускло, а затем стали такими яркими, что почти ослепляли. — Что происходит? — крикнула Пинки, выглядя встревоженной. Сомбра поднял свои светящиеся копыта, его глаза расширились от страха. В момент чистого инстинкта он схватил Пинки и прижал её к себе, опасаясь последствий того, что должно было произойти. Затем их обоих настигла яркая вспышка света, окутавшая комнату светом. Сомбра вцепилась в фигуру Пинки, когда освещение померкло, оставив библиотеку такой, какой она была раньше. — Странно, — подумал он, — почему я чувствую подбородок Пинки на своей голове? — Эм… Сомбри? — услышал он испуганный голос Пинки. Он открыл глаза и увидел перед собой пальто из серого меха. Его глаза расширились от шока, он поднял глаза и замер в ужасе от того, что увидел. Это было его собственное лицо, его красные глаза расширились от шока, а челюсть отвисла от ужаса. Сомбра со страхом посмотрел на себя и пришел в ужас, увидев, что его большие серые копыта были заменены очаровательными розовыми. — О, БОЖЕ МОЙ! — закричал он, его голос остался прежним. Он засунул копыто себе в рот, застыв в шоке. Он вытащил копыто и посмотрел на себя. Он потянул себя за вьющуюся пурпурную гриву на голове и за три воздушных шара, которые прикрывали его бок. Он почувствовал свой хвост под задними копытами, невероятно мягкий и кудрявый. Пинки ткнула копытом в изогнутый рог у себя на лбу, её красные глаза расширились от шока. Она потратила время, любуясь наклоном спины Сомбры, затем посмотрела на то, что теперь было её кьютимаркой. Его маленькому чёрному хвосту не хватало комфорта, который обеспечивал её собственный хвост, подушки для ног и одеяла для обнажённых ног. Она почувствовала, как задрожала её нижняя губа, когда взглянула вниз на растоптанные копыта, которые заменили её ухоженные розовые. — Ты в моём теле! — закричали они вместе, наклоняясь друг к другу. Пинки отпрыгнула назад и начала топтаться на месте, издав невероятно пронзительный крик, её глаза были зажмурены. Реакция Сомбры была не лучше, его глубокий голос совпадал с голосом Пинки. Твайлайт, которая только что оправилась от первоначального шока от смены тела, подошла к двум кричащим пони. — Ребята, успокойтесь! — крикнула она, но её заглушили их громкие крики, — Ребята! — После того, как её вторая попытка не удалась, она издала громкий стон и зажгла свой рог. Рот Сомбры и Пинки превратился в молнии, которые она застегнула с помощью своей магии. В то время как они пытались издать больше криков, они выходили только приглушёнными и невнятными. — А теперь, — сказала Твайлайт, пытаясь успокоиться, — давайте на минутку обсудим то, что только что произошло. — Когда Сомбра и Пинки попытались возразить, Твайлайт бросила на них решительный взгляд, заставив их замолчать. — Сомбра находится в теле Пинки и наоборот, правильно? — Два кивка исходили от двух пони, чьи глаза были широко раскрыты от предвкушения. Когда Сомбра, вернее, его тело, попыталось заговорить, Твайлайт расстегнула молнию на рту жеребца, чтобы лучше понять его/её. — Неужели мы так и застрянем? — услышала она вопрос Сомбры голосом Пинки. Уши Твайлайт прижались к голове, на её лице появилось выражение чистого шока. Она поднесла копыто ко рту, словно пытаясь не задохнуться. Затем тихий, приглушенный смех вырвался из-под её копыта. После нескольких неудачных попыток скрыть свое веселье, она издала серию смешков, рухнув при этом на землю. Сомбра, нахмурившийся при виде смеющегося аликорна, схватил молнию и расстегнул её. — Это не смешно! — крикнул Сомбра, заставляя