Поиски утраченного

6 января

Ветер задувал во все щели. Несмотря на десяток заклинаний, наложенных Питером, холод окутал почти весь дом, оставив один единственный тёплый островок возле камина. Баки сидел на подушке, на которой обычно спал, водрузив на дрожащие колени не внушающую доверия книгу из магловского магазина. Именно в этой книге Питер вычитал ту глупость, из-за которой они побывали в родных краях Барнса, и только этот факт не давал Баки закинуть её в камин. Их прогулка закончилась статьей в «Ежедневном пророке», что опечалило Питера. Баки заметил тревогу в его взгляде прежде, чем тот объяснил причину беспокойства. Во всём был виноват хлопок, который Паркер принял за звук их собственной трангрессии. — Кто-то выследил нас, — сказал Питер прошлым утром, а Баки в лучших традициях промолчал. Но сейчас он никак не мог выкинуть из головы мысль о преследователях и гадал, были ли это Стив и Тони, которые, потеряв его, теперь беспокоились больше, чем прежде, или старые знакомые — те люди — вновь напали на его след. Вот только если бы кто-то всё-таки нашёл его, неужели вопреки здравому смыслу этот кто-то не вломился бы в старый полуразвалившийся дом, чтобы достигнуть своей цели? Распахнулась входная дверь. Языки пламени нервно замигали. Треск горящих дров усилился. Прежде чем Питер захлопнул за собой дверь, в дом ворвались несколько снежинок и порыв ветра, из-за которого у Баки замерзли уши. — Большую щель заделал, — отчитался Питер, стащив шапку. — Должно стать теплее. — Если бы ты взял меня с собой, мы бы справились с этим в разы быстрее, — хмыкнул Баки. — Не стоит дразнить нунду, если за твоей спиной не стоит сотня волшебников, — орудуя волшебной палочкой, Питер избавлялся от тающего снега и грязных пятен. — Ты всё ещё можешь помогать с ремонтом внутри дома. — Я разобрался с камином, — Баки пожал плечами. — И увлёкся магловским чтением, как я вижу. — Просто хочу понять, почему ты так рассчитываешь на эту книжонку, когда дело касается возвращения воспоминаний. Мимо Баки пролеветировал чайник и скользнул в камин, тут же зацепившись ручкой за железный крючок. Чары левитации Питера приводили Барнса в полнейший восторг. В те дни, когда Тони тренировал его, Баки думал, что очень даже неплохо справляется с этой простой, на первый взгляд, но очень тонкой магией. Под его руководством по комнате летали, не врезаясь в стены и иные препятствия, чашки, книги и даже чугунные котлы. Учитывая скудный магический опыт, Баки гордился своими достижениями. Однако то, что делал Питер, заставляло затолкать свою гордость куда подальше. Быть может, это был какой-то другой вид магии, но та грациозность, с которой предметы выстраивались перед камином, завораживала. Зрелище напоминало зарождающийся в море ураган, который одновременно манил и пугал. Маленький деревянный столик для завтрака приземлился перед Баки, подперев его колени. Сверху на закрепленную под небольшим углом столешницу опустились две кружки с фигурными кошками, банка с печеньем и конфетница, внутри которой прятались трясущиеся мармеладки. Сам Питер пропал из виду, и только скрип дверей платяного шкафа подсказывал, что тот по-тихому удалился в свою спальню. Баки снова уткнулся в книгу. Не то чтобы там было что-то интересное, напротив, все статьи казались ему бредовыми и нелогичными, но ему нужно как-то скоротать время. Неужели Питер и правда верил, что эти магловские трюки как-то помогут? В чем смысл повторять по пять раз на дню заученное наизусть стихотворение или составлять структурированные списки дел, которых нет, он искренне не понимал и, если честно, понимать не желал, а изо всех сил пытался преодолеть собственное неприятие. Закипел чайник. Маленькая крышка с вытянутой ручкой запрыгала, дребезжа. Тихо плескалась вода. Баки хотел было использовать заклинание для того, чтобы вытащить чайник из камина, но в последний момент остановился. На пороге спальни появился Питер с какой-то коробкой под мышкой. Кипящий чайник выпорхнул из камина и опустился на сетчатую подставку. — Ты всё ещё не хочешь попробовать окллюменцию? — Я же уже говорил. — Но у меня ведь получилось доказать, что твои выводы ошибочны. — Ты думаешь? Питер улыбнулся и сел на пол, отложив коробку. Несмотря на то, что он мог воспользоваться палочкой, в этот раз он решил разлить кипяток по чашкам без всякого волшебства. Наверное, заметил, как Баки тушуется из-за его мастерства, и пожалел несчастного парня с потерянной памятью. — Значит, пока будем пользоваться инструкциями из этой книжки, — кивнул Паркер. — Там есть несколько интересных советов. — Это какие же? — саркастично отозвался Баки, который так и не нашёл ничего полезного в этой магловской писанине. — Кроссворды разгадывать будем? — Нет, лучше. Будем играть в шахматы. Ты ведь умеешь? Коробка, которую Питер принёс с собой, раскрылась. По шахматному полю, словно муравьи, разбежались золотые и серебряные фигуры, заняв положенные им места. Вместо пешек в ряд выстроились оловянные солдаты. Серебряные солдаты носили высокие шапки, словно королевские гвардейцы. На головах золотых солдат блестели пробковые шлемы. Оружие в их руках тоже разнилось: кавалеристы сжимали шпаги, в то время как золотые солдаты держали руки на магловских пушках. Разглядывая фигуры, Баки рылся в памяти. Глядя на каждую из них в отдельности — неважно, конь это или слон, — он представлял возможный путь каждой из них. Он знал, что короля полагается защищать и что Ферзь — сильнейшая фигура на всём поле. Всё остальное напоминало поросшую травой и затянутую густым туманом лесную тропинку. — Ты ходишь первым, — сказал Питер. Пока Баки раздумывал, он успел заварить чай и отобрал несколько мармеладок в сахаре, которые выложил на салфетку рядом с голубой чашкой. Отложив книгу, Баки двинулся вправо, чтобы получше видеть шахматную доску. Склонился и задумчиво изучал фигурки — ему достались кавалеристы, — не решаясь сделать шаг. Он не помнил правил, что было грустно, но в то же время и не был уверен в том, что когда-то их знал. — Ты узнал что-нибудь о палочке? — спросил Баки и сделал ход центральной пешкой, сдвинув её вперёд на две клетки. — Тут нужны связи, — Питер покачал головой и, не глядя на доску, махнул рукой. Солдат, стоявший напротив сдвинутого Баки кавалериста, прошёл две клетки, перегородив дальнейший путь. — В большинстве своём информация о палочках есть только у тех, кто их продает. В Министерстве волшебные палочки регистрируются только при поступлении на работу или при совершении преступления. — Неудобная система. — Система и не должна быть удобной, она должна работать. Только и всего. Баки улыбнулся. Он сделал ещё несколько ходов: два пешкой, один конём и два королём, прежде чем Питер объявил ему шах и мат. Сразу после проигрыша фигуры вновь забегали по доске и быстро выстроились по всем правилам. Во второй партии король Баки «съел» ферзя Питера, но и это не помогло ему выиграть. В третий раз Баки так и не удалось вывести хотя бы одну свою фигуру на территорию противника, и всю партию он только держал оборону. Перед четвертой партией Баки впервые за всё время игры посмотрел на Питера. Он прищурился и потёр глаза, потому что всё вокруг вдруг заволокло дымкой. Несколько ярких вспышек, и он был готов закричать, как в страшном сне. Если бы не Питер, легко коснувшийся его плеча рукой, то кто знает, чем бы всё это закончилось. — Всё в порядке? — взволнованно спросил он, разглядывая Барнса с излишним вниманием. Баки снова глянул на Питера. Было что-то то ли в его глазах, то ли в выражении лица, что вызывало тёплое чувство в груди. В мозгу словно что-то щёлкнуло. Этот взгляд заставлял Барнса сомневаться в реальности происходящего, тогда как прикосновение напоминало о настоящем. Он помотал головой. — Всё в порядке, — пробубнил Баки и наугад сделал ход ладьей. Ему хотелось переключиться и отмахнуться от тех чувств, которые так внезапно завладели его разумом. — Если ты так переживаешь о волшебной палочке, — Питер убрал руку и сел ровно. Штаны на коленях помялись и немного испачкались, — то я могу попробовать кое-что. — Это что же? — Палочка, которую ты с собой притащил, сделана из ивы. Очень редкий материал для палочки, особенно для взрослого волшебника. Понимаешь, именно ива служит прослойкой между неуверенностью волшебника и магией, уравновешивая. Не так много мастеров изготавливают палочки из ивы. Конечно, придётся перелопатить тонну рекламных брошюр, но, думаю, мы сможем найти что-нибудь, заслуживающее внимания, и тогда начнём своё собственное расследование. Вместо ответа Баки сделал ход — сдвинул крайнюю левую пешку на две клетки вперёд. Питер улыбнулся, но в этот раз у Барнса хватило выдержки. Вспышки его больше не мучили.

***

8 января

За три дня они сыграли два десятка партий в шахматы. Естественно, Баки не удалось хотя бы приблизиться к победе, несмотря на то, что Питер подыгрывал ему. Не замечать эти подачки было невозможно, но Барнс изо всех сил старался держать лицо. Это не то льстило, не то вселяло надежду на то, что ещё не всё потеряно. В перерывах между шахматными играми Баки занимался ремонтом дома. Ту магловскую книгу читать он перестал и вместо неё вооружился справочником по бытовым заклинаниям. Самостоятельно обучаться магии оказалось не так-то просто, но он справлялся. Не на лучшую оценку, конечно, однако и эти маленькие результаты его радовали. Ему даже удалось трансфигурировать солому, которая служила утеплителем в углах дома, во что-то густое и мягкое. Он видел что-то подобное в рекламных блоках магловских газет и посчитал, что может использовать это знание на практике. Получившаяся масса быстро схватывалась и заделывала даже крошечные щели. Питер похвалил его за находчивость перед сегодняшним ужином, пока расставлял тарелки. Баки стушевался, но не покраснел. В конце концов, он уже принял тот факт, что уметь что-то подобное для волшебника — норма, которой следует большинство, а значит, в словах Паркера не прятался скрытый смысл и подтекст. Он воспринимал эту похвалу как собственный успех, потихоньку обучаясь всяким магическим штучкам. — А раньше тебе не давались бытовые заклинания, — поделился воспоминаниями Питер, как только они сели за стол. — Что? — искренне удивился Баки. — Откуда ты знаешь? — Я много знаю о тебе, Джеймс. — Но практически ничего не рассказываешь. — В этом нет никакого смысла. Так ты не восстановишь свою память, и всё, что ты будешь испытывать следующие несколько лет это сожаление. — Аннела Марвел с тобой бы не согласилась. — Её исследованиям уже много лет, — Питер покачал головой. Его взгляд изменился и наполнился печалью. — Я изучал её труды, когда пытался создать зелье, избавляющее от ночных кошмаров. Если бы ты меня помнил, мои воспоминания могли бы иметь значение, но сейчас... Питер не договорил, а Баки это и не нужно было. Он без лишних слов понимал, что тот имел в виду, и, если честно, в чём-то даже разделял это мнение. Стив делился воспоминаниями, пусть и не очень полезными, но, может быть, именно по этой причине перед глазами изредка возникал туман. На эти доли секунды ему казалось, что он вот-вот что-то вспомнит. И он хватался за это чувство, как за последнюю надежду, понимая, что другого уже может и не быть. — Ещё сыграем? — предложил Баки, желая ненадолго избавиться от мучивших его мыслей. — Только если по-быстрому, — бросил Питер. Он раскладывал по тарелкам салат. Рядом с ним в воздухе кружил прозрачный графин, наполненный каким-то тёмно-розовым напитком. — У меня на вечер назначена встреча. — Свидание? — полюбопытствовал Барнс, особо не надеясь получить ответ. Питер ответил не сразу. Сначала он наполнил чашки напитком из кувшина, от которого пахло сладкими ягодами. На поверхности образовалась пенка, и стало ясно, что напиток был горячий. — Я договорился встретиться со школьной подругой. Она работает в Министерстве и, я надеюсь, поможет разобраться с той волшебной палочкой, — сказал он, сев за стол. — А что там? — Баки указал на свою розовую чашку. — Пунш, — спокойно ответил Питер. — Безалкогольный. Чай закончился. Они сыграли одну партию в шахматы за ужином. Баки, успевший за эти три дня освоить несколько используемых Питером приёмов, играл уверенно, но до победы не дотянул. Ему попросту не хватило терпения. А когда Паркер ушёл, он решил потренироваться. Играя сразу за двоих, он старался применять свою собственную тактику, играя за серебристых, и подражал Питеру, двигая золотые фигурки. Автор магловской книги писал, что головоломки помогают не только в восстановлении памяти, но и в том, что Питер называл контролем. Поэтому Баки хотел выжать из этой практики всё, что мог. Какая разница, есть ли у него настоящий противник, когда его задача заставить мозг думать. Он вертел шахматную доску, перебегал с места на место, продумывал ходы и, конечно, экспериментировал с первым ходом, пытаясь понять, насколько сильно этот фактор влияет на результат. Баки не засекал время, да и вообще не смотрел на часы. Его так завлекла собственная игра, что он даже не думал отвлекаться на всякие мелочи. На этот миг шахматная доска и происходящий на ней бой стали его жизнью, и, передвигая фигуры, он словно искал решение своих проблем с памятью. Он сам не знал, на что надеялся и что хотел вспомнить, но не мог просто сидеть и ждать, когда всё случится само по себе. Поэтому, когда вернулся Питер, Баки удивился. Он был близок к тому, чтобы выиграть свой первый матч, и даже почувствовал разочарование, ведь его прервали на самом интересном месте. Прежде он никогда не оказывался так близко к триумфу. — В шахматы играют двое, — усмехнулся Питер. Он стоял у двери и с широкой улыбкой глядел на Барнса. Припорошенная снегом шапка съехала на глаза, но из-под неё всё равно торчали каштановые завитки волос. — Ты же в курсе? — Я тренируюсь, — сглотнув, ответил Баки и отвернулся. Он чувствовал, как в груди образовался комок из непонятных чувств, и хотел скрыть свою растерянность. — Учусь видеть ситуацию с двух сторон. — И как это отразилось на твоей памяти? На одно лишь мгновение, на короткий миг, когда перед глазами появились вспышки, Баки почудилось, что среди них он видел ту самую широкую улыбку. Питер безмятежно стянул ботинки и прямо в куртке и заваленный снегом побрел к столу. — Поживём, увидим, — коротко ответил Баки и вернулся к игре. Он слышал, как Питер шуршал пакетами и обёрточной бумагой, в которую маглы упаковывали свежеиспеченный хлеб. Однако он старался сосредоточиться на игре с самим собой. Сейчас это казалось таким важным, что Баки никак не мог забросить партию или переиграть её уже с Паркером, а не с той моделью, которую Барнс выстроил в своей голове. Ему хотелось сделать всё самому и по-своему, и он прислушивался к этому желанию даже больше, чем следовало. Баки так увлёкся, что не сразу заметил, что Питер, притащив стул, сел рядом и наблюдал. Он не делал замечаний, не пытался влезть в процесс, а только смотрел за движением фигур по полю, словно читал книгу. Но, как и всегда, Баки допустил ошибку. Он мог бы ещё долго глазеть на доску, желая найти самый выгодный ход и упустить из виду очевидное. Мог просидеть так до утра и не обратить внимание на то, что происходит вокруг. Но он, подняв взгляд, заметил, как пристально Питер смотрел. Ни на шахматную доску, на которой фигуры застыли в ожидании проигрыша, ни на усталое, задумчивое лицо Барнса. Питер глядел аккурат на его левое плечо, изучая, причем глядел так, как будто перед ним лежал огромный кусок золота. — Что? — раздраженно бросил Баки, по-детски обняв себя за плечи. Почему-то ему казалось, что это хороший способ спасти плечо от пристального внимания. — Ничего, — тут же сказал Питер и отвёл взгляд. — Просто вспомнил, как ты повредил плечо, свалившись с метлы. — Я играл в квиддич, я не мог упасть с метлы. — Если я скажу, что мы упали с метел вместе, тебе станет легче? Пока Питер рассказывал историю о полёте на метлах, Баки ни на что не отвлекался. Он забыл про шахматы и про проникающий в дом холод, запоминая каждое слово. Быть может, хотя бы так он сможет представить, как всё было на самом деле. Вдруг именно этот рассказ поможет ему вспомнить хоть что-то из своего прошлого. — Старк отвлекал тебя сальными шуточками, — под конец заявил Питер, грустно улыбнувшись. — Ты пропустил бладжер, который в итоге тебя и сшиб с метлы. Ну а я упал следом, потому что не смог приземлиться. — В приземлении нет ничего сложного, — возмутился Баки. — Главное, снизить скорость и плавно опустить ручку метлы. А в редких случаях можно просто попросить метлу опустить тебя на землю. — Тогда я этого не знал, — сказал Питер и, зевнув, потянулся на стуле. — Поздно уже, пора идти спать. — Подожди, — Баки резко подскочил с насиженного места. Несколько шахматных фигур упали с тихим стуком. Подушка отъехала на полметра назад. — Ты... Ты ничего не рассказал мне о палочке. — Мне пока нечего рассказать, — ответил Питер и поднялся со стула. — Я всего лишь