То потухнет, то погаснет

Flux — Madeleine Cocolas

Хенджин крепко держит его за руку, шагая по, уже заросшей травой, тропинке. Он так давно хотел разглядеть тех изящных бабочек, что расплываются радугой в просторном поле подле леса. — Расскажи о чем-нибудь, что больше всего помнишь из детства! — Джинни перескакивает корни дерева, почти тащась за Кристофером хвостом. Он воодушевленно рассматривает стволы деревьев и муравьев, что расползаются от его глаз в стороны. Чан бродит по лесу. Видит самого себя. Маленького Кристофера, который сидит у большого дерева. Тот тихо всхлипывает, потому что отец запрещает плакать. «Мальчикам нельзя». Кристофер плачет, но Чан не помнит почему. Он старался забыть. В тот день его котик нечаянно уронил вазу со стола, и, видимо, это стало последней каплей для родителей. Котик лежит сейчас здесь. Под этим деревом. — Он все равно старый. — Говорил отец. Дом совсем рядом. Пройти пару тропинок вправо, он будет стоят на опушке. А хочется ли ему вообще видеть родителей? Нет. — Зайчик, ты в порядке? — Чан не знает, что стоит спросить у самого себя. Кристофер вздрагивает и, поджимая коленки к себе, начинает вытирать слёзки на щеках. — Ты скажешь папе, что я плакал? — Мальчик дрожит, оглядываясь на, недавно засыпанную землей с листьями, ямку. — Пойдём, прогуляемся? — Чан игнорирует вопрос, не желая вспоминать об отце в этом обросшем лесу. В этом цветущем лесу. — И забудем про него. — Забудем. — Кристофер скачет непонятно куда, по лесной тропинке, задевая ножками, проросшие сквозь одинокие ветки, кусты. — Я знаю одно место, где можно найти сотню бабочек. — Чан не поспевает за младшим, не зная, куда тот его ведёт. Что бы на самом деле я сделал, встретив себя в собственных воспоминаниях, что такого я бы сказал? - Не припоминаю чего-то запоминающегося, прости. - Парень чуть встряхивает головой, продолжая вести Хенджина к своему излюбленному полю.

***

мирный ожог на той руке,

что показалась вдалеке,

замыт тоскою.

сбежали карие глаза,

солнечный отклик волоса

брызжет любовью.

смешался в небе мельком взгляд,

что спешил за платьем.

ваш сливовый тугой наряд

сливался с гладью.

на шепот трепетный вы перешли,

пяткой окурок в пепел растирая.

лишь замолкающий ветер мирной глуши

утопит уши ваши, в море разбирая.

фонарный столб и терпкие сверкания,

рассыпались все ожидания вмиг:

рассматриваю вас в полночном ожидании,

заламывает меня тотчас стук в тупик.

— О ком это, Чанбин? — Вопрос пролетает в мыслях, после пролистанной Хенджином ленты твиттера. — Когда мы влюблялись в девушек? — Ты знаешь о ком это, — Чанбин вяло переводит взгляд на часы. — два часа восемь минут… — Макушка медленно заваливается набок, съезжая по совсем не мягкой деревянной тумбе. — К чему это? — Я устал с тобой разговаривать.

я не забуду о том,

как ночью плакали птицы,

как думали под мостом

о выездах за границу,

как рассуждали любя,

как вспоминали про бремя,

как Вы забыли меня,

как выцвело наше время.

луг полон цельных сердец,

ты собираешь мне мысли,

а я считаю овец,

забыв про чай и про числа.

— не потеряй часть души. —

мне слышится шепот в ухо.

а вот шагаю в тиши,

ты все еще мне подруга?

редеет красный букет,

но это Ваш, к сожалению.

а я ведь строил макет

по горькому покорению.

я не сужу о судьбе,

касаясь желтых снов пальцем.

прошение выдали мне.

прощу, не буду нахальцем.

Наверное, в его жизни, это была бы необдуманная ошибка. Но, кажется, когда тебя не существует, то все становится немного сложней. Наверное, это можно рассматривать как третью ошибку в общей жизни. — Чанбин, почему ты молчишь? — Я устал, не хочу разговаривать, Чонин, прости. Чонин покачивается взад-вперёд, ударяясь головой о железную дверь. Он знает о том, что происходит за этой дверью. Но он и сам, если честно, устал. — Не рушь то, что я так долго строил! — Ну так приди и спаси сам. Сделай это наконец. Спаси себя сам, Хенджин. Чанбин держит глаза приоткрытыми, он пока еще думает о том, что сделал. — Почему кто-то вечно должен тебе помогать? Почему кто-то жертвует собой ради тебя? — Мы все — его часть, ты же знаешь, Чонин, не глупи. — Джисон чуть усмехается. — Но мы погубленные им, а значит он сам не хотел бы стань нами снова. Почему Чанбин должен переживать это за него?

скрипят качели,

медлительно раскачиваюсь на ветру,

мне надоели

вы и ваши нервы, что ни к черту.

***

Сколько раз, за время, когда вы видите себя в зеркало, пока умываетесь или расчесываетесь, вы задумываетесь о своей половой принадлежности? Как часто в голову приходят мысли о том, что вы очень давно не занимались, но ваш навык лишь прогрессировал? К Хенджину вернулся кусочек того, от чего он так умело сбегал. — Кажется теперь ты не считаешь себя самым значимым. — Минхо рассматривает шрамы, появившиеся на запястьях, что вовсе не похожи на когда-то уже зажившие. — А Чанбин решил погнаться за двумя зайцами, — Он грустно оглядел то место, где так давно находится. — наверное, у него это получилось. — Ли, так желая выйти снова на воображаемую улочку, дабы прогуляться по, забытым детством, аллеям, хочет тоже бросить это дело. Как давно хождение по краю стало опасным, а не захватывающим действом? Чан чувствует, как холодные пальцы опускаются на его оголенные плечи. Он все еще чуть вздрагивает от прикосновений, но сейчас все же продолжает рассматривать свои руки. — Это тревожит тебя? — Нет. — А о чем ты думаешь? — О том, что сам хочу сделать так. — Чан тянет взор по неровным ранам, которые совсем не радуют его глаз. — Я хочу сделать правильно. — А как это «правильно»? — По вене, Сынмин. — Кристофер переводит взгляд на младшего, уже уложившего голову на плечо.