Скажи мне это в лицо

      Камило аккуратно взялся за тугой узел на веревке и потянул его на себя, выпутывая концы. Бруно глухо выдохнул, с явным облегчением дожидаясь того момента, когда путы исчезнут с запястий окончательно, и он наконец-то сможет размять затекшие суставы.       — Это началось так давно, что я уже и не вспомню, сколько прошло времени. Когда я только-только получил свой дар, семья сразу нашла ему применение, а жители Энканто были и рады. Не хватает силы? Не беда, сейчас Камило перевоплотится в здорового мужчину и поможет. Нужно посидеть с ребенком? Тоже не проблема, если захотите, Камило может не только последить за ним, но еще и мамашей прикинуться, чтобы младенец не плакал, — парень немного переборщил, случайно затянув веревку на коже слишком туго, отчего Бруно недовольно шикнул и поддел ее пальцем, чтобы не образовался новый узел. —Знаешь, какое-то время я был по-настоящему счастлив. Люди видели во мне такую необходимую им помощь, а я, что таить, с особым усердием относился к каждому делу, иногда засиживаясь дольше нужного. Ты, наверное, помнишь, как я чуть ли не каждый вечер прибегал к тебе в комнату и рассказывал, как помог городу в этот раз, — Камило по-доброму улыбнулся, снимая последний круг с рук мужчины. — Тогда я прямо всеми фибрами души чувствовал, что теперь мое место окончательно закрепилось в семье Мадригаль, и я могу гордиться этим. Мое счастье долго не протянуло.       — Помню, — Бруно потрепал мальчишку по кудряшкам, стараясь хотя бы этим поддержать его, на что мимикрик слабо кивнул. — Те дни были худшими для меня. Я видел, как ты подолгу не выходишь из комнаты, почти ни с кем не разговариваешь, но потом, если я правильно помню, все вернулось на круги своя? — провидец неуверенно почесал затылок, стараясь вспомнить даже самые неважные подробности, но выходило плохо. Прошло слишком много времени с тех пор.       — Для тебя — да, — Камило прикрыл глаза дяди рукой, чтобы тот не видел его пунцовых щек из-за маленького обмана, который раскрылся только сейчас. — Я немного подправил правду и она, можно сказать, стала чуть-чуть лучше, — брюнет оторопел, когда мужчина устало выдохнул, но ладони все же убирать не спешил.       — Ты сказал мне в тот вечер, после разговора с бабушкой, что она дала тебе новое предназначение, даже не сердясь. И ты был совсем не расстроен. Наоборот, «невероятно доволен» тем, что теперь работы поубавится. Насколько эта правда приукрашена?       Мимикрик нервно закусил губу, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, чтобы вывести мини-допрос в свою пользу, но спустя несколько секунд бездействия сдался, позволяя Бруно снова взглянуть на его лицо.       — Почти что полностью. Как я и сказал, мои звездные дни угасли так же быстро, как и загорелись. Первое время люди часто обращались ко мне за помощью. Я думал, что действительно полезен, но, как оказалось, они делали это только по наставлению бабушки, чтобы не огорчать бедненького ребенка. Все-таки для обычных поручений у них были и Долорес, и Изабелла, и Луиза... Столько рабочих рук, куда ни плюнь, и все с полезными дарами. А мой.. — Мадригаль скривился, кажется, вспоминая что-то не совсем приятное из своего прошлого, — пустой, словно дождливое ночное небо.       — Не говори ерунды! Твой дар нужен Энканто, как и остальные, с чего т-       — Это только ты так думаешь, — холодно оборвал Камило дядю, слишком сильно задев кожу около ногтя, отчего еще немного, и, казалось, оттуда потечет кровь. — В тот вечер я действительно виделся с бабушкой и она, мягко говоря, была не в самом лучшем настроении. Все дни она ломала голову над проблемой. Не могла понять, куда же новую «шестеренку» нужно впихнуть, чтобы не полетел механизм и все остались довольны. Но идеи, будто бы назло, явно сторонились ее. Тогда Альма отправила меня ни с чем, сказав, чтобы я продолжал делать то, что раньше, пока не найдется и для меня лучшее местечко. И я ждал, как гребаный песик, — Камило ядовито ухмыльнулся, смотря точно мужчине в глаза. Он видел в них тот немой вопрос, который сам же и придумал, и поспешил ответить на него. — Я большую часть времени проводил в комнате или шлялся без дела по городу, изредка все-таки натыкаясь на горожан, которым требовался мой дар в трудную минуту. Но это все. Угадай, кому не понравилось такое поведение? Правильно, — Камило встал рядом с Бруно, приняв обличие бабушки и состроив тот самый хмурый взгляд, который напугает даже бесстрашного человека. Руки во властном жесте скрестились на груди. — Она сама не оставила мне выбора. Я только и мог, что пытаться занять себя хоть чем-нибудь, и ей же это пришлось не по вкусу. Я снова стоял в той роковой комнате, где в первый раз треснула моя жизнь.       Бруно прикрыл глаза, так как знал, что просто-напросто не выдержит этот ледяной взор матери, поэтому инстинктивно попытался скрыться от него. Он слышал, как стучит в груди собственное сердце. В воспоминаниях провидца Камило до самого его ухода был жизнерадостным мальчиком, который, хоть время от времени и хандрил, но все же не давал цепким лапам тоски и грусти утащить себя в непросветную тьму, боролся.

