Дом, Коты, Эндрилы

      Спортсмены должны быть готовы к этому. Они знали, на что идут, знали, что их ждёт. У спортсменов не должно быть претензий. Разве они имеют право, если знали, что так будет? Нет, не имеют. Добровольно согласились же. А если ты согласен, то, будь добр, помалкивай. Всем всё равно, если ты постишь возмущённые твитты или посты. Разве ты имеешь право на это? Радуйся и молчи.       Всем всё равно, что тебя пугают преследования. Зачем тогда одному выходить на улицу? У известных личностей нет личного пространства. Ты же должен был быть готовым к этому. Вас, спортсменов, специально подготавливают. Не говори, что нет. Подготавливают, фанатам лучше знать.       Разве для меня имеет значение, если ты хотел побыть один? Честно? Нет, не имеет. Мне нужна эта фотография, ты не понимаешь что ли? Мне нужен чёртов автограф, который я смогу продать на «ибэй» за бешенное количество бабок. А ты улыбайся пошире, да пиши правдоподобно. Знаю ли я, кто ты? Честно? Нет, не знаю. Видел по телеку несколько раз. Играешь ты паршиво, конечно, но денег принесёшь немерено. Так что давай, улыбайся!       А вот на то, что ты грубишь в ответ, мне не всё равно. Я — человек! У меня есть свои права и границы. Какое право ты имеешь нарушать их? Давай, кричи погромче! Я всё засниму и выставлю в интернет. Как думаешь, через сколько лет это забудут? Правильно, молчи. Молчи и не жалуйся. Я тут человек, а ты спортсмен. Ты должен играть и улыбаться.       Нас должно волновать, что этот отпуск был только для тебя и твоей супруги, Кевин Дэй? Нет. Это моя работа, я выполняю её старательно и правильно. Теперь нет желания выезжать куда-то на отдых? Я-то в чём виноват? Это вы целовались в своём доме около окна. Не моя проблема, будь осторожнее, раз такой нежный.       За годы популярности Нил выучил несколько простых, на первый взгляд, правил: 1) Улыбайся; 2) Притворяйся; 3) Не хами.       Придерживайся списка, и твоя карьера не будет запятнана ещё больше. Хотя, куда больше? Что может быть хуже, чем отец серийный убийца и восемь лет в бегах? Шрамы. Шрамы могут быть хуже. Люди боятся. Они тыкают пальцами, фотографируют, пялятся. Они отшатываются от него в очередях и магазинах. Они не понимают.       Нил привык. Он привык ко всем реакциям, привык к взглядам. Это не сложно, когда подобное окружает тебя уже больше десяти лет. Но к чему он действительно никогда не привыкнет — реакция фанатов. Не просто незнакомцев на улице, а людей, которые знают, кто ты. Которые знают каждую общедоступную мелочь о тебе и с радостью этим воспользуются.       Это пугает. Это пугало в университетские года, так же сильно это пугает сейчас. Нил не всегда знает, как реагировать. Не всегда подбирает нужные слова. Именно поэтому теперь всё чётко прописано в его контракте. Он не может отклоняться от правил. Но ведь всегда есть лазейки, верно?       Улыбаться? Прекрасно. Нил может улыбаться, ускоряя шаг от толпы.       Притворяться? Запросто. Нил может притворяться жутко опаздывающим или больным.       Не хамить? Вот тут становится сложнее… Нил с трудом может держать рот на замке. Конечно, проблем нет, если люди доброжелательные и милые. С такими достаточно соблюдать первые два пункта. Как жаль, что не все фанаты попадают под эту категорию.       Но в целом, Нил соблюдал все правила. С каждым годом становится всё легче. Ты привыкаешь после десятой скандальной статьи. После двадцатой ты — профи. Всё быстрее и правдоподобнее придумываешь отмазки и речи с извинениями. Нил и до этого был хорошим лжецом. Навыки не утеряны.

