All My Love

      Малфой не помнил, как именно он оказался в мэноре. Драко абсолютно не осознавал, почему он сидел за столом рядом с Люциусом и Нарциссой и не ощущал вкуса еды на этом званом ужине. Парень невидящим взглядом смотрел на тарелку перед собой и внимательно слушал, о чем говорили родители. Драко скривился, потому что его дорогой отец опять затронул тему воспитания сына, а точнее отсутствие манер у него. Гриффиндорцу было противно находиться в собственном доме со столь лицемерной личностью, каким являлся его отец.       Молодой парень задумчиво прикусил губу, размышляя, что сейчас могла делать Гермиона, и готовилась ли она к будущему пиршеству? Драко стало интересно, какого фасона будет на ней платье и подойдет ли оно к его костюму, наденет ли под него нижнее белье, или заставит Малфоя понервничать? Ему было до дрожи в пальцах любопытно, как выглядела Гермиона в красном. И если она не соберет волосы в замысловатую прическу, а оставит каштановые кудри ниспадать на спину и плечи, то Малфой не сможет долго отвечать за свои действия и похабные мысли.       Гермиона имела власть над ним, и она была настолько огромной, что, в основном, мысли Малфоя крутились возле нее. — Драко, ты слышишь, что тебе говорят?       Драко резко вынырнул из своих дум и перевел задумчивый взгляд на Люциуса. Мужчина со скучающим выражением лица смотрел на сына в ожидании ответа, пока младший Малфой судорожно вспоминал, о чем именно был диалог. Мужчина приподнял левую бровь в вопросительном жесте, стоило парню вернуть отцу скучающий взгляд, в котором читалось откровенное игнорирование предыдущего диалога.       Люциус раздраженно поджал губы, с неприязнью смотря на скучающего сына. Мужчина порядком устал от Драко, которому было откровенно плевать на проблемы семьи и все попытки отца наладить положение семьи в обществе, после того, как парень оказался вторым во всем роду Малфоев и Блэков, кого распределили на Гриффиндор. Конечно, Люциус Малфой мог бы смириться с этим и спокойно отреагировать на столь вопиющий ужас, но Драко с каждым годом все больше и больше походил на нерадивого родственника Сириуса Блэка, которого за непокорность выжгли с семейного древа. Люциус, возможно, не хотел такой судьбы собственному ребенку, но Драко становился неуправляемым, а его свобода над собственной жизнью могла выйти роду Малфоев боком.       Люциус устало потер переносицу и прикрыл глаза, подготавливая себя к бурной реакции сына. То, что она будет именно такой — он ни капельки не сомневался, потому что прекрасно знал взрывной характер Драко. Возможно позже, мужчина надеялся на это, парень понял бы для чего, Люциус Малфой все это затеял, но не сейчас и не тем более пока он встречался с девчонкой из нищей семьи Грейнджер. — Почему, когда дело касается чего-то важного, ты никогда не слушаешь? — Люциус возвел глаза к потолку, умоляя умерших предков дать ему сил. — Посмотри, Нарцисса, до чего доводит кровь Блэков.       Нарцисса Малфой, которая до этого пристально разглядывала Драко, невольно вздрогнула, переводя взгляд на мужа. Малфой младший заметил, как мать в гневе сжала столовые приборы и невольно усмехнулся, ожидая острой реакции.       И мать его не разочаровала. — Знаешь, Люциус, с одной стороны я счастлива, что наш сын больше взял от Блэков, нежели от Малфоев, — отрезав кусочек стейка, Нарцисса элегантно положила его в рот, медленно пережевывая — не сводила глаз с Люциуса. — Ведь он не похож на живую ледяную статую, которая не умеет ничего, кроме как кивать и везде искать собственную выгоду, — миссис Малфой лучезарно улыбнулась опешившему мужу и вернула взгляд голубых льдов на сына. — Ешь ужин, дорогой, а то остынет.       Драко прикусил губу, стараясь сдержать в себе истерический хохот, который был вызван ошарашенным выражением лица Люциуса. Это была одна из миллиардов причин, почему он больше любил мать нежели отца. Нарцисса всегда заступалась за него и свою семью, свято отстаивая их в глазах старшего Малфоя.       Драко ощутил, как из глубины души поднимались гордость и благодарность, направленные в сторону матери. Удивительно, но когда мальчик только попал на Гриффиндор и рассказал об этом всей семье, он считал, что мать займёт сторону отца и будет относиться к сыну точно так же. Но как Драко был удивлен, когда мать послала отдельное от Люциуса письмо со словами поддержки.       