В плену

      Сон, который он видел, был наполнен сомнением и неверием. Итэр поднимался, покидал подземное королевство, чтобы увидеть то, что происходило на поверхности. На этот поступок его вынудил грохот, трещины на потолке и очевидная угроза обвала. Что-то происходило наверху, что-то страшное. Рядом с ним стояла Люмин. Она облокотилась на Итэра. Сестра-близнец едва могла стоять на ногах после всего того, что случилось. Однако с Люмин было всё в порядке — вместе с Итэром они были снова на одной стороне. Брат и сестра, которые воссоединились после долгой разлуки. Для Итэра это — самое главное. Однако… Стоило им подняться и увидеть происходящее на поверхности — Итэра пробрал ужас. Небо стало одного цвета с кровью, побагровело. Запах гари сильно ударил в нос. Лес рядом был охвачен огнём. Чёрные линии кубов летали близ поверхности, их силуэт горел красным. Внезапно началось землетрясение, которое почти сразу закончилось. Появились новые трещины, одна под ногами Люмин. Брат с сестрой почти было упали, если бы не один из стражей руин. Он помог запрыгнуть на свою руку и, придерживая ею, перенёс их на безопасное расстояние. — Видишь, братец? Я ведь говорила. Катаклизм снова был неизбежен. Только на этот раз это — не истребление существ одного вида, нет. Это будет война. Мы не станем снова терпеть подобное, дадим отпор. — Люмин стояла с мрачным лицом, невероятная боль читалась в глазах — она смотрела на происходящее. Девушка перевела взгляд на Итэра, который, в отличие от неё, впервые видел такую картину. — Нет… Этого не должно было случиться. Они не могли этого допустить. Всё должно было решиться мирно, без жертв! — Итэр махал головой, с ужасом глядя на то, что происходило. — Значит, они выбрали свою сторону. Архонтам, семи королевствам нельзя доверять… Они не пойдут против воли богов Селестии, даже если в итоге они пострадают, от их действий в том числе. Только на одного Архонта и одно королевство можно было понадеяться. Остальные же… Если они готовы закрыть глаза на это и выