Дом, Коты, Эндрилы

      Сезон экси официально окончен. Лето осторожно приоткрывает занавесу, занимая положенное место. Вечера светлые, рассветы ранние, а палящие лучи окрашивают кожу в тёмные тона. Каждый квадратный метр города плавится, цветущие растения переливаются зеленью.       Это лето особенное. Особенное, потому что долгожданное и желанное. Потому что тёплое по-своему, потому что это лето только вдвоём за долгие два года. Нил Джостен выйдет на поле за команду Саламандр в следующем сезоне, и это действительно сенсация. Новостные спортивные паблики взрываются, но это не имеет значения. Он в кровати с Эндрю, их пальцы переплетены. Вот, что действительно имеет смысл.       Нил подгибает под себя ногу, убирая её с пекущих лучей солнца, проникающих сквозь окна. Те, казалось, проделают дыру либо в нём, либо в матрасе. Как говорят, из двух зол выбирай меньшее. — Я чувствую, как по моей спине течёт пот.       Эндрю фыркает в ответ и переворачивается на живот, головой утыкаясь в подушку. Его спина неприкрыта, футболка оставлена на изголовье кровати. Осторожно перекинута ещё со вчерашнего вечера, когда воздух в спальне давил не хуже, чем днём.       Бледная кожа покрыта россыпью родинок. Нил знает точные координаты каждой. Знает, какие линии нужно провести, чтобы соединить их в созвездия, знает, сколько их находится на каждом сантиметре кожи. Знает, что на левой лопатке их на три больше, чем на правой, знает, потому что его пальцы касаются их регулярно. Знает, потому что взгляд неизменно прикован каждый раз, как спина Миньярда остаётся открытой.       Вот и сейчас он поддаётся желанию. Высвобождает руку из замка пальцев блондина и самыми кончиками легко касается кожи. Воображаемыми линиями соединяет родинки, а после, едва касаясь, проводит вдоль позвоночника. Эндрю вздрагивает, его плечи расслабляются. Он поднимает руки вверх, складывая их под головой как подушку.       Нил усмехается и надавливает на выступающие позвонки, мысленно пересчитывая каждый. Ровно тридцать три. Он опускает ладонь на поясницу, тепло окутывает тело блондина, и тот расслабляется. Воздух выходит из лёгких с тихим шумом. Нил наклоняется ниже, губы в сантиметре от светлой головы. — Хочешь пойти в душ? — Это намёк на неприятный запах? — бормочет, подушка заглушает звук.       Рыжеволосый смеётся и поднимается, принимая сидячее положение. Тянется вверх, разминая руки и затёкшую спину. Луч солнца, ранее опекавший его ногу, теперь опаляет лицо, поэтому он жмурится и отворачивается. Рыжие примятые волосы сияют неким ореолом, Эндрю замечает это краем глаза.       Нил встаёт на ноги, матрас прогибается, когда он двигается к краю, и Эндрю пошатывается, как на волнах. Он провожает его одним глазом, Нил смеётся в ответ на слежку. Скрывается за дверью. Блондин закрывает глаза, смотреть больше не на что.       Минута, и он слышит гул воды в раковине. Всплеск, второй, третий. Шум прекращается. Эндрю протягивает руку вправо, вторая половина кровати ещё тёплая, то ли от пекущего солнца, то ли от тела Нила. Он слышит, как Джостен копошится в ванной, слышит, как зубная щётка ударяется о стенки стаканчика. До ушей доносится характерный звук, когда парень полощет горло. Эндрю встаёт.       Спина хрустит, а после и колени. Замирает на мгновение, удерживая равновесие. Постель остаётся незаправленной, Миньярд уверен, что они вскоре вернутся в неё. Он стучит два раза перед тем, как открыть дверь и войти внутрь.       Шторка в душе задёрнута, доносится плеск воды. Он чистит зубы, уделяя этому несколько минут, умывается прохладной водой, от чего кожа покрывается мурашками. — Двигайся.       Эндрю слышит шаги, звук открывающейся бутылочки. Одежда летит на пол, он переступает её и отодвигает мокрую шторку, становясь рядом с Нилом. Вода холоднее, чем он думал, поэтому тянется к смесителю, чтобы добавить горячей. — В чём кайф прохладного душа в жару, если душ горячий? — Ты не знаешь правил. Вода должна быть тёплой, только в этом случае он реально поможет.       Нил закатывает глаза и смывает с груди остатки пены. Он поднимает голову, встречается с Эндрю взглядом и едва заметно улыбается. Постепенно мытье превратилось в сплошные поцелуи и касания. Руки на спине, руки на плечах, руки на предплечьях, талии, груди.       