Дом, Коты, Эндрилы

      Прошло много времени, прежде чем Эндрю смог осознать это. Прошло много времени, прежде чем Эндрю смог смириться с этим. Прошло много времени, прежде чем он вернулся домой с этим, и Нил просто улыбнулся, потому что «наконец-то он сделал это».       Эндрю заметил изменения, конечно, он заметил, как иначе? Но отрицание — один из способов оградиться от этого, поэтому именно этим он и занимается. Игнорирует заявление Нила, который заметил довольно быстро. Он не отвечает на замечание тренера, считая, что тот ни черта не знает, о чём говорит.       Прошло много времени, прежде чем отрицать было бесполезно. Прежде чем Эндрю взял машину и поехал в злосчастный магазин за тем, что действительно было нужно, чтобы не запустить ситуацию.       Нил широко улыбается и сгоняет Сэра с колен, поднимаясь с дивана. Он подходит ближе, рассматривая нечто совершенно новое на лице блондина — прямоугольной формы очки в чёрной оправе, которая так явно контрастировала со светлыми волосами.       Зрение Эндрю не было слишком плохим, он всё ещё мог видеть чётко, не прикладывая больших усилий для этого. Но строки в книгах действительно слегка размыты, а морщины от частых прищуриваний скоро начнут появляться. Обратиться к окулисту пока всё не стало хуже — лучшее решение.       Очки прописали не для постоянной носки, только в то время, когда его глаза напрягались особенно сильно. Чтение, сёрфинг в интернете, просмотр «Охотников за домами» — те самые моменты, когда на нём можно было заметить очки. Эндрю почти свыкся со своим отражением в зеркале. Нилу много времени, чтобы привыкнуть, так же не понадобилось.       Ушло несколько дней на то, чтобы свыкнуться с преградой между их лицами, которую часто приходится снимать, дабы не ударяться о неё при каждом поцелуе. Иногда, когда терпение ещё присутствует, Нил аккуратно снимает их с Эндрю, наблюдая за трепещущими веками. Он откладывает их на ближайшую безопасную поверхность вне зоны их досягаемости, дабы не разбить те неосторожным движением.       Временами всё иначе.       Эндрю толкает Нила к пустой и холодной стене в гостиной, мгновенно придавливая своим весом. Джостен податливо раздвигает бёдра в стороны, позволяя колену блондина разместиться между ними. Прикосновения горячие и обильные. Он чувствует крепкую знакомую ладонь на своей ягодице и выдыхает в приоткрытые губы Эндрю. Пальцы проскальзывают в светлые волосы, притягивая мужчину ближе к себе. Всё ещё слишком далеко, всё ещё слишком мало контакта.       Нил чуть приоткрывает глаза, подглядывая за Эндрю, но закрывает их снова после очередного слишком настойчивого движения языком. Он целует его вновь и вновь, отчаянно пытаясь притянуть ближе. Очки мешают. Очки мешают во время всех моментов близости, но не всегда желание отбросить их в сторону зудит под кожей так сильно. Нил вздыхает. — Сними эти чёртовы очки.       И Эндрю прислушивается, откидывая мешающую преграду куда-то назад, надеясь, что те долетят до дивана. Он не смотрит, удалось им совершить мягкую посадку или нет. Нил прямо перед ним. Растрёпанный, возбуждённый и страстно желанный. Миньярд припадает к его губам, продолжая прервавшиеся поцелуи. Холодные ладони Нила в его волосах, на его щеках, плечах. Они блуждают по телу, принося с собой лёгкую дрожь и мурашки. Эндрю хочет остановить этот момент, дабы он никогда не заканчивался. Не то чтобы он не запомнит его вплоть до каждой мелочи.

