Скажи мне это в лицо

      — Ты ведь слышишь это? — Камило перехватил руку дяди и приложил ее к своей груди. Парень замер, стараясь не дышать, чтобы Бруно мог четче различить быстрый стук его сердца. — Ты просто не представляешь, как сильно я восхищался тобой в детстве, дядя, да и сейчас вовсе не отстаешь. Никогда, слышишь, больше никогда не сомневайся в моей любви к тебе, потому что более искреннего чувства в мире быть не может. Это не обычный восторг, а настоящая связь, которую теперь уж, зная, что ты со мной в одной лодке, нам придется делить вместе, — мимикрик сжал ладонь мужчины в своей, чуть царапнув ногтями, после чего довольно заурчал, когда Мадригаль сжал пальцы в ответ.       — Ну и кто же начитался всяких романов Долорес, хотя сам плевался от них направо и налево? — Бруно весело фыркнул, слушая, как племянник пытается выливать свои чувства, хотя, похоже, и не делал этого никогда вовсе. Он так старается, что провидец просто не может удержаться и не подколоть мальчишку, что совсем не злит второго.       — Не порти момент, — Камило ткнул дядю в плечо и тихо хихикнул, вновь зарываясь носом в его одежду, но теперь уже в районе ключиц. — Просто запомни, что я люблю тебя больше всего на свете. И, поверь, это чувство ни на миллиметр не уменьшилось с детства, только возросло, — парень забрался кончиками пальцев под пончо мужчины, мягко оглаживая выпирающие ребра. — Когда ты пропал, в моем мире будто бы кто-то выключил свет. Все стало таким серым. Даже радость на лицах людей больше не окрашивала его, только изредка напоминала, что я все еще кому-то нужен. Что мой дар все еще не бесполезен.       — Камило, о чем ты вообще говоришь? Никто и никогда не говорил, что ты или твой дар бесполезны, — Бруно попытался оттянуть от себя мальчишку за ворот рубашки, почувствовав, как хрупкое тело рядом с ним вздрогнуло, но тот, словно банный лист, прилип намертво. В голове не укладывалось, с чего такая дурость вообще зародилась в юном мозгу. Ведь провидец ничего такого не слышал, да и не упоминал. Но то, с какой тоской племянник произнес это, наводило на не самые приятные мысли.       — Ты совсем исхудал, солнце, — мимикрик проигнорировал слова Бруно и придвинулся максимально близко, залезая на мужчину и буквально подминая его под себя. Острые клычки небрежно царапнули нежную кожу шеи, на что Мадригаль невольно дернулся. — Придется тебя откормить.       — Не переводи тему, чертен-       Камило не дал ему договорить, впиваясь в шею Бруно, словно вампир из историй сестры, и оставляя на ней свою метку. Она пройдет после первого же кусочка еды Джульетты, но сейчас укус, наливающийся фиолетово-красными оттенками, станет символом того, кому же с этого момента принадлежит дядя.

Прячется, как может.

      Мадригаль понимал, что тот просто-напросто пытается уйти от ответа, ляпнув что-то личное и совсем не подумав о последствиях, но не мог найти в себе мужество, чтобы остановить племянника. Он видел, как парень всеми силами старался скрыть боль в своих глазах от чего-то, заглушая ее и пряча далеко-далеко в глубине сердца. Отвлекал мужчину, уводя от разговора, и...было слишком хорошо. От Камило словно исходил жар, потому что спустя уже несколько минут таких ласк захотелось скинуть с себя всю одежду к черту и прижаться к горячему телу рядышком.       — Послушай, — мужчина собрал все силы в кулак и отцепил от себя этого маленького кровопийцу, который, с непониманием уставившись на него, слизнул алые капли со своих губ и извиняющисе улыбнулся, как бы намекая на то, что теперь творится на его коже. А Бруно прекрасно видел в ближайшем зеркале свое отражение, на шее которого теперь красовалось просто яркое полотно из засосов, царапин и одной самой выделяющейся отметины зубов. — Притормози маленько, сейчас явно не время и не место для подобного.       — Наоборот, сейчас самый лучший момент показать, как мы скучали друг по другу все эти годы и как сильно хотим быть вместе, — Камило невинно улыбнулся и взглянул на дядю так, как будто это он совсем ничего не смыслил в отношениях и не понимал, как можно проявлять свою любовь к партнеру. —Теперь я знаю, что ты тоже хочешь меня, так что просто расслабься и позволь сделать эту ночь лучшей в твоей жизни.       — Мы можем просто полежать в кровати и пообниматься, не нужно заставлять себя, — Бруно подозрительно прищурился, смотря, как брови мальчишки медленно сводятся к переносице, а на лице появляются первые морщинки.       — Если я скажу, что сам хочу этого, тогда ты прекратишь ломаться? — взгляд Камило потускнел, а зрачки полностью заполонили радужку, чем озадачили провидца еще больше. В них можно было утонуть, потеряться и больше никогда не увидеть солнечного света, только непроглядную тьму, наполненную наигранным желанием близости. Мимикрик фыркнул, не получив никакого ответа, и вернулся к своему занятию.

А он, как последний мерзавец, сдался и дал ему убежать от проблем. Снова.

      Парень потянул темно-зеленое пончо вверх, помогая дяде снять его через голову, и откинул ненужную вещь в сторону, принимаясь за пуговицы на рубахе. Внутри все пылало, хотелось поскорее увидеть блаженное лицо Бруно, выстанывающего его имя в экстазе, но от спешки Камило останавливало лишь то, что, раз это их первый раз, нужно быть нежнее. Хотя бы самую малость.       — Знаешь, где-то я прочитал, — мимикрик приподнялся на колени, полностью вставая с мужчины и отступая на несколько шагов назад. Мадригаль с немым вопросом уставился на мальчишку, пытаясь привести в норму дыхание, но так ничего и не смог разглядеть за его спиной. Племянник что-то долго выискивал в шкафу, копался в коробках, пока, с тихим восторгом, не вытащил длинную черную ленту из небольшого мешочка, — что отсутствие зрения обостряет все твои органы чувств. Ты лучше слышишь, лучше различаешь запахи. Тело становится одним большим комком нервов, напряженным до чертиков. Тебя от любого, даже самого несущественного прикосновения будто бы бьет током, разнося по каждой клеточке электрические импульсы, — Камило закусил губу, вновь возвращаясь к своему любимому и примеряя атласный кусок к его лицу на расстоянии вытянутой руки.       — Нет. Откуда ты вообще это знаешь? Не помню, чтобы Долорес таскала книжки с «таким» содержанием, — Бруно с настоящим страхом в глазах смотрел то на мальчишку, то на эту тряпку, не понимая, чего боится больше: того, что он на какое-то время ослепнет, или того, что будет вытворять этот выдумщик, пока он абсолютно беспомощен.

Потому что я знаю, как особо остро ощущается удар, когда ты ничего не видишь.

      — Ой, не говори мне, что в детстве ты не был любознательным.       — Камило, сказал же, нет. Не надо на мне тут свои эксперименты ставить, — Бруно с нескрываемым нежеланием отполз от племянника, буровя нечитаемым взглядом черную полоску в его руках, которой он с таким азартом покачивал в воздухе, дразня.       — Камило, да, — парень быстро прошмыгнул к дяде на колени, еле успевая увернуться от пальцев мужчины, что так и норовили оттолкнуть наглеца подальше, и чмокнул его в губы, попутно завязывая тугой узелок на затылке. — Ты же прекрасен, mi amor. Поверь, сейчас ты выглядишь как никогда возбуждающе.       Бруно недовольно цыкнул на заявление племянника, но все же решил поддаться их маленькой игре, опустив руки. Сейчас он понимал, что его правила или требования никто слушать не захочет. Мимикрик ухмыльнулся, чувствуя, как дядины руки инстинктивно поддерживают его за бедра, не позволяя свалиться, а может он просто пытается лишний раз доказать себе, что все это реально. Наконец, парень закончил с последней пуговицей, целуя немного кучерявую грудь и оставляя мокрые следы до самого кадыка. Легкий поток воздуха заставил мужчину встрепенуться и ахнуть, а Камило нагло повторить свое действие еще раз, выбивая для себя раздраженный шлепок по заднице в отместку. С пуговицей на брюках пришлось повозиться, так как Бруно не мог развести ноги нормально и чуть-чуть приподняться из-за дополнительного веса на своих коленях, но она, к счастью, стала последним препятствием. Все же привычка дяди была больше положительной, чем отрицательной. Не носить нижнее белье — это круто.       Камило выпустил полувставший член Бруно из плена ткани, отчего тот аж блаженно выдохнул, будто бы сбрасывая тяжелый груз с плеч. Рубашку же мальчишка решил так и оставить висеть на его теле, распахнув только побольше, чтобы открыть себе место для настоящего «искусства». Провидец на ощупь прошелся ладонью по спине племянника, отчего тот прогнулся, подставляясь под ласки. Нежные поглаживания одарили кожу обжигающими отметинами, казавшимися такими невыносимо холодными одновременно. Мадригаль очертил линию позвоночника, добираясь пальцами до шеи, затем, немного подумав, аккуратно сжал ее, придушивая. Камило азартно ухмыльнулся, ладонью обхватывая погрубевшие от недостатка света руки Бруно и резко вырываясь из его «капкана». Не он сегодня ведущий, и брюнет был только рад доказать это дяде еще разок. От такого действия член мужчины проехался точно по промежности племянника, будоража его еще больше, отчего пальцы на ногах невольно согнулись. Мимикрик намеренно приподнялся, позволяя обжигающей плоти коснуться его бедер, а затем внезапно встал и, ради интереса, затих, рассматривая удивление на лице дяди. Его рот приоткрылся, а член обиженно дрогнул, не находя над собой горячее тело, которое так приятно терлось о чувствительную головку, но это было всего на мгновение. Стоило парню расправиться со штанами, откинув их куда подальше, он вновь с нежностью коснулся гуляющих по воздуху рук, которые нигде не могли нащупать его, переплетая их пальцы вместе.       — Какой ненасытный крысеныш, — Камило протянул эти слова с издевкой, наслаждаясь замешательством и раздражением Бруно, и опустился на его член, пока тот не успел ничего сказать. — Осталось совсем немного, потерпи.       — Не делай из меня дядю-извращенца, — все-таки ответил провидец, глухо постанывая от приятного трения между ягодиц мальчишки. Он чувствовал себя животным, которое действует, руководствуясь инстинктами и не обращая внимание на партнера. Но отсутствие зрения и эти провокации...никак его не оправдывали. Бруно ощущал себя настоящим мерзавцем. Таким грязным.       — Ты сам себя таким видишь, — мимикрик добродушно потрепал мужчину по черным кудряшкам, а затем приподнялся на коленях, чтобы вернуться к груди, которая, в отличие от шеи, могла похвастаться лишь небольшими отметинами. Но его прервали.       — Камило, стой, стой, стой, — парень с интересом глянул на все попытки Мадригаля отстраниться, после чего нагленько так мазнул своей дырочкой по блестящей головке члена. Бруно рыкнул, нечленораздельно выругавшись себе под нос, но все же удержал племянника от дальнейшего. — Ты же знаешь, что...ну, как бы это сказать. Да, блин, что ж такое-то?!       — Смущаешься в такие моменты, — брюнет искренне улыбнулся, — ты не перестаешь меня удивлять. Что, хочешь прочитать мне лекцию про смазку и то, как в первый раз будет больно? О, ты такого хорошего мнения обо мне, что аж немного стыдно. Прямо невинный ангелочек, — Камило осторожно отодвинулся от горячего возбуждения, взяв руку дяди в свою и поднеся ее к мокренькому входу. — Смотри, я подготовился ради тебя еще вечером. Так надеялся, что ты заглянешь на огонечек, но ты немного припозднился, чем расстроил меня. Но ничего, я дам тебе шанс все исправить, — парень настойчиво согнул пальцы Бруно в кулак, оставив выпрямленными лишь два, и буквально вогнал их в себя, позволяя мягким стеночкам растянуться под таким напором. Провидец с облегчением выдохнул, понимая, что мальчишка не соврал ему. Внутри было так горячо и приятно, а пальцы свободно скользили во влажной дырочке, пошло хлюпая и вырывая из Камило все больше болезненных вздохов и протяжных стонов. — Какое у нас там одно из правил? — мимикрик сжал пальцы внутри себя, прикусывая плечо Бруно от небольшого дискомфорта. Все-таки несколько часов не оставили его без внимания, но было все равно не так больно, как в момент, когда он делал это ранее. — Доверять мне во всем, — Мадригаль на мгновение задохнулся, стоило мужчине ударить по простате и сразу же выйти. Терпение медленно подходило к точке невозврата.       Бруно пропустил слова мальчишки мимо ушей и, сжав зубы чуть ли не до скрежета, опустил податливое тело на свой колом стоящий член, погружая внутрь только головку. Камило довольно заурчал, протягивая сладостные звуки, отчего желание затуманивало разум, подталкивая сделать все быстро и без сожалений, но провидец так не мог. Все-таки племянник столько нянчился с ним, облюбовав каждую частичку тела, поэтому он тоже захотел показать, как сильно хочет его.       Мужчина бросил тихое «эй», чтобы парень оторвался от искусанной вкрай шеи и обратил на него внимание, а после жадным поцелуем впился в мягкие губы напротив, бережно сминая их, посасывая, пока Камило не приоткрыл рот и не позволил юркому языку скользнуть внутрь. Удовлетворенное мычание мимикрика перемешивалось с тихим порыкиванием Бруно, исчезая в страстном поцелуй и создавая свою настоящую, неповторимую мелодию. Воздух вокруг соприкасающихся тел раскалился, создавая купол, за пределами которого и остался существовать весь остальной мир. Сам же провидец, пока их языки сплетались в своем бешеном танце, уже давно вошел полностью, не испытав почти никакого сопротивления, и лениво потрахивал Камило, не видя ничего перед глазами. Он до жути хотел лицезреть такого раскрепощенного и уязвимого чертенка, впиться взглядом в горящие возбуждением глазки, а после истерзать его губы, пока те не опухнут, но мальчишка сам диктовал правила этой игры. В одном он был прав точно: Бруно, наконец, понял, как все ощущается невероятно остро по сравнению с тем, если бы он наблюдал за всем процессом воочию.       — То ты торопишься, то медлишь, — брюнет немного ускорился, помогая дяде задать темп, — тебя никак не поймешь. Оттрахай меня уже нормально, хватит этих нежностей.       И Мадригаль послушал. Он сильнее сжал бедра парня, немного приподнимая его и начиная уже действительно вбиваться по самые яйца, попутно прислушиваясь к громким постанываниям у уха. Камило не ожидал, что Бруно исполнит его просьбу по первому же «хочу», но был несказанно рад такой реакции, подстраиваясь под хаотичные толчки и уже в голос выкрикивая все ругательства, которые вертелись на языке. Ему еще никогда не было так приятно.       — Черт возьми, ты точно все это время сидел внутри стен?! — мимикрик сжался, когда крепкая ладонь обхватила его член, начиная размашисто надрачивать. — Да твою ж...       — Твоя смелость пропадает так быстро, стоит только надавить на нужные точки, — под конец этих слов Бруно точно попал по простате, попутно сжимая возбужденную плоть мальчишки у основания.       — И ты это мне говоришь? Человек, что потеряет смелость, стоит мне снять чертову повязку с твоих глаз! — Камило глухо простонал в плечо дяде, уже самостоятельно подмахивая бедрами и стараясь достичь наивысшей точки наслаждения. Капли пота стекали по лбу ручьями, падая на такую же промокшую рубашку мужчины и впитываясь в темную ткань. Парень ухмыльнулся такому зрелищу, где-то в глубине сознания отмечая, что теперь его частичка всегда будет рядом с Бруно. Его запах. — Я сейчас...       Мадригаль сделал несколько беспорядочных движений вверх-вниз, позволяя мальчишке наконец-то кончить, пачкая свой и его живот белесой жидкостью, а затем излился прямо в жаркое нутро, выстанывая имя племянника в голос.       — Прости, — тихо проговорил Бруно, поняв, что сделал это без разрешения парня. Голос слишком быстро потерял былую уверенность, сломавшись уже на первом слове. — Прости, я должен был предупредить, — провидец погладил Камило по плечу, а затем взялся за края узелка ленты, стягивая ее с головы. — Как ярко-то..       — Ничего, все в норме, — поспешил заверить его мимикрик, пока дядя не успел раздуть из мухи слона, — мне понравилось. Ты был таким, прямо, арррр, — брюнет игриво клацнул зубами, забирая повязку из рук мужчины и поднимаясь под хлюпающий звук с колен. Вдруг еще пригодится. Ноги немного побаливали, а спина издала неприятный хруст, когда Камило повернулся вправо, чтобы немного размяться и подготовить тело к недолгой ходьбе. Хотелось лечь и прикрыть глаза, с пинка врываясь к Морфею в царство и требуя самые сладкие сны, чтобы окончательно сделать этот день самым лучшим, но такое счастье мальчишке не суждено было испытать еще довольно долго. Он провел пальцами по взмокшим волосам, словно расческой, и прислушался к своим ощущениям, прикидывая, насколько же они разнились с его опытом.

В последний раз было больнее.

      — Да прекрати ты, — Бруно закрыл лицо руками, пытаясь скрыть от откровенно смеющегося Камило свое смущение. Все-таки заниматься с мальчишкой сексом в кромешной темноте и видеть этого же мальчишку голым и раскрасневшимся от жара — две абсолютно разные вещи. Мадригаль хмыкнул и смахнул край желтого пончо с плеча, позволяя закрыть ему все «постыдные» места. А после, дождавшись, когда дядя уберет ладони с глаз, повертел перед ним попкой, начиная по-настоящему хохотать с его реакции. — Камило! — мужчина швырнул в племянника какой-то частью одежды и обиженно отвернулся, демонстрируя свое наигранное недовольство.       Парень на это лишь закатил глаза и спрятал ленту обратно в мешочек, закинув его в шкаф. Бруно слышал, как деревянные дверцы хлопнули, а потом Камило еще с чем-то возился несколько минут, не проронив ни слова. Но провидец решил обижаться до конца, пускай сам приходит. Хотя волнение все-таки немного перебивало его гордость. Он действительно беспокоился о том, не нужна ли мальчишке помощь и не испытывает ли он боли при ходьбе? Да и вообще, сегодня мужчина прекрасно сможет сделать за него все сам. Камило нужен отдых и хороший сон, чтобы молодой организм восстановился. Все-таки, наверное, это его первый раз, и он должен корчиться на полу от боли в пояснице и посылать по всем, даже не самым важным поручениям, виновника происшествия, а не мотаться по комнате, как ни в чем не бывало. По крайней мере, женщины, с которыми ему не посчастливилось оказаться в одной постели, делали именно так.       Бруно тяжело выдохнул, уже собираясь бросить свои детские игры и подняться с места, но вовремя услышал, что Камило сам возвращается к нему. Вот по комнате раздаются тихие шаги племянника. Вот тонкая тень нависает над ним. Вот Мадригаль видит, как тень мальчишки вытягивает руку, крепко сжимая что-то в кулаке.       — Не дуйся, mi sol, — мужчина заметил, как рука с вещью дрогнула, но так и не опустилась. — Эх, вот теперь и ты злишься. Как же иронично, не находишь? А меня ведь всегда заставляли играть только позитивные роли. Прямо как шут гороховый, ей богу, — Бруно нахмурился, откровенно не понимая, что до него пытается донести Камило. Казалось, тот вел диалог вовсе не с ним, а с самим собой, пытаясь доказать или опровергнуть что-то. — Почему бы один раз не побыть плохишом, верно?       Последнее, что провидец чувствует после этих странных слов, — как что-то тяжелое опускается ему на голову, прерывая все попытки развернуться. Он слышит обеспокоенный голос парня вперемешку с тихой возней, бьющей по писклявому гулу в ушах со всех сторон, и то, что его тело куда-то с усердием тащат, заботливо подобрав под мышки. Слышит извинения. Слышит неразборчивое копошение, а после и нервный возглас мальчишки. Но это уже ничего для Бруно не значит. Перед глазами мир медленно, лениво тускнеет, теряя все краски и окуная его в бескрайнюю темноту забытия.       — Tío...