Прикосновения чувствуются булыжником, крепко привязанным к твоим ногам, пока ты медленно опускаешься на дно. Губы ощущаются протянутой над самой поверхностью рукой, отчаянно пытающейся тебя спасти. Эмоции льются через край, казалось, не тёплая вода виновата в жаре, исходящем изнутри.       Ладонь весомо ощущается на ягодице, на затылке. Языки касаются друг друга, при каждом толчке вызывая мурашки. Между телами пара сантиметров, которые едва можно назвать пространством. Казалось, ещё немного, и они сольются воедино. — Слушай, — впопыхах произносит Миньярд, сразу притягивая для продолжения поцелуя. — Да или нет?       Нил замирает на мгновение. Он давно не слышал этого вопроса, ведь больше им не нужно спрашивать. Это просто да, пока оно не превратится в нет, а до тех пор нет смысла задавать этот вопрос. Он чуть наклоняет голову набок и едва заметно приподнимает брови. — Да? — Да или да? — Да, Эндрю. Почему ты спрашиваешь? — Я хочу попробовать кое-что, но мы давно не делали этого.       Джостен чуть хмурится, не совсем понимая, о чём речь. — Римминг, да или нет?       И, ох. Это не то, чего он ожидал. — Да. — Ответ произнесён в голос, но никто из них всё ещё не сдвинулся с места. — Ты хочешь, чтобы я сделал это? — Нет, — незамедлительно. — Я вернусь через минуту. Я могу помочь тебе подготовиться или ты… — Я справлюсь, — перебивает с мягкой улыбкой. Нил быстро касается бледного предплечья напоследок и провожает блондина взглядом.       Эндрю наскоро обтёр тело полотенцем и, обмотав уже влажное вокруг бёдер, вышел из ванны. В комоде, во второй шуфлядке, он находит то, за чем пришёл. Возвращается уже с латексной салфеткой, которую покупал заранее, специально для такого случая, и бутылочкой лубриканта.       Кольца крепления шторки скрипят, когда он отодвигает её в сторону и обратно, тоненькая струйка воды стекает на плитку в душе. — Да? — короткий вопрос. Простое уточнение. — Да.       Нил чуть наклоняет голову, вызывая хруст в шее. Он разворачивается спиной и выпускает весь воздух из лёгких. Эндрю не торопится. Находит ещё одно полотенце на крючке, высунув руку наружу. Расстилает его на полу, сложив вдвое до этого. Осторожно опускается на колени.       Картинка перед глазами, казалось, плывёт. Нил пытается сосредоточить взгляд на цветных баночках на полке в метре от него, скрытых стеклянной стенкой душа. Надписи нечёткие, но он всё равно пытается прочитать названия. Пытается, пока глаза не закрываются, а изо рта не вырывается удивлённый вздох.       Ладонь на ягодице слегка прохладная, а палец скользкий и тёплый. Эндрю осторожно использует смазку, и он даже не начал, но член Нила уже твёрдый, а глаза полуприкрыты. — Ты ещё можешь передумать. — Нет, я хочу этого. Продолжай.       Миньярд кивает сам себе. Он закрывает бутылочку одной рукой, промывает руку под проточной водой и открывает упаковку, дабы достать латексную салфетку. Это не первый опыт, но точно не частый. До этого они пробовали всего пару раз, и оба раза Нил едва спускался обратно с пика, с трудом приводя мысли в порядок. Это были всего лишь эксперименты, первые попытки. Сейчас Эндрю действительно готов. Он много читал об этом, чтобы точно осознавать, что ему следует делать и когда.       Нил вздрагивает, пальцы тщетно сжимают стеклянную поверхность, когда язык уверенно и грубо касается его сзади. Он чувствует горячее дыхание, едва достигающее мошонки, но опаляющее чувствительную кожу. Эндрю не медлит. Он знает, что делает, знает, как нужно делать, чтобы колени Джостена тряслись, а ноги едва могли держать его в вертикальном положении.       Ладони, чуть раздвигающие ягодицы, чувствуются так, будто там им самое место. Нил тает и плавится от непривычных ощущений, это действительно ни с чем не сравнится. — Чёрт, Эндрю! — ругается Нил, отчего внизу живота блондина завязывается тугой узел.       Он воспринимает это как поощрение и продолжает усерднее, пальцы впиваются в бёдра. Тихий стон вырывается изо рта, перебивая череду тяжёлых вздохов. Эндрю делает всё быстро, но настойчиво и грубо, каждым толчком и движением выбивая из Нила весь воздух из лёгких.       Одна из ладоней пропадает, и он почти разочарован, но через секунду та тяжёлым грузом ощущается на мошонке, и Нил действительно вскрикивает. Его бёдра дрожат, будто он пробежал марафон, губы красные и мокрые от постоянных прикусываний. Дыхание тяжёлое и беспорядочное.       