Summer 1977

13 мая 1977 г. Три дня подряд слова Сириуса не выходили у меня из головы. Слова и тот испытывающий взгляд, который беспокоил меня гораздо сильнее, чем следовало бы. Я сидел в глубине библиотечного зала, за моим любимым столом, когда Лили оказалась прямо передо мной. Я грубым и резким движением закрыл книгу, на которой так и не смог сконцентрироваться, привлекая тем самым возмущения и суровый взгляд библиотекарши. Мне оставалось лишь слегка ей улыбнуться, чтобы добиться от неё доброго взгляда. — Мадам Пинс, должно быть, очень благосклонна к тебя раз проигнорировала такое недопустимое отношение к её драгоценным книгам,— прошептала Лили. Я нахмурился сильнее, чем того хотел. — Что неудивительно, если учесть, что я единственный ученик, проводящий столько времени здесь. Я сделал глубокий вдох и нагнулся поближе к Лили. — Ну так что, скажи мне… ты и Джеймс наконец? Она пожала плечами. — Он кажется очень милым парнем, но очень трудно оценить его по-настоящему и узнать его получше, когда он повсюду в компании Мародёров. Без обид! Я подумала, что если мы останемся вдвоём, то я пойму каков он на самом деле. Я улыбнулся. Она права. Джеймс— отличный друг, но он становится настоящим ребёнком рядом с Сириусом. — Ты ведь знаешь, что он по тебе с ума сходит. Дай ему шанс. Тишина продолжалась несколько минут. Лили наклонилась ещё ближе. — А что на счёт тебя? Я ответил ей, не поднимая глаз от моих конспектов: — А что на счёт меня? — Сириус? — Что Сириус? Она стукнула ладонью по лбу, прикрыв глаза. —Клянусь Мерлином, Рем, ты должен был стать самым умным из нас… Я был абсолютно растерян, и она саркастично мне улыбнулась. — Ничего! Я тебя покину, судя по всему, ты не особо далеко продвинулся в написании эссе. Если вдруг понадоблюсь тебе— приходи. Она легонько поцеловала меня в щёку и быстрым шагом ушла. Я определённо ничего не смыслю в девчонках. В скором времени я оказался в гостиной, потому что так и не смог написать и трёх строк. В башне Гриффиндор было на удивление спокойно, но причина этого стала ясна, когда я вспомнил, что тренировка по квиддичу как раз должна была быть этим вечером. Я поднялся в комнату и улёгся на своей кровати с книгой и упаковками шоколадных лягушек. Через тридцать минут со стороны лестницы приближался оглушающий шум. Главным его преимуществом было то, что он никогда не появлялся неожиданно. Мои друзья ступили на красный ковёр комнаты абсолютно мокрыми и разгоряченными. — Ох, Луни,— крикнул Питер,- мы попали под настоящий ураган, пока шли с поля. Настоящий потоп, ты должен был это видеть! Я улыбнулся его неисчерпаемому энтузиазму и искренности. Сириус наклонил голову набок, как это делал, будучи собакой. Джеймс исчез в ванной, как только я начал брюзжать по поводу дождевых каплях на моей книге. Сириус хитро посмотрел на меня своими сверкающими глазами и улёгся на моей кровать, положив голову мне на колени. Я ненавижу холод, а сырость и вовсе не переношу. Его длинные чёрные мокрые волосы заставили меня поёжиться. — Ты переходишь все границы, Бродяга. Мне придётся теперь часами сохнуть. — Я не вижу причин, по которым ты единственный должен выйти сухим из воды?— возразил он, отламывая шоколад. Он взял мою свободную руку и положил её себе на грудь, заставив меня тем самым гладить себя. Ещё одна привычка, которую он перенял от своей анимагической формы, кокетливая сторона которой в последнее время преобладает. Я сгорал от желания спросил его выдумал ли он ту идею с путешествием. Я ни разу не слышал, чтобы Джеймс обсуждал свои планы на счёт каникул с Лили, и я готов дать руку на отсечение, что и Сириус был ни сном не духом об этом. Я отложил свою книгу, и моя вторая рука, будто автоматически, забралась в почти сухие волосы. — Я поражён той скоростью, с которой ты проявил себя и нашёл оправдание для Джеймса. Ты не так ловок обычно. Не открывая глаз, он улыбнулся и направил ладонь прямо к сердцу. — Ауч! Твои слова ранят меня. Ты разбиваешь мне сердце. Я не смог сдержать усмешки. Сириус всегда был настоящей королевой драмы, его девиз: всегда реагируй остро! Я продолжил, понизив тон: — Отлично сыграно! Джеймсу очень повезло с тобой. Он слегка приоткрыл один глаз и пригляделся ко мне в поисках следов иронии. Я закончил, мечтательно сказав: — Я никогда не бывал во Франции… Он резко открыл глаза и посмотрел прямо на меня в упор, насупившись. — Послушай, Луни, это первое, что пришло мне в голову, пока я сидел, окружённый вами, но это не значит, что я так безнадёжен. Я могу отлично провести каникулы без Джеймса, мне не нужна твоя жалость… Мне пришлось его перебить, как только я увидел в лице моего друга грусть: — Что? Да нет же! Ты меня не так понял. Я пытался тебе сказать— очевидно, слишком уж щепетильно—, что, если ты действительно решил уехать куда-то летом и если ты не против небольшой компании, я с радостью бы поехал с тобой, дурак! Его тело в миг расслабилось. На лице появилась улыбка в тот момент, когда к нам подошёл Питер и сел на краю постели. — О чём болтаете?— спросил он. — Мы обсуждаем наш побег этим летом,— ответил Сириус, продолжая смотреть на меня. — Вдвоём? Это ведь отлично! — Что отлично?— спросил Джеймс, выйдя из ванной и упав на всех нас. — Бродяга и Лунатик уезжают вместе во Францию,— сказал Питер ртом, полностью набитым шоколадом. —Да вы что! Как интересно-то! Я заметил насмешливый взгляд Джеймса в сторону Сириуса. У этих двоих была действительно поразительная дружба, из-за которой временами все чувствовали себя странно, находясь с ними в одной комнате. Они, казалось, понимали друг друга, не произнося ни слова. — Что ж, в таком случае,— продолжил он,— я представляю сколько миленьких француженок упадёт в обморок под чарами этаких двух британских красавчиков. — Хм,— задумался Сириус,— я думал скорее о небольших дорожных холостяцких приключениях. Никаких женщин! Никаких потерь! Он повернулся ко мне, и я кивнул. Такой план мне очень даже нравился. — Чёрт, я представил это путешествие в полном составе Мародёров и теперь почти жалею, что сказал «да» Эванс. Я нахмурился и направил на него свой грозный взгляд. — Как ты смеешь? Ты заслужил, чтобы я тут же пересказал ей твои отвратительные слова. Много за твою шкуру, Поттер, я не дам! Он кинул подушку прямо мне в лицо, разорвав тем самым швы. Они с Сириусом против меня и Питера. Битва была ожесточённой и длилась до тех пор, пока перья полностью не покрыли пол комнаты. — Что ж, теперь-то мы можем пойти на ужин?— возмутился Питер,— я умираю с голоду! Я закатил глаза. — Ты съел половину моей шоколадной плитки! Джеймс обнял меня за плечи. — Но Хвост ведь всегда голодный, ты же это отлично знаешь! Идём!