***

      Совместные походы в магазин — частая практика. Чаще всего они выходили ранним утром, когда солнце едва возвысилось над горизонтом, а в местных магазинах не так много нуждающихся в покупках людей, или поздним вечером, после того как люди вернулись домой, а ночь прилично накрыла город. — Паста? — Да. — Карбонара или болоньезе?       Нил задумывается на несколько секунд. Бекон или фарш? Карбонару они готовили на прошлой неделе. Это, бесспорно, было превосходно, но, честно говоря, Нил наелся вдоволь. — Болоньезе.       Эндрю кивает и кладёт в корзину запакованную упаковку фарша. Следом за ним на дно опускается куриное филе. Нил уверен, что придумает что-нибудь, для чего его можно использовать. Минуют мясной отдел и наконец-то добираются до фруктов. Глаза разбегаются. Нил выбирает несколько персиков и яблок, вслед за этим кладёт ветку винограда. Как раз думает, нужны ли им бананы, когда слева вплотную останавливается человек. Инстинктивно отшагивает в сторону, но человек только подвигается ближе. — Я думаю, здесь достаточно пространства для нас обоих. — О, я совсем вас не заметил.       Бананы всё же оказываются в корзине, а Нил кивает молодому парню и отходит в сторону. Они продвигаются на молочный отдел. В свободную руку Эндрю берёт галлон молока, Нил выбирает сыр. Недавно он попробовал поджаривать хлеб с сыром в тостере, поэтому теперь он есть в их холодильнике постоянно. Эндрю считает, что это не было кулинарным переворотом, Нил убеждён, что тот ошибается.       Неизвестная личность вновь оказывается рядом, но уже не так близко. Впрочем, с молочкой покончено, они могут взять пару баночек пива и спокойно идти на кассу, дабы поскорее добраться домой. Нил предвкушает невероятный вкус болоньезе, которую приготовит Миньярд.       Они расплачиваются и складывают пакеты в багажник автомобиля. Эндрю садится на водительское место, и они наконец-то возвращаются домой. За окном уже темно. Звёзд не видно, но и солнце скрылось. Вдали мерцают многоэтажки, вечерний город живёт. Стоит закрыть глаза — ты услышишь его голос, его дыхание. Сирены скорой помощи, которые стремительно пробираются сквозь пробки, дабы выполнить свою работу, спасти чью-то жизнь. Машина скорой выворачивает на перекрёсток, до смерти пугая юную девушку. Она хватается за сердце одной рукой, а второй притягивает малышку ближе к себе. Девочка завороженно глядит вслед цветным огням. На громкий вой сирен откликается невоспитанный пёс, едва не срывая с места хозяина. Парень вздыхает, мотает головой и тянет за поводок, оттягивая животное от проезжей части.       Где-то на двенадцатом этаже многоэтажки слышатся звуки любви. Смех, улыбки, ласковые слова. Люди живут, люди любят, люди дышат. Дышат вместе с городом. Каждый — его сердце. Каждая жизнь — его дыхание. Каждое чувство — его оболочка.       Нил открывает глаза, отрывая взгляд от ярких огней. Эндрю выворачивает руль, выезжая на нужную им улицу.       Это было хорошо. Они наелись до отвала и теперь медленно потягивали пиво, пересматривая старые выпуски дерьмовых ток-шоу. Эндрю сложил ноги по-турецки, а поверх них удобно устроился Сэр. Он, кажется, уснул, поэтому Миньярд не шевелится. Рядом с ним, бедром к бедру, умостился Нил. Его руки запущены в мягкую шерсть Короля, пальцы осторожно поглаживают кожу.       Эндрю берёт телефон, дабы убедиться, что ещё не слишком поздно. Два сообщения от Кевина светятся на главном экране. — Где твой телефон? — Хм? — переспрашивает Нил и задумывается на секунду. — Без понятия. Что-то случилось?       Переходит по уведомлению и замечает новую фотографию.       Это опять случилось. Нил видел?       Поворачивает телефон экраном к Нилу, и тот чуть хмурится, разглядывая своё лицо. Фото сделано в супермаркете. Он наклоняется над веткой бананов, думает, стоит ли покупать те. Всё-таки не просто так тот парень стоял к нему так близко. Джостен выдыхает и кивает. Ещё одна. За последнее время подобных фотографий слишком много. По крайней мере, ничего компрометирующего. В этот раз пиар-менеджерка не придерётся к нему.

***

      Они не любители ходить по ресторанам и кафе. Не любители свиданий и ужинов при свечах. Не любители объятий. Они не вписываются в общепринятые рамки и понятия слова «романтика». Не то чтобы это хоть немного беспокоит кого-то из них.       Необязательно быть фанатом поцелуев при людях и вечерних походов в рестораны, чтобы любить. Жаль, что не многие это понимают.       Люди порой слепы. Они привыкли видеть лишь то, что устраивает их представления. Всё остальное же — неправильно. Никто не будет расширять свой кругозор, не будет утруждаться. Зачем? Осуждать и отрицать в разы легче. Так и поступим.       Они точно не фанаты ресторанов, но иногда, когда Нилу удаётся уговорить Эндрю пойти с ним на пробежку, они заходят в местную кофейню. Администрация наконец-то сменила поставщиков, поэтому теперь тут действительно вкусная выпечка, а не то полусырое её подобие. Эндрю выбросил первый кусок чизкейка в урну, едва ощутив вкус на языке. Нил, который этот кусок и принёс, был глубоко возмущён.       Пот холодными капельками стекает между лопаток, скрываясь за резинкой спортивных штанов. Эндрю поднимает голову вверх и проводит рукой по волосам, чтобы те не лезли в глаза. По-хорошему стоило бы подстричься. Меню разнообразнее не стало, но всё ещё есть из чего выбрать. Нил попросил чёрный кофе и удалился за столик. В его руках телефон, видимо, отвечает на чьё-то сообщение.       На стол с громким звоном опускается карамельный латте со взбитыми сливками, карамельным сиропом, цветной посыпкой и тремя ложками сахара, и чёрный кофе. Эндрю с презрением смотрит на это подобие кофе. Нил в ужасе от этого сладкого взрыва. — Когда-нибудь все твои зубы выпадут от такого количества сахара. — У меня есть деньги, чтобы вставить новые.       Нил фыркает на это заявление и делает глоток кофе, морщась. Горячий. — Дэн и Мэтт обещали прилететь на следующей неделе. Они хотели повидаться с нами. — С тобой. — С нами обоими, Эндрю. — Это должно что-то значить? — Вероятно, они захотят отдохнуть, поэтому… — Нил Джостен и Эндрю Миньярд, верно? — доносится голос из-за спины Нила, поэтому он оборачивается на звук. — Да, это я. — О Господи! Я так рад, что встретил вас. Можно сделать фото?       Отец и мать подростка стоят за его спиной, сложив руки на груди. Они сверлят дыру в Эндрю взглядом, не то чтобы это хоть как-то влияло на него. Миньярд глядит в ответ одним из тех тяжёлых взглядов из своего арсенала, потягивая сахарное безумие из высокого стакана. — Пожалуйста! После вашего каминг-аута я наконец-то набрался сил рассказать родителям, что я бисексуал. Я действительно ваш фанат!       Нил мнётся. — Я думаю, от одного фото ничего не случится, — на выдохе произносит и начинает вставать из-за стола. — Мистер Миньярд? — Парень переводит взгляд на блондина.        — Эндрю не фотографируется, — отмахивается Нил, рукой поправляя влажные волосы.       Грусть и разочарование мелькает на лице подростка. Он протягивает телефон матери, которая сомнительным взглядом окидывает Нила. — Молодой человек, возможно, вам стоит привести себя в порядок перед тем, как фотографироваться с кем-то.       И, воу, это было грубо.       Нил приподнимает брови в удивлении, Эндрю перестаёт пить кофе. По несчастному лицу парня, который изрядно покрылся краской, будто это он вернулся с полуторачасовой пробежки, было видно уровень стыда. — Ма-а-ам! — вскрикивает он. — Дело в том, что мы только вернулись с действительно длинной пробежки, сели передохнуть и выпить кофе, а вы совершенно бесцеремонно вторглись в наше личное пространство. Я согласился на одну фотографию, потому что ваш сын показался мне воспитанным и хорошим парнем. Вы — ещё одно подтверждение того, что дети не всегда становятся копией родителей. Так что… — Кхм, — Эндрю хмыкает, многозначительно глядя на Нила. Джостен замолкает. — Впрочем, мы сделаем одно фото ради этого мальчика и, я надеюсь, больше не пересечёмся.       Отец хмурится за спиной супруги, женщина возмущена и действительно зла, неловкость и напряжение сковывает воздух. Они быстро делают снимок, и Нил действительно старался выглядеть любезно. — Как тебя зовут? — Стив. — Что ж, до свидания, Стив.       Нил жмёт ему руку и едва заметно улыбается. Парень извиняется ещё несколько десятков раз и выходит за дверь вместе с родителями. Джостен выдыхает и садится на своё место. Левая бровь Эндрю чуть приподнята. — Я знаю. — Вздыхает. — Кевин убьёт меня, если это попадёт в прессу. — Тебя это волнует? — Пф, точно нет, — смеётся Нил и делает ещё один глоток кофе.

