Скажи мне это в лицо

      Бруно ступил на первую ступеньку и на мгновение замер, нахмурившись. Он все еще мог остановиться. Все еще мог повесить на их несостоявшиеся отношения стальной замок и спрятать их от чужих глаз, но, видимо, это уже было невозможно. Провидец все решил, а Камило только подтолкнул его к этому решению.       Тело будто бы обрело легкость, стоило только наплевать на все свои моральные принципы и воображаемые осуждающие взгляды семьи, и понесло его на второй этаж. Сердце стучало в груди. Вот. Вот прямо сейчас они все обсудят и, скорее всего, примут обоюдное согласие быть вместе, разве можно придумать развитие событий получше? Да, то, что им придется скрываться, станет немаленьким препятствием, но мужчина был уверен, что они преодолеют его. Главное, сообща.       Хах, да мы прямо стоим друг друга. Наверное, это семейное, любить людей, к которым и в помине таких чувств испытывать не должны.       Мадригаль остановился напротив переливающейся золотом двери и занес кулак для стука, но стоило руке коснуться узорчатой поверхности дерева, как та сама приоткрылась, будто бы хозяин комнаты и не запирал ее вовсе. Будто бы он ждал и надеялся, что его любимый дядя придет. Бруно осторожно пихнул дверь ладонью, чтобы открыть себе обзор получше на то, что же там, в комнате, происходит. Зрачки мужчины расширились, когда воображению все же удалось нарисовать счастливое лицо Камило и его довольные возгласы, а после обнимашки и обещания всегда быть вместе. Сладкие мечты, которым суждено сбыться.

Распались на крохотные осколки.

