Сложить Пазл

      С самого начала обитания на этом ресурсе я как-то избегал высказываться касательно младшего Сиэля. Не всегда получалось сдержаться, но я старался.       Сиэля читатели любят, ему сочувствуют, и как главный герой он получает львиную долю поддержки и обожания. К чему омрачать чувства тех, кому он дорог. Это — дело вкуса. Кто-то любит персики, кто-то — груши.       Мне он казался высокомерным выскочкой и зазнайкой, любителем нагнать пафоса на ровном месте. Но поскольку ценности для читателя в этом моём отношении — никакой, я следил как мог чтобы оно не просачивалось в текст и ограничивался перечислением непреложных фактов. Однако пощады ему от меня не было.       А сегодня меня посетила мысль, от которой я остолбенел, ужаснувшись, что, возможно, в своём отношении к младшему Сиэлю я был необъективен. Неоправданно строг и слишком предвзят.       И спровоцировал её всё тот же Гробовщик, который в определённый момент начал вести себя с младшим уж чересчур доброжелательно, как мне показалось. Забавно получается, подумал я: автор показывает младшего всё непригляднее и непригляднее, а Гробовщик обращается с ним всё лучше и лучше.       А после сцены на Полуночном Чаепитии и выводов, что Жнец смеялся не над Сиэлем, а над Себастьяном, Демоном, неспособным развратить душу ребёнка… В моём сознании вдруг родился вопрос: а насколько сильно Себастьян вообще влияет на Сиэля? И в том образе, характере, поступках младшего, которые мы сейчас видим, какая вообще часть — заслуга Демона?       Похоже, наконец, настало время составить список претензий к младшему Сиэлю и внимательно, ещё раз, незамутнённым взглядом по нему пройтись.       Глава 2. Сиэль приходит в лавку за новой тростью. Продавец:       いらっしゃい・ボ・ク [«Добро пожаловать, мальчик!», ボク — 僕 (boku) — (в качестве обращения) применяется к молодым мальчикам]       お父さんのお使いかい？ [«Отец прислал?»]       Сиэль вздрогнул и нахмурился. За него говорил Себастьян. Когда продавец снова назвал его ребёнком — Сиэль сердился, хотя по факту — ему на тот момент примерно двенадцать с половиной лет и для незнакомого человека он именно ребёнок и есть.       Недостаточно уважительное отношение Сиэля задевает, а он — не настолько морально силён и великодушен чтобы мягко поправить и простить человеку его оплошность.       В защиту Сиэля можно сказать, что упоминание отца выбило его из равновесия. А когда Себастьян угрожает продавцу тростью — Сиэль в удивлении и замешательстве.       Та же глава 2. Лиззи отнимает кольцо. Сиэль так сильно гневается, что не может внятно уговорить её вернуть кольцо обратно. И если подумать о природе гнева как эмоции, кольцо тут выступает вовсе не символом воспоминаний о пережитом тяжёлом прошлом. А знаком власти и авторитета, которые Лиззи поставила под вопрос и, образно говоря, попыталась отобрать.       Если бы с кольцом были связаны сентиментальные чувства, его потеря вызвала бы скорее боль и слёзы. Как у Гробовщика с медальонами. Сиэль же от гнева настолько забылся, что чуть не ударил свою невесту.       И забавно, что от этого поступка его спасает демон Себастьян. Разумеется, как дворецкий, он помогает господину соблюдать рамки приличия. Но если бы Сиэль не сдержался — это могло бы стать очередной серьёзной трещиной в его душе. Более того, Сиэль преодолевает свою зависимость от кольца и выбрасывает его в окно, пожертвовав условностями-статусом-авторитетом-побрякушками ради дорогого человека.       Судя по выражению шока у Демона, подобного добродетельного поступка от своего хозяина он не ожидал. И позже, вечером, Себастьян портит весь личностный прогресс младшего, возвращая кольцо на палец графа. В конце главы он вспоминает два кадра. Первый — как младший гордо выкинул кольцо в окно со словами: «Глава рода Фантомхайв — я, «Сиэль Фантомхайв»!». И второй — как испуганный мальчик с кольцом на пальце попросил его: «Останься.» И Демон еле смог сдержать смех.       Подытоживая словами Гробовщика из 64-й главы:       やっぱり君は伯爵を不幸にしかしないみたいだ [«Ты и правда графа только несчастным хочешь видеть.»]       Двигаемся дальше. Глава 3. Диалог в бильярдной с комиссаром Рэндаллом. Комиссар говорит:       御託はいい [«Дерзкие речи — это всё, конечно, хорошо.», 御託 — нудные, утомительные, наглые, повторяющиеся, претенциозные, вычурные разговоры]       鼠の駆除はいつになる？ [«Но когда крыса будет истреблена?», 鼠 — крыса, мышь, грызун; также может означать — трус, пугливый человек; в китайском есть дополнительное значение — подкрадываться, идти тайком]       Сиэль:       すぐにでも [«Очень скоро.»]       すでに材料はクラウスに揃えてもらった [«Клаусу уже поручено собрать все материалы.», 材料 — материалы, ингредиенты, также основания, доказательства, данные, もらった здесь означает, что Сиэль напряг Клауса]       巣を見つけて鼠を根絶やしにするには少々骨が折れる [«Найти гнездо и искоренить крысу — задачка слегка зубодробительная.», 骨が折れる — трудновыполнимая задача, дословно — «ломающая дух», 骨 — кость, хребет, сила духа, 折れる (oreru) — сломленный]       それなりの報酬は覚悟して頂こうか [«Насчёт соответствующего вознаграждения — не будете ли так любезны покорно решить этот вопрос?», それなり здесь — соответствующее случаю, 報酬 — вознаграждение, плата, компенсация]       Для начала, Сиэль с комиссаром оба не используют вежливую речь, а разговаривают более панибратски, бесцеремонно. Это приемлемо между, скажем, равными по статусу коллегами, но если комиссар не считает Сиэля равным — для него это оскорбительно. Так ещё и в последнем предложении появляется то ли случайная, то ли нарочитая двусмысленность.       Сиэль использует volitional («волевую») форму 頂こう от 頂く (itadaku) — принимать, получать, провести (оплату). После те-формы этот глагол — подталкивание человека к действию. Волевая форма это превращает в «давайте организуем оплату», а с учётом те-формы звучит как — «давайте Вы организуете мне оплату».       Но двумя фразами ранее Сиэль, говоря о Клаусе, использовал в том же смысле もらった — от 貰う (morau), более простую, не вежливую форму слова. Тогда как 頂く (itadaku) — часть kenjōgo, «скромная речь», когда говорящий из уважения к собеседнику специально себя принижает.       И в случае Сиэля это одинокое слово вежливости получается насмешкой. В дополнение к этому, 覚悟 (kakugo) — готовность, подготовленность, решимость (выплатить вознаграждение) имеет оттенок смыслов: с покорностью принять неизбежное, сдаться, в буддизме — перестать колебаться, отбросить иллюзии и принять истину.       Выражение лица Сиэля и дальнейший диалог убеждают, что он выбрал это слово специально. Осведомляясь о вознаграждении, он заодно намекает, что подходящей платой также была бы капитуляция комиссара, его признание собственной бесполезности.       Спрашивается, зачем давить человеку на больную мозоль? Либо Сиэль совершенно не разбирается в людях, либо считает себя настолько могущественным, что игнорирует «закон бумеранга». Как показали последние события — очень зря.       Комиссар:       ......ハゲタカめ…っ [«...... Ну и стервятник…», ハゲタカ — 禿鷹 — стервятник, め — 奴 (me) — уничижительный суффикс, с именем существительным и личными именами людей — выражает презрение. Когда человек применяет к себе, к личному местоимению — самоуничижение, скромность]       Любопытно, что читается 奴 (me) так же как 目 — глаз. В японской культуре прямо смотреть кому-то в глаза — неуважение и вызов. Когда дети дразнятся — они оттягивают пальцем уголок глаза. А также глаза — то, что триггерит младшего Сиэля. И он дожимает комиссара, у него не хватает выдержки спустить ссору на тормозах.       Сиэль:       貴殿に我・が・紋・を侮辱する権利が？ [«Вы имеете право оскорблять мой герб?», 貴殿 (kiden) — вежливое, формальное «Вы», которое используется в основном в переписке. Здесь и от Сиэля — слишком вежливое и звучит как издевательство]       鼠一匹しとめられない猟犬ばかりに [«Жалкая гончая, неспособная избавиться от одной крысы,»]       大枚をはたいている [«тратит много денег.», はたいている вносит нюанс «я выбиваю из Вас деньги»]       貴殿に [«Вы.»]       Лау, играя в бильярд:       残念 [«Какая досада.»]       ファールだ [«Фол.»]       Чуть позже, Сиэль:       それで？ [«Итак?»]       報酬はいつ用意できる？ [«Вознаграждение когда будет готово?»]       Комиссар:       …こ…今晩には [«… Се… Сегодня вечером.»]       Сиэль:       いいだろう [«Хорошо.»]       後で [«Позже»]       迎えの馬車を [«карету навстречу»]       送る [«отправим.»]       ハイティーを用意してお待ちしよう [«Дождёмся приготовлений к высокому чаю,», ハイティー — high tea — поздний чай, высокий чай, мясной чай — ранний ужин, как правило, с 17:00 до 19:00]       サー [«сэр.»]       Сиэль забивает шар и кто-то (неизвестно кто) говорит ему:       「強欲」は身を滅ぼすぞ [«"Жадность" человека разрушает,», 強欲 — жадность, алчность, один из семи смертных грехов]       シエル！ [«Сиэль!»]       Хотя, я бы выделил главным грехом Сиэля — гордыню. Мне кажется, она больше мешает признавать свои ошибки. Но по мелочи у него можно найти признаки всех семи грехов. А, нет. Похоти замечено не было. =)       Обжорство (чревоугодие) у него проявилось один раз через любовь к сладостям. И я не о том, что любить сладкое — якобы плохо. Уж кто бы говорил, честное слово! Но это становится грехом когда выходит из-под контроля и желудок начинает управлять действиями человека.       Глава 5. Себастьян сделал шоколадные статуи чтобы принять гостей — детей из приюта, а Сиэль оторвал и съел голову одной из статуй. Ну, мило. Но прям как будто он самый голодный в этом особняке. И как будто больше всех нуждается. И как будто другого шоколада прям не было. Не подумал он что-то о сиротках.       Но после этого эпизода — всё нормально, просто сладкоежка. Смело бросает еду ради более важных дел.       Жадность у него перекликается с коммерческой хваткой. Когда Сиэль требует денег с комиссара Рэндалла — это не обязательно ради денег, а может быть единственным рычагом влияния на человека, который ранит гордость Сиэля. Такой способ унизить комиссара в ответ на унижение с его стороны.       А вот выигрывать конкурс карри и получать королевский грант — это было совсем не обязательно для нахождения Мины. И открывать прибыльный мюзик-холл чтобы выгнать посетителей из «Сферы» — тоже было не единственным вариантом. Как минимум, первая альтернативная мысль — отравить еду. И любители пожрать на халяву сразу бы ушли в другие места. Быстро, дёшево, эффективно. Уже молчу о том, что Королева ставила целью не столько разогнать мюзик-холл, сколько разобраться и доложить, что там происходит. Но Сиэль, понимая это или нет, всегда выбирает более прибыльный путь. Даже если в ущерб работе Цепного Пса.       Зависть у него, разумеется, по отношению к старшему брату.       Глава 137. Когда появился Демон, мысли:       僕は [«Я…»]       優しくて [«Добрый,»]       強くて [«сильный,»]       伯爵になれる [«можно стать графом…»]       シエルじゃない [«Не Сиэль…»]       Если упростить предложение до первой и последней строчек — получается эталонный пример из учебника: 僕はシエルじゃない — «Я — не Сиэль». Полностью слитно предложение: «Я — не добрый, сильный, могущий стать графом Сиэль.» Если выделить последнюю строку через запятую, паузой — получается: «Я — добрый, сильный, могу стать графом, не Сиэль.»       За брата все переживают, его любят, он — главный, он — наследник. Даже пёс Себастьян его слушается. Конечно, хочется и себе такой жизни. Хочется быть таким же здоровым как брат, гулять на улице, кататься на лодке… Как у них всё сейчас иронично повернулось.       Но даже когда старший в таком уязвимом состоянии — младший будто продолжает ему завидовать.       Глава 147. Младший:       どいつもこいつも [«Все до последнего»]       本物が現れた途端 [«как только появляется оригинал»]       手のひら返しやがって！ [«тут же отворачиваются!», 手のひら返し — «ладонь переворачивается», отношение меняется на противоположное, от хорошего — к плохому, но может быть и от плохого — к хорошему, やがって добавляет ненависти и презрения]       И Сиэль не замечает, что не все отвернулись, и не все поменяли отношение. Фотограф Питт — помог. Слуги пошли за ним по доброй воле. А Финни с самого начала знал, кто его настоящий хозяин. Лау — тут неоднозначно. Он — расчётливый китайский дракон. В нём вряд ли есть искренняя верность.       К Зиглинде у Сиэля тоже проявилось что-то похожее на зависть когда в 114-й главе она сказала, что Королева заезжает в гости лично.       Глава 69. В Колледже. Себастьян, после того как Морис Коул подставил Сиэля: ヒトは秀でた他人を妬むもの… [«Человек завидует тому, кто его превзошёл…», ヒト — человек как Homo sapiens]       ご経験がないわけではないでしょうに [«Не то чтоб такого опыта нету, верно?», ご経験がない — отсутствие опыта, わけではない (wake dewa nai) здесь — «не то чтоб», でしょう добавляет размышлений]       Возможно, по этой же причине Сиэль с такой злостью уничтожил фотографию в 124-й главе. Сложно сказать, что конкретно за фотография это была. В 126-й главе Агни достаёт из камина обгоревший обрывок. Цвета не до конца совпадают, но по фасону одежды и бантику — очень похоже на фото «со шторкой» из 131-й главы.       