показал ЭмДжей палочку и попросил разузнать побольше о владельце или о мастере. Процесс получения информации не такой быстрый, тем более, когда нужно сделать так, чтобы никто не узнал, что ты что-то ищешь. Спокойной ночи. Питер скрылся в комнате. Баки, поняв, что вести с ним беседу о палочке, тот не желал, даже не попытался выпытать что-нибудь ещё. Снова сев на подушку, он поднял упавшие на доску фигурки и погрузился в игру. Он уже не так долго думал над ходами, двигая фигуры без всякой тактики и стратегии, а всё больше размышлял о волшебной палочке и способах возвращения воспоминаний, которые были забраны этой палочкой. Думал он о другом и не понимал, почему всё сложилось так, а не иначе. Почему Питер не сказал сразу, что его встреча с подругой не принесёт мгновенных плодов и что потребуется ещё какое-то время, чтобы получить результат. Эта мысль подогревала как злость, так и обиду. Уже две недели он жил в этом доме и помогал с мелким ремонтом, но его память по-прежнему была недоступной. Попытки Питера показать ему родной дом и научить играть в шахматы оказались такими же бесполезными, как попытки Стива втянуть его в расследование похищений. Спать он лёг в дурном настроении, так и не закончив игру. А потом ему приснился кошмар. Баки проснулся в поту от того, что кто-то грубо схватил его за плечо. Горло болело, щёки и лоб горели, а исполосовавшие спину шрамы зудели, как укусы насекомых. Он не мог открыть глаза не то из-за захватившего в плен всё тело страха, не то из-за странного, стягивающего ощущения на лице. Прерывисто дыша, он пытался успокоиться, ждал, что сердце перестанет бешено стучать, но чем четче становилась эта мысль, тем сложнее было взять под контроль собственное тело. — Джеймс, — до него донесся дрожащий голос. — Всё в порядке. Открой глаза. Не заставляй меня обливать тебя водой. Он знал этот голос. Помнил. Каждое слово отзывалось вспышкой, после которой в темноте на веках оставался отпечаток света. Постепенно отпечатки складывались в образ, и Баки увидел то появляющуюся, то исчезающую улыбку. Ему хотелось сделать шаг навстречу этой улыбке, поймать её обладателя, встряхнуть его и спросить, почему он вот так нагло врывается в его воспоминания, почему тревожит его без спроса. Быть может, незнакомец нуждался в помощи, оттого взывал к нему, к Баки, вот так, словно исподтишка. А может, это проводник, который желает помочь ему разобраться с провалами в памяти. Резкая боль пронзила плечо. Баки задрожал. Последняя вспышка ослепила его. И только голос, нервный и громкий, напоминал о том, что где-то там существует реальная жизнь. — Ну же... Открыв глаза, Баки сделал резкий вздох и в этот самый момент встретился взглядом с растерянным Питером, сидящим на коленях подле дивана. Хватка на плече ослабла, и боль, заставившая его прийти в себя, начала отступать. Большой шар света висел под потолком, словно комнатное солнце. — Слава Мерлину, — пробормотал Питер. Он, развернувшись, прислонился спиной к дивану и вытянул ноги. — Что тебе снилось? — Снилось? — переспросил Баки. Не потому, что не знал, правильно ли разобрал вопрос, а потому что пытался убедить самого себя в том, что всё это ему действительно приснилось. — Я не уверен. — Не уверен в чём? — В том, что это был просто сон. — Что ты имеешь в виду? — Питер попытался закинуть голову назад, желая взглянуть на Баки, но ничего из этого не вышло. — Что, если твои игры в шахматы сделали своё дело и память возвращается ко мне? Баки вытер лоб рукой. Прищурился, подняв взгляд к потолку, и замер в ожидании, надеясь, что Питер что-нибудь да скажет. Что-то подсказывало, что Паркер понимал, как работают мозги. К тому же он явно думал о чём-то, хоть и сидел смирно, как под заклятием оцепенения. — Ты видел кошмар, — сказал Питер наконец. — Хорошим людям снятся плохие сны, такое случается. Что натолкнуло тебя на мысль, что это был не просто сон, а воспоминание? — Предчувствие, — соврал Баки. Перед глазами всё ещё стояла та улыбка. — Мне же не в первый раз снится кошмар. — Хочешь поделиться? Баки помотал головой. Питер не видел его, но, похоже, слышал возню на подушке. Интуиция подсказывала, что другого ответа Паркер и не ждал. Вряд ли часто в этом мире встречаются люди, готовые рассказывать обо всём, что их мучает. А, учитывая, что случилось с Барнсом, не нужно было играть в угадайку, чтобы понять, что ему приснилось. — Ты так громко кричал, — вдруг продолжил Паркер, и Баки удивился. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть лицо Питера. Тот всё ещё казался встревоженным, под глазами залегли синяки. — Я испугался, что кто-то нашёл этот дом. — Прости, — отозвался Баки. — Надо было предупредить. — Ерунда, — Питер повернулся к нему и улыбнулся. — Я тут подумал: раз мы всё равно не спим, может, выпьем по чаше ромашкового чая и обсудим, что будем делать дальше? Как оказалось, Питер не спал всю ночь. Он притащил из своей спальни какую-то книгу об оклюменции и рекомендовал Баки с ней ознакомиться, добавив, что этот способ может помочь в борьбе с ночными кошмарами. Но в итоге пролистал в самый конец и указал на небольшое примечание на последней странице. — Магловские методы лечения амнезии, — начал читать Баки вслух, пока Питер наполнял чашки горячим напитком, — показали высокую эффективность и среди волшебного сообщества. Современные практикующие лекари советуют не отпускать руки при первой попытке. По мнению доктора Беннера, который в настоящее время работает в Отделе Тайн в Министерстве Магии, наиболее хорошие результаты приносят экспериментальные методы, совмещающие в себе как магическую медицину, так и магловский подход. — Что ты об этом думаешь? — поинтересовался Питер, ставя чашки. Баки сразу почувствовал приятный травянистый запах. — Мне кажется, ты можешь высказаться об этом как участник эксперимента. — Но мы ещё не пробовали магические методы восстановления потерянной памяти. — Их не так много. — Я читал про Омут Памяти в одной книге, и... — В магической Британии Омуты Памяти запрещены. — Я знаю, но не в этом смысл. Там говорилось, что Омут способен показывать чужие воспоминания. — Теоретически. Но нельзя полагаться на него на все сто процентов. Как у всех артефактов, у Омута Памяти могут быть погрешности, а так как этот артефакт достаточно мощный, то погрешности могут играть важную роль. Поэтому Министерство и запретило использовать Омуты Памяти и конфисковало их у всех, кто имел такой артефакт дома. — А ты можешь выступить в качестве Омута Памяти? — спросил Баки. Питер едва не пролил ромашковый чай мимо рта. — Не в прямом смысле. Просто я подумал, что если Омут Памяти рассказывает истории, то, может, и ты сможешь? Тогда мы сможем засчитать этот способ как магический. — Но его стоит совместить с магловским. Что, если мы снова выберемся куда-нибудь и там я расскажу тебе одно из своих воспоминаний о тебе? — Есть такое место, куда мы можем пойти, не привлекая внимания? — Предлагаю прогуляться по магловскому Лондону, — сказал Питер. — Однажды ты рассказывал, как вы со Стивом во время каникул забрели туда. Стива ты помнишь, так что... Сам понимаешь. За окном всё ещё было темно. Ветер свистел, гоняя снег и сухие ветки. Питер сидел на диване, облокотившись на спинку, и рассказывал о том, что почерпнул из книги про оклюменцию. Баки смотрел на него и поражался тому, каким заинтересованным тот выглядел. Словно копаться во всяком непонятном дерьме было всем смыслом его жизни. И это впечатляло. Несмотря на то, что они условились, что делиться воспоминаниями Питер будет только в местах, которые могут быть Баки знакомы, он не удержался. Он рассказал, как однажды они вдвоем сидели в Совятне и рассматривали небо в поисках созвездий. — В тот вечер было темно, холодно, совсем как сейчас. Снег летел в лицо, но ты с упоением изучал звёздное небо. Тебе повезло, что над Хогвартсом звёзды всегда в одном положении. — И оттуда видно пояс Ориона? — Откуда ты знаешь про пояс Ориона? — В магловских газетах читал. Питер рассмеялся, но Баки не собирался отступать. Если с башен Хогвартса и правда виден пояс Ориона, то он сможет ухватиться за ещё одно воспоминание. Звёздное небо, преследовавшее его с тех самых пор, когда он был в плену, становилось ближе.