Ты мой ребёнок, конечно, это вышло неожиданно, что ты оказался на Гриффиндоре, но это не изменило моего отношения к тебе. Я все так же люблю тебя и горжусь тобой.       Конечно это в разрез шло с политикой семьи Блэк, но Нарцисса никогда не была такой как другие члены ее семьи. Драко всегда поражало, как его мать отстаивала собственного ребенка, говоря, что факультет никогда не определял внутренний мир человека и что Драко Малфой был всего лишь обычным мальчиком. — Нарцисса, — угрожающе проговорил Люциус. — Мы обсудим это позже, не за столом, — миссис Малфой вопросительно приподняла левую бровь, пока взгляд главы семейства вернулся к сыну. — Что касается тебя, молодой человек, я не просто так вызвал тебя домой раньше положенного срока, — мужчина сделал глоток вина, смочив горло. — Ты обязан вернуть мне услугу, помнишь?       Драко поперхнулся куском стейка, который не успел прожевать. Парень судорожно рыскал в памяти моменты, где задолжал какую-то услугу отцу и старался вспомнить моменты, где он успел так оплошать. Но по мере того, как Малфой вскрывал свои воспоминания, он нигде не припоминал, чтобы разговоры с отцом выходили дальше приветливых кивков и сдержанных улыбок.       Драко заметно напрягся, потому что единственное воспоминание об услуге отцу оказалось то проклятое письмо.       Ты волен делать то, что хочешь, но знай — в один из дней тебе придется отплатить мне за тот фантом свободы, который я даю тебе.       Иронично, что Грейнджер говорила точно такими же словами, что свобода всегда являлась лишь фантомом, миражом нормальной жизни, которой в чистокровных семьях никогда не будет. Драко часто был с ней не согласен и старался отстоять противоположную точку зрения, в которой старался доказать одну вещь — они люди и вольны выбирать сами свой путь.       Но прямо сейчас Драко готов был забрать свои слова назад, потому что лицо Люциуса выглядело слишком самодовольным. Судорожно сглотнув слюну, парень ощутил, как страх сжал его горло в тиски, не позволяя вздохнуть, а сердце таранило ребра в желании вырваться наружу. Малфой знал, что его отец мог попросить о любой услуге, независимо от желаний Драко. — Чтобы ты ни попросил, — спокойно начал Драко, отгоняя от себя все плохие мысли. — Я не намерен это выполнять, потому что не хочу.       Люциус округлил глаза, а его брови сошлись на переносице. Драко пожалел, что у него под рукой не было колдо фотоаппарата, чтобы запечатлеть реакцию отца на его дерзость. Малфой младший всегда гордился тем, что мог заставить родителя замолчать несколькими фразами, но видимо сегодня был особенный день, раз глава семьи быстро взял себя в руки. — Выбирай выражения, Драко, или я заставлю тебя замолчать и сделать так, как я велю, — озлобленным голосом проговорил Люциус. — Как мне надоел твой омерзительный характер, который является клеймом позора на моем роду, — мужчина кулаком ударил по столу, отчего члены семьи невольно вздрогнули. — Я многое терпел от тебя и больше не намерен этого делать, поэтому твою оставшуюся жизнь беру под свой контроль и начну, пожалуй, с того, что на рождественском балу объявлю о твоей помолвке с Асторией Гринграсс, о которой мы уже договорились.       Драко показалось, что его челюсть со стуком встретилась с полом от столь ошеломляющей новости. Помолвка. С Гринграсс. А он встречался с Гермионой.       Парень сжал в руках столовое серебро, ощущая как гнев распускал свой яд по венам, отравляя мозг. Драко прикусил губу, сдерживая внутри поток нецензурных слов, которые не хотел произносить в присутствии матери, но самодовольная усмешка Люциуса ломала все барьеры спокойствия Малфоя.       Он правда не хотел, чтобы его мать стала свидетелем его срыва, и Драко не отдавал отчёт своим действиям, когда резко поднялся с места, а стул, находящийся под ним, с треском упал. Малфой был уверен, что испуг в глазах матери был вызван яростью, с которой парень смотрел на Люциуса. На периферии сознания гриффиндорец прекрасно понимал — ему нужно было взять себя в руки и решить этот вопрос мирно.       Но, честно, Люциус уже просто заебал Драко за все его восемнадцать лет жизни. — Что ты сделал? — приторно мягко переспросил Драко, внимательно вглядываясь в лицо Люциуса. — Скажи мне, пожалуйста, дорогой отец, а не хочешь ли ты пойти дементору в задницу со своей помолвкой вместе с Гринграсс? — Драко, так нельзя разговаривать с собственным отцом, я не воспитывала тебя так, — Нарцисса прикрыла рот ладонью от грубой речи собственного сына, но Драко не замечал этого, потому что все его внимание было направлено на отца. — Я не собираюсь жениться на Гринграсс только потому, что ты захотел таким способом вернуть свою репутацию, — Малфой сжал кулаки, ногтями впился в мягкую плоть, стараясь держать себя в руках из последних сил. — В твоём единственном письме, которое ты мне написал, было сказано: я сам могу распоряжаться своей жизнью и что от меня тебе понадобится лишь наследник, — на последних словах голос парня сорвался на крик, и весь самоконтроль полетел мантикоре в одно место. — Я уже встречаюсь с девушкой, она дорога мне, и да, наши отношения серьезны. А теперь ты лезешь ко мне со своими словами про будущую свадьбу, которая мне нахер не нужна!?       Люциус Малфой ощутил, как его челюсть встретилась с полом от столь неожиданных слов сына. Конечно, возможно мужчина и перегнул палку и этим своим действием окончательно испортил взаимоотношения с сыном, но браки по договоренности — частая практика, и никто до этого не пытался оспорить этот момент. Но, видимо, мужчина забыл, что его собственный ребёнок был не таким.       Мужчина грациозно поднялся с места, краем глаза посмотрел в сторону обескураженной Нарциссы, которая сидела с открытым ртом. Старший Малфой презрительно скривил губы, чем вызвал у Драко очередной приступ злости. — Эта твоя девчонка, Грейнджер, — Люциус с омерзением выплюнул фамилию девушки, заставляя Драко сильнее сжать кулаки. — Весь её нищебродский род — ошибка, а ты, щенок, повёлся на её милую мордашку, забывая о том, кто ты есть и для чего был рожден. К тому же, эта второсортная девица опоила тебя любовным зельем, ведь ни один уважающий себя молодой человек даже не посмотрит в ее… — Закрой свой рот и не смей ничего говорить о Гермионе! — громкий крик Драко заставил Люциуса замолчать, а парень ощутил как неконтролируемая ярость превратилась в слова. — Она в миллион раз лучше, чем любая другая представительница этой ебаной чистой крови, которой ты так кичишься. Ты ничего не знаешь о ней, чтобы судить ее по состоянию галлеонов в Гринготтсе. Если дело в этих мерлиновых монетах и фамилии, то к дементору их, потому что не это определяет ее как человека. — Драко, ты говоришь как влюбленный идиот, — Люциус презрительно усмехнулся. — Мне очень стыдно за тебя, но решение принято — ты расстаешься с Грейнджер и женишься на Астории Гринграсс, и точка, все давно решено за тебя.       Драко подавил рычание и желание бросить в Люциуса нож. Парень тяжело вздохнул и сделал шаг назад, почувствовав, как злоба и обида стали топить его с головой, окуная в отчаяние. Знал ли Драко, что все вышло бы именно так? Нет. Но он мог догадаться и попытаться предотвратить это.       Малфой младший прикрыл глаза, начал продумывать стратегию в этой войне, потому что битву уже проиграл. Примерный план действий получился в голове. Драко хмыкнул и открыл глаза, с ненавистью глядя на Люциуса. Если этот мужчина напротив него действительно думал, что гриффиндорец сдался, то эта ошибка станет для него роковой.       Единственное о чем взмолился Драко, так это, чтобы информация о помолвке не всплыла раньше рождественского бала. И лишь бы Гермиона не узнала о ней. — Ты женишь меня на Гринграсс только через мой труп, папа.       Не дожидаясь ответа от родителей, Драко развернулся и быстрым шагом пошёл в свою комнату. Глупо было надеяться, что Люциус Малфой так просто оставит сына в покое и даст ему нормально жить, даже после того письма.       Однако Драко верил в лучшее.       Но жизнь преподала очередной болезненный урок: надеясь на лучшее, результат всегда будет полностью противоположным.       Нарцисса сожалеющим взглядом проводила сына, а затем её голубые огни с переливами ненависти впились в холодное мужское лицо напротив. Женщина презрительно хмыкнула, поднявшись с места, а в голове придумывала план, чтобы помешать собственному мужу.       Никто не смел обижать её ребёнка.