      Провидец сделал шаг вперед, тут же замирая, стоило только отыскать глазами племянника среди этого обилия предметов. Сердце неприятно ухнуло где-то в ступнях, а грудную клетку словно что-то пыталось разорвать изнутри, отчего дышать становилось все труднее. Камило сидел на холодном полу комнаты, окруженный, кажется, десятками зеркал, и...плакал. Если раньше Бруно частенько ворчал из-за того, что в обители мальчишки слишком много отражающих поверхностей, то теперь их, похоже, стало в разы больше. Когда племянник только-только получил свой дар, Касита наградила его вполне обычной комнатой, отличие было лишь в том, что светло-золотистые стены украшали многочисленные картины с изображениями людей, которые, если ему не привиделось, менялись друг с дружкой и иногда чуть-чуть подправляли свою внешность, а по всему периметру были расставлены и развешаны маленькие или в полный рост зеркала, имеющие самую разнообразную форму. Бруно даже мог вспомнить, как мальчишка менял их расположение по щелчку пальцев. Зеркала для Камило имели особое значение: они открыли ему целый мир для полета фантазии и позволили развить свою способность, а, бывало, благодаря им у племянника получалось запутать дядю. Выстроит их близко друг к дружке и начнет бегать от одного отражения к другому, задорно хихикая. Но видел бы хоть один человек, как мимикрик искренне радовался, когда провидец угадывал его среди всех этих копий.       С помощью зеркал Камило учился создавать для Бруно своеобразные и такие абсурдные сценки, играя сразу все роли, перевоплощаясь в жителей Энканто, чем веселил мужчину до боли в животе. В остальном же, все как у всех: кровать, шкаф, письменный стол, какие-то книжки, несколько декоративных масок и прочее. Только попросторнее, чем у той же Мирабель, да и вместо потолка было зияющее черное пространство. Протяни руку, а место, где кончается комната, все равно не найдешь. В этой, хоть и жуткой, зато такой завараживающей тьме Бруно мог увидеть себя, но, стоило хотя бы на мгновение закрыть глаза, вместо отражения вновь клубилась чернота. Лишь небольшие светильники на стенах не позволяли мраку поглотить все пространство.       После стольких лет комната мальчишки почти не изменилась. Может, появилось чуть больше вещей и одежды. Только вот теперь излюбленные ими зеркала вовсе не радовали Камило, а наоборот — они нависали над ним грозовой тучей, обхватив хрупкое тельце в тугое кольцо из стекла, будто бы пытаясь раздавить. Мальчишка сидел прямо в центре этого зловещего круга, сжимая в руках, как смог разглядеть Бруно, рамку с их старой совместной фотографией, на которой он все еще был членом семьи Мадригаль. Мужчина видел, как плечи Камило дрожали, а глаза не переставали наполняться то ли злыми, то ли виноватыми слезами. Губы парня кровоточили от частых истязаний, одна капелька крови, которую тот не успел слизать, упала ему на пончо, окрашивая желтую ткань ярко-красным пятнышком.       Это я довел его до такого состояния? Черт, я даже не думал, что он будет так переживать. Глупый старый дурак, надо было прийти сразу. Знал же, что надумает в своей юной голове всякого и перевернет правду с ног на голову. Дурацкий план, дурацкая затея, не нужно было вообще прогонять его! Аргх, Камило, солнце, прекрати, мне больно.       Бруно протянул руку в проем, готовясь сделать шаг, но новая волна дрожи заставила его подождать еще немного. Мальчишка бросил фотографию на пол и стиснул руками волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. Пронзительный крик разрезал тишину спящего дома. Мужчина чертыхнулся, вбегая внутрь и закрывая дверь на замок, чтобы никто больше не смог этого услышать. Все-таки комнаты волшебников прослушивались гораздо хуже, чем все остальные, что в некоторых случаях было на руку. Спасибо Касите.       — Камило...       Мимикрик раздавил в руке завалявшиеся сладости, из-за чего капли шоколада протекли через упаковку, оставляя липкие следы на коже. Перед глазами до сих пор стояли искаженные, ухмыляющиеся лица родственников, которые не переставали тыкать в него пальцами и отпускать какие-то совсем уж омерзительные шуточки. А прямо за их спинами, сжимаясь таким уязвимым комочком на полу, трясся Бруно, пытаясь заткнуть себе уши.       Это все их вина. Их вина, их вина, их вина. Гребаная семья, они отнимают его у меня, даже когда их нет рядом. Они настолько запугали крысеныша своими ядовитыми речами, что теперь он просто-напросто боится сделать шаг не в ту сторону, чтобы не запятнать семейное древо. Да какая кому разница?! Если я захочу, о тебе не узнает никто, кроме Долорес, так почему же это происходит?! Черт, дядя, ты же должен верить мне. Должен верить мне, как себе, и не бояться.       Камило затрясло от злости. Хотелось рвать глотку от безнадежности, но единственное, что он мог сейчас, — это злобно зыркать на фотографию и ежесекундно менять обличия, даже не пытаясь совладать с эмоциями.       Я сделаю все для тебя, почему ты закрываешь на это глаза?! Почему же тебе так не плевать на остальных, дядя? Мог бы сейчас сидеть рядом со мной, укутавшись в теплое одеяло, а не ломать голову пустыми догадками за холодной стеной.       Мимикрик взглянул в одно из зеркал. Оттуда на него с отвращением смотрела Пепа, окруженная бушующим ураганом. Камило отшатнулся назад и отвернулся от отражения. С другой стороны стояла Долорес, тихо хихикая и что-то рассказывая Изабелле. Строгий взгляд Абуэлы, злостно пинающая свою любимую сумку Мирабель. Парень поднялся с пола, его способность и воображение играли с ним злую шутку. Он и не заметил, как вновь перевоплотился, а из зеркала на него уже смотрела Луиза, до треска сжимающая в руках какую-то палку.       Мимикрик с криком зажмурил глаза и упал на колени, не желая больше никого из них видеть. Но тут все как будто затихло. Комнату заполнило лишь прерывистое дыхание Камило и чей-то обеспокоенный голос. Голова медленно повернулась по направлению к звуку, а красные от слез глаза уставились на высокую фигуру в проходе. Парень ущипнул себя за бедро и смахнул кудряшки на лицо, так, чтобы они закрыли ему весь обзор.       Хватит, Камило, прекрати. Там просто стоит еще одно зеркало, а ты чуть не родил от страха. Нет там никакого Бруно. Вот сейчас щелкну пальцами и снова стану собой, а вместо дяди на меня будет смотреть мое же отражение.       Мадригаль хлопнул себя по щекам и быстро замотал головой, чтобы волосы вернулись на свое законное место. Перед ним до сих пор стоял Бруно.       — Камило, я, это, увидел записку и...вот. Ты прости, прост-       Парень, словно ошпаренный, поднялся с пола и налетел на провидца, стискивая его худощавое тело в крепких объятиях. От такого мужчина не устоял на ногах и свалился вместе с племянником на доски, больно ударившись локтем.       — Никогда больше не пугай меня так! Никогда, слышишь?! Никогда больше не закрывайся от меня, крысеныш, — Камило шмыгнул носом и уткнулся личиком в грудь Бруно, вдыхая такой приятный запах, исходящий от его одежды. Булочки, пыль, дерево и, кажется, что-то еще, но пока он не мог разобрать, — пожалуйста.       — Прости, малыш, прости, я действительно облажался, — Мадригаль провел кончиками пальцев по темным кудряшкам в успокаивающем жесте, решая отложить свои оправдания на потом, потому что в таком состоянии Камило вряд ли воспринял бы все, как надо.       — Обещаешь? Обещай, что больше не отойдешь от меня ни на шаг!       — Ну не так же сразу.       — Бруно, я никуда не хочу тебя отпускать. Хочу, чтобы ты был только рядом со мной.

Уверен?

      Камило неспеша высунул мордашку из ткани пончо и уставился на дядю хитрыми глазками, в которых еще не высохли последние, наполненные зелеными бликами, капельки. Провидец нежно улыбнулся племяннику, кивая головой и притягивая его ближе к себе, чтобы закрепить эти слова самой надежной в их мире печатью.

Поцелуем.