Семь дней весны

«Проснуться вместе с восходом солнца под пение утренних пташек и с легким ароматом свежего завтрака — это самое волшебное и прекрасное утро!» — сказала ему Ино накануне. Вместе с восходом солнца — ну, получилось наоборот: солнце наблюдало его восход, так что засчитаем наполовину. Пение утренних пташек, — если можно так назвать звуки, которые издает Чоджи своим ртом-носом-бог-знает-чем-еще, то тоже выполнено. Легкий аромат завтрака, в принципе, его и разбудил. Точнее, тянущийся за ним запах гари, но раз уж Киба вообще проснулся, то все не так уж и плохо. Наверное, магия утра — это только для девочек, потому что парням достаются в основном ночные проклятия. Иначе ощущение, с которым он проснулся, не назовешь — хочется не то что блевать, хочется всего себя вывернуть наизнанку, хорошенько постирать и потом оставить на диване до конца дня. Последний пункт сам по себе составляет хороший план, но это уже в следующий раз. Кое-как сложив футон, Инузука оттащил его куда-то в угол комнаты. Оттуда же, где у большого окна располагался кофейный столик, он стянул терпеливо дожидавшиеся его спортивные штаны. И все это — в абсолютной (не считая, конечно, упомянутое «чириканье») тишине, которая с непривычки ощущалась около враждебно. Оставаясь одному в своем доме, мальчишка чувствовал бескрайнюю радость и свободу с первой до последней минуты, но в доме Учиха все чувствовалось иначе. Наверное, предположил Киба, потому что у Учиха нет собак, которые бы создавали атмосферу дружелюбия и уюта. Решив, что на грядущие праздники он обязательно приведет в этот большой и лысый дом как минимум одного четвероногого шерстяного друга, Киба направился на выполнение первостепенной миссии. Учиха либо очень чтут комфорт своих гостей, либо сами являются истинными ценителями, потому что Киба данному заведению (назвать это простым «туалетом» даже как-то неловко) определенно ставит твердую десятку. Никогда прежде он еще не чувствовал такого облегчения разом и вряд ли скоро почувствует, ведь теперь ему предстояло вернуться во враждебную тишину остального дома. Вдруг, тишина тоже отступила. Вернее будет сказать, она осталась где-то там, позади кухонного проема, потому что саму кухню плотненько заполнил запах чего-то жареного и негромкий разговор Саске и Шикамару. — Доброе утро, — Киба поздоровался первым, привлекая внимание друзей. — Можно в следующий раз я буду спать в твоей ванной? — все еще находясь под впечатлением, с улыбкой спросил он, садясь рядом с Нара. Запах сигаретного дыма заставил его поморщиться. Саске, опешив от такого вопроса, озадаченно нахмурился и выдал категоричное «нет». — Ладно, я бы тоже так сказал на твоем месте, — Киба пожал плечами. — Я бы тоже не хотел первым делом с утра увидеть тебя в своей ванной, — Шикамару усмехнулся, взглянув на товарища. И добавил, немного погодя. — У него реально крутая ванная. — Я ни у кого больше такой не видел. По ней прям видно, что это ванная в доме Учиха. — А ты много ванных видел? — Ну, видел несколько. Но эта прям первая в моем топе. — А вторая какая? — Наверное, в отеле на Окинаве. Там дверь автоматическая была. В остальном обычная ванная, но очень приятная. — А твоя ванная на каком месте в этом списке? — Ну моя ванная тоже обычная. Тем более я живу с двумя женщинами, это вообще минус. Но сравнивать свою ванную с чужими как-то странно. — Почему? — Ну это же моя ванная, она же мне типа родная. — А сравнивать другие ванные между собой не странно? — Не. Это же как давать оценку ресторанам или фильмам. — Типа, насколько тебе понравилось пребывание в какой-то ванной? — Ну да. Твоя тоже хорошая, если ты об этом. — Спасибо, я ценю твое мнение. — Надо сделать таблички «Киба был здесь» и вешать их в крутых сортирах, которые мне нравятся. Это же целый бренд. — Удачи, — Шикамару усмехнулся и стал потирать глаза пальцами левой руки. Видимо, обсуждение ванных его утомило. Саске, взявший паузу в разговоре, наблюдал за друзьями со стороны кухонных столешниц. Когда тостер выплюнул разогретые вафли, он молча поставил тарелку на середину стола. Инузука как раз закончил изучать глазами содержимое стола и количество грязной посуды, которая за время обсуждения вся переместилась в посудомоечную машину. — Прости, Саске, я люблю тебя, но я пока не могу расстаться с Ино ради тебя, — наигранно удрученно заявил юноша, потянувшись к вафлям. — Идиот, — шикнул на него Учиха, ставя, вероятно, последнюю чистую тарелку перед ним. Зато теперь понятно, что за запах гари разбудил его ранее. Впрочем, вафли для «гари» выглядят чересчур хорошо, но вдаваться в подробности того, что было перед ними, он уже не стал — судя по упомянутой горе посуды, много чего. — А кто обычно готовит в семье? — поинтересовался Инузука, намазывая на вафлю шоколадную пасту. — В основном мама. Раньше Итачи. Остальные редко готовят, — судя по количеству полуфабрикатов, Саске в списке редко готовящих. Впрочем, вафли и онигири с тунцом — далеко не самое худшее, что Киба ел на завтрак. — А ты умеешь готовить что-то помимо хлопьев с молоком? — с хитрой улыбкой спросил Шикамару, подпирая голову кулаком. Киба уставился на него в оцепенении: — «Чувак, ты что, читаешь мысли?» — ему вдруг стало сильно некомфортно от этой способности друга, которую он раньше никогда не показывал. — «Чувак, не смотри на меня, как идиот, просто ответь на вопрос» — послышалось у него в голове. — По настроению, — неоднозначно ответил юноша, прищурившись. — У меня самые вкусные сендвичи на свете, — немного погодя, уже с гордостью заявил он. — Да? А я думал, ты их в магазине покупаешь, — усмехнулся Шикамару. — Не-а. Магазинные и рядом с моими не стояли. — Значит, следующая туса у тебя, где мы попробуем твои люксовые бутерброды? — «Люксовые бутерброды» звучит вкусно, — потирая глаз, Наруто появился в кухонном проеме. «Интересно, а он правда только проснулся, или он тоже был занят удобствами дома Учиха?» — подумал Киба. — И я хочу! — Чоджи появился у капитана за спиной, отчего тот чуть не подпрыгнул на месте. — Доброе утро, — улыбнулся Узумаки, обращаясь ко всем друзьям. — Как ощущения? — Не спрашивай, — весело хрипнул собачник. — После целебного чая Учиха — значительно лучше, — сообщил Шикамару. — Что за волшебный чай? — Наруто уселся рядом с Кибой. — Зеленый, — Саске пожал плечами. — Дайте три, — подняв три пальца в воздух, сказал Киба. Гостеприимство начало порядком надоедать хозяину дома, но он не подавал виду: только обернулся с коротким вздохом, принимаясь заваривать свежий чай. Нара, передвинув тарелку с онигири в сторону подошедших друзей, первым нарушил возникшую паузу: — Ну что, мы сегодня пойдем на Ханами? — Конечно. Надо только немного прийти в себя, — устало усмехнувшись, Узумаки провел рукой по лицу, будто надеясь таким образом снять разбитость. Уже спустя минуту на помощь пришел тот самый целебный зеленый чай, по чашке на каждого. — Саске, ты лучший. — Саске, храни тебя бог, — поддержал Киба. — Спасибо, Саске, ты настоящий принц, — закивал Чоджи. — Все ты нас поишь и поишь. Такой заботливый, — не удержавшись, хмыкнул Шикамару, подперев голову кулаком и искоса поглядев на хозяина дома, опешившего от такого внезапного количества комплиментов. Не то чтобы он так уж редко их слышит, но от четырех парней сразу — это как минимум странно, и Учиха даже не нашелся в ответе, просто протяжно вздохнув и посмотрев куда-то в сторону, в попытке проигнорировать случившееся. Такая реакция вызвала еще больше смешков, но на этот раз ребята не стали еще больше подначивать друга, решив, что в следующий раз он предложит им выпить что-то менее приятное. После завтрака все почувствовали прилив сил, но, кажется, ненадолго. Кому-то хватило пары онигири и зеленого чая, чтобы прийти в себя, а кому-то пришлось еще немного полежать на диване с видом умирающего лебедя. Однако, поняв, что это все равно не освободит их от будущего приключения, лебедю пришлось взять себя в руки и подняться, чтобы пройти этот путь вместе со всеми остальными. За минувший день это уже успело войти в привычку — Саске снова глядит на часы, показывавшие полдень, и протирает напоследок стол. Не хотелось бы оставлять дом в беспорядке, поэтому каждый получил небольшое поручение: собрать и вынести весь мусор, разгрузить посудомойку обратно в шкаф, поправить мебель — после вчерашнего вообще сложно было бы поверить, что это — дома