И ничего такого на этой фотографии не было! Никакого компромата. То, что близнецов изначально было двое — не тайна ведь. Сиэль всё ещё может притворяться старшим. Но он как будто решил полностью стереть из полотна реальности существование своего брата.       А фотография на фоне шторы была снята по просьбе старшего и в 133-й главе стояла на тумбочке в их комнате. Фото с братом, сделанное из-за брата и для брата. Если бы дело было в одних печальных воспоминаниях — в реакции Сиэля не было бы снова столько гнева.       Глава 150. Лау:       なら手っ取り早く屋敷に乗り込んでお兄さんを始末しちゃえば？ [«В таком случае, что если просто проникнуть в особняк и раз и навсегда разобраться со старшим братом?», — хоть Лау и не сказал буквально «убить», но это «разобраться» — 始末 — носит негативный характер: утилизировать, закончить с плохим результатом, и ちゃう — сделать случайно, или в данном случае — доделать, более обыденная форма окончания]       執事くん達の力があれば簡単だと思うけど [«Думаю, имея силу и навыки дворецких, было бы легко это сделать.», — Лау не заморачивается и просто называет всех слуг дворецкими]       Сиэль:       いや...... [«Нет......»]       相手も厄介な私兵を雇ってる [«На противника тоже проблемный частный наёмник работает.»]       私兵 — частная армия, наёмный солдат. Вот так младший сейчас воспринимает Гробовщика. Или говорит, что так воспринимает. Примечательно, что его ответ Лау не «нет, он — мой брат», а «нет, у него армия сильная». Честный это ответ или Сиэль скармливает Лау понятную тому мотивацию — повод к размышлению.       Пробираясь дальше по списку грехов, зацепим лень, она не слишком заметна. Если с тем, что дворецкий купает, одевает, причёсывает господина ещё можно смириться… Тогда были другие времена, наряды более сложные и иногда одеться самому просто не было возможности. То вот то, что Сиэлю порой лень пройтись ножками и Себастьян носит его на руках — как-то даже для конца девятнадцатого века, мне кажется, перегиб.       Ну, в одном случае Себастьян-экспресс доставил его в поместье барона Кельвина, в другом случае Сиэль был слишком болен и слаб — ладно, допустим. Но в конце 145-й главы, когда они сбегают от полиции, это действительно сложно объяснить. Причём, судя по солнечным лучам, Себастьян его нёс так всю ночь вплоть до рассвета. Это мальчика, который в Колледже зашвырнул фонарь в здание Фиолетового Дортуара, а потом ещё турнир по крикету выиграл.       Глава 86. Ленится ехать по поручению Королевы в Германию и ленится в поезде учить немецкий. Глава 107. Ленится вечером выслушать Зиглинде, отмазывается важными делами. А она — маленькая девочка в чужой стране с чужим языком. У неё один Вольфрам остался, нет даже собственного дома, одежду ей — Сиэль купил, и в будущем вообще ничего не понятно. И только с вмешательством Лиззи всё налаживается. Она отрывает Сиэля от бумажек, сбивает спесь, заставляя его прогуливаться со шлейфом и делать реверанс, благодаря ей Зиглинде расслабилась и почувствовала себя увереннее.       В Вестонском колледже лень не позволяла Сиэлю выполнять работу фэга (пишется 寮弟, читается ファッグ — фэг, «дортуарный младший братик»). Хорошо, пускай у него в приоритете шло расследование. И маяться ерундой, пришивая пуговицы, просто некогда.       Но тут вступает его следующий грешок — гордыня. Которая не позволяет ему завалить задание, порученное «шестёрке». Пусть в итоге всё делает Себастьян, Сиэль не может позволить чтобы от его имени Себастьян косячил.       Его нагружают всё больше и больше, Себастьян делает, а Сиэль настолько заботится о своём имидже, что не приказывает Себастьяну стараться менее усердно. Пусть это и начинает выглядеть подозрительно. Too Good To Be True (слишком хорошо чтобы быть правдой).       Хотя в самом начале заключения контракта запретил Себасу «колдовать» в доме чтоб не палиться. А когда это касается его лично, Сиэль не может признать, что ему не всё по силам.       Побеждать в турнире было не обязательно. Время и место Полуночного Чаепития — известны заранее. Пусть без приглашения, Сиэль всегда мог приказать демону просто перенестись туда. Но гордость не позволила ему проиграть.       Глава 69. Морис его подставил, Сиэль опоздал, но снова из-за гордости не стал оправдываться. Ведь это означало бы признать, что его сумели обмануть, положиться на милость других людей, и попросить у них помощи и защиты. А признался он в 71-й главе, с позиции силы, когда сам смог провести и разговорить Мориса.       