All My Love

      На ощупь пергамент газеты Ежедневный Пророк ощущался в руках Драко, как победа, а громкий заголовок звучал так, словно он услышал самую замечательную песню в своей жизни. Лежа на кровати, Малфой с упоением вчитывался в каждую букву, которую создала вездесущая Рита Скитер, он чувствовал, как внутри него плескалось удовлетворение от сложившейся ситуации. Гриффиндорец усмехнулся, стоило ему отложить пергамент, а его рука автоматически потянулась к конверту, который был приложен к свежему выпуску Пророка.       Драко с легкой ухмылкой раскрыл письмо и принялся лениво вчитываться в приятный почерк его матери. От пергамента пахло домом и духами Нарциссы Малфой, которая имела привычку наносить аромат чайного дерева и бергамота на лист и отправлять его сыну. Запах матери напоминал Малфою восход солнца или же самый яркий закат в его жизни. Парень поднес исписанный пергамент ближе к носу и вдохнул амбре глубже в легкие, расслабляясь.       Оторвавшись от обнюхивания пергамента, Драко снова решил перечитать его содержимое, и с каждой буквой, с каждым знаком препинания, и с каждым абзацем ощущал, как темное злорадство обволакивало его с головой.       Дорогой Драко, мне было больно наблюдать за тем, как твое будущее с дорогим человеком рушилось на моих глазах. Как любящая жена я поступаю неправильно по отношению к Люциусу, но как настоящая мать должна сделать хоть что-то. Знаю, многие чистокровные женщины осудят меня и мои действия, если узнают об этом, но разве жизнь обязана состоять из правильных вещей и решений? Наверное, должна, но тогда какой в ней смысл, если все, что я могла делать — это кивать и во всем соглашаться с мужем? Сейчас я делаю опрометчивый шаг, но если он откроет тебе дорогу в счастливое будущее, то я готова шагнуть в эту бездну. Драко, милый, я подала на развод с Люциусом и поставила ему условие: если он не отзовет твою помолвку с Гринграсс, то навсегда потеряет меня и несколько активов семьи Блэк, которые переписаны и на него. Но если ему безразлично то, что мы имеем сейчас, то Люциусу придется забыть о существовании жены и сына, и надеюсь, он побоится потерять хоть толику влияния в чистокровном мире, если наш развод все-таки состоится. Я отправлю тебе это письмо вместе с выпуском пророка, если мой план удастся и все получится. Я знаю, что ты продумываешь собственный план, но, пожалуйста, дай мне самой хоть раз поступить так, как не поступила бы никогда. И запомни одну вещь, Драко: не каждое наше решение может оказаться правильным, но все пути, которые ты преодолеваешь, чтобы добиться результата, являются верными.       С любовью       Мама.       Драко отложил пергамент на тумбочку и тяжело вздохнул. Письмо матери для него стало глотком свежего воздуха в промышленном районе магловского Лондона, куда он один раз по случайности аппарировал с Гермионой. Малфой прикрыл глаза и на секунду вернулся в собственные воспоминания о том дне, где он вместе с Грейнджер убегал с охраняемой территории, а злобный охранник магл что-то кричал им вдогонку. Смех девушки эхом отразился в его черепной коробке, заставляя парня вздрогнуть и снова потянуться к тумбочке, на которой лежал свежий выпуск Пророка.       «ЛЮЦИУС МАЛФОЙ РАЗОРВАЛ ПОМОЛВКУ СОБСТВЕННОГО СЫНА С АСТОРИЕЙ ГРИНГРАСС!»       Скандально известная новость о помолвке Драко Малфоя и Астории Гринграсс за считанные секунды прогремела на всю магическую Британию, учитывая, что сам виновник этой сенсации весь вечер провел не подле своей будущей жены, а под руку с другой чистокровной ведьмой — Гермионой Грейнджер! Лишь позже мне удалось узнать, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер находились в близких отношениях друг с другом! Друзья, только представьте себе реакцию молодой мисс Грейнджер, которая в слезах убегала от юного лорда Малфоя!       Мне удалось немного пообщаться с Люциусом Малфоем сразу после того, как был расторгнут брачный контракт с Гринграссами и, дорогие читатели, мужчина был немногословен, но ваш любимый корреспондент узнала от первоисточника — Астория Гринграсс не подходила под стандарты идеальной леди Малфой.       Теперь же главный вопрос остается открытым: а подойдет ли мисс Грейнджер под стандарты идеальной леди Малфой?       Кто знает, но уверяю вас, дорогие читатели, я доберусь до правды!       Рита Скитер       Усмешка исказила губы Драко, пока он вновь перечитывал причину, которую Люциус осветил в газете. Злорадное удовлетворение разлилось по венам словно старое дорогое вино, и Малфой не выдержал и громко рассмеялся от этого. Если бы корреспонденты и Скитер узнали настоящую причину разрыва брачного договора с Гринграссами, то семейству Малфоев было бы не избежать грязных сплетен и позора. Возможно позже бы Драко пожалел о том, что практически собственноручно закопал все старания отца и матери, которые выводили род на более высокий уровень. Но какая ему была разница на все эти старания?       Каждый человек, который появлялся когда-либо в этом мире, преследовал собственную цель или определенный путь. И если всевозможные пути вели Драко именно к этому, то кем бы он был тогда, если бы пошел против того, что уготовила для него судьба?       Малфой вернул газету на тумбочку и присел на край кровати, наблюдая за тем, как за окном кружил снег. Драко выдохнул, а его руки потянулись к галстуку на шее, расслабляя красно-золотую ткань. Прикрыв глаза, он на секунду задумался над тем, как замечательно бы было сидеть рядом с Гермионой и перебирать ее кудрявые пряди пальцами. Гриффиндорец ощутил, как скребущую душу кошки снова вернулись и засели в грудной клетке, не подпуская ничего, что могло бы их оттуда выгнать.       Он скучал по ней. Настолько сильно,что даже потерял счет времени с того момента, когда они обнимались последний раз, когда он в заключительный раз мог наблюдать за ней и ее плавными движениями, когда касался подушечками пальцев ее губ. И абсолютно забыл об ощущениях, которые ему дарила обнаженная кожа Гермионы.       Драко в последний раз посмотрел, как за окном падал снег, а после поднялся на ноги. Малфой собирался спуститься в подземелья Слизерина, чтобы показать Гермионе письмо матери и, возможно, выпуск газеты, если она не успела прочесть его сама. Парень уже хотел покинуть собственную спальню в башне старост, но тут же остановился в дверном проеме. Ему стало не по себе, потому что перед ним выросло несколько проблем, которые нужно было решить перед тем, как идти к Грейнджер.       Первой, и пожалуй, самой основной проблемой являлось то, что он понятия и не имел, как можно было бы попасть в гостиную Слизерина. Конечно, Драко мог стоять у входа в подземелье и громко кричать, в надежде, что кто-нибудь его услышит и впустит в гостиную. Но риск наткнуться на Филча был слишком велик. Да и старик не посмотрит на то, что Драко был главным старостой мальчиков, все равно сдаст Макгонагалл и еще приукрасит некоторые моменты.       Второе — это реакция Гермионы на появление Драко. Конечно, возможно, ей хватило того времени, которое ей дал Малфой, но парень не был уверен в этом. Он не знал были ли те самые гарантии того, что девушка отошла, и наконец-то они могли поговорить как взрослые люди, и, к тому же, ему нужно было объяснить ей причину, почему он сразу не рассказал про Люциуса. Но неуверенность пожирала изнутри, а все здравые мысли покинули его голову.       Драко устало потер переносицу и вернулся в комнату. Присев на край кровати, парень погрузился в себя, обдумывая эти две проблемы, которые нужно было решать и чем раньше, тем лучше. Перестав разглядывать свои ботинки, Малфой поднял взгляд, лениво разглядывая помещение в надежде, что что-то могло попасться на глаза и решить его проблему.       Но в стальные омуты, как назло ничего не попадалось, отчего Драко раздраженно вздохнул и поджал губы. Откинувшись на спину, он лег на кровать, пытаясь в голове воспроизвести возможный диалог с Гермионой. Конечно, можно было бы сказать о том, что он сожалел о произошедшем, и что огромная доля вины висела над ним. Однако Грейнджер и без него это знала и понимала, поэтому этот вариант разговора Драко отмел практически сразу. Затем в голову закрались мысли о том, чтобы наконец-то признаться ей в любви, и может быть это смогло бы хоть немного разжалобить Грейнджер и спасти его шкуру.       Решение пришло за секунду, стоило Драко вспомнить, что именно находилось в его шкафу. Подскочив с кровати, Малфой пулей подлетел к месту хранения вещей и с силой дернул дверцы так, что те чуть не слетели с петель. Хитрая ухмылка украсила губы гриффиндорца, когда ему на глаза попалась практически полная бутылка виски. Возможно, чуть позже он мог бы пожалеть о своем необдуманном поступке — напиться перед важным диалогом, но как говорил один из его знакомых — если хочешь в чем-то признаться и открыть человеку душу, то лучше что-нибудь перед этим употребить.

***

— Гермиона Грейнджер! — Драко, пошатываясь, ворвался в гостиную Слизерина, мгновенно наткнулся на шокированные взгляды представителей змеиного факультета. — Я пришел к тебе с хорошими новостями! Ты рада?       Гермиона стояла посередине комнаты, ошарашенно наблюдая за тем, как пьяный Драко Малфой направлялся к ней, держа в руке смятый пергамент, пока на его губах появлялась счастливая улыбка. Грейнджер округлила глаза, когда парень с силой притянул ее к себе, крепко обнимая за талию. Малфой плотно прижал слизеринку к своей груди, вдыхая в легкие аромат лаванды и меда, ощущая, как по венам, вместе с алкоголем, плескалось удовлетворение от того, что желанное тело — наконец-то! — оказалось в его руках. — Драко, ты что? — Гермиона уперла руки ему в грудь, чуть отодвигая от себя. — Пьян?! — Да, — не медля ни секунды проговорил Драко. — Тобой… Мерлиновы дементоры Азкабана! Как ты пахнешь…       Драко скорее почувствовал, нежели увидел, как Гермиона закатила глаза на его поведение. Глупая ухмылка расцвела на его губах, когда он оторвал голову от ее плеча. Растрепанные каштановые пряди, озорство в карих радужках и то, что Малфой так отчаянно надеялся увидеть. Она скучала по нему, а это было главным.       Очертания гостиной пропали из его поля зрения, потому что глаза сфокусировались только на Гермионе. Драко было абсолютно безразлично, что на них смотрели несколько десятков глаз, было плевать на мерзкий шепот за его спиной и на все те сплетни, которыми теперь мог полниться замок. К Гиппогрифу в задницу их всех, они не интересовали Малфоя так, как Грейнджер. — Драко, как ты сюда попал? — Гермиона пристально посмотрела в серые радужки, стараясь отыскать ответ на свой вопрос. Пароль от гостиной Слизерина можно было узнать лишь у декана или же кого-нибудь из учащихся. И не дай Мерлин Малфой попался в таком виде профессору Снейпу… — А, это было совсем просто, — Драко икнул и снова привлек Гермиону ближе к себе, словно хотел слиться с ней в одно целое. — Я в честной сделке выторговал пароль у мальчика с первого курса! — с лучезарной улыбкой проговорил Малфой и глупо рассмеялся от ошарашенного взгляда Грейнджер. — Мерлин, милая, не смотри так. Я просто сказал ему, что теперь каждый свой десерт ты будешь отдавать этому пареньку!       Гермиона широко раскрыла рот от изумления, и Малфой видел, как в ее голове крутились шестеренки. Возможно, что он перебрал с дозой огневиски и то, что пил на голодный желудок. По крайней мере раньше парень мог выпить в два раза больше и быть более трезвым чем сейчас. Драко почувствовал, как все былое веселье от получения пароля и от ощущения тела Гермионы в его руках испарилось, оставляя внутри обычную пустошь. Реальность ударила тупым молотом по голове, вызывая головокружение и тошноту.       Драко отпрянул от Гермионы, чем вызывал еще более шокированное состояние у девушки. Наверное, ему не стоило приходить сюда и все-таки дождаться момента, когда Гермиона сама захотела бы с ним поговорить. Алкоголь мешал здраво мыслить, а сомнение и вина яростно бурлили внутри него. Малфой чувствовал себя Тихим океаном, а волнами были переполняющие парня эмоции.       На секунду Драко захотел сбежать отсюда, оставляя Гермиону одну, и дать ей выбор решить самой, что с ним сделать. Но он остался, стоически игнорируя предательское чувство страха неизвестности внутри. — Моргана, Драко, ты мог просто попросить кого-нибудь, чтобы я вышла, и мы смогли поговорить наедине, не привлекая к себе никакого внимания, — Грейнджер прыснула в кулак и протянула ладонь к руке Драко, уверенно сжимая запястье парня. — Если мне не изменяет память, то главная староста девочек еще не вернулась с зимних каникул, верно? — Малфой слабо кивнул и ощутил прилив сил, стоило Гермионе лучезарно улыбнуться. — Отлично! Тогда я знаю где мы сможем поговорить так, чтобы нас никто не услышал.       Драко помолился Годрику Гриффиндору и попросил сил, чтобы его не стошнило раньше времени, потому что бешеный ураган в лице Гермионы Грейнджер решил устроить желудку Малфоя тест на устойчивость, когда девушка сорвалась на бег, стоило им только покинуть гостиную Слизерина.