Твайлайт смеяться ещё сильнее. Спайк, который молча наблюдал за происходящим со стороны, присоединился к смеху и рухнул рядом с Твайлайт, которая держалась за бока, тяжело дыша. — Ты прав… — Спайк сказал между штанами, — …Это так весело! — Смех Твайлайт и Спайка опустился до уровня, когда всё казалось просто истеричным, что бы это ни было. Как бы Пинки и Сомбра ни пытались достучаться до смеющихся аликорна и дракона, их попытки только заставляли двух существ смеяться всё сильнее и сильнее. — Просто оставь их, — сказала Пинки, отворачиваясь от смеющейся пары, — они прошли точку невозврата. — Пинки отскочила, напевая при этом, но это не произвело того же эффекта, что обычно. Она остановилась и пристально посмотрела на короткий хвост, который был у неё сзади. После минутного непрерывного изучения её глаза стали карикатурно большими, когда она сказала, — Я скучаю по своему старому хвосту… — О чём ты говоришь? — Голос спросил смущённым тоном, — Вот как всегда выглядел твой хвост! — Пинки тихонько взвизгнула, и её глаза быстро забегали по сторонам. — Кто это сказал?! — воскликнула она, её глаза расширились, а зрачки расширились. — Подожди… — сказал Голос, — Пинки Пай?! — Кто что сказал? — спросил Сомбра, оглядывая вместе с ней комнату. — Да, это Пинки Пай, — сказала Пинки вслух, — Как тебя зовут? — С кем ты разговариваешь?! — крикнул Сомбра, начиная раздражаться. — Ну, у меня нет имени. Сомбра просто называет меня «<i>Голос» последние пару месяцев</i>, — сказал ей Голос, заставив Пинки ахнуть. — Как у тебя может не быть имени?! — воскликнула она недоверчивым тоном, затем снова ахнула, — Ты совесть Сомбры? — Услышав вопрос Пинки, Сомбра почувствовал, как всё его тело замерло. — Она разговаривает с Голосом, — понял он, и его глаза расширились. У Твайлайт, без сомнения, возникли бы вопросы о существовании Голоса, и Сомбра знал, что это было бы совсем не полезно для него самого. — Э-э, Пинки, я думаю, что… — попытался сказать Сомбра, но его слова ускользнули от Пинки, когда она повернулась к нему лицом. — Сомбра, как ты мог не дать своей совести имя? — ругала она. — Каждый Пони заслуживает имени! В то время как Сомбра недоверчиво уставился на Пинки, Голос рассмеялся над её заявлением. — Действительно, так оно и есть, Пинки, — сказал он со смешком, — мне нравится твой образ мыслей. Это заставило Пинки хихикнуть, вид которого напугал Сомбру. — Ты мне тоже нравишься, Совесть! — ответила она. — Как тебе такое имя? — Хм… — Голос на мгновение задумался, а затем сказал, — Мне оно нравится! — Ура! — Сказала Пинки, хлопая копытами, — У тебя есть имя! Хэй, у меня есть к тебе вопрос. — Да? — спросил Совесть, слегка ошеломлённый после того, как получил новое имя. — Тебе больше нравится Чими-черри или Черри-чанга? — она спросила наугад, — Я спрашивала об этом кого-то раньше, но так и не получила ответа! Совесть на мгновение замолчал, словно застигнутый врасплох неуместным вопросом Пинки. — Почему не оба? — он ответил, — Чими-черри, Черри-чанга! Чими-черри, Черри-чанга! Пинки хихикнула и ухмыльнулась. — Я думала о том же самом! — ответила она, продолжая счастливо хихикать. Сомбра в ошеломлённом молчании наблюдал, как Пинки ведёт разговор с Голосом (или Совестью, как казалось). Он ожидал, что существо внутри него испугается странного поведения кобылы, но по реакции Пинки он мог сделать вывод, что всё было совсем наоборот. — О чём, во имя Эквестрии, вы двое там разговариваете? — он услышал крик Твайлайт, поворачивающейся к аликорну. Она перестала