И вообще, Сиэлю нужно было расследовать в Колледже, но он не обратился к родственнику, двоюродному брату Эдварду, который уже пять лет там учился! И когда Эдвард осторожно спрашивает, не работа ли Цепного Пса тут замешана… Сиэль отмахивается от него.       Допустим, секретность. Сому втянуть секретность не помешала. А также как Сому, втёмную использовать Эдварда — почему-то помешала. Или кузена пришлось бы именно просить, а Сиэль слишком горд для этого? В то время как Эдвард в 109-й главе просить помощи прибежал. Когда Лиззи ушла из дома.       К слову. Вот же оно, на поверхности. Самый главный повод для гордости у Сиэля. Его работа на Королеву и должность Цепного Пса. Не упускает ни одного шанса напомнить окружающим какая он всесильная, уважаемая персона.       А о гневе уже говорили, в главе 2 была очень яркая картина. И помимо (внезапно) Себастьяна, погасить приступ гнева Сиэлю помогает Лиззи. Да, знаю, она тут многих раздражает. И меня поначалу — тоже. «Шумная, эгоистичная, приставучая кукла,» — думал я.       Но как присмотреться, она — его спасительная соломинка. Лиззи, Сома и… Гробовщик. Три соломинки из таких, самых крупных.       Рядом с Лиззи Сиэль смущается и краснеет, она ему нравится и, возможно, давно. Ради первого встречного фамильное кольцо не выкидывают в окно.       В 14-й главе он не раздумывая закрыл её собой чтобы спасти от медведя. Хотя мог скомандовать Себастьяну, но вот не это пришло ему в голову.       На корабле — защищал от зомби и ринулся за ней в отсек, который заливало водой. Ему пытались помешать, удержать, но Сиэль вырвался.       В 105-й главе он не стесняясь ходит в платье Зиглинде перед Дидрихом и всеми его и своими слугами. А в 7-й, примерно за год до событий в Германии, в похожей ситуации боялся попасться на глаза Лиззи. Вдруг дело было не в платье? Вдруг он не хотел чтобы именно Лиззи его таким увидела. Мадам Рэд, Лау, другие гости — больше никто Сиэля не волновал.       Глава 54. Себастьян перебил зомби и протягивает руки чтоб помочь господину спуститься с ящиков. Реакция Сиэля:       その手で触るな。汚れる [«Не бери этими руками. Запачкаешь.»]       В особняке барона Кельвина он о чистоте и не вспомнил, а рядом с Лиззи — вдруг прорезалось. Глава 57. Сиэль намок, Себастьян предлагает ему свой фрак чтобы согреться. Сиэль отказывается:       僕じゃ尻尾を引きずる [«Тогда за мной будет тащиться хвост.»]       При этом его абсолютно не волнует, что Лиззи стоит в нижнем белье. И в главе 65, когда они с Себастьяном вдвоём на лодке отбиваются от зомби, Сиэль надевает фрак без вопросов.       В главе 66 он даже стал бороться ради неё со своей ленью, лично доставал с люстры пасхальное яйцо. Хотя не хотел. Себастьян поддёрнул. Но и Сиэль передумал и сам полез по лестнице.       В главе 117, когда Себастьян вернул Лиззи из «Сферы», а она очнулась и сбежала обратно — это стало двойным ударом по младшему. Один удар — по его гордости: он провалился в выполнении поставленной задачи и все это видели. Второй удар — по его чувствам. Лиззи его бросила.       Намечается любовный треугольник: кого же выберет леди из двух одинаковых с лица братьев. И как это переживёт оставшийся в одиночестве.       Далее. С Сомой получилось очень нехорошо. Он был из тех немногих, кто подталкивал Сиэля бороться со своими слабостями. Постоянные обнимашки сбивали лишний гонор. То в фехтовании у Себастьяна с Агни ничья, то в карты Сома отказался играть. Сиэль тут, понимаешь, снизошёл, а Сома такой — нет, увы, я занят. Урок скромности. (Глава 17.)       И знаете что? Сиэлю это нравилось. Ну неделю Сома у него погостил, ну две. Расследование дела с индийцами закончилось — можно было избавиться от этой парочки эмигрантов сей же час. Сиэль ему вообще ничего не был должен. Но он решает выделить Соме зарплату и посылает управлять своим домом в Лондоне. Каждый день терпеть принца он не может, но и расставаться с ним насовсем не стремится.       Просто или сам этого не понял, или стесняется высказать вслух. Или из-за страха и гордыни молчит. А Сома — очень умный принц. И он это всё невысказанное понимает, и порой даже лучше Сиэля.       Глава 126. Сома, обращаясь к Агни:       シエルは昔の俺に似てる [«Сиэль похож на прежнего меня.»]       