Учиха, поэтому срочно нужно было привести его в порядок. Вдруг какому-нибудь настырному дяде Обито приспичит навестить своего бедного несчастного племянника, оставшегося дома одному. — Ну что, все? — протянул Наруто, выглядывая из коридора. Саске обернулся и смерил его взглядом. — Да. Можем идти. После команды «на выход» друзья кучкой вывалились на улицу, тут же щурясь от яркого солнца и греясь в его же лучах. Прохладный душ, плотный завтрак и немного витамина Д — и вот усталость сошла на нет и можно снова нарваться на какое-нибудь приключение. Первым делом — сесть на байки и поехать нарезать круги, пока улицы не заполонили трудяги из офисов. Затем — зайти в торговый центр и немного побродить по разным отделам, пока они дожидаются Сакуру и Ино. Когда же все соберутся и солнце перестанет так сильно жарить, можно будет наконец-то отправиться в парк, чтобы понаблюдать за цветением сакуры. В Нагай-парке царила весна во всей своей красе. В воздухе пахло сладковатым цветением и дымком от уличных лотков с едой, а каждая аллея казалась превращенной в коридор розового света. Лепестки падали на волосы и плечи, и даже самые хмурые прохожие улыбались. Толпы сидели на пледах, пили саке, смеялись, фотографировались, и казалось, будто весь город на время забыл о своих заботах, работах и проблемах. Солнце клонилось к закату. Было около четырех часов дня, и его свет уже перестал быть ярко-режущим — он становился мягким, золотистым, словно укрывал парк теплой вуалью. Длинные тени ложились на дорожки, а кроны сакуры вспыхивали, будто подсвеченные изнутри, и каждый лепесток в этом свете выглядел живым, дышащим. — Вот это кайф, — протянул Наруто, вдыхая полной грудью, будто хотел вдохнуть всю весну сразу. — Каждый год забываю, насколько это красиво. Сакура шла рядом, поправляя волосы, и бросила на него слегка насмешливый взгляд: — А ты вообще способен что-то помнить дольше недели? Ребята захохотали. Даже Саске, прожженный нигилист, предпочитающий молча идти рядом, с равнодушным видом сунув руки в карманы, скривил губы в ухмылке. Он по-прежнему старался не думать о вчерашнем дне, и компания смеющихся друзей на фоне цветущей и пахнущей весны ему в этом здорово помогала — казалось, в какую глубокую бездну бы он ни рухнул, все равно у него будут те, кто протянет ему руку помощи. Пока что. Киба шел чуть позади вместе с Ино. Она остановилась, когда с ветки прямо на ладонь упал лепесток, и золотой свет сделал ее глаза даже ярче и нежнее неба. — Смотри, — улыбнулась она, протянув руку Кибе. — Ага, теперь твой талисман, — ухмыльнулся он и лениво подул на ее ладонь, чтобы лепесток сорвался и полетел дальше. — Бестолочь, — тихо сказала она, но ее пальцы задержались на его руке чуть дольше. Они шли так минут десять, иногда останавливаясь у торговых рядов. Под чуткие рекомендации Чоджи, каждый взял себе по закуске: Наруто с удовольствием вцепился в палочку с якитори, Сакура пробовала моти, Ино с Кибой разделили данго, а сам он обошелся всего лишь печеным картофелем с сыром и специями. Саске и Шикамару вообще отказались есть на ходу, и тогда поиск свободной поляны, где они могут сесть все вместе, продолжился. — Может, обойдем вон там? — вдруг сказала Ино, указывая рукой в сторону боковой тропинки, где было меньше людей. Киба изогнул брови. — Чего это? Вот же, почти пришли, — он пальцем указал на свободное место под большим деревом, куда можно было бы сесть компанией, находящееся буквально в ста метрах от них. Вместо ответа девушка чуть прищурилась, глядя куда-то вперед. Между цветущими ветвями, чуть дальше, где аллея разделялась небольшим холмом посередине, стояли темные силуэты. Куртки с уже знакомыми зелеными эмблемами, как бельмо на глазу, которое не кажется возможным стереть. Ребята, кажется, тоже заметили — послышался усталый вздох Шикамару. Канкуро поднял голову первым. Его взгляд упал прямо на Ино, потом медленно перевёлся на Кибу. Улыбка расползлась по лицу, будто он только этого момента и ждал. Пару секунд — и почти все головы повернулись в сторону «Конохи». Ино крепче сжала руку Кибы. — Давайте просто… — начала она, но не договорила. Толпа вокруг не сразу поняла, что происходит. Люди еще смеялись, фотографировались, ели свои тайяки, но что-то в воздухе будто поменялось. «Коноха» и «Ветер» смотрели друг на друга так, что даже случайные прохожие инстинктивно начали обходить их стороной. — Посмотрите, кто здесь, — ухмыльнулся Канкуро, вставая со своего места. — А я думал, день уже не может стать лучше, — Киба в ответ криво усмехнулся, хотя внутри все сжалось. Канкуро шагнул вперёд, пряча руки в карманы. Его походка была медленной, размеренной, но каждый шаг отдавался угрозой. — Сколько лет, сколько зим, Киба-кун, — протянул он, будто старый приятель. — Тут еще полно места, пошли отсюда, — Шикамару нахмурился, коротко хлопнув друга по плечу, чтобы отвлечь его внимание от «красной тряпки», и кивнул в сторону. — Уже уходите? Мы вас напугали? — не унимался Собаку-но. — Что тебе от нас надо? Мы просто пришли посмотреть на Ханами, — громко проговорил Чоджи, стоя чуть позади. Ему искренне не хотелось делить их частную идиллию с кем бы то ни было. — Как и мы, толстячок. Но вы же не думаете, что самое приятное достается только вам? — Еще раз меня так назовешь, и будешь очень долго жалеть об этом, — нахмурился Акимичи, хрустнув картонной упаковкой, в которой лежала его картошка. Саске в этот момент шагнул вперёд, вставая бок о бок с Кибой. Его голос прозвучал холодно, отрезающе: — Слушай, полосатый. У тебя есть минута сказать по делу. Иначе мы не будем церемониться. — Для таких разговоров есть места и потише. Совести хватает людям не портить отдых, — сказал Канкуро, самодовольно хмыкнув, поправил куртку и мотнул головой в сторону боковой тропинки, ведущей на дальнюю парковку. После того, как Ино и Сакуру убедили остаться и подождать их на том же месте, остальной их путь прошел почти в молчании. Только шаги и шелест лепестков, что все еще падали сверху, будто мир не хотел замечать надвигающейся бури. Наконец они все вышли на пустынную парковку за парком, где ряды припаркованных байков с эмблемами «Ветра» блестели хромом в закатных лучах. Парни стояли напротив друг друга, двумя четкими рядами. Мир вокруг все еще жил своей весной: вдалеке были слышны смех и звон бутылок, розовые лепестки продолжали плавно опадать на землю. Но солнечный свет уже менялся — становился огненным, и казалось, что небо тоже чувствует, что скоро прольется кровь. Напряжение в воздухе давило на грудь, будто пытаясь сдержать ребят, и все же уверенности во взглядах не уменьшалось. — Так чего вам надо? Сделав шаг вперед, Саске первым нарушил молчание. Ему вся эта тягомотина не приносила никакого удовольствия. С одной стороны, нужно учиться дипломатии, а с другой, по общему мнению, эти подонки не заслуживают ничего, кроме тумаков. — Посмотреть в глаза самому смелому из вас, посмевшему явиться на нашу территорию, — скрестив руки на груди, сказал Канкуро и тоже сделал шаг вперед. — Это не ваша территория. Это общественный парк, — нахмурился Чоджи. — Речь не об этом, — вдруг послышался голос лидера «Ветра», и его люди немного расступились, чтобы пропустить Гаару вперед. — Эй, — послышался голос Наруто, непривычно серьезный и холодный, будто и не его вовсе. От неожиданности, парни обернулись к нему. — Ты кое-что забыл. Мы ведь договаривались, Гаара. — Договаривались, — коротко согласился он, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Так и в чем проблема? — все с той же строгостью спросил блондин, сунув руки в карманы широких джинс и нахмурившись. — Ты обещал, если встретимся случайно, то тихо разойдемся. А в итоге вынудили нас идти сюда. — Я обещал, если не будет повода. Никто не заставлял вас под покровом ночи проникать на нашу территорию, красть мотоцикл моего брата и разбивать его, позорно оставив на мосту всем на обозрение, — проговорил Гаара под меняющиеся выражения лиц всех вокруг. Только лицо Наруто осталось неизменным. — Твоего брата тоже никто не заставлял красть невинную девушку посреди дня и подвергать ее жизнь опасности, — после этих слов, Канкуро хмыкнул, а Гаара скрестил руки на груди, покосившись на брата. Кажется, об этой части истории он решил умолчать. — Она так в меня вцепилась, она явно не была в опасности, — он самодовольно ухмыльнулся. — Урод, — тут же оскалился