Мурашки покрывают кожу, когда кончики пальцев блуждают по бедру, в то время как вторая ладонь осторожно касается яичек, и это слишком много, слишком сильно. — Блять, Дрю. Пиздец.       Слова безразборно вырываются, когда он почти подходит к краю. Твёрдая почва под ногами едва ощущается, мгновение, и он срывается вниз, с самого обрыва, явно подтолкнутый кем-то другим. Громкий и почти сразу подавленный стон доносится до ушей, когда Эндрю доводит его до пика. Его язык, горячий и мягкий, всё ещё сзади, ладонь сжимает основание члена. Нил кончает, измазывая стеклянную стенку, но это всё неважно.       Сердце ощущается в груди камнем, лёгкие грозятся сгореть. Ноги всё же не выдерживают напряжения и подкашиваются. Нил медленно опускается на холодную плитку. Он спиной опирается на перегородку, их затуманенные взгляды встречаются. Улыбка самовольно расплывается на губах. — Поцелуй меня.       Нил просит, но Эндрю лишь быстро поднимается на ноги. Джостен слышит, как тот полощет полость рта и чистит зубы. Он выдыхает и откидывает голову назад, ожидая своего заслуженного поцелуя. Блондин возвращается через минуту.       Губы Эндрю мягкие, на вкус как зубная паста. — Что ж, в этот раз было лучше, м-м? — отстраняясь через минуту, спрашивает Эндрю. — Ох, определённо. Тебе стоит вернуть меня в кровать своими силами. — Вот что с ним сделали две недели без тренировок. Разочарование Кевина. — Заметь, не я вспомнил экси в этот раз.       Смех Нила отражается от стен, когда он с трудом поднимается на ноги. Он берёт новое сухое полотенце и быстро вытирает стекающие капли. Натягивает домашние шорты и футболку и выходит из ванны, позволяя Эндрю привести себя и комнату в порядок в одиночестве.       Едва заметный ветерок шатает тюль из стороны в сторону, тот подолом гуляет по полу. Солнце в этот час в ударе. Оно выжигает всё, куда только могут дотянуться его лучи. Нил жалеет, что покинул прохладный душ. Там, по крайней мере, нет окон, сквозь которые его сожгла бы огромная раскалённая звезда.       Холодильник дрожит, когда Нил открывает его, ища завалявшееся мороженое. Они точно оставляли немного на потом. Замок в ванной щёлкает, Эндрю показывается в коридоре. На нём чистая футболка и домашние штаны. Волосы влажные, поэтому плечи слегка намокли в некоторых местах. Он окидывает рыжеволосого взглядом и подходит вплотную. Нил не в силах отвести взгляд. Он не может оторваться от губ напротив, и Миньярд улавливает это, поэтому уже через секунду увлекает его в короткий поцелуй.       Нил едва успевает почувствовать что-то, когда блондин уже отстраняется. Разочарованный вздох срывается с губ. Нил оборачивается и только сейчас замечает пропавшее мороженое. Эндрю усаживается на диване, закидывая ноги на кофейный столик и открывая последнюю упаковку. Внутри есть маленькая пластиковая ложка, которую он быстро собирает и отковыривает ею приличный кусок застывшего мороженого. — Это был очень грязный трюк, Эндрю. — Да что ты, — совершенно не удивлённо.       Он нащупывает пульт под подушкой и включает телевизор. На экране молодая девушка вещает о погоде на этой неделе. Тёмные корни прилично отросли, зубы едва заметно испачканы розовой помадой. Позади неё карта города с множеством пугающих чисел — температур в разных районах. Что ж, видимо, жариться на солнце им придётся ещё долго. Осадков в ближайшие дни не планируется.       Нил плюхается рядом и забирает пинту мороженого, но ложка всё ещё остаётся у Миньярда. — Не поделишься? — Нет?       Пара ловких движений, и ложка всё же оказывается у него в руках. Возможно, Эндрю не сильно сопротивлялся. Он тянется назад, дабы вернуть украденное, но Нил просто перекладывает её в другую руку. Это повторяется вновь и вновь, пока одно резкое движение не меняет положение дел.       Несколько секунд, и мороженое оказывается в руке Миньярда, губы чувствуют холод других губ, а их тела тесно соприкасаются. Бёдра Нила загнали Эндрю в некую ловушку, но тот не против. Поцелуй долгий и действительно сладкий, на вкус как черника. Ладони касаются лица, затылка. Эндрю скрещивает руки за спиной, и Нил чувствует холод упаковки мороженого, от чего вздрагивает.       Дыхание сбитое, беспорядочное. Движения хаотичные, инстинктивные. Они тянутся друг к другу неосознанно, будто подсолнухи к солнцу. По-другому нельзя, кажется, это заложено в их ДНК.       Нил улыбается, дрожь проходит по позвоночнику, отдаваясь по всему телу бушующими волнами. Зубы касаются друг друга, слышится тихое клацанье. Звук делает улыбку ещё шире, и они останавливаются. — Что? — Ничего, — быстро отвечает, но он всё ещё улыбается во все зубы. — Ты знаешь, чего признак смех без причины?       Он фыркает и утыкается лбом блондину в ключицу. Кость неприятно давит в макушку, но Нил не отодвигается. Он медленно дышит, вдыхая запах знакомого порошка для стирки и кондиционера. Ладонь Эндрю опускается на спину, холодная упаковка всё ещё плавит горячую кожу. — Что? — второй раз спрашивает через несколько минут. — Я просто рад. Это под запретом?       Нил поднимает голову, быстро целует в губы и отстраняется на пару сантиметров. Эндрю сглатывает, обводя взглядом лицо напротив. — Теперь между нами нет тысячи километров и долгих часов на самолёте. Это весомый повод для улыбки, — объясняет Нил. — Ты только это понял?       Пожимает плечами. — Да? Нет? Возможно. Просто осознал в полной мере. Теперь мы будем рядом.       Они молчат, разглядывая лица друг друга. Нил перебирает короткие пряди на затылке. Он осторожно закидывает его голову назад, потянув за светлые волосы. Бледная шея с прорезями тёмных вен открыта, и он не теряет эту возможность, быстро прильнув к тонкой коже. Эндрю прикрывает глаза и едва заметно дрожит от этого.       Поцелуи неспешные, настойчивые. Нилу нравится чувствовать и видеть реакцию Миньярда, действительно нравится, потому что это нравится ему. Кончиками пальцев проводит вниз по рёбрам и устраивает руки на тазовых костях, нащупывая их под поясом домашних штанов.       Поцелуи влажными дорожками путешествуют за мочку, одаривая чувствительную кожу. Горячее дыхание опаляет ушную раковину, от тихого звука мурашки бегут по коже. — Могу я отсосать тебе? — Да.       Эндрю долго не думает, а Нил не тянет время. Он соскальзывает вниз, Миньярд нависает над ним, отставляя мороженое на кофейный столик. Быстрым движением оттягивает пояс штанов и нижнего белья, открывая себе доступ к эрегированному члену.       Секс — далеко не основная составляющая их времяпрепровождения. Это приятный бонус, на который они оба согласны. Это действительно весомый показатель их доверия и связи, их близости. Это то, к чему они шли маленькими шагами, иногда спотыкаясь, но всегда находя верную тропинку. Эмоции, связывающие их в такие интимные моменты, невозможно описать. Нельзя передать. Это бушующая энергия, которую не запереть, которую не скрыть. Это значит всегда да, это значит временное разделение контроля. Это то, на что они идут осознанно.       Вот и сейчас основное, что чувствует Эндрю, то, что поселилось глубоко в груди и никогда не покинет нагретого места, — доверие. Непоколебимое и несокрушённое. Возможность быть самим собой, не контролируя свои чувства и желания, не боясь осуждения, непонимания.       Эндрю заканчивает быстро, в его груди тепло, а в голове каша. Но он быстро приводит мысли в порядок, наблюдая за расползающейся улыбкой на губах Нила, которую тот тщетно пытается скрыть. — Идиот. — Поцелуй следует за этой фразой, не давая времени обдумать произнесённые слова.       Мороженое остаётся разделённым на двоих. Возможно, Эндрю всё-таки съел большую часть. Возможно, какую-то часть они употребили во время поцелуев. Телеведущий рассказывает о мощном урагане, пронёсшемся в соседнем штате и снёсшем двадцать процентов урожая местному фермеру. Нил осторожно перебирает светлые пряди, голова Эндрю на его груди, их ноги переплетены. Он вполуха слушает эмоциональные жалобы мужчины, концентрируясь лишь на ровном дыхании, опаляющем его плечо.       Это — дом. Это покой, это спокойствие, это комфорт. Это полное доверие и отдача. Это возможность открыться, зная, что тебя поймут и услышат. Это всё, о чём он может мечтать. Это то, что теперь станет его рутиной.       Он слегка улыбается и нехотя будит блондина, предлагая ему переместиться в постель. Мужчину обрывают на полуслове, когда Нил выключает телевизор. В квартире тепло и тихо. Нил всё ещё улыбается, когда ложится в постель и постепенно засыпает.