***

      Грейнджер выполнила свое обещание и пришла в красном, чем абсолютно всех повергла в приятный шок. Драко пристальным взглядом наблюдал за девушкой, которая медленным шагом подходила к нему. Глаза Малфоя жадно следили за тем, как искусная красная ткань облегала каждый сантиметр тела Гермионы, как уложенные в аккуратную прическу волосы мягкими волнами спускались на плечи и в открытую зону декольте. Парень закусил губу ощущая, как приятное тепло разлилось по венам, оставляя за собой осадок в душе от столь прекрасной картины. — Ты замечательно выглядишь.       Стоило Гермионе подойти к Драко, как парень тут же взял ее за руку, оставляя на костяшках пальцев трепетный поцелуй. Кожа Грейнджер под его губами ощущалась слишком нежной, заставляя Малфоя прикрыть глаза от воспоминаний о том, где она ещё была гладкой. Мозг совершенно случайно подкинул ему картинку, где девушка находилась под ним, а сам парень исследовал языком трепетные места женского тела, наслаждаясь тихими стонами.       Тихое покашливание привлекло его внимание и, подняв глаза, Драко мгновенно наткнулся на шоколадную радужку покрасневшей Грейнджер. Малфой усмехнулся, а через секунду притянул стройное тело к себе, наклоняясь к девушке. В нос ударил приятный запах лаванды и мёда, который исходил от девичьих волос. Он обожал вдыхать в легкие этот аромат, потому что он ассоциировался с домом.       Грейнджер была его домом. — Драко, на нас все смотрят, — голос Гермионы был тихим, но уверенным, и Малфой перевел взгляд на бальный зал, мгновенно натыкаясь на несколько осуждающих взглядов: отца и семьи Гринграсс, и на один одобряющий, который принадлежал его матери. — Ты же знаешь, что мне некомфортно от этого. — Пусть смотрят, — шепот Малфоя пустил табун мурашек по коже Гермионы. Такая реакция её тела всегда радовала Драко. — Я хочу, чтобы все видели, что такая красивая и замечательная ведьма только моя, — парень довольно рыкнул, стоило ему ощутить, как тонкие пальцы впились в его пиджак, притягивая ближе к девичьей груди. — Потанцуй со мной, Гермиона.       Грейнджер вложила маленькую ладонь в его большую, заставляя Драко задержать дыхание. Он точно не помнил, сколько они танцевали до этого, но каждый раз был как первый. Все ощущения и воспоминания об этих моментах Малфой хранил глубоко внутри себя и выпускал их на волю только при Гермионе.       Заставив Гермиону прильнуть ближе к нему, он невольно вспомнил их самый первый танец более десяти лет назад. Вот восьмилетний Малфой стоял на расстоянии вытянутой руки от Грейнджер, которая недоверчиво смотрела на него из-под бровей. Она неуклюже перебирала ногами, раздражая этим мальчика. И стоило ему только высказать толику недовольства, как был грубо остановлен её случайно, но грациозно брошенным заткнись.       Парень помнил этот момент словно это было вчера, потому что в тот вечер впервые увидел в этой кудрявой бестии свою будущую подругу. Ему было безразлично, что тогда она оттоптала ему новые ботинки и, в придачу, нагрубила. Гермиона не была первой, кто попытался высказать ему что-то или же возразить, но она стала единственной, у кого хватило на это смелости. И если бы у Драко спросили, когда он влюбился в Грейнджер, то точно назвал бы тот самый день.       Благодаря второму движению в их танце в голове Драко, как огонь, вспыхнули новые воспоминания, откидывая его на четыре года назад, когда во время святочного бала он пригласил ее на вальс.       Драко знал, что она должна была прийти со своим новым другом Гарри Поттером, но в тот вечер он молился Мерлину, чтобы его подруга пришла одна. Но нет, Грейнджер пришла под руку с этим полукровкой, который распускал свои грязные руки в сторону Гермионы. Его, блядь, Гермионы.       Именно в тот вечер четырнадцатилетний Драко Люциус Малфой понял, что такое ревность в отношении к Гермионе и ярость от Гермионы, когда он наглым образом вырвал из рук противного Поттера свою подругу.       