Дом, Коты, Эндрилы

      Соперничество Миньярд-Джостен взорвало интернет и спортивные паблики. Люди рылись в прошлом, находя всё больше «‎доказательств» их ненависти друг к другу. Они копали и копали, перемывая прошлое парней, находя размытые скриншоты со старых интервью‎ или случайные фотографии от папарацци. Люди возбуждены новыми сплетнями, но всё новое когда-нибудь устареет. Так и случилось.       Прошло достаточно времени с той самой статьи, положившей начало тысячи теорий и громких заявлений. Постепенно волна популярности и сенсаций утихла, жизнь всё стремительнее возвращалась в привычное русло. Фанаты всё ещё спорили, кто же из двоих парней является лучшим игроком в экси. Но публика действительно утихла, и это не могло не радовать.       Через полгода после выхода статьи паблики и жёлтая пресса взрывается с новой силой, но уже по другому поводу. Нил Джостен, нападающий с великим будущим, переводится в команду Саламандр, оказываясь бок о бок с Эндрю Миньярдом, одним из самых успешных вратарей в лиге. Враги будут играть за одну сторону, и это действительно стоящая новость. График Нила забит интервью и пресс-конференциями, но это давно в прошлом.       Прямо сейчас его мысли заняты светлой головой, расположенной между его ног так, будто там ей самое место. Мысли заняты контролем дыхания и силой сжатия простыней под пальцами. Дрожь и громкие обрывистые вздохи, шепот заученного имени, это почти безумие. — Чёрт, Эндрю…       Они едва добрались до квартиры, не отводя взгляды и, казалось, не дыша всю дорогу домой. Напряжение в воздухе, напряжение в их телах, всё это спадает, когда руки наконец находят друг друга, а пальцы переплетаются. Напряжение исчезает, когда Эндрю опускает Нила на постель, одним лишь языком разбирая его на части и собирая вновь.       Нил давится глотком воздуха. Эндрю слишком хорошо знает его тело, знает так, как никто другой и не догадывается, и эта мысль вызывает дополнительную дрожь. Руки блондина на его бёдрах, удерживают на месте, сковывая возможность двигаться, но Нил не против. Он смирно лежит, пока Эндрю делает большую часть работы. Долгожданная награда за терпеливость и ожидание.       Руки Миньярда сильные, но Нил всё равно неосознанно подаётся вперёд, изливаясь в глотку парню, пока перед глазами мелькают белые пятна. Он едва успевает произнести его имя, когда руки сами тянутся к щекам, поднимая парня вверх и притягивая для горького поцелуя. — Эндрю, это было чудесно. — Он беспорядочно шепчет в перерывах между поцелуями, но блондин умело затыкает ему рот. — Ты хочешь, хочешь чего-нибудь?       Дыхание громкое и тяжёлое. Бледная грудь прокрыта красными хаотичными пятнами, но Эндрю кивает. — Твои пальцы? Это нормально? — уточняет, набирая в лёгкие воздуха. — Да, конечно. Да или нет, Эндрю? — Да, — кивает и ещё раз целует его.       Нил так сильно не хочет вставать, но он поднимается с кровати, на ватных ногах добираясь до комода. В прошлый раз они оставляли смазку там, на том же месте она стоит сейчас. Он быстро проверяет срок годности, хватает лежащую рядом упаковку презервативов и возвращается назад.       Простыни в беспорядке, одеяла откинуты в сторону. Эндрю поднимается чуть выше на подушках и стягивает джинсы, дабы ускорить процесс. Боксеры летят к остальной куче одежды, когда Нил забирается на кровать, размещаясь между его ног. Он наклоняется ниже и вновь целует его, и это так трепетно и горячо, что едва успевший ослабиться узел в животе вновь туго затягивается, отдаваясь тянущим чувством.       Они стараются не спешить, но желание такое сильное, что делать это действительно трудно. Матрас тихо скрипит, когда Нил чуть отодвигается. Он кладёт ладони на колени блондина, разводя их в стороны. Эндрю сглатывает.       Начинают, как всегда, медленно и осторожно. Взгляды не прерываются, уверенность в действиях непоколебимая. Нил не спешит, подготавливая его постепенно, двигаясь по чётко составленному плану. Дискомфорт заглушает крепкая рука на его члене. Эндрю доверяет Нилу свое тело, зная, что передаёт себя в надёжные руки. Он расслабляется и откидывает лишние мысли, полностью сосредотачиваясь на процессе. — Всё хорошо? — стандартный, но необходимый вопрос. — Да, — одобрительный ответ.       Несколько минут нужно, чтобы снять первые слои напряжения. Ощущения знакомые, они проходят через это далеко не первый раз. Но каждый новый отличается от предыдущего, запоминаясь и откладываясь в его памяти чем-то новым.       Пальцы — то, что они практикуют часто. Возможно, не настолько, как руки или рот, но это присутствует, и это приятно.       Нил постепенно приходит к идеальному балансу движений руки и пальцев, и дыхание Эндрю сбивается. Глаза прикрыты, взгляд сосредоточен на двух голубых огоньках — маяках в бушующем море. Они удерживают его, прокладывая путь к блаженству.       Много времени не требуется. Эндрю плавится, чувствуя жар изнутри. Кулаки невольно сжимаются, и он тихо выдыхает, выпуская весь воздух из лёгких. Нил пробивает его на сильную дрожь, вновь и вновь умело касаясь самых чувствительных мест. — Блять, — срывает с губ одно единственное слово, нагло сбежавшее из-под его контроля.       Он заканчивает, видя перед глазами звёзды. Нил проводит его по волнам, его касания — спасательный круг, взгляд — стойкий маяк. Несколько долгих секунд уходит на то, чтобы прийти в себя. Он тянется за поцелуем, и Нил следует за ним, осторожно вынимая пальцы и стягивая с них презерватив.       В комнате жарко, их тела раскалены. Казалось, ещё немного, и пот начнёт испаряться с поверхности кожи. — Это было великолепно, Дрю.       Эндрю действительно давно не слышал эту форму своего имени и невольно давится воздухом, когда воспоминания и теплота окутывают его. Нил рядом с ним, осязаемый и тяжело дышащий. Кто бы мог подумать, что всё завернётся в это русло?       Приглушённый свет, единственный источник которого — настольная лампа. За окном почти темно. Эндрю переводит взгляд на Нила, раскинувшегося рядом. Его тело обнажено, все шрамы выставлены напоказ. Блондин осторожно проводит по ним кончиками пальцев, и Нил замирает, чуть прикрыв глаза. Электрический ток разрядом опаляет кожу. — Пора вставать. — Зачем? — стонет Нил, поворачивая голову в его сторону. — Я хочу есть. И мы не можем валяться в постели вечно. — Ох, мы определённо можем.       Он говорит это, но всё равно встаёт, обводя комнату взглядом, в поисках своего белья. Находит его в другом конце кровати и быстро натягивает, а после бросает Эндрю его собственное. По пути на кухню он натягивает футболку. — Мы можем оформить доставку, — предлагает Джостен. — Я могу и сам выйти в магазин, если ты ленишься. Не знал, что ты настолько спортсмен.       Нил фыркает и закатывает глаза, натягивая кроссовки. Он ждёт Эндрю в коридоре, и они спускаются вниз, блуждая по парковке в поисках припаркованного автомобиля. Нил по привычке собирается занять пассажирское место, но Миньярд опережает его. — Я думал, ты поведёшь. — Моя голова — вата. — Я думал, ты можешь вести в любом состоянии. Действительно сдаёшь позиции. — Прекрати думать.       Эндрю выкручивает радио на всю, заглушая бессмысленный лепет. Кажется, он может слышать громкий смех.       Длинные ряды супермаркета простилаются перед ними, когда они входят внутрь под звон колокольчика. Людей почти нет в такое время, это радует. Эндрю уверен, что он — сплошной беспорядок. Один взгляд на Нила подтверждает его теорию. Слева в углу, около круп, стоит пожилая женщина, хмуро рассматривая картонные упаковки. В паре метров от неё молодой парень, может, на пару лет младше Миньярда. Он поднимает взгляд на парней, но через секунду вновь опускает, продолжая рассматривать витрину. Пройдя чуть дальше, они замечают группу подростков. Те громко смеются и обсуждают что-то явно интересное в телефоне самого высокого парня. Скоро закрытие, так что не удивительно, что людей так мало. Ни один из них не любит толпу, поэтому это радует.       Они быстро лавируют между стендов, набирая в корзину продуктов по мысленному списку Эндрю. Продумывает, что можно из них приготовить, и добирает недостающего, когда блюда всплывают в памяти. Последняя остановка — холодильные камеры с десятками видов мороженого. Нил пожимает плечами, когда Эндрю спрашивает, позволяя блондину самостоятельно выбрать вкус.       Нил оплачивает корзину и берёт половину пакетов, дабы отнести их в машину. Он слышит странный щелчок, но, обернувшись и ничего не заметив, решает, что ему показалось. Хлопок багажника, двери, они усаживаются внутри, Нил за рулём, Эндрю рядом.       Короткий взгляд, быстрый кивок. Мгновение, и Нил отодвигает сидение назад, а Миньярд перебирается к нему на колени. Поцелуй грубый, спина ударяется об руль. Парковка пустая, поэтому рядом никого нет. Улица едва освещена. Неяркая, едва горящая лампа слегка подсвечивает волосы блондина и зарывшуюся в них ладонь. — Мы можем продолжить дома, — предлагает Нил, улавливая глоток воздуха. — Тебя хватит на ещё один раунд, Джостен? — Чуть приподнимает бровь, и Нил вновь целует его, ухватившись за затылок.

      ***

      Нил ударяет себя по руке, недовольно хмурясь. На ладошке остаётся кровавое пятнышко и маленькое доказательно преступления. Он ругается и поднимается со стула, смывая труп комара в раковину. Тот делает пару завитков вокруг слива и скрывается в сточной трубе. Весна даёт о себе знать, и это не лучшее открытие.       На его тарелке остаётся нетронутый овощной салат, который Эндрю перекладывает в свою, доедая. Вода шумит, когда Нил моет посуду, на фоне блондин протирает стол. Ежедневная рутина сопровождает их уже долгое время. Они делят работу поровну, не нагружая друг друга чем-то конкретным.       Чуть позже они выходят в зоомагазин недалеко от дома, дабы купить новую упаковку кошачьего корма. Эти проглоты действительно имеют бездонные желудки. Нил выбирает сухой корм, пока Миньярд рассматривает стеллаж с влажным. Ветеринар советовал им определённую марку, поэтому выбрать не сложно.       Кевин застаёт их звонком в лифте. — Кевин, моя рука буквально отсыхает, это не может подождать? — Нил перекладывает корм в другую руку, та покалывает от онемения. — Какого чёрта вы двое творите? — Покупаем корм нашим котам, очевидно. — Я не об этом. Эндрю рядом? — Он ждёт краткого подтверждения. — Вы не заходили в сеть, так ведь? — Ближе к делу, Дэй.       Блондин открывает дверь квартиры и забирает у Нила пакет, тот встряхивает руку. — Какой-то придурок сфотографировал вас двоих на парковке, а после обнародовал снимки в твиттере. Он удалил их через несколько минут, может, совесть проснулась, я не знаю, но те успели разлететься. Забудьте про соперничество, — Нил замирает, — теперь все знают про ваши отношения.       В комнате повисает молчание, Джостен сглатывает и бросает взгляд на блондина. Он раздражён, а его плечи напряжены. Чёрт. — Ты слышишь меня? — Мы всё прекрасно слышим, Кевин. Что нам теперь делать? Искать оправдание? — Нил почти зол, это проблема. — Вы должны сделать заявление. Пресса не отстанет от вас. Это серьёзно, Нил. Оно повсюду. Вы должны отрицать, либо… — Я не собираюсь ничего отрицать, мне не стыдно за это, — перебивает Нил, раздражение бурлит в его венах. — Тогда скажи хоть что-то, не молчите.       Он падает в кресло и потирает висок. Не то чтобы они сильно скрывали свои отношения, это не было тайной. Но никто из них не хотел публичности, заявлений. Это только их и никого больше. Так и оставалось бы, если бы кому-нибудь не пришло в голову опубликовать чёртовы снимки.       Сделать заявление? Что они вообще должны говорить? Они вместе почти восемь лет, восемь лет без лишних глаз и ушей, а теперь каждый не ленящийся знает, и это выбивает почву из-под ног. Нил знает, что их ждёт. Интервью, журналисты, преследования, осуждения, ненормальный фанатизм, реакция окружения.       Кто-то приоткрыл завесу и заглянул внутрь, уничтожив их это одним необдуманным поступком. Чувство такое, будто кто-то вытер жирные руки его полотенцем и попытался протереть его сухой салфеткой. Попытка исправить ситуацию была, но не то чтобы это хоть как-то помогло. Жирные пятна остались, и вряд ли их можно свести.       Впервые это случилось на следующий день. Эндрю едва успевает сделать шаг назад, когда в его лицо летит микрофон, а глаза слепит вспышка камеры. — Эндрю Миньярд, как вы можете прокомментировать ваши отношения с Нилом Джостеном? Это запланированное раскрытие? Вы наняли папарацци?       Он молчит и обходит возбуждённого журналюгу, скрываясь за дверью стадиона. Нил следует за ним, ладонью прикрывая лицо. Это хуже, чем они представляли, но сегодня вечером матч, и им нужно собраться.       Победа в их руках, и не то чтобы это не было очевидно. Соперники сегодня явно не в форме, что только сыграло на руку Саламандрам. Интервью после матча обязательно, и тренер посылает защитника и второго нападающего, стараясь оградить Нила и Эндрю от общения с ними. Акулы всё равно нашли лазейку.       Девушка выбегает из толпы, на ходу поправляя шнур от микрофона. Она за пару шагов настигает их, и это явно не закончится хорошо. — Нил, ты опозорен своим непреднамеренным каминг-аутом? Иначе почему вы скрывали ваши отношения?       И Нил действительно собирался её игнорировать, но слова эхом отдаются в его голове, и он останавливается, бросая на неё грозный взгляд. Та хищно улыбается, радуясь тем, что смогла завладеть его вниманием. — Я скажу первый и последний раз. В этом нет ничего позорного, не понимаю, как это могло прийти кому-нибудь в голову. Мне плевать на мнение людей обо мне и Эндрю, потому что это не ваше грёбаное дело, потому что это не касается никого, кроме нас двоих. Вы скользкие невидимки, которые лезут в личные жизни людей ради собственной выгоды. Меня воротит от подобных вам.       Больше ничего сказать он не успевает, кто-то оттягивает его назад, скрывая от глаз журналистки, но это и не нужно. Он высказал всё, что хотел, и ни капли не жалеет ни об одном слове. Это, блять, не их чёртово дело. Нил действительно не понимает, почему для людей это такая сенсация.       Уже через пару часов интернет был наполнен цитатами из его высказывания, а телефон разрывался от звонков и сообщений от Кевина. Он отвечает только пиар-менеджеру, выслушивает критику и кладёт трубку, вздохнув и признав свою ошибку.       Нил чувствует холод и тяжесть, поэтому приоткрывает глаз. Эндрю протягивает ему стакан с прохладной водой, внутри плавает пара кусочков льда. — Спасибо, — кивает и отпивает немного, морщась. — Это текила. — Да? — Невпечатлённый, Эндрю садится рядом, отбирая стакан и делая несколько глотков.       Он вздыхает и возвращает себе алкоголь. — Я раздражён. Им наплевать на нас. Они продолжают рыться в этом, потому что оно принесёт им деньги и грязную славу. Люди отвратительные. — Эндрю кивает, соглашаясь с ним.       Стакан путешествует из руки в руку остаток вечера, наполняясь, когда содержимое заканчивается.