Киба, дернувшись вперед, но столкнулся с резко вытянутой рукой Наруто. — Что, если бы так поступили с твоей сестрой, Темари? Мы ведь могли и подняться, — в разговор вступил Шикамару, также державший руки в карманах. — Рот закрой, пиздюк, — Канкуро тут же нахмурился, сжав кулаки. — Хватит, — наконец заговорил Саске, стоявший на своем месте. — Либо отвалите, либо давайте уже драться, раз вы за этим нас позвали. Гаара, стоявший чуть поодаль от своих парней, еще пару секунд постоял молча. Решение развернуться далось ему не легко, все-таки это именно они вытащили «коноховцев» на разговор, и молча уходить — не очень солидно, да и уничтожать имущество в месть за то, что просто напугал чью-то девчонку — достаточно жестко, за это можно было бы и извиниться, просто для соблюдения дипломатии. Дело было в другом — во-первых, «Ветер» первым нарушил договоренности, а во-вторых — один из них даже не посчитал нужным объяснить, в чем дело, прежде чем жаловаться на сломанный мотоцикл, а это — явное неуважение внутри банды, о чем тоже совершенно не хотелось говорить при посторонних. Младший Собаку-но отлично все это понимал, и для него это был не уход от ответственности, а именно молчаливая дипломатия с сохранением и без того хрупкого перемирия. Однако, в таких ситуациях всегда найдется какой-то умник, считающий решение главаря несправедливым. — Жаль, что из вас всех урок усвоил только бровастик, — выкрикнул кто-то из «Ветра». Каждый из парней вдруг вспоминает историю годовой давности, каждый мгновенно вспоминает самих себя при каждом столкновении с «Ветром», помимо этой, и каждый готов взорваться на месте от такого проявления неуважения. Киба тут же скалится, сжимает кулаки, дергает головой в попытке обернуться, но разгневанное «что ты сказал» так и застывает на губах, когда он видит, как в того самого недовольного влетает кулак Наруто. — Вы сами это начали! — кричит капитан «Конохи», и в то самое «мгновение перед бурей» они с Гаарой только и успевают, что столкнуться красноречивыми взглядами. Короткий эпизод с разговором наедине всплывает в головах сам собой, пока участники обеих команд под боевые кличи кидаются друг на друга — им обоим хотелось этого меньше всего, но ни один из них уже не может отступить назад. Это уже давно не личное и даже не мстительное, это сугубо деловое — ведь о каком лидерстве может идти речь, когда твои же люди тебя не слушают? Нет, Узумаки не забыл, что было год с лишним назад — он бы себе этого сам не простил, что уж другие, но разве мог он и дальше подвергать жизни своих друзей опасности, ни разу не попробовав поговорить напрямую? Они стояли еще пару секунд, будто всего происходящего вокруг на самом деле не существовало; это не первая их встреча, но каждый раз, сталкиваясь лицом к лицу, они прямо как два хищника — выжидают, оценивают, ищут слабые места. «Жаль, что до этого дошло» — слышат они оба, прежде чем позволить водовороту событий захватить их. Секунду спустя всё пространство между группами заполнилось телами — сцепившимися, орущими, валящими друг друга на землю. Обрывки злых фраз едва ли воспринимаются чем-то большим, кроме «ну давай, врежь мне». Киба, словно бешеная собака, налетает на Канкуро: оба скользят подошвами по асфальту, рвут друг друга кулаками, ногтями, локтями. Драка — это почти всегда личное; не проблема, а ее решение. Но эта встреча для них еще более личная, чем для кого бы то ни было — Киба мечтал о ней на протяжении трех дней. Откровенно говоря, сломать чужой мотоцикл не принесло ему столько же удовольствия, сколько сейчас — остервенело стучать кулаком в челюсть напротив, слыша хруст и замечая вылетающие капли крови. Свои он, конечно же, не замечает, ровно как и удар коленом по ребрам, заставивший согнуться. Когда Канкуро пытается скрутить его, Инузука с отчаянием утопающего обхватывает противника за корпус, пытаясь разбежаться на месте и свалить его на землю. Враг крупнее, так что получается не сразу, но стоит только приподняться над оппонентом, чтобы держать одной рукой и бить другой, как он слышит крик Шикамару «осторожно, сзади!». Он едва успевает амортизировать удар ногой по голове, дернувшись в сторону и невольно выпуская