Третье движение вернуло Драко в настоящее, потому что чертова Гермиона Грейнджер прикоснулась к его волосам на затылке, сокращая жалкие миллиметры между ними. В нос ударил самый родной запах лаванды и мёда, а шёлковое платье Гермионы практически не ощущалось под подушечками пальцев.       Драко вернул взгляд на Гермиону, и перед его взором открылась самая умопомрачительная картина: ее грудная клетка часто вздымалась от тяжелого дыхания, открывая декольте и не оставляя никакого простора для фантазии, алые, чуть приоткрытые губы, лёгкий румянец на щеках. И глаза. Карие радужки, что горели огнём безграничной любви к нему и для него. И Драко знал — именно такого взгляда от Гермионы Грейнджер никто, кроме него, больше не будет достоин.       Малфой задержал дыхание. Если бы у него прямо сейчас спросили что такое любовь, то он бы отдал собственные глаза, чтобы люди ими посмотрели на Гермиону Грейнджер и поняли все без лишних слов и пафоса.       На секунду, всего на мерлинову секунду ему показалось все это бредом. — Ты словно сон, — на грани шепота проговорил Драко, даже не думая, что его слова долетят до Гермионы. — Тогда не просыпайся, — в тон ему ответила Гермиона и лукаво усмехнулась.       Драко бы хотел, чтобы все это было сном. Чтобы не было чёртовой помолвки с Гринграсс, чтобы не было мерзкого отца, который ненавидел собственного сына, чтобы не было этих зажратых лиц мерзких чистокровных с их вечным поиском наживы крупнее и богаче.       Но если все это было сном, то тогда где гарантия, что после пробуждения Грейнджер останется с ним, а его мать все также будет любить собственного ребенка?       Малфой прикусил губу и задумался на счёт помолвки с Асторией Гринграсс. Парень прекрасно понимал, что ни за какие деньги и богатства мира не совершит такую ошибку, потому что на земле существовала другая девушка — его мечта наяву. У Драко был подготовлен план, но тот содержал в себе лишь мысль о побеге и воровством из его части в хранилище. Конечно, сбежав, он заберет с собой Гермиону. Он знал — куда он туда и она.       Драко мечтал сбежать в Германию или Италию. Древняя архитектура смешивалась с современной, а магическое сообщество было не столь консервативным, каким было английское. Единственное, что сейчас останавливало от заветной цели — Гермиона Грейнджер, находящаяся в плену его рук и глаз. Малфой вздрогнул и ощутил, как неприятное чувство чего-то неизбежного поселилось в сердце, разрушая хрупкую нить спокойствия.       Драко возвел глаза к потолку и помолился Мерлину, чтобы все получилось. — Ты сбежишь со мной? — вглядываясь в толпу зала, Драко задал свой вопрос Гермионе. Его глаза пристально следили за тем, как семья Грейнджер дарила Люциусу вазу, отчего брови Малфоя старшего полезли на лоб, заставляя гриффиндорца усмехнуться. — Драко, — тихий голос Грейнджер и её нежная ладонь, которая легла на щеку Малфоя, вернули его взгляд к ней. — Что происходит, о каком побеге идёт речь? Это как-то связано с твоим растерянным состоянием?       Драко тяжело вздохнул, а его серые глаза внимательно следили за каждым движением девушки. Конечно, по-хорошему, ему бы стоило сказать ей о планах отца на его будущее, объяснить ей, что побег являлся не трусостью, а стратегическим отступлением, и они бы могли вернуться позже, после того как обручатся и у них появился бы как минимум один наследник.       Но Малфой этого не сделал.       Он лишь молча вглядывался в её лицо, пытался придумать правдоподобную ложь, в которую она бы поверила. — Гермиона, — конечно же он ни черта не придумал и решил действовать наугад. — Послушай, это будет непросто, но ты должна меня выслушать. Весь сегодняшний вечер это гребанный фарс потому что…       Договорить Драко не успел, потому что громкое покашливание Люциуса заставило оркестр замолчать, а Малфоя младшего покрыться холодной испариной. Парень судорожно оглянулся за плечи, примерно прокладывая маршрут к отступлению, потому что только что догадался, для чего был создан весь этот балаган. Плохое предчувствие разрывало грудную клетку, выкручивало сердце, а от напряжения пульсация в голове разрушала здравые мысли. Гриффиндорец знал, что у него оставалась буквально минута до того, как вся его самостоятельная и свободная жизнь полетела бы дементору в задницу.       