смеяться, но Спайк всё ещё был силён, слёзы катились по его лицу. Сомбра ударил копытом в рот Пинки, оборвав её хихиканье. — Ни а чём, — быстро сказал Сомбра, искоса взглянув на Пинки, — верно, Пинки? Пинки, понимая, что Сомбра хотел бы сохранить присутствие Совести в секрете (хотя она не могла догадаться, почему), кивнула головой. — Правильно! — Сказала Пинки, заработав подозрительный взгляд Твайлайт, — Просто чушь о Чими-черри! Или Черри чанга-чанга! Мне нравится и то, и другое! Пока Пинки продолжала болтать о своем странном пищевом изобретении, Твайлайт пришлось заставить себя не разразиться очередным приступом смеха, услышав голос Пинки, исходящий из тела Сомбры. — Хорошо, итак, совершенно очевидно, что вы двое поменялись телами, — сказала она, заставив Сомбру бросить на неё взгляд, который говорил, — Ты не говоришь? — Игнорируя этот взгляд, Твайлайт продолжила. — Ну, хорошая новость в том, что я знаю, что есть зелье для этой самой ситуации, на случай, если кто-то злоупотребит им. Сомбра прищурился, глядя на аликорна, затем полностью осознал, на что намекала Твайлайт. — И плохая новость в том, что…? — сказал он, боясь ответа. Твайлайт сделала глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. — На его приготовление уйдет пара часов, — ответила она, затем пристально посмотрела на Сомбру, — потому что я использовала большую часть своих ингредиентов для того, что ты потратил впустую! Прежде чем он успел возразить, вмешалась Пинки, которая прекратила свою бессвязную болтовню. — Значит, следующие несколько часов я буду в теле Сомбри? — спросила она, звуча довольно любопытно от этой идеи. Когда Твайлайт кивнула, Пинки приложила копыто к подбородку и издала мысленный гул. — Мне всегда было интересно, каково это — быть жеребцом, — размышляла она вслух, заставляя Сомбру и Твайлайт недоверчиво смотреть на неё. — Что?! — Сомбра практически взвизгнул, в то время как Твайлайт уставилась на Пинки. — Чему ты так удивляешься? — небрежно спросила она. — Ты никогда не думал о том, каково это — быть кобылой? Сомбра прищурился, глядя на неё. — Да, я подумывал, «Ну и ну, как ужасно быть кобылой!» — ответил он, — И я был прав! Это ужасно! — Он приподнял бок, затем коротко тряхнул хвостом. — У меня кудрявый розовый хвост! — Он поднял передние копыта. — У меня очаровательные розовые копытца! — Он указал на свой бок, глядя на него с презрением. — У меня даже на заду есть воздушные шарики! Я — воплощение женственности! — Ну, как ты думаешь, что я чувствую? — она бросила вызов, — Я начинаю думать, что воспринимала то, что я кобыла, как должное! — Она подняла зад, взмахнув коротким чёрным хвостом. — Как ты можешь терпеть такой короткий хвост? Прикрепи к нему бантик или что-нибудь в этом роде, чтобы он выглядел симпатичнее, хорошо? — Ну, извииииииииини меня! — Сомбра саркастически воскликнул, — Мне жаль, что мой хвост недостаточно «милый» для тебя! Я хочу, чтобы вы знали, что если бы у жеребца моего ранга и положения был длинный хвост, его бы не воспринимали всерьез! — Пинки наклонилась к Сомбре, её красные глаза сузились. — О, ты имеешь в виду напыщенного придурка, который не может смириться с тем, что он больше не Король? — она зарычала, обнажая клыки, — Потому что это всё, что я вижу. У Сомбры отвисла челюсть, и он уставился на неё. — Ты не… — сказал он, прищурив на неё глаза. Пинки не отводила взгляда, а затем наклонилась к Сомбре так, что их носы соприкоснулись. — О, да, — ответила она, — я только что сделала. Пока они продолжали смотреть