***

      Было уже поздно, когда входная дверь оповестила о возвращении Миньярда домой. Он мелькает в коридоре и скрывается за дверью ванной комнаты, дабы вымыть руки. Рене звонила ему вчера вечером, Нил не видел его в течении часа, лишь изредка слыша доносящийся со спальни тихий голос блондина. Вновь обсуждали что-то из литературы. Нил сильно не вникает, он не лучший собеседник в этой сфере. У Эндрю есть собственные полки для книг, на которых Джостен замечает уже знакомых авторов. Запасы книг пополняются, поэтому он собирается прибить новую полку на днях, та уже куплена и ожидает своего часа в кладовой комнате.       Несколько раз Нил брал некоторые книги, названия которых чаще всего вылетают из уст Эндрю. Были те, которые его заинтересовали настолько, что он нашёл тему для обсуждения прочитанного с Миньярдом. Но не то чтобы это случалось часто.       Вот и сейчас он замечает знакомый картонный пакет на полу в прихожей. На обеих сторонах которого напечатана эмблема книжной лавки, расположенной недалеко от их дома. Она состояла из замысловатых завитков и тонких линий, которые складывались в одну большую букву «В».       Эндрю вернулся через десять минут — принял душ сразу. Ловкие пальцы мельком коснулись взлохмаченных рыжих волос, когда он проходил позади дивана. Нил улыбнулся и запрокинул голову назад. — Привет. — Привет, — коротко отвечает блондин и вынимает из пакета запакованную книгу. Он не церемонится, открывая её, красивая упаковка сразу летит в урну. — Что это? — Нил ставит матч на паузу, в надежде поддержать разговор. — «Убить пересмешника», — бросает на ходу и покидает гостиную, скрываясь в спальне.       Нил вздыхает.       Что ж, возможно, это была очень важная книга. Он не в обиде. Немного приглушает освещение, дабы яркие лампы не били по глазам. Вряд ли Эндрю ещё вернётся сюда сегодня. Убирает матч с паузы, но его мысли далеко не здесь, иначе он не пропустил бы такой красивый фол Нельсона в этой игре.       Может, Нилу тоже стоит начать читать в тех же количествах, что и Эндрю? Эта мысль посещает его и вряд ли скоро уйдёт, поэтому он прикрывает глаза и тяжело вздыхает. За окном давно темно, хоть на часах всего около девяти — зима в самом разгаре.       В доме холодно и пусто. Приглушённый свет окрашивает предметы в тёмные тона, комната кажется меньше в два раза. Непрошеные мурашки пробегают по коже. Сегодня явно не лучший день этой недели. Всё вокруг казалось слишком.       Компания и присутствие Миньярда, Нил думает, разбавили бы этот нелёгкий день, но он не будет его тревожить. У Эндрю есть своя жизнь и увлечения, Нил не будет лишать его этого. Он не посмеет.       Вскоре матч надоедает. Комната будто давит на него со всех сторон, поэтому он быстро поднимается с дивана, чувствуя лёгкое головокружение от резкого прилива крови в мозг. Сэр вьётся у его ног, наматывая круги. Нил перешагивает через него несколько раз, прежде чем кот понимает, что сейчас не время. — Прости, малыш, — шепчет в темноту, Сэра уже и след простыл.       Он проходит мимо их спальни. Эндрю сидит в кресле, в руке мобильный телефон, большой палец набирает сообщение. На его коленях лежит купленная сегодня книга, очки надеты, как и большую часть последних вечеров. У Рене сейчас на несколько часов раньше, поэтому он не удивлён поздним сообщениям.       Половицы под ногами скрипят, и Миньярд поднимает голову, замечая Нила. Но только убедившись, что это действительно он, вновь возвращается к своему телефону. — Ты будешь ужинать? — тихо спрашивает Нил, придерживая едва открытую дверь. — Нет, — выдаёт мгновенно, но продолжает чуть погодя: — Перекусил в машине. — Ладно.       