Круглосучечный магазин

— Мин~и, ты же мой друг? — с надеждой уставившись на сидящего напротив Пака, произносит Тэхён, и у Чимина есть несколько вариантов, почему он спрашивает его об этом. Первый: он убил человека. Не самое весёлое, конечно, предположение из всех возможных, а если быть точнее, то самое не весёлое, однако можно ли было вообще об этом говорить, если Ким совсем недавно не мог открыть бутылку виски, которая даже закрыта толком не была? Хотя, если взглянуть с другой стороны, то однажды он очень даже уверенно размахивал осколком от фарфоровой чашки в сторону Юнги, крича ему что-то про то, что он затащил его единственного друга в свои романтические дебри, и вообще он козёл поганый. Но ручонки треснуть его этим осколком у него так и не дотянулись. И Чим с друзьями подсуетились, и Юнги въебать обнаглевшему товарищу был не прочь, оправдываясь тем, что сделал это в «воспитательных целях». Второй: он опять не успел перекатать у знакомых какую-нибудь домашку, хотя Пак не помнил, что бы им что-то задавали на ближайшее время. В любом случае, у него никогда не было выбора, и если бы растяпа Тэ прямо сейчас потребовал бы от него конспект тридцатого параграфа по истории за седьмой класс, он был бы вынужден откуда-то достать его. Третий: ему нужны деньги. Всякий раз, когда Тэхёну срочно требовались денежные средства, Чимин щедро спонсировал его, прося взамен разве что поесть или погулять где-нибудь вместе. Ким, конечно, очень ценил такую поддержку, но ответные просьбы выполнял редко. И последний, четвёртый: он просто в очередной раз влез в какую-нибудь абсурдную ситуацию, из которой теперь не мог найти выход, поэтому на коленях приполз просить помощи у своей вечной няньки. — До тех пор, пока ты не вляпаешься во что-нибудь криминальное, — многозначительным взглядом отвечает ему друг. — Шучу. Что-то случилось? Его собеседник, кажется, на секунду действительно пугается такого ответа, а после начинает нервно хрустеть костяшками пальцев, смотря куда-то… Если честно, непонятно куда, но точно не на Чима. — Знаешь же магазин напротив моего дома? Шатен немного напрягается, сводя брови вместе, но утвердительно кивает. — Там есть продавец. — Продавец? — переспрашивает он, вспоминая вчерашний день и случайную встречу с парнем из бара. — Случаем, не тот, что был в клубе? — Что? — вздёргивает бровь Тэхён. — В каком ещё клубе? До Чимина не сразу доходит, что у Тэ, вероятно, никаких воспоминаний с того дня не сохранилось, а они с Юнги рассказать о них как-то и забыли, и не посчитали нужным. — А, ты ведь не помнишь, — зачёсывает он волосы назад. — Ты тогда надрался в стельку. В прочем, как и всегда. Мы тащили тебя к выходу, как тут появился этот таинственный незнакомец. Вы столкнулись плечами и, клянусь, я будто сцену из фильма увидел! Он как на тебя взглянул, так потом ещё секунд десять отлипнуть не мог. Вот я и решил, что вы знакомы, а вчера увидел его за кассой в том магазине, о котором ты говоришь. Ким, слушая часть про «отлипнуть не мог» вроде бы и краснеет, а вроде бы и «ну да, я пиздатый» и ждёт продолжения, будто ему рассказывают какую-то увлекательнейшую историю. Продолжения, однако, не следует, и Пак, сложив руки на груди, замолкает. — Я думал, что мы с ним незнакомы, — смущённо продолжает Тэхён. — Но как только я вошёл в магазин, он с порога заявил: «Молодой человек, сколько раз повторять, мы не продаём вибраторы». Шатен на секунду замирает, а потом всё оставшееся время пытается сдержать вырывающийся даже через приложенную ко рту ладонь смех хотя бы ради заебанного выражения лица друга. Он, как самый лучший собеседник и верный товарищ, о вибраторах, что имеются