на очередное падение, Спайк, наконец оправившийся от приступа смеха, издал громкий стон. — Фуу, — громко сказал он, — вы снова собираетесь целоваться? Пинки отпрыгнула назад, её щёки залил румянец, а Сомбра оправился от потрясения и пошевелил бровями. — Хочешь ещё один, не так ли? — поддразнил он, отчего её щеки приобрели ещё более тёмный оттенок румянца. — Э-это ничего не значило! — воскликнула Пинки, звуча так же, как Сомбра, когда Твайлайт намекнула, что ему нравится Пинки. Всё ещё злясь на раннее оскорбление Пинки, он решил повеселиться. — Знаешь, я бы не возражал, — сказал он, делая шаг к ней. К тому времени всё её лицо было красным, глаза широко раскрыты. — Вот что, я заключу с тобой сделку, — продолжил Сомбра, — я позволю тебе снова поцеловать меня, прямо сейчас, но только, и только, если это ничего для тебя не значит. После этого в комнате воцарилась тишина, отчего Сомбра почувствовал себя торжествующим. Он знал, что Пинки не смогла бы заставить себя сделать это; она была слишком доброй и заботливой, чтобы сделать это. Кроме того, даже если бы она это сделала, он, наконец, смог бы показать этому раздражающему голосу в своей голове, что между ним и Пинки ничего не происходит. Но даже он не был готов к ответу Пинки. Её губы в одно мгновение прижались к его губам, шокировав настолько, что Сомбра застыл. Хотя на самом деле это длилось всего несколько секунд, Сомбре это показалось вечностью, долгой и несколько болезненной. Когда она отстранилась, Сомбра остался в той же позе, ошеломлённый молчанием. — Видишь? — Пинки сказала, — Абсолютно ничего. — Когда она ушла, Сомбра почувствовал, как его шок превратился в ужас, когда она полностью осознала, что означал её ответ. — Абсолютно ничего, — подумал он, — для неё это абсолютно ничего не значило. — По какой-то неизвестной причине этот факт причинил ему такую боль, какой он не испытывал со времени того видения с Пинки, когда она оставила его одного в пугающем мире, в котором они жили.

***

Несколько часов спустя он вернулся в свое старое тело. Сомбра не мог игнорировать камень в животе, то самое, что напоминало ему о событиях дня. После поцелуя Пинки он никак не мог осознать его значение, причину своих страданий. С каждым избегаемым взглядом, прямым или периферийным зрением, или случайным прикосновением, будь то их копыта, когда они тянутся к одному и тому же предмету, или просто простым ударом, когда они проходили мимо друг друга, он чувствовал, как он опускается ниже и тяжелее, чем раньше. Как только они вернулись в свои прежние формы, Пинки ухватилась за шанс сбежать и ушла с предлогом посидеть с жеребятами на празднике семьи Пирожок. Твайлайт, почувствовав негативные эмоции Сомбры, решила оставить его в покое и позволила ему лечь на свою койку до конца вечера. — Совесть? — неуверенно спросил Сомбра. Он никогда не требовал присутствия голоса перед копытом, но ему отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить. Твайлайт и Спайк не были вариантами, и Сомбра не мог поговорить с Пинки, потому что она была причиной его депрессии. — Да? — ответил Совесть, в его тоне слышалась озабоченность. Сомбра глубоко вздохнул, готовясь к вопросу, который собирался задать. — Она лгала? — Он знал, что сам вопрос звучит незначительно, даже незначительно. Но для него в этом было что-то более глубокое, более густое, чем сама кровь. Поэтому, когда внутренний голос ответил на его вопрос, слабая надежда, о которой он никогда не подозревал, что способен иметь, уменьшилась. — …Мне жаль, Сомбра.