***

— Годрик, Гермиона, зачем ты устроила этот забег от теней?       Оказавшись в его комнате в башне старост, Драко мгновенно повалился на кровать в надежде, что это хоть как-то смогло бы уменьшить приступ тошноты. Закрыв ладонями лицо, Малфой простонал от тупой боли, которая с силой давила на желудок, он ощутил, как неприятная желчь прокатилась по пищеводу, пытаясь вырваться наружу. Но судорожно сглотнув, парень попытался взять себя в руки и не блевануть при собственной девушке.       Драко сделал несколько судорожных вдохов, пока старался взять свой организм в руки. Видимо, огневиски был паленым, раз вызвал такую реакцию у Малфоя. Голова до сих пор нещадно кружилась от их пробежки, а ноги практически не ощущались. Зачем им нужно было бежать Драко не знал, ведь он являлся главным старостой мальчиков и даже если бы их увидел Филч, то ничего бы не сделал. Гриффиндорец снова простонал и оторвал одну из ладоней от лица, пытаясь сфокусировать взгляд и найти Гермиону, которая была подозрительно тихой.       Девушка нашлась у стола. Она внимательно разглядывала букет фиолетовых махровых тюльпанов, которые Драко попросил доставить для нее, но в суматохе и пьяном бреду забыл взять цветы с собой. Он не мог оторвать от Грейнджер взгляда, потому что в слабом свете свечей ее волосы светились, а кожа переливалась золотым. Парень любовался ей, смотрел, как каждая кудряшка подпрыгивала от поворота головы или же от любого движения. Наблюдал, как ее тонкие пальцы шарили по столу, трогали каждый предмет, как она нагибалась к вазе с тюльпанами, чтобы вдохнуть их аромат поглубже в легкие.       Грейнджер никогда не была красавицей, но для него она словно сошла с полотна какой-то из картин, что находились в самом охраняемом музее мира. — Ты красивая, — Драко не хотел отвлекать ее от изучения предметов и декора, но слова сами сорвались с его губ, а Грейнджер вздрогнула от них. — Я не так часто говорю тебе об этом, но действительно считаю тебя самым прекрасным, что случалось со мной в этой жизни.       Драко заметил, как щеки Гермионы покрылись румянцем, а из уверенной в себе девушки, которую он видел до этого, она превратилась в обычную себя. Грейнджер одарила его скромной улыбкой и осторожно направилась к нему. Малфой, недолго думая, подвинулся, чтобы девушка легла рядом с ним, а через секунду почувствовал, как ее стройное тело плотно прижалось к нему, обнимая.       Ему показалось, что прошла как минимум вечность, прежде чем кто-то из них нарушил тишину. Драко с упоением вдыхал запах ее волос, а его руки с благоговением проводили по ее телу, словно заново изучая.       Когда-то давно он слышал от Нарциссы, что в этом мире существовала только жизнь и смерть, что между этими двумя понятиями ничего не находилось. Но в эту самую секунду Драко понял, что между жизнью и смертью стояло мгновение, миг. И именно ими измерялось пространство вокруг него.       Его вечность рядом с Гермионой превращалась в миг. И будь он проклят, сослан в Азкабан, или поцелован дементором, если прямо в эту секунду не осознал простой правды.       Он любил ее. Просто потому что она это она. — О чем ты думаешь? — тихий голос Гермионы вывел его из собственной реальности. Драко посмотрел на нее и заметил столько боли и переживания в ее глазах, что мгновенно опешил и растерялся с ответом. — О том, что давно нужно было тебе сказать и показать, — его рука потянулась к тумбочке, где лежало письмо Нарциссы, и он протянул его Грейнджер. Под его пристальным вниманием она вчитывалась в каждую букву, а когда подняла на него расфокусированный взгляд, Драко решил не медлить. — Прости меня за то, что молчал насчет помолвки с Гринграсс, я не должен был так поступать с тобой, — Малфой виновато поджал губы, а его глаза пристально всматривались в карие радужки. — Это было неправильно, что я скрывал от тебя ту информацию, которую ты должна была узнать из моих уст. Я поступил эгоистично по отношению к тебе, не должен был скрывать такое. Мне действительно стыдно, Гермиона, прости меня. Я подумал, что сам смогу все решать за двоих людей, но не получилось. Никогда не получалось.       