у Тэ, конечно же, прекрасно, знал и ему вроде бы даже было все равно, лишь бы он их ему в лицо не совал. А у него дома, между прочим, была целая коллекция дилдо на полочке. И никакими извращениями он их не считал, постоянно твердя о том, что они очень даже эстетично смотрятся, подходят к интерьеру и являются предметом его гордости. И Чимин с тех пор задавался вопросом: какой же у человека должен быть интерьер дома или квартиры, чтобы к нему подходили вибраторы? В прочем, ладно, вибраторы в случае с этим чудаком — меньшая его странность. — Ну да, — оправдывался в свою защиту Ким, когда в один замечательный день позволил другу лицезреть свою коллекцию. — А что ещё делать одинокому студенту с минимальной стрессоустойчивостью? Это вполне себе естественное решение проблемы. Не у каждого, Мин~и, под рукой имеется парень, который в любую секунду примчится на зов твоих сексуальных желаний! И сейчас, смеясь от души над абсурдностью ситуации, совесть не донимала Пака ещё и из-за того, что случись такая ситуация с самим Чимом, и Тэхён бы уже, театрально вытирая слёзы от смеха, просил бы платок. — Ты хоть пытался возражать? — наконец угомонившись, интересуется шатен. — Пытался, — хмуро отвечает Тэ. — Но он сказал, что ни с кем меня не путает. Мин~и, — через несколько секунд хнычет он, роняя голову на стол. — Что мне делать? Наверное, я явился туда, когда был пьяный, и наплёл ему какой-нибудь фигни! — Не наверное, а ты долбоёб, Ким Тэхён! Мог бы такого красавчика завалить, но теперь он знает, что у тебя уже есть достойная компания. — Может, ещё не всё потеряно? Он остановил меня после того, как сказал это и спросил моё имя. — Имя? — хмурится Пак. — И зачем ему понадобилось твоё имя? — Вот и я не понял! — размахивает руками Тэхён, чуть не задевая мирно проплывающую мимо официантку. Чимин делает ему по поводу этого замечание, так как они находятся в кафе, а размахивать руками и орать про вибраторы в таком месте обычно не принято. — Но сказал? — Сказал. — Ясно, — шумно выдыхает Чим, совсем не удивляясь такому ответу. — А его как зовут? — Чон Чонгук, — Ким светлеет и глупо пялится на друга. — Милое имя, правда? — Вообще нет, — морщится тот, допив уже давно остывший кофе, собрав все свои вещи и встав со стула. Следующие полчаса проходят за разговором о том, какой Чонгук всё же классный и какой Тэ дурак, что так обосрался перед ним. — Так иди к нему. Предложи в качестве извинения ужин, например, — устало предлагает Чимин, когда они уже подходят к дому Тэхёна. — И где я, по твоему, возьму на это деньги? — Там же, где и на бухло. — То есть у тебя? Ким строит ему глазки и кокетливо хватает за руку, на что Пак недовольно отодвигается. — Ладно, — выдыхает студент. — Сам найду. Когда парень вынимает из кармана пальто ключи и прикладывает их к домофону, шатен даёт ему уверенный дружеский щелбан в знак прощания и скрывается за углом. Тот трёт покрасневший лоб и, мысленно посыпая друга самыми разными ругательствами, распахивает дверь подъезда. В нём, как обычно, пахнет типичной подъездной сыростью и совсем немного — сигаретным дымом с примесью чего-то тухлого. Сам студент не курит и запах табака ненавидит всей душой. Почему же он абсолютно не смущает вечно орущих на него мамочек, которые всей душой ненавидят алкоголь, курение и наркотики? Или почему они не жалуются на оглушительные звуки траханья соседей с восьмого этажа? А пьяный лепет и стуки по мебели Тэ, между прочим, в сравнении с ними — просто шёпот, однако за это он получает от них столько выговоров, сколько ему и в страшных снах никогда не снилось. Может, конечно, им просто настолько не нравится сам парень. Его «молодёжные» пряди, выкрашенные в зелёный, то, что он катается на скейтборде или его друзья с универа, один из которых выглядит как гомик, а другой как хулиган? Что ж, здесь он уже бессилен. Менять себя — роскошь, которую он не может, да и не хочет себе позволять. Менять друзей — заранее хуёвая идея, обречённая на провал. Из мрачных мыслей Кима вырывают открывающиеся двери лифта, что, кажется, ехал на его этаж целую вечность. Не без труда нащупав ключи в глубоком кармане джинсов, он достаёт их и вставляет в замочную скважину. Она издаёт неприятный скрежет, когда ключи поворачиваются в ней, и, наконец, поддаётся, предоставляя взору Тэхёна его небольшую засраную квартирку. Хотя правильней, конечно, не «засраную», а "богатую на творческий беспорядок». Он захлопывает за своей спиной дверь и, вешая пальто на крючок, разваливается на диване. Думать о чём-то и делать что-то до ужаса не хочется, а в голову всё лезут и лезут воспоминания о нелепом разговоре с консультантом из круглосуточного — пронырливом Чон Чонгуке. Как только Тэ вспоминает, как он решительно загибал пальцы на своей прекрасной татуированной руке, перечисляя, какими непотребствами интересовался студент, у него сразу появляется острое и очень навязчивое желание побиться головой об что-нибудь твёрдое, и от этого осознания собственной беспомощности возникает ощущение, что у Кима что-то наподобие депрессии, но, несомненно, менее серьёзное. Кто в здравом уме вообще станет называть такой бред депрессией? И всё же на следующий день, приходя в универ, Тэхён без особого удивления обнаруживает, что Чимин уже разболтал обо всём Юнги, и тот, благодаря этому, до конца учебного дня дразнил его, как только того пожелает его бессердечная, грязная душонка. Когда кто-то из одноклассников подходил к Тэ, чтобы что-то спросить, Мин с таким важным видом, будто бы только вчера устроился на должность депутата, преграждал им путь и, жалобным взглядом уставившись на друга, исполнявшего в то время своё вчерашнее желание побиться головой об парту, глаголил: — Не трогайте его, мистер Ким у нас сегодня в Великой депрессии. А Тэхёну и возразить-то было нечего, поэтому те, пожимая плечами, молча удалялись, а Юнги с гадкой улыбочкой на невинном фарфоровом лице азартно потирал ладони и проверял, живой ли там его бедный приятель и не раскрошилась ли ещё его головушка, которая сегодня почему-то совсем отказывалась работать. И хоть Пак перед началом занятий строго предупредил Тэ, чтобы тот не жаловался на судьбу так громко и хотя бы досидел все пары, он со своей псевдодепрессией уже давно решил по-другому. Точнее, она за него решила. Да и какие, к чёрту, пары, когда на повестке дня такие важные вопросы? А именно: как сегодня после универа идти в круглосуточный к Чон Чонгуку, как без стыда смотреть ему в глаза и как под предлогом извинений за вчерашнее пригласить его на ужин? Может, вообще не идти? Просто больше никогда не появляться там? Или сделать вид, что ему отшибло память, и он опять ничегошеньки не помнит? Вариантов было достаточно, но Ким всё же склонялся к первому: набраться храбрости и пригласить. Тем более, деньги на ресторан Чимин ему уже дал, и будет как-то стыдно потом отдуваться ещё и перед ним. Да и этот придурок Мин наверняка будет дразнить его, приговаривая: «Чё, струсил наш Тэ Тэ? А я говорил, что ничего у него не получится. В наше время такие сопляки редко кому нравятся». Именно поэтому Тэхён, грозно покосившись на Юнги, который на самом деле ещё ничего такого ему не говорил и говорить, наверное, не собирался, наконец принимает твёрдое решение и закусывает губу, ожидая того момента, когда внезапно наведается в круглосуточный.