親やミーナから [«Родители и Мина»]       与えられない愛情ばかり [«только любви не дарили,»]       追いかけていた俺は [«а я за ней гнался.»]       お前が与え続けて [«И дар, который ты продолжал»]       くれた愛情にずっと [«давать мне, гораздо большей любви,»]       気付けなかった [«изо всех сил не замечал.» — интересный оборот, 気付け — imperative, повелительное наклонение — «заметь», なかった — негативная форма «не заметь» в прошедшем времени]       それがどんなに愚かなことか [«Что же это за глупость?! —»]       俺は [«я…»]       シエルのおかげで [«благодаря Сиэлю»]       気付くことが [«заметить»]       できたんだ [«оказался способен.»]       だがそれを俺に教えてくれた張本人が [«Но этому меня научил главный зачинщик,»]       昔の俺と同じだと気付いた [«и я заметил, что он — такой же как прежний я.»]       いや。同じではないな [«Нет. Не такой же.»]       たくさんの愛情に気付いているのに [«Хоть и замечает обильную любовь,»]       あいつはそれを受け取らない [«он её не принимает.»]       まるで幸せになるのを怖がっているように [«Как будто стать счастливым боится и поэтому», 怖がる — боится, нервничает]       シエルは復讐のために生きていると言った [«Сиэль сказал, что продолжает жить ради мести.»]       И да, можно сказать, что Сома просто не в курсе всех тонкостей контракта с Демоном, и Себастьян во многом Сиэля обязывает к определённому поведению. Но вот же — Гробовщик, который на «Кампании» предлагал с этим помочь. И как-то это всё забылось и младший так и не обратился к нему, например, при следующей встрече в Колледже. Потому что снова слишком горд чтобы просить? Или потому что боится потерять такое удобное оружие? Боится снова стать беззащитным человеком? Или опять несколько причин вместе?       Конечно, страшно после всего произошедшего вернуться к жизни слабого, тринадцатилетнего мальчика, но… что в этом неправильного? И какова альтернатива? Стать обедом Демона?..       Так что да, помимо жадности, гордыни и прочих, во многом поступками Сиэля управляют страх и комплексы. Точнее, как управляют… Загоняют глубже в пучину тупика. Но не только они.       Около четырёх лет младшему снятся по ночам кошмары, связанные с одним из его сильнейших триггеров — глазами. То ли живые, то ли убитые сектанты нет-нет, да и начинают ему повсюду мерещиться. И то, что этот триггер почти не ослабевает, приводит к мысли, что он продолжает чем-то подпитываться. Например, чувством вины. Несмотря на то, что Сиэль — жертва издевательств, он чувствует вину за убийство своих обидчиков.       И несмотря на то, что он не виноват в «смерти» брата, он никак не мог случившемуся помешать, готовность пожертвовать старшим и желание мести раскололи его душу, даже вызвали Демона… сцена жертвоприношения продолжает его триггерить. А «вина выжившего» и тоска по брату, что ли… — побуждают выпускать игрушки в виде кроликов. Чтобы задержать воспоминания об их последнем счастливом дне.       Он может храбриться, рассказывать Соме как ухватился за тонкую паутинку шанса на спасение, но правда в том, что почти четыре года спустя чувство вины привело его к словам: «Такой как я не стоит защиты…» (В Арке Зелёной Ведьмы, глава 91.) И к искренним слезам раскаяния.       Диалог с братом во сне стоит рассмотреть особо. Во первых, оговорюсь, что в «чудеса» в этом сюжете я уже давно не верю. Эта манга так часто обламывала читателя, что пора бы уже чему-то научиться.       Демон Себастьян заботится о человеке? Нет, просто грамотно составленный контракт.       Деррик Арден таинственно исчез. Может, жив?.. Нет, сдох.       О, заброшенная деревенька с ведьмой?! Нет, тайная немецкая база.       Убийство в закрытой комнате?! Пф-ф-ф… Всего лишь Снейк с его змеями.       Актриса-вампирша?!! Нет, хороший уход за собой плюс хорошая генетика.       И так далее, и так далее…       Поэтому можно, конечно, придумать сверхъестественное объяснение вроде телепатии близнецов. А можно пойти по самому простому и прозаичному пути — психологии. И предположить, что в образе старшего брата Сиэль разговаривал с более храброй и сильной частью своего подсознания. Воплощением именно этих черт для него был брат.       Как сказать-то так чтоб не звучало как шизофрения… Это мог быть диалог не столько с братом, сколько со своим представлением о брате. «Вот я бы ему сказал, вот он бы мне ответил.» Как будто младший мечется между «надо» и «страшно», не может решиться и высказывает аргументы «за» и «против» сразу с двух сторон. А поскольку это — сон, его внутренние метания приняли такие формы.       