Почему-то Гермиона заплакала. Драко снова растерялся, когда девушка с силой прижалась к нему, обнимая так крепко, и парню показалось — такие объятия действительно могли сломать кости. Ему хотелось узнать, что же такого он сказал и почему получил именно такую реакцию от Грейнджер и как правильно ее распознать. Но Драко молчал и просто гладил девушку по волосам, стараясь дать тот самый уровень поддержки.       Ему казалось, что наконец-то алкогольная дымка отступила, и его мозг начал рационально думать. Осматривая Грейнджер перед собой, ему показалось, что он находился в каком-то сюрреалистическом мире, где все происходящее было каким-то сном или чертовой шуткой. Драко нахмурился, а его глаза цвета грозового неба пристально вглядывались в Грейнджер. Девушка практически сразу прекратила плакать и всем телом потянулась к Малфою, буквально ложась на него, закрывая собой от остального мира. — Прости меня, пожалуйста, если когда-нибудь сможешь, то сделай это.       Драко хотелось спросить, за что он должен был ее простить, но не успел, потому что губы Гермионы обрушились на него, а ее язык вероломно проник в его рот.       Драко растерялся, особенно когда пальцы Гермионы стали очерчивать черты его лица, словно она старалась запомнить каждый дюйм его кожи. Удивительно, но до этого Малфой не помнил, как на вкус ощущались ее губы, и каким податливым было девичье тело в его руках. Гриффиндорец сдался под напором Грейнджер и принимал столько, сколько она давала.       Она была ненасытной. Ее зубы больно впивались в губы Драко, вырывая из его груди болезненные стоны и полурыки. Руки Гермионы с жадностью скользили по телу Малфоя, пока проворные пальцы освобождали его от рубашки. Кожа горела, а кровь в венах с каждой секундой закипала сильнее. Острое возбуждение простреливало низ живота, а вдоль позвоночника пробегали мурашки, от того с какой силой ногти Гермионы проводили по мышцам груди и пресса. Его рубашка уже лежала рядом с кроватью, пока сама виновница его желания полностью находилась в одежде. — Инкарцеро.       Тихий шепот Гермионы прервал мысли Драко, где он схватил бы девушку за бедра, перевернул ее на спину и навис сверху. Его губы с благоговением бы изучали каждый дюйм ее кожи, языком обводил бы каждую родинку, разгоняя по ее венам горячий ток, который она сама запустила в нем. Он хотел бы, чтобы Гермиона умоляла его. Ему не терпелось начать мучить девушку, довести до агонии, до блядских криков из этих порочных губ, до отчаяния, до трясучки.       Но Грейнджер опередила его, приковав его руки к изголовью кровати, лишая любого действия, которое он хотел выполнить с ней. Малфой глухо простонал, когда кончик ее палочки заскользил по его шее, вдоль кадыка и ниже к ключицам. Закатив от удовольствия глаза, Малфой даже не заметил, как свободная рука Гермионы заскользила по его животу и ниже, прокладывая путь к ремню брюк. — Знаешь, о чем я давным-давно мечтала? — голос Грейнджер был хриплым, и Драко мгновенно открыл глаза и наткнулся на хитрую улыбку на женских губах. — Я желала услышать, как ты стонешь подо мной и отчаянно просишь большего, — Гермиона прикусила мочку уха Драко, вырывая из его груди судорожный выдох. — Ты же сможешь помочь мне в исполнении моего желания? — Драко не помнил, когда именно он успел покачать головой в знак согласия. — Отлично, тогда смотри на меня.       Открыв глаза, он тут же наткнулся на умопомрачительную картину в лице Гермионы Грейнджер. Она сидела сверху на нем, а ее пальцы мучительно медленно расстегивали пуговицы форменной рубашки. В ее взгляде плясали черти, а во всех движениях читалась похоть. Ее бедра удачно расположились на его паху, и смотря в его глаза, девушка начала двигаться.       Драко сглотнул вязкую слюну, отчего его кадык дернулся. Кровь под кожей кипела, а в голове происходил взрыв тысячи фейерверков, его руки чесались от желания прикоснуться к ней. Хотелось насадить ее на собственный член и трахать, грубо входить в ее тело, слушать громкие крики и наслаждаться процессом.       Но балом правила Грейнджер и ей же придумывать сценарий.       Ее глаза с хитрым прищуром наблюдали за реакцией Малфоя, когда лифчик присоединился к их общей куче одежды. Драко с жадностью впитывал в себя каждое движение Гермионы, которая игралась с собственными сосками. Гриффиндорец в эту секунду мечтал, чтобы его язык оказался на месте ее рук. Их громкий одновременный стон разрезал тишину комнаты, заставляя обоих утонуть в этом море эйфории. — Ты настолько сильно хочешь в меня? — отпустив свою грудь, одна рука Грейнджер потянулась к его ширинке, а вторая схватила за подбородок, надавливая на челюсть, приоткрывая губы. — Мне так нравится, что ты такой послушный и податливый в моих руках, — язык Гермионы очертил его верхнюю губу. — Интересно, узнав правду, ты будешь и дальше таким со мной?       Драко захотелось узнать, что именно значила ее последняя фраза, однако Грейнджер выбила весь воздух из его легких несколькими движениями. Стянув с него брюки вместе с боксерами, она обнажила стоящий колом член, аккуратно провела по стволу к головке. Малфой ощутил, как все мышцы напряглись от ее прикосновения, и как горячая лава ударила в мозг. Острое возбуждение никак не хотело отпускать Малфоя из своего плена, а Гермиона никак не помогала.       Драко расфокусированным взглядом наблюдал за тем, как ее ладонь с его члена переместилась к губам девушки, и он только хотел спросить, что она собиралась делать, как юркий язычок покинул девичий рот и облизал всю поверхность ладони.       Блядь.       Просто блядь…       Влажная ладонь плотным кольцом сомкнулась на его члене и задала быстрый темп, буквально втрахивая в него свою руку. Во рту пересохло, а отчаянное желание оказаться в Гермионе пропало на раз, потому что ее ладонь творила невъебенные вещи с его телом. Малфой чувствовал, как его тело предательски выгибалось в ее руках, а в горле пересохло. Тяжелые хрипы вырывались из его груди, пока ладонь Гермионы с каждым движением набирала оборот. Он хотел, чтобы она перестала его мучить и взяла член в рот, сделав умопомрачительный минет, а еще лучше бы освободила руки и дала разрешение трахнуть себя.       Драко прикрыл глаза и жалобно застонал, потому что картины в голове были слишком живыми, а его фантазии так и не хотели исполняться. Подчиняться Грейнджер было странно, но до чертовых мурашек приятно, обычно в постели доминирующую роль играл Малфой, однако, тут ему даже не оставили выбора. Приковали к кровати и охуительно трахали рукой. Парень бы точно солгал, если бы сказал, что ему не понравился такой опыт. — Мерлин, Драко, ты такой твердый в моей руке, — хриплый голос Гермионы прервал его похабные мысли, и парень повернул голову в сторону девушки, где наткнулся на ее обжигающий взгляд. — Мне так хочется взять тебя в рот и заставить кричать мое имя и молить о разрядке, — горячие губы Грейнджер поцеловали его в пульсирующую вену на шее, а через секунду он ощутил в этом месте болезненный укус и посасывание воспаленной кожи. — Так хочу ощутить твои руки в своих волосах, а еще член в себе, но у нас же другие игры и планы, верно?       Драко забыл, как правильно нужно было дышать, потому что Гермиона удобно расположилась на нем сверху, медленно опускаясь на его член. Грейнджер была в юбке, чертовой юбке, которая скрывала от глаз Малфоя весь процесс соединения их тел. Он мог лишь чувствовать, как тугие стенки плавно опускались на него сверху, захватывая его в горячий влажный плен.       Из горла Драко вырвался протяжный рык, стоило Гермионе начать двигаться. Плавные движения девушки доводили его до ручки, возможно, в порыве страсти он действительно кричал ее имя и молил о большем, потому что ощутил, как тугие путы, что сковывали его руки, ослабли и пропали. Наверное парень был в полном бреду, когда схватил Грейнджер за бедра, задирая юбку на талию, чтобы лично видеть, как его член грубо погружался в нее, и как его свободная ладонь с силой сжимала девичью грудь.       Либо же он был в полном безумии, когда его губы оставляли россыпь алых засосов на ее шеи, или же когда его ладонь с груди переместилась к волосам, оттягивая их у корней, причиняя Гермионе боль. Но он точно был уверен в том, что слетел с катушек, когда она кончала на нем, а он в нее.       И Драко ощутил, как внутри него начал развязываться тугой узел освобождения, как прокатился по венам ток от ощущения кончающей на нем Грейнджер, как приятная пустота практически затянула его в свои объятия.       Но.       Вместо приятной пустоты он проснулся в своей кровати, ощущая как штаны неприятно липли к коже оттого, что кончил он именно в них. Никакой Грейнджер нет в помине. А вместо нее лишь солнечный свет, который пробирался сквозь шторы.       И только через секунду Драко догадался, что все это было сном. — Блядь!

***

      Длинный коридор Хогвартса был единственным спутником Драко, когда он поднимался в башню старост в комнату. Малфой весь завтрак думал над тем, как ему могло присниться что-то настолько правдоподобное, как что-то такое вообще могло оказаться сном? Парню казалось, что он будто в собственной голове прожил отдельную жизнь, которая привлекала его больше чем настоящая. И Грейнджер, эта мерлинова девчонка была реальной, она не могла стать плодом его воображения, слишком живой была вся ее реакция.       Драко остановился посреди лестницы и ощутил, как кто-то ударился в его спину и что-то говорил, но он не слышал. Потому что разгадка этого странного сна витала в воздухе, который пах лавандой и медом.       Прости меня, пожалуйста. Если когда-нибудь сможешь.       Нет, она не могла…       Но Драко не дал себе додумать окончание этой фразы, так как сорвался с места, буквально взлетая вверх по лестнице с единственным желанием — добраться до нее. Злость бурлила внутри, разгоняя кровь по венам, ярость затмевала абсолютно любой довод разума, а желание задушить Грейнджер собственными руками высовывалась на поверхность, шепча Драко в ухо, что она унизила его таким самым мерзким способом, растоптала дружбу и доверие столь низким поступком.       Драко не помнил, как ворвался в башню старост и как с ноги выбил дверь в комнату Гермионы. За пеленой собственного гнева он не заметил, как Грейнджер быстрым движением стерла влагу в уголках глаз и как в карих радужках отпечаталась боль, а после смирение. — Кто, блядь, дал тебе право влезать в мою голову и творить с ней все, что тебе вздумается?! — Драко в порыве злости схватил Гермиону за край мантии, поднял на ноги и припечатал к стене. — Дай мне сейчас хоть один повод не убить тебя и не отправить в полет с башни старост без метлы!       Гермиона судорожно хватала воздух ртом, а ее руки уперлись парню в грудь, стараясь отодвинуть его от себя. Такой расклад не понравился Малфою, и он перехватил ее запястья, сжимая, и приковал их к стене, грозной тучей навис над девушкой. Возможно он перегибал с грубостью и действительно сильно пугал девушку, но ему было плевать. Уязвленная ею гордость просила мести, а злые кошки внутри грудной клетки подбивали к этому еще больше. — Как ты догадался?       Тихий голос Гермионы заставил его посмотреть ей в лицо, и казалось, только сейчас Драко осознал, насколько сильно он испугал своим поведением человека, который был ему небезразличен. Малфой ослабил хватку на ее запястьях, но собственные руки не убрал. Ощущать Грейнджер было приятно и на удивление слишком волнительно, особенно после того сна, который она ему устроила. Конечно, Гермиона давным-давно нравилась Драко, и он часто видел сны с ее участием, но раньше все это не заходило дальше, чем обычные поцелуи. — Что ты сделала с моим разумом? — Драко осторожно сжал ее кисти, привлекая к себе внимание. — Как ты смогла залезть в мою голову, а главное зачем?       Драко думал, что сейчас Гермиона расплачется и расскажет ему всю правду, но он никак не ожидал ее воинственного взгляда и надрывного смеха, которой испугал парня. — То, благодаря чему я смогла проникнуть в твой сон, купила во всевозможных вредилках Уизли, их новое безвредное зелье, которое может изменить сон любого человека в угоду тому, кто подлил его в кубок потенциальной жертве, — Гермиона отчеканила каждое слово, а Драко на секунду пожалел, что пришел к ней выяснять отношения. — А сделала это потому, что влюблена в тебя уже как года четыре! Но ты, упрямый баран, всегда делал вид, что не замечаешь моих знаков внимания! — освободив руку, Гермиона с силой ударила Малфоя в грудь, заставляя того чуть отступить. — Да, я поступила подло по отношению к тебе и нашей дружбе, но я пошла на этот шаг, чтобы ты наконец увидел одну из вариаций возможного будущего, если бы мы были вместе! Я хочу быть с тобой, Драко, и говорила об этом не раз, но ты упорно не шел на контакт и не собирался переступать границу нашей дружбы! — казалось, Грейнджер выдохлась от этой эмоциональной тирады и лбом прислонилась к груди застывшего Драко. — Я не сожалею об этом поступке, ни капельки, даже если это отвернуло тебя от меня. Мне нужно было это сделать, показать тебе, что помимо нашей дружбы между нами может быть что-то большее, но видимо не после всего того, что только что произошло.       Гермиона отстранилась от него и выпуталась из слабых оков Малфоя, она видела, каким взглядом парень смотрел на нее. Драко же не понимал происходящего: как так вышло, что девушка его мечты была влюблена в него, а он этого не замечал? Как так получилось, что двое абсолютно взрослых людей не попытались даже переступить порог дружбы и попробовать нечто большее?       Наверное теперь Драко увидел всю картину перед собственными глазами, где на протяжении стольких лет держал Гермиону в зоне дружбы. Перед глазами проплывало каждое мгновение, где Грейнджер постоянно делала намеки на отношения чуть больше чем просто дружба, а Драко всегда спускал эту тему в шутку, не замечая потухших глаз девушки.       Насколько сильно нужно было быть идиотом и не видеть дальше собственного носа? Видимо, нужно просто быть им — Драко Малфоем. — Если тебе интересно, то сон придумала тебе не я, — разбитый голос Гермионы вывел его из оцепенения, и Драко повернул голову в сторону девушки, наблюдая за тем, как подрагивали ее плечи. — Весь твой сон принадлежал только тебе, а от меня в той вакханалии были лишь диалоги, — Малфой затаил дыхание, потому что следующая ее фраза стала роковой. — Ты сам хотел меня, и сам признавался мне во всем, это не было плодом моего желания, а только твоего.       И она ушла, а Малфой слышал, как стучали ее каблуки пока она спускалась по лестнице.       Наверное это и было то самое решающее мгновение между жизнью и смертью на веку Драко Малфоя, и парень прекрасно осознавал, что если он отпустит Гермиону Грейнджер, то больше никогда не сможет ее вернуть. На душе стало тоскливо, а гриффиндорец почему-то подумал, что так теперь будет всегда.       Он дал себе ровно секунду на раздумье.       А в следующее мгновение сорвался с места и побежал.       Вперед.       В будущее.       К ней.