Нил достаёт из комода чистое бельё и только постиранную одежду для сна. Мягкие шорты и футболка пахнут кондиционером для белья. Они выбирали его вместе, ориентируясь на запах, дабы не раздражаться после каждой стирки. На прошлый порошок у Эндрю случилась аллергия, двух килограммовую упаковку пришлось выбросить, дабы не усиливать симптомы.       Наскоро принимает душ, сильно проводя по коже короткими ногтями. Красные полосы на бледной коже — кровь на белой ткани. Желание смыть с себя эту темноту, стянуть цепкие наручники и удерживающие лапы свербит под кожей, Нил едва может держать себя в руках. Плохие дни в последнее время — редкость. Возможно, именно поэтому переживать их становится всё труднее.       Он покидает ванную, чувствуя, как самые глубокие царапины жжёт от горячей воды и сухого жёсткого полотенца. Крови не осталось, значит, всё не так плохо, как могло показаться. Нил правда думал, что это поможет. Обычно помогает. Не сегодня.       Когда он возвращается в спальню, кровать уже расстелена. Свет почти погашен, только два ночника, которые Эндрю оставил включёнными, освещают комнату. Шторы задёрнуты, дабы не пропускать сюда настырные утренние лучи, будящие их едва ли не каждый день. Телефон лежит на прикроватной тумбочке, в руках — «Убить пересмешника». Нил не разглядывает книгу долго. Он прикрывает за собой дверь, не желая впускать сюда котов, и ложится в кровать, натягивая одеяло до самого подбородка. — Свет будет тебе мешать? — уточняет Эндрю. — Ты ещё не ложишься? — Нил поворачивается и теперь встречается со взглядом карих глаз, скрытых за стёклами очков. Как всегда, проницательные. — Что случилось? — Конечно, он заметил. Эндрю не мог не заметить. Он читает его как открытую книгу, стоить лишь бросить краткий взгляд на первые строчки. — Ничего. — Лжец.       Книга издаёт глухой хлопок, когда Миньярд закрывает её. Нил прикрывает глаза, громкие звуки невероятно раздражают. — Тебе холодно? Повысить температуру? — Спрашивает и сразу тянется за пультом регулирования температуры в комнате. — Нет, всё в порядке. Просто немного прохладно после душа. — Для вида Нил опускает одеяло ниже, вынимая руки и кладя их поверх.       Эндрю смотрит на едва заметные полосы на тыльной стороне предплечья и чуть хмурится. — Это вновь началось? Почему ты ничего мне не сказал?       Нил не произносит и слова. Он просто смотрит в эти родные карие глаза, сопровождающие его сквозь долгие годы бурь и гроз, проводящие мимо бушующих стихий, оберегающие от надвигающихся цунами. Эндрю здесь. Он рядом и он реален. Как и он, Нил Джостен.       Рука осторожно ложится между их телами, и Нил почти сразу принимает её, переплетая их пальцы вместе. — Плохой день? — Вероятно. — Кивает.       Блондин опускается ниже на подушке, предварительно сняв очки и отложив их поверх книги. — Что тебе нужно? — Я не знаю. — Медленно выдыхает через нос. — Просто… Можешь поцеловать меня? — Да. — Едва заметно приподнимает бровь и наклоняется ближе, смыкая их губы вместе. Это не грубо. Это мягко и немного со вкусом мятной зубной пасты. Это просвет в чёрном грозовом небе. Это дорожка из ярких звёзд, освещающих ночь, её непроглядную тьму. Это именно то, что ему было необходимо.       Кончики их носов соприкасаются, поэтому Эндрю подвигается чуть ближе, наклоняя голову вбок. Они не спешат. Обычно их поцелуи — это буря, страсть, высокие температуры. Сейчас всё иначе. Трепет, лёгкость, осторожность. Не спугнуть, не навредить, не сделать больно.       Нил благодарен. Он благодарен за вопросы, за понимание без слов, за прикосновения. — Ты можешь оставить свет, — всё же шепчет Нил, когда они отстраняются спустя долгие несколько минут. — Нет, я лягу спать. — Ты хотел почитать, так сделай это. Он не будет мешать мне.       Но Эндрю уже выключает свою настольную лампу и поворачивается на левый бок, дабы видеть всю комнату и Нила перед ним. Он улыбается. Это едва заметно в такой темноте, но Эндрю знает. — Спи, Нил. — Спокойной ночи, Эндрю.