Драко схватил Гермиону за руку, переплетая их пальцы и быстрым шагом рванул в сторону выхода, стараясь не обращать внимание на то, как Грейнджер жалобно скулила от их бега. В голове набатом била одна мысль.       Успеть.       Успеть.       Успеть… — Дорогие друзья, моя семья рада приветствовать сегодня вас в нашем доме, — Драко спиной ощущал этот прожигающий взгляд отца и чуть прибавил шаг, на секунду задумываясь о том, чтобы закинуть Гермиону на плечо и сорваться на бег. — Конечно, ни для кого не секрет, что род Малфоев любит праздновать Рождество в кругу самых близких, но сегодняшний день стал исключением. Я с гордостью хочу представить вам будущего члена нашей небольшой семьи — Асторию Гринграсс, — громкие хлопки эхом отражались в его голове, и Драко хватило тридцати секунд, чтобы понять одну вещь он с Гермионой стоял на месте. — Мой сын, наконец-то, взялся за ум и сделал предложение руки и сердца самой достойной девушке из всего чистокровного общества.       Наверное вот так это и происходило, когда сердце остановило свой ритм, а в груди зачатками красивых роз прорастала боль, разрезая мышцу пополам. Драко считал, что его кусок в грудной клетке был полностью покрыт непроходимыми джунглями, но ошибся, поняв, что это всегда был сад с самыми ядовитыми цветами всего мира.       Драко с сожалением смотрел, как тонкая рука Гермионы отпустила его и бессмысленным грузом повисла вдоль тела. И Малфою бы поднять глаза и встретиться с ненавистью в карих радужках, но он не мог. Если бы парень это сделал, то больше бы никогда не поверил в ее любовь и собственное прощение. Неприятный ком в горле давил, заставляя парня дышать чаще и судорожнее. Ему хотелось кричать и плакать от единственной мысли.       Не успел.       Не успел.       Не успел… — Драко, посмотри на меня, — вокруг них шумели поздравления, но единственное, что он слышал это надломленный голос Гермионы. — Малфой, посмотри на меня сейчас же!       Драко вздрогнул от холода её голоса и собственной фамилии, сорвавшейся с девичьих губ. Она никогда не обращалась к нему по фамилии, она никогда не говорила с ним таким мёртвым тоном.       Подняв глаза на неё, Драко вздрогнул от той боли, что отражалась в её карих радужках. Предатель. Именно это шептали ему собственные демоны и обида в ее взгляде. Малфой заметил, как в уголке век Гермионы скопились слезы, и одна все-таки скатилась по щеке. Ему было физически больно смотреть на нее такую прекрасную и несчастную одновременно. Он мечтал о том, чтобы протянуть руки к ней и закричать во все горло, что это фарс и неправда, но теперь он был уверен — прикасаться к Грейнджер он не мог, она бы не позволила.       Гермиона с силой вытерла слезы в уголках глаз и смотрела на него с обидой. Возможно, конечно, она и считала, что Драко являлся всего лишь жертвой собственного отца и его козней, что парень не делал бы предложения Гринграсс, не поговорив до этого с Гермионой.       Но было настолько мерзко в собственной шкуре, что Грейнджер, возможно, могла бы подумать об этом потом. — Ты знал?! — обида сменилась яростью, и Гермиона с силой толкнула его в грудь. — Конечно ты знал, иначе зачем тебе надо было срочно сбежать со мной. Я не приз, Малфой, не игрушка, которой можно помыкать и складывать так как тебе хочется, — очередным сильным толчком Грейнджер заставила его попятиться назад, а Драко автоматически схватил её за запястья, прижимая ладони девушки к собственной груди. — Ты мог написать мне письмо, ты мог предупредить меня заранее, чтобы мы вместе решили эту проблему. Почему я сейчас должна чувствовать себя униженной и преданной?! — Потому что я испугался! — рявкнул Драко, привлекая к себе лишнее внимание. Грубо выругавшись под нос, он удобнее взял под руку брыкающуюся Грейнджер и направился в ближайшую пустую комнату. Зайдя в неё, Малфой пораженно вздохнул, смотря на расстроенную Гермиону. — Потому что я пытался решить все проблемы за твоей спиной, чтобы ты никогда не узнала об этой договорённости. Гермиона, я бы не поступил так с тобой, — Драко снова совершил попытку прикоснуться к ней, но Гермиона сделала шаг назад. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но как мне было поступить по-другому? Да, сплоховал, что не сказал, но это была паника и желание защитить тебя от моего отца, кудрявая фурия. Ты прекрасно знаешь, на что он способен и ни перед чем не остановится для достижения цели.       Драко показалось, что весь этот открытый монолог разбил его окончательно. Парень на секунду захотел, чтобы вся его жизнь оказалась сном, который он выдумал, но попытка ущипнуть себя провалилась с треском, потому что тёплые ладони Гермионы накрыли его руки.       Драко поднял глаза и мгновенно наткнулся на слезы в карих радужках. Ему хватило несколько секунд, чтобы понять — влага, поступившая в уголках век, была не от боли или обиды, а от растерянности и некого облегчения. Малфой выдохнул и поблагодарил Мерлина за то, что Грейнджер была понимающей.       Конечно, её понимание не спасёт его от сегодняшней боли и злости, которые бурлили неприятными потоками по венам, но уже стало чуточку легче. — Драко, я понимаю, что ты боялся за меня, но у тебя всегда есть рот, чтобы это сказать, — Малфой хотел вставить хоть слово, но её ладонь накрыла его губы, заставляя замолчать. — Не всегда поступки несут в себе весь спектр эмоций и чувств, которые ты можешь сказать обычным языком и подкрепить их делом. Я знаю, что ты пытался все сделать как лучше для нас, но в следующий раз, пожалуйста, будь добр посовещаться со мной в принятии решения, что повлияет на наши жизни, — Драко внимательно слушал девушку, осознавая свою неправоту в этом поступке. — Я прекрасно все понимаю, но мне нужно время для осознания этого. Помолвка ведь не случится раньше чем через полгода, верно? — заметив его кивок, она продолжила. — Я чувствую себя растоптанной твоими ногами и сейчас хочу получить чуть больше свободы от тебя, понимаешь? — Ты хочешь, чтобы мы расстались? — в сердце Драко, что-то защемило. Стало больно дышать, а запах лаванды и мёда никак не хотел проникать в легкие.       Малфой в ужасе округлил глаза, а его пальцы судорожно вцепились в Гермиону, в нежелании отпускать ее. Конечно, это неправильно, что сейчас она попросила дать ей время побыть одной, а он её не отпускал. Его проблема была в том, что он видел свое облегчение в ней. Драко нужно было, чтобы она была рядом с ним в такой нелегкий для них момент.       Но он отпустил ее, потому что Гермиона об этом попросила. — Нет, Драко, мы не расстаемся, мне просто нужно время переварить это и придумать план, который устроит нас обоих.       Малфой согласно кивнул, опуская глаза в пол. Наверное, это было правильным решением за все то, что он пытался сделать за её спиной. Возможно, переборов это сейчас, дальше им бы стало легче и проще. Но никто, почему-то, не отменял скребущих кошек на душе и остановившееся сердце.       Гермиона давным-давно ушла, а Драко стоял посередине пустой комнаты в одиночестве, где за стенами кипела жизнь, все безумно хохотали, а Драко хотелось плакать от бессилия и что-нибудь сломать.       Нарцисса Малфой, стоя в дверном проеме комнаты, с болью смотрела на осунувшиеся плечи сына. Женщина слышала абсолютно каждую фразу, произнесенную им и Гермионой, конечно, она знала, что подслушивать нехорошо, но ей было абсолютно плевать. Люциус Малфой за один вечер сумел сломать двух людей.       А Нарцисса сломает дешёвую игру собственного мужа.