***

— Нил, дайте автограф! — Нил, у моего сына рак, дадите нам автограф? — Мистер Джостен, распишитесь на футболке! — И мне! — А мне на груди!       Крики смешанной кашей доходят до ушей. Нил ускоряет шаг и скрывается в здании, сюда их не пустят. Почти каждый крупный матч сопровождается подобными стычками с перевозбуждённой толпой.       Они выехали пораньше, чтобы точно не опоздать. Нил не может вспомнить, закрыл ли он квартиру. Навязчивая мысль совместно с плохим днём барабанными палочками стучит по голове, возвращая мысли к ключам. Сосредоточиться на дороге всё труднее. Он тормозит, сворачивая на обочину, и достаёт телефон. Несколько гудков, а после молчание на другом конце. — Я вернусь домой. Не помню, закрыл ли дверь. Езжай без меня.       Дорога обратно занимает почти пятнадцать минут, как на зло, он поймал каждый красный светофор. Свободных парковочных мест осталось наполовину меньше, а ключи никак не хотели находиться на дне сумки.       Конечно, дверь была закрыта. Не могло и быть иначе, но он рад, что убедился. Теперь ему спокойнее. Внизу их дома сидит охрана, которая не пропустила бы незнакомцев, но другие соседи ведь могут войти, верно? А коты? Ох, Нил знает этих мелких негодников. Они умело прыгают и открывают любые двери своими лапами. Они не раз проделывали это с дверью в их спальне. Нил обязан был проверить.       Теперь до начала матча остаётся полчаса, и ему срочно нужно выезжать. Лифт слишком медлительный, поэтому он спускается по лестничной клетке, перепрыгивая через одну-две ступеньки. Машина, дорога, светофоры. Толпа. Охрана уже ушла внутрь, оставляя Нила на растерзание фанатам. Тех, к счастью, не так много.       Нил не ненавидит фанатов экси. Как он мог? Но эти надоедливые люди, которые только и делали, что мечтали ухватиться за его одежду, руку, волосы. Которые кричали и улыбались дикой улыбкой, которые заставляли его напрячься и держаться внимательнее обычного. Он хотел поскорее выйти на поле. Чтобы все мысли унёс запах корта, а единственным шумом был скрип обуви о паркет, да грохот сталкивающихся игроков. Эта мысль помогла ему добраться до раздевалки, где тоже было вполне терпимо.

***

      Шаг ускорился, лужи под ногами отражали пасмурное небо, а позади слышался назойливый топот. Этот человек следует за ними уже несколько километров как. Нил раздражён. Вновь.       Кевин прилетел на несколько дней, объяснив это тем, что Тея проводит свои выходные с родителями, а со своими Дэй виделся не так давно. Выбор пал на Эндрю и Нила. И пока первый пропадал на еженедельной терапии с психологом, Кевин вытащил Джостена на улицу. Они прошлись до магазина с атрибутикой для экси, походили внутри, избегая редкие группы людей. Кевин настоял на чашке кофе в каком-нибудь заведении, Нил несколько минут выбирал подходящее.       Они заметили слежку по выходу из кафе. Цепкий взгляд не отставал от их спин, вызывая мурашки по коже. Нилу не по себе. Он чувствует нарастающую паранойю и тревогу, Кевин раздражён вниманием, хоть на первый взгляд этого и не видно. Годы тренировок улыбок на камеру сделали своё дело.       Человека не видно. Сколько бы раз Нил незаметно ни оборачивался, там — никого. Всегда только взгляд.       Поворот направо, капли воды отлетают на десятки сантиметров, падая в другие лужи. Сильнейший ливень сотряс город этой ночью. Коты сильно нервничали от поднявшейся бури и частых молний, поэтому при первой возможности взобрались на кровать. Эндрю спал беспокойно. Ему всё ещё тяжело выносить маленький дополнительный вес, который не один раз делает кульбит в постели.       Хорошо, они должны прекратить это. Нил резко останавливается, чем вводит Кевина в недоразумение. Он разворачивается и, осторожно ступая, идёт назад, навстречу преследователю. Если это кто-то из мафии, Нил должен встретиться с этим лицом к лицу.       Силуэт выглядывает из-за угла и сразу пропадает, завидев их двоих. — Выходи. Хватит прятаться. — Нил? — спрашивает Кевин, подходя к нему ближе.       Нет, он должен убедиться. Должен убедиться, что его семье ничего не угрожает, что Ичиро по-прежнему им доволен, что он вернётся сегодня домой.       Силуэт показывается в поле их зрения, и Нил почти выдыхает. Вряд ли пятнадцатилетняя девочка работает на японскую мафию. Но только почти, потому что он знает, как далеко готов зайти Ичиро. — Простите, я не хотела мешать вам. Я просто очень люблю экси.       О, да, Нил заметил. Её одежда — оранжевая толстовка, на груди которой большая десятка — его старый номер в Лисах. Нил уверен, что если она повернётся к нему спиной, там будет уже знакомая тройка. Уверен, потому что он видел точно такую же в интернете, перейдя по ссылке, которую ему скинула Элисон. Он не знает, заказала ли она уже её ему, вероятно, да. — Я играю на позиции нападающей в команде юниоров. Слежу за вами с раннего детства, не смогла удержаться, когда наконец-то увидела вживую. — Она мнётся на месте, но держится стойко. — Что ж, не зря же ты прошла весь этот путь. Мы можем сделать фото или что-нибудь, если ты хочешь, — на выдохе выдаёт Кевин, и девочка сразу кивает. Казалось, она только этого и ждала.       Осторожно подходит ближе и вынимает телефон из кармана джинсов. И да, Нил был прав, её спина — две большие цифры «0» и «3». Джостен не знает, задело ли это самолюбие Кевина, вероятно, нет.       С фотографиями они справляются быстро, и Нил собирается возвращаться домой, но она вынимает из сумочки маркер, и это было неожиданно. Как много людей носят с собой перманентный маркер? — Мистер Джостен, не могли бы вы расписаться на моей толстовке. — Ты уверена? Не хотелось бы испортить её. — О да, я стопроцентно уверена. — Девушка улыбается и протягивает ему маркер.       Нил выдыхает и разминает запястье. Он не должен испортить чью-то одежду кривой подписью. — Что ж, как мне сделать это?       Она немедля стаскивает её через голову, оставаясь в майке. — Выбирайте место.       Чёрные линии разбавляют оранжевое пятно за несколько секунд. Имя и фамилия, выведенные более-менее аккуратным почерком заставляют девочку сиять изнутри. Она сдерживает желание наброситься на парней с объятиями, благодарит за потраченное время и, развернувшись на пятках, уходит. Надоедливый цепкий взгляд больше не преследует их. Они могут спокойно вернуться домой.