Ошибаешься.

      — Бабушка рвала и метала. Она была недовольна моим бездействием и отлыниванием. Недовольна тем, что я сам не мог придумать себе подходящую работу, а просто «наслаждался жизнью». Она была разочарована во мне, — мимикрик сглотнул, начиная ходить из стороны в сторону и неосознанно теребить заусенцы. Первая алая капля показалась на большом пальце, из-за чего Камило раздраженно цыкнул, вытирая руку о платье. Такие похожие цвета. — А я, честно говоря, не мог и слова поперек сказать, потому что где-то в глубине души понимал, что она частично права. "Если не можешь помочь, то какой от тебя прок? Хотя, постой. Может, из тебя вышел бы неплохой шут? Будешь развлекать людей, чтобы от Энканто веяло только позитивом. Что думаешь, Камило?", — племянник попытался воспроизвести тот разговор, во всю изображая Альму, отчего Бруно моментами казалось, что перед ним действительно стоит она. — И я поверил. Я поверил каждому ее слову, соглашаясь, что это было бы не так уж и плохо. Всяко лучше безделья. Да и бабушка после этой затеи немного подуспокоилась, — мимикрик развел руками, в мгновение ока приняв свою родную внешность. — Но только я видел в этих глазах надежду, она же смотрела на меня с сочувствием, как на беспомощного больного. Кажется, я был ей даже противен за свою никчемную способность. Видишь связь?       Провидец с удивлением уставился на мальчишку, пытаясь поверить в услышанное.       Что, черт возьми, ты говоришь? Нет, погоди, как так вообще? Хочешь сказать, что мы в одной лодке? Нет, Камило, не смей, это не одно и то же. Ты, в отличие от меня, всегда будешь частью семьи и будешь нужен Энканто.       Мимикрик смотрел на Бруно так, будто бы знал, что творилось у того в голове, и от этого становилось еще паршивее. Мужчина медленно понимал, к чему клонит племянник, но отказывался принимать такую версию правды до того, как тот сам не произнесет ее вслух.       — И я вышел на улицы с новой целью. Стал веселить людей, что сначала показалось им странным, но после они с улыбками приняли мою «своеобразную» работу, смеясь чуть ли не над каждой шуткой. Теперь я стал не только помогать остальным, но еще и ходить с вечно натянутой улыбкой, чтобы хотя бы в таком простом задании не облажаться. Маленькое место для моего дара, верно? — Камило приложил ладони к сердцу, показывая, что это стало новой страничкой в его истории. Пусть сначала получился черновик, зато теперь он был готов написать целые книги, посвященные волшебству их семьи. — Но с того момента что-то изменилось в Касите. Имею в виду, в нашей семье. Бабушка все чаще стала взваливать на меня работу, за которую никто не брался. Мое мнение перестало ее интересовать, ведь что толкового может сказать ребенок, еще и с клеймом клоуна на лбу? Все, как будто сговорившись, перестали воспринимать меня всерьез. Может, это и я виноват в таком отношении. Подколы стали неотъемлемой частью моей жизни, а шутки заменили обычные разговоры, из-за чего родным становилось все труднее отличить обычный розыгрыш от моего серьезного тона. Но на этом кошмар не закончился. Сейчас, рассказывая это, я вижу, в какой же жопе все это время жил. Хах, обзавидоваться можно.       Камило присел рядом с Бруно на корточки, мысленно спрашивая, готов ли он слушать дальше. Провидец оглядел веснушчатое лицо племянника и кивнул головой, не зная даже, с чем соглашается. Внутренний голос кричал о том, что пора закончить все это, потому что то, что Бруно услышит дальше, — сломает его представление о Камило, об Энканто. О семье. Но он решился на такой отчаянный шаг, отбрасывая все на второй план и желая лишь того, чтобы племяннику стало легче, хотя бы немного.       — Мной в буквальном смысле стали пользоваться, — мимикрик склонил голову набок, стеклянными глазами изучая пространство перед собой, и ущипнул себя за руку, чтобы вновь не провалиться в свои мысли. — Этот день я запомнил на всю жизнь, потому что с него начался новый этап моего существования. Тогда мне было 15. Одна девчонка, чуть помладше меня, попросила принять ее облик и пойти насолить одному парню. Не хочу долго распинаться, но могу сказать, что это было нужно. Он, как я понял, не особо интересовался ее подругой в тот момент и как раз на днях бросил ее, вот она и решила отомстить таким образом. Сама боялась, а я оказался лучшим вариантом, — брюнет потихоньку начал собирать раскиданные по полу вещи, попутно надевая их на себя. — Ты бы видел ее лицо, когда я вернулся после выполнения этой миссии. Такое счастливое. А потом были похожие случаи: кто-то просил меня солгать, кто-то своровать, а некоторые же обладали удивительной фантазией и придумывали самые разнообразные поручения. Но все до единого были счастливы, стоило им узнать, что у меня все прошло как надо. И тогда мое сердце пропустило давно забытый удар. Я снова стал полезен.       — Погоди, Камило, я немного не понимаю...       — Дай мне закончить, — парень застегнул пуговицу на штанах и поправил белую рубашку. — Да, в тот момент меня осенило, что это не так уж и плохо. Маленькие пакости не навредят же людям, верно? Так я думал, пока эти самые «пакости» не стали чудовищами переростками. Запросы возрастали. Хах, все еще не хочешь заткнуть уши? — брюнет усмехнулся, поправляя заехавший под пончо воротник. — Мне предлагали делать ужасные вещи. Сначала это были фотографии не самого невинного характера, и уже после такого я решился рассказать обо всем бабушке. Хотел извиниться за то, что использовал дар не по назначению, да и, честно говоря, желание приносить радость таким способом малость поутихло. Как бы я ни был полезен, вытворяя всякие дурости, все же переходить грань было для меня слишком. Но Альма только фыркнула в ответ на мои слова. Она вбила мне в голову, что я все придумал и что в городе живут только добропорядочные люди. Хах, я ведь тоже так думал до определенного момента. "Мадригаль не может не выполнять свои обязанности, Камило, неужели ты хочешь вернуться к тому, с чего мы начали?" — так она сказала, — мимикрик кинул дяде его пончо, предлагая надеть, потому что простыть сейчас было бы худшим решением. — Тогда я так испугался. А что будет, если я все же откажусь? Если я стану совсем бесполезным, то от меня отрекутся? Или, что еще хуже, — запрут в темной-темной башне дяди и оставят там одного на съедение крысам? — Камило перевоплотился в того самого Бруно из сплетен, оголяя острые клыки и демонстративно сгибаясь, позволяя крысам взобраться на свою спину. — Что? Воображение у меня было хорошее, а сказки Долорес про твою комнату только подливали масло в огонь. Но сейчас не об этом. Суть в том, что я снова прислушался к словам бабушки. Может, это все-таки нормально? Какая разница, каким образом люди получают удовольствие и радуются, верно? Нужно ведь просто чуть-чуть постараться, и они снова будут смотреть на меня с благодарностью в глазах, — Камило сел рядом с Бруно, оперевшись спиной о край кровати и положив голову ему на плечо. Рука мужчины сама нашла ладонь мальчишки, крепко переплетая их пальцы вместе, что придавало второму еще больше уверенности. — И я принял свою роль.       — Если не хочешь, мы можем продолжить в другой раз. Тебе не обязательно говорить сразу и обо всем, — Мадригаль мягко коснулся губами его щеки. Это был первый раз, когда мужчина потянулся к нему сам, отчего скулы Камило вспыхнули, а губы искривились в глупой улыбке.       — Обязательно. Теперь я хочу, чтобы ты знал все, — мимикрик дернул Бруно за запястье и всего на мгновение прислонился к его губам, даря самый чувственный за их кратковременные отношения поцелуй. — Люди заставляли делать меня всякое. Чаще они использовали меня как грушу для битья, чтобы спустить пар после плохого дня, но и чтобы об этом никто не узнал. Ведь кому расскажет «такой» отшельник среди Мадригалей? Так они считали и, в какой-то мере, были правы. Никому больше не скажет. Каждый раз я заедал эти воспоминания тетиными лепешками, — мимикрик еще раз глянул на дядю, ловя потерянный взгляд на себе, и, глухо выдохнув, с пониманием кивнул. Не каждый день узнаешь такое о собственном племяннике, да, Брунито? — Бывало, просили притворяться их знакомыми и повторять ровно то, что они говорили. Ложь стала обычной спутницей моего пребывания в городе. Реже всего, конечно, доходило и до всяких непристойностей. Но ты не подумай, шлюху из меня не сделали, — парень в отвращении изобразил рвотный позыв, наигранно дрожа. — Так, трахнули пару раз, не более. В основном все заканчивалось на поцелуях, касаниях или же дрочке, кому что нравилось. Да, сомнительно, гордиться нечем, — Камило неопределенно махнул рукой, показывая, что это не было так страшно, как звучит. Почему ты говоришь это так спокойно? Бруно же готов был прямо сейчас размазать голову каждого, кто хотя бы пальцем притронулся к племяннику в таком плане. Внутри медленно закипала ярость. Казалось, еще немного, капилляры в глазах лопнут, и он станет похож на настоящего монстра, готового крушить все направо и налево. — Некоторым извращенцам было приятно смотреть просто на мое голое тело, некоторым же надрачивать, доводя до экстаза. Да и попадались всякие: что мужчины, что женщины, что примерные семьянины — без разницы. У каждого были свои потребности, и я их послушно исполнял, а они взамен дарили мне улыбки. В такие моменты я чувствовал себя любимым хоть кем-то, нужным. Но в душе все равно понимал, что они не любили меня так, как ты в детстве. Все это было так фальшиво, совсем не то. Но и замены у меня как таковой тоже не было, так что приходилось брать, что дают. Именно поэтому я искренне верил, что мой дядя скоро вернется домой. Я жил этой мыслью. Можно сказать, она стала моей маленькой мечтой.

Мне было больно. Я знал, что все это неправильно, но верил, что, когда ты вернешься, мой кошмар обернется сладким сном, и мне не придется из кожи вон лезть, чтобы доказывать свою необходимость.

      Бруно до скрежета стиснул зубы, стараясь сдержать и заставить себя сидеть на месте. Все это время он был так слеп. Не видел, что жизнь племянника рушится прямо у него перед носом. Все же было так очевидно.       Провидец стукнул ладонью по полу от безвыходности ситуации. Все уже случилось, он же не может стереть все эти годы из памяти Камило, но зато вполне способен заменить их.       — Это вот под этим ты подразумевал свое детское «любопытство»? — мужчина, наконец, понял, что всеми познаниями он обзавелся вовсе не из «инструкций», приложенных к романам Долорес, а по своему личному опыту. Это бесило не меньше. Почему он просто не мог попросить его о помощи? Хотя, и просить было некого, если сам Бруно тогда числился в списке пропавших.       — Дядя, — мимикрик неуверенно толкнул его в плечо, привлекая все внимание к себе, — ты же не стал любить меня от этого меньше, правда? Эй, ну же, скажи что-нибудь, а то я уже начинаю жалеть о своих словах, — парень нервно усмехнулся, наблюдая за реакцией провидца. Ему не хотелось, чтобы Бруно осудил его за такие глупости. Только не он.       Мадригаль медленно повернул голову к мальчишке, его глаза будто бы горели изумрудным пламенем, с каждой секундой наполняясь злостью все больше.       — Знаешь, Камило...