В тихом омуте

Ромашки распускались в душе, воздушные замки строились башня за башней и окрыляющая свобода была слаще любого мороженого, казалось что у мира нет конца и края, а земля вовсе не круглая, а попросту бесконечная. Казалось, можно бежать вперёд, не оглядываясь, оставляя следы на хрустящей зелёной траве. Казалось, что ни одна песня в мире не сможет описать его состояние. Дима все ещё не осознал, что произошло утром. Эйфория. Полёт фантазий. Он впервые испытывал такое и с этим точно ничего не сравнится. Его заветные мечты, спрятанные так глубоко, сбывались как по одной просьбе ко вселенной, которая теперь благоволила ему. «Ты вся до ресниц и точек, причина того что я жив». В тот день его ничего не волновало, на студию он опоздал, но казалось никто этого и не заметил. Заметили зато другое. Яна подлетела к нему с единственным вопросом: «Ты что в облаках витаешь? Дим? Что случилось?» Он лишь отмахнулся, сославшись на хороший сон, даже не надеясь, что она поверит. Естественно Рудковская заподозрила неладное, ведь димино состояние правда было приподнятым, даже слишком, по сравнению с последним временем. Она внимательно следила за ним в тот день, пока контролировав и так каждый шаг, стала чем-то вроде маячка, скрытого наушника, отслеживая его движения и действия, пытаясь понять его ускоренную трансформацию, в какую-то старую версию себя. Потом, в порыве алкоголя и слабости, он напишет Яне, что являлось причиной его жизни, потом, когда снова забудется в беспамятстве, когда силы угаснут, как будто и не было никогда той счастливой ночи, когда он будет лежать в кромешной темноте, проклиная Полю каждой клеточкой души, разрываясь на части, пронзая сердце осколками прошлого. Но в те недели он был счастлив, когда про утрам мог целовать ее ресницы, а она смеясь и шутливо отмахиваясь, лишь произносила его имя каждую секунду, души не чая в моменте. Они нигде не мелькали вместе, их счастье любило тишину, оставаясь словно в старом фотоальбоме полароидными фотографиями на полке в ее доме. «Ничего не происходит просто так. За все придётся заплатить, особенно тем, кому есть, что скрывать». Прошло всего две недели с момента их негласного воссоединения. Две недели нежных и одновременно страстных ночей. Две недели разговоров о прошлом, казалось, будущее их тогда совсем не волновало. Две недели горячего кофе по утрам из сиреневых чашек и смеющихся глаз ее дочери, обожающей «дядю Диму», который постоянно придумал самые забавные игры. Все было так легко и правда казалось чем-то далеким от реальности. И только она знала, что этому будет конец. Все ее чувства были настоящими, каждой минутой рядом с ним она заменяла год жизни, каждый вдох рядом был для неё кислородным баллоном, наполняющим пустоту. Но когда он засыпал с ней ночью, Поля продолжала смотреть в белую стену, а слёзы собирались в уголках ее глаз, отчаянно просясь наружу и уговаривая не совершать ошибок. Он не знал, что с ней твориться, и не замечал этого, потому что сам витал в облаках, захвативших его. На 15 день он как обычно припарковался у ее дома, когда алое солнце уже скатилось за горизонтом, выкурил сигарету, что делал теперь гораздо реже, лишь только потому, что это навсегда осталось его зависимостью. Дима ничего не знал. Не знал, что подойдя к двери через 30 секунд ему никто не ответит. Не знал, что и через 20 минут на пороге никто не появится, как будто здесь никогда и не жила она. Не знал, что обрывая телефонные трубки он не дозвониться до неё, до ее менеджера и даже до ее матери. Он думал, что это какой-то нелепый розыгрыш, что снова спит и это дурацкая фантазия, которая скоро закончится. Но ее не было.