И сон можно разделить на две части. Первая — более мирная. Братья одеты в красивые наряды, как помнит их младший.       Глава 93. Образ старшего брата:       僕はお前のことならなんでもわかる [«Я всё, что касается тебя, знаю.»]       当ててみせようか [«Ну-ка, глянем?»]       本当は直視するのが怖いんだ [«Правда в том, что смотреть прямо в глаза — страшно.», 直視 — смотреть в глаза, смотреть на вещи прямо, как в «посмотреть правде в глаза»]       傍にある [«Существующему рядом с тобой»]       ”罪の証”を [«"вины свидетельству".», 罪 — преступление, грех, неосторожность, невнимательность, проступок, вина, наказание, 証 — доказательство, свидетельство, улика, удостоверение, симптом (в китайской медицине)]       ごめん。意地悪なことを言ったね [«Прости. Что-то плохое сказал, да?»]       そんな顔をするくらいなら [«Чем делать такое лицо…»]       ずっとここにいればいい [«может, стоит побыть здесь?», ばいい — может, стоит… было бы хорошо если…]       何故迷うの？ [«Откуда сомнения?»]       ここにいればもう辛いことはないだろう？ [«Если будешь здесь — не будет больше болезненных вещей, верно?», 辛い — болезненный, горький, морально тяжёлый, сложный, трудный, жестокий, суровый]       Образ младшего:       でも。僕は…ッ [«Но… Я…»]       Образ старшего:       ......わかったよ [«...... Я понял.»]       好きなだけ悩むといい [«Надеюсь, ты вдоволь набеспокоишься.», 好きなだけ — столько, сколько захочешь, 悩む — мучиться, изнывать, волноваться, といい — было бы хорошо… надеюсь…]       Вполне мирный, спокойный сон. Сиэль устал от боли реальности и прячется от неё внутри своего сознания. На шахматной доске, где чувствует себя уверенно, так как в шахматах он хорош. Мадам Рэд, например, постоянно обыгрывал.       А Себастьяна такое положение вещей, видимо, не устраивает. И он начинает Сиэля вытряхивать обратно в реальность. Когда в главе 95 Демон вмешивается — сон кардинально меняется.       Занавес превращается в лохмотья, звёзды — разбиты, вместо шахматных фигур — люди. А братья одеты так, как в день жертвоприношения. Как запомнил Себастьян. Младший снова оказывается беспомощным, в клетке. Ему напоминают о контракте и заставляют признаться в причине, по которой он его заключил — в собственном эгоизме.       Его спокойная комната, убежище разрушается, а по пути он пробивается сквозь образы брата, Мадам Рэд, Джокера и Долл. Как будто Демон выстроил всех, кем Сиэль пожертвовал, и хочет напомнить ему о вине за их убийство. Но ведь брат жив. Себастьян тогда просто этого не знал.       Смерть Мадам Сиэля не тяготит. Она ему не снится и не вспоминается. Мадам сама решила свою судьбу, а убил её вообще Грелль. Младший просто расследовал и спасал её будущих жертв. А Демон хочет навязать за это вину.       Циркачей Сиэль тоже не вспоминает. За ними водились грешки и, опять же, их убивали слуги. Разве что Долл… В 50-й главе он увидел её образ в ярости Снейка и завербовал его. Да, соврал. Да, некрасиво. Но в том состоянии, в котором находился Снейк, возможно, это было единственным способом его не убивать.       И забота о нём получается некоей формой искупления вины за смерть Долл. За то, что не сдержался и не смог её успокоить. И не сохранил жизнь, как советовал Гробовщик. Как будто ещё один шанс переиграть ситуацию, но с другим финалом.       Возвращаясь к спасительным соломинкам — Гробовщик. Порою сквозь своё раздражение блеснёт жемчужиной мудрого совета. И кажется, что младший пропускает мимо ушей, но вот случай со Снейком показывает, что нет.       В главе 24 Гробовщик просит рассмешить его в качестве платы за информацию. Сиэль приказывает Себастьяну. Гробовщик:       今回も彼に頼っちゃうのかい～～？ [«И в этот раз на него окончательно полагаешься…?», ちゃう добавляет обыденности и звучит по-девчачьи]       伯爵は執事君がいないと何も出来ない子なのかなぁ～～？ [«Граф без дворецкого — ничего не способный сделать ребёнок?»]       小生は面白ければ誰でもいいけどね [«Хотя, если меня порадовать — ладно, любой сойдёт, верно?», てもいい — знак уступки и компромисса, дать кому-то разрешение или спросить разрешения]       Играя на одной из слабостей Сиэля, гордыне, Гробовщик не только издевается, но и провоцирует его к самостоятельности. Меньше рассчитывать на Себастьяна и больше полагаться на собственные силы.       Сиэль вспоминает похожие слова Сомы:       お前は俺がいないとダメなんだな!! [«Ты без меня ни на что не годен!!»]       しょうがない奴だな～～！ [«Ты невозможен, старина!..», しょうがない — что ж поделать, другого выхода нет, 奴 — фамильярное обращение]       俺のこと兄者って呼んでもいいんだぞ [«Ладно, можешь звать меня старшим братиком!», 俺のこと — всё, что касается меня, 兄者って — старшим братом называемое, 呼んで — называние, призывание, てもいい — разрешаю, ぞ — экспрессия и настойчивость]       Сиэль:       エフッ… [«F…», — ага, судя по контексту — то самое, которое «бла»]       僕がやる [«Я сделаю.»]       Сиэль выгоняет Себастьяна за дверь и они вдвоём с Гробовщиком проторчали в лавке весь остаток дня, до ночи. Можно сказать, что Гробби просто соскучился и хотел с младшеньким пообщаться, но… А зачем он тогда череп под ноги кидал? И язвит ему зачем? Такая двойственность получается. Вроде, и злится, и потешается над ним, а благодаря Гробби Демон на несколько часов удалился.       И возможно, отчасти благодаря таким подколкам со стороны Гробовщика и Сомы, Сиэль начинает больше выкручиваться сам. Ладно, под прикрытием он ходил и до этого, в платье, когда Джека-Потрошителя ловили. Но тогда вся его работа была — попасться в плен и позвать Демона чтоб забрал.       В Цирке он пробыл дольше, пару дней. В Колледже — вообще около полутора месяцев. Если в 6-й главе, при поимке Джека, Сиэль пошёл по лёгкому пути и приказал Себастьяну просто составить список всех врачей в Лондоне… И это было всё его расследование. То потом, отчасти и после козней Себастьяна, Сиэль начинает заметно шевелить мозгами.       В Детективной Арке у него уже конкретный такой, сложный план продуман. Этот план всё ещё сильно зависит от возможностей Демона, но способность предвидеть действия гостей вызывает уважение.       В Арке Зелёной Ведьмы он один на один дерётся с Вольфрамом! Со взрослым, натренированным солдатом, который может уклониться от выстрела из пистолета. И не просит помощи. Себастьян сам его позже подхватывает, спасая от танка. Как будто Сиэль пробует, сколько он сможет протянуть без Демона.       И опять же, осознавая это или нет, Сиэль по чуть-чуть восстанавливает свою жизнь и собирает новую семью. Подопечный — Снейк. Подруга — Зиглинде. Пусть он и ощутил к ней укол зависти, и духу рассказать о брате у Сиэля не хватило, но он заботится о ней и предупреждает, чтоб не открывала дверь кому попало так беспечно.       Глава 128. Сиэль находит раненного Сому в состоянии аффекта. Получает от него удар по лицу, казалось бы, ни за что. Но даже не думает злиться. Просто ошарашен. И ради него он переступает через свою гордость и просит Зиглинде помочь. Ладно, пока не просит. За него просит Себастьян, а Сиэль — стоит рядом. Но всё равно, это — прогресс. Сиэль за него искренне переживает.       В каком-то смысле, как и сказал Сома, он занял в душе Сиэля место старшего брата. Которого Сиэль, вообще-то, терять не хотел. Да, дал слабину. Призвал Демона. Потом винил себя, пытался смириться с утратой, пережить, и уже не ждал, не чаял, не надеялся. А тут — получил. Как будто ещё одну попытку возродить отношения, казалось, утраченные навечно.       И появляется настоящий старший брат. Мир младшего ещё раз рушится. Да, этот мир был построен на лжи. Но что-то честное в нём тоже было. Глава 147. «Все до последнего, как только появляется оригинал — тут же отворачиваются!» А кто именно эти «все»?       Разумеется, Королева, комиссар Рэндалл, тётушка Фрэнсис и прочая родня… Может, сам Сиэль до конца не понимает, что его так разозлило. И, может, причина в том, что внезапно свалившийся на голову брат поссорил его с Сомой и Лиззи. С другом и с любимой.       Тут Гроба слегка так лажанул. Недосмотрел… Назойливый дядюшка, блин. Ещё удивляется, с чего это младший не рад своему братцу.       Вот я раньше думал, мол, младший же хороший, по сути, человек. В глубине души, он же всё-таки добрый. И если бы он знал, что его брат — не зомби, а живой. Если бы Жнец нормально объяснил. Если бы раскрыли карты и до младшего дошло, что за ужасы старшему пришлось пережить тогда в плену. Если бы они рассказали, кому собираются мстить, и какой у них план… Вот младший же — добрый. Он бы всё понял и посочувствовал. Но…       Когда человеку больно, он не сочувствует. У него начинает лезть наружу гнев, он разрывает жареную курицу зубами, чтобы куда-то это выплеснуть. И он жаждет ударить побольнее того, кто причинил боль ему.       И, наверное, раньше, чем эта боль схлынет, на диалог не стоит и рассчитывать. А пока и впрямь намечается серьёзная братская потасовка.