Канкуро, но все равно получает в висок и едва не падает на землю. «Черти…» — шипит он, отталкиваясь от асфальта. Саске же действует иначе — с холодной злобой. Парень перед ним не представляется ничем больше, чем очередной манекен, поэтому он просто механически использует уже отработанное комбо, без лишних слов: резкий толчок в грудь открытой ладонью, блок локтем, шаг в сторону, удар под ребра. Парень из «Ветра» пятится назад, а Учиха только криво ухмыляется, прежде чем вмазать ещё — прямо по лицу, пока под пальцами не хрустит переносица. Ему нравится это ощущение — кровь на костяшках, чужой стон под ударами; намного приятнее, чем драться с невозмутимым деревом. Чоджи в это время уже работает как бульдозер. Его кулаки бьют не технично, но с такой массой и силой, что противники летят, сбивая друг друга и оставляя на асфальте кровавые плевки. Но это не было победой: уже через секунду сверху на него налетели ещё двое, и он исчез под лавиной тел, рыча, будто раненый зверь. Шикамару, наоборот, не бросается в гущу. Он вообще предпочел бы какую-нибудь драку на ножах, потому что там оба оппонента просто пытаются увернуться от ударов другого, а когда разговор о кулаках — то вопрос строго противоположный. Впрочем, когда к нему подлетает один из противников, он уворачивается от резкого хука слева, широким шагом обходит сбоку, пинает в голень и толкает вперед. «Проблематично…» — только и выдохнул он, когда пришлось увернуться от летящей бутылки, которая, разбившись о стену, залила асфальт осколками и спиртом. Воспользовавшись свободной секундой, он решил проанализировать поле боя: как бы хорошо ни дрались «свои», «чужих» было банально больше. Киба и Канкуро грызлись, как две бешеные собаки, Саске технично расправлялся с двумя близнецами. Наконец он заметил Чоджи, на которого навалилось сразу несколько — ребята из «Ветра» немногим старше, но все же крупнее, и даже для Акимичи три здоровых тела — это перебор. Как же не хватает Неджи и Ли в такой ситуации… — Наруто! — вскрикнул Шикамару, ища поддержки друга, но Наруто тоже был занят. Гаара двинулся вперёд, без суеты, с какой-то мрачной решимостью. Его удары были короткие, точные, как будто он бил не ради драки, а чтобы сломать противника окончательно. Наруто же бил несколько хаотично, но с бешеной энергией, как будто каждое движение подпитывалось чем-то большим, чем просто злость. Каждый удар попадал в цель, либо блокируясь ради контратаки, либо заставляя пошатнуться и сделать шаг назад. Они бились наравне, и воздух между ними буквально свистел, разрезаемый кулаками. Но у Гаары было маленькое преимущество: Наруто для удара широко замахивался, и бил он сильно, а Собаку-но для удара хватало и маленького расстояния, что позволяло ему наносить больше ударов, более резких. В какой-то момент послышался хруст, и под волной адреналина, от которой заложило уши, не совсем понятно, чей он. Наруто кажется, что у него хрустнуло запястье, а Гаара чувствует пульсирующую боль в предплечье. Тем не менее, бой продолжается, и даже когда один из «Ветра» показывается из-за спины Узумаки с какой-то трубой в приподнятых руках, Гаара взглядом приказывает «даже не смей», но тот даже не замечает. Тогда приходится принять удар в содрогнувшийся живот и, сдерживая порыв согнуться, схватить противника за грудки и навалиться на него всем весом, чтобы толкнуть вперед и сбить с ног не его самого, а стоявшего позади парня, пытающегося помешать их личной схватке. После всего произошедшего, не вести грязную игру — это единственное, что он может сделать. На долю секунды ему даже хочется, чтобы Наруто это заметил, но едва ли этот жест честности что-то изменит, поэтому они продолжают драку, оттянув друг друга чуть в сторону от общей гущи. Вокруг слышны крики и вопли, но эти двое слишком сосредоточены на том, чтобы одолеть другого; все слова, сказанные ранее, были перечеркнуты, и говорить что-либо сейчас просто не имеет смысла. — Что, уже выдохся? — наконец пыхтит Гаара, не в силах даже ухмыльнуться. Вместо него усмехается сам Наруто, сглатывая: — Хрен тебе. В глазах — пелена, в ушах — звон, во рту — кровь, а в крови — огонь. Может быть, знай эти двое, сколько между