***

      Журналисты отвратительны, как и большая часть команды, но у них есть Лисы, их семья, и новая команда, и это выступает значительной поддержкой. Ребята выступали неким барьером между окружением, за что Нил был действительно благодарен.       Очередное интервью не обошлось без упоминания этой темы, хоть в условиях чётко были прописаны правила. Нарушение вызывает гнев и раздражение у команды, Стив почти посылает мужчину за его вопрос, но Лили ударяет по его колену, призывая к порядку. — Как вы считаете, каминг-аут станет проблемой для команды? Повлияет ли это на игру? — Тренер молчит всего секунду, прежде чем выдать свой ответ и уйти оттуда на хрен. — Возвращайтесь, когда перестанете задавать идиотские вопросы. Возможно, тогда у нас получится нормальное сотрудничество.       Кажется, интервьюер не был доволен таким ответом, но команда уже покинула свои места, скрываясь за кулисами. Раздражения всё ещё наполняло их. Желание помочь и скрыть своих товарищей от возможной угрозы достигает пика. В последнее время в интернете появляется всё больше случайных фотографий парней. Как бы это ни перешло черту. — Они просто бестактные ублюдки. — Стив громко хлопает дверью, последним заходя в комнату. — Поддерживаю, — отвечает Кэсседи. — Не повлияет ли это на игру? — противным голосом повторяет парень. — Я хотел втащить ему прямо там. — Остынь, Стив. Ничего плохого не случилось. — Это плохо, Дэни. С каких пор они могут выдавать всякую гомофобную чушь и вести себя так, будто это в порядке вещей? Или ты не считаешь, что это плохо? — Он бросает на него томный взгляд, и парень беспомощно поднимает руки, сдаваясь. — Если бы моя пиар-менеджерка буквально не грозилась заклеить мне рот скотчем, я мог бы… — О нет, Нил! Ты не будешь ничего говорить. Ещё один скандал пресса не переживёт. — Тренер складывает руки на груди и пальцем тычет в его сторону. Нил раздражённо отводит взгляд.       Дома хорошо. Там тихо и спокойно. Никто не пытается сфотографировать тебя исподтишка, не пытается засунуть микрофон тебе в рот. Дома коты. Они, Нил уверен, чувствуют их напряжение и комками сворачиваются у них на руках, отдаваясь в костях тихим урчанием. Дома они одни. — Что ты чувствуешь? — Нил тихо спрашивает, пальцами выводя только ему известные узоры на животе Эндрю сквозь ткань футболки. — Ничего. — Брось. — Он убирает руку и переворачивается на спину. — Они вторглись в нашу жизнь, и всё так резко поменялось. — Ты жалеешь? — Я думал, что, возможно, со временем будет легче. Что люди остынут и свыкнутся, но прошло уже достаточно времени, а ничего не меняется, и я просто… — Он вскидывает руки и позволяет им беспомощно упасть обратно. — Не знаю. До всего этого раскрытия было проще.       Эндрю молчит в ответ, только протягивает руку, располагая её на тёплой груди Нила. Сердце ровными ударами отдаётся в ладонь, большим пальцем выводит круги. Это успокаивает, и Нил закрывает глаза, медленно выдыхая. — Месяц, не больше. Потом кого-нибудь застукают на нарко-пати или в участниках очередной оргии, и про нас все забудут. — Нил хмыкает в ответ. — Возможно, Тея и Кевин опять полетят на острова и перепихнутся у окна. — Уверен, теперь все его окна заклеены. Он не переживёт этого во второй раз, — фыркает и накрывает руку блондина своей. — Я надеюсь, ты прав.       Он поворачивается и кратко улыбается. Эндрю притягивает его для поцелуя, и Нил охотно поддаётся, оказываясь сверху. Тело к телу, губы на губах, глаза в глаза. Разум очищается, напряжение спадает с плеч. Они действуют друг на друга, как самая сладкая и сильно действующая таблетка, без которой ты не сможешь прожить и дня. Как лекарство от всего и сразу. Надёжное, проверенное годами.