ними общего, они бы и не дрались, но каждый уверен, что другой должен оказаться на земле. Если бы была возможность, Наруто обязательно вспомнил бы их самую первую драку — свирепую, хаотичную и, как ни странно, грязную. Тогда в ход шли и зубы, и ноги, а самым крепким был удар головой. Но тело по-прежнему помнит: может быть, снова прокатит? Узумаки отталкивается от земли и снова широко заносит руку, чтобы ударить, но Гаара не выставляет блок, как обычно, а пытается увести его руку, чтобы контратаковать в солнечное сплетение, но выходит криво. В последний момент, будто сам того не ожидая, Наруто разжимает кулак, хватает приподнятую руку Собаку-но и дергает на себя. Парень теряет равновесие и уже готовится ударить ногой, но от стремительного столкновения лбами теряется окончательно. Они, кажется, вообще не чувствуют, как растекается по лицам кровь, зато определенно чувствуют, как земля уходит из-под ног и в глазах стремительно темнеет. Киба краем глаза замечает, как два тела падают на землю, только когда его самого сваливает Канкуро. Ему хочется вскрикнуть, хочется вскочить и побежать на помощь, но прижавший его к земле враг не дает даже вздохнуть лишний раз. — Не втыкай, — тот даже не видит, что его брат только что отрубился, и хватает Инузуку одной рукой за грудки. Последний чисто машинально хватается за эту же руку, звучно чертыхается и плюется кровью в обливающееся потом лицо напротив, и за это Канкуро вообще слетает с катушек — заносит кулак над головой и тут же полощет им по чужой челюсти и щеке. Киба дергается, жмурится и хаотично машет рукой, пытаясь ответить тем же. Он попадает, но преимущество явно не за ним. Он едва не отключается в какой-то момент, но, когда Канкуро перестает его бить, он настолько удивлен этому акту милосердия, что пытается открыть разбитый глаз и посмотреть в глаза напротив, но встречает только обеспокоенный, но строгий взгляд Саске. — Ты живой? — он склоняется над товарищем, пытаясь помочь ему встать, и его спина остается открытой. Крупный парень из «Ветра» скоро это замечает и тут же замахивается двумя руками для мощного удара, злорадно зубоскаля. Киба кашляет «сзади», но не успел Учиха развернуться, как мимо пронесся воинственный рев Чоджи, снесшего врага в сторону. — Нар’то в отключке, — на выдохе говорит Инузука, принимая руку помощи, и замечает, как паника появляется в глазах Саске. Он, в общем-то, весь выглядит неважно: еле стоит на одной ноге, с виска стекает кровь до самой шеи. На секунду кажется, будто он забыл, что, каким бы кунгфуистом ты ни был, всегда найдется говнюк, который ударит тебя трубой по голове. В воздухе пахнет потом, железом и яростью, а кусок неба, кажется, пропитался той же кровью, что и асфальт под ними; впрочем, на тот красный хотя бы приятно смотреть. Вдруг Киба замечает, что футболка прилегает к плечам как-то слишком сильно, мокро. Он медленно, насколько смог, приподнял подбородок, и на его лицо упало несколько капель воды. — Полиция! Валим! — где-то со стороны послышался чей-то крик, после которого все, кто еще мог стоять на ногах, встрепенулись. Когда Учиха, среди прочих, наконец находит взглядом лежащего вдалеке Наруто и начинает хромать в его направлении, Киба замечает еле передвигающегося Канкуро буквально в двух метрах от того же места, только в руках у него — Гаара. Инузука тяжело и зло дышит, глядя на это: перестанет эта гнида его обгонять или нет? Да и пошел он нахер, в общем-то. Парень оборачивается на пытающихся слинять на байках парней из «Ветра», на Саске, пытающегося поднять их капитана с земли, затем встречается взглядами с плетущимися к нему Чоджи и Шикамару. Да пошло нахер и все остальное, в общем-то, думает он и прислоняется спиной к какой-то тачке, безмятежно ожидавшей конца конфликта. Когда все краски вокруг смешиваются в одно большое мутное пятно и глаза заливает кровью, а работать остается только слух, где-то за слоем стучащих обо все поверхности вокруг капель воды, Киба слышит вой полицейской сирены. И если до этого момента мир еще казался разноцветным и дышащим, то за потяжелевшими веками не было видно даже того самого грязно красного пятна. «Прости, мам, не сдержался…»

***

Ранее.

Сигаретный дым тонкой струйкой поднимался по воздуху, растворяясь в утренней прохладе, но по-прежнему оставаясь крепким запахом на пальцах, и Шикамару наблюдал за этим с такой завороженностью, будто пускал этот дым из собственных пальцев. Он бы и дальше занимался созерцанием, лишь переключившись на разнообразной формы плывущую по небу вату, если бы не услышал шаги где-то за спиной. Шаги становились громче, и почему-то у него не получилось сразу узнать в этой осторожной поступи Саске, так что он лениво посмотрел на него из-за плеча. — Доброе утро, — он поздоровался первым. — Доброе утро, — послышалось в ответ. Нара сидел, свесив ногу в раскрытой двери, чтобы дым не дай бог не залетал внутрь дома. Он посидел так еще немного, докурив сигарету, а затем спрятал бычок в старую пачку. — Как себя чувствуешь? — он все-таки нарушил возникшую тишину между ними. Впрочем, едва ли она на самом деле возникла; она есть большую часть времени, когда они остаются вдвоем. — Сойдет. А ты? — он повел плечом. Вид у него был несвежий — хотелось угостить его сигаретой. — Уже немного лучше, — хмыкнул Шикамару, хлопнув себя по карману, где лежала полупустая пачка сигарет. Саске чуть двинул уголком рта. Должно быть, если бы он курил, то он бы ответил так же. — Я буду готовить завтрак, — сообщил хозяин дома как бы невзначай. Хочешь — помогай, хочешь — сиди. Нара выбрал второе, устроившись поудобнее, но на всякий случай сказал «скажи, если нужна помощь», хотя прекрасно знал, что Учиха так не сделает. Подперев подбородок ладонью, парень еще немного понаблюдал за товарищем, пока тот пытался вообразить, что же ему приготовить из яиц и полуфабрикатов, найденных в холодильнике. Про себя Шикамару отметил, что в холодильнике у него вообще куча всего, но разглядывать каждый элемент казалось не только чем-то глупым, но и наглым вторжением в личное пространство. Он до сих пор был удивлен этой инициативе — остаться на ночевку всем вместе в доме Учиха. Это было что-то новенькое — люди в этой семье, поглощенные работой и бизнесом, не часто позволяли кому-то лишнему приходить в свою святую обитель, и их можно понять. Однако в этот раз весь дом был предоставлен Саске, а Саске — дому. Впрочем, его волновало другое: — Чего ты, все-таки, к Неджи вчера цеплялся? — в лоб (хотя, скорее, в затылок) спросил Нара. Ответ последовал не сразу, его будто вытащили из того же холодильника и положили на стол. — Да раздражает меня, — даже не глядя на собеседника, ответил хозяин дома. Шикамару немного удивился этому чистосердечному, но лишь хмыкнул: — Так подерись с ним, и дело с концом. — Незачем, — отрезал Саске. — Так и в чем проблема? — Чего ты лезешь? — нахмурился парень, обернувшись. — Нам ведь не нужны ссоры в коллективе, верно? — он снова хмыкнул. — Послушай, то, что Наруто переедет в другой город, не должно значить, что банде конец, — со спокойной серьезностью заговорил Шикамару, и на секунду забылся его настоящий возраст. Казалось, что он просто мудрец, который вещает что-то со своего камня. — Капитан все равно должен быть. И поверь, я этим заниматься точно не буду, за остальных не знаю, — он беспечно пожал плечами. Вести людей за собой, организовывать встречи, быть в центре внимания, вести переговоры с другими бандами — это все ужасная морока, которую он мог переносить только будучи этаким советчиком. Учиха, постояв немного, продолжил заниматься приготовлением завтрака. — Может быть, тебе стоит начать двигаться в этом направлении. Ну, ты знаешь, о чем я. Саске не ответил. Ему вообще едва верилось, что Нара говорит ему все это. Почему-то было ощущение, что речь шла не только о банде. Он кивнул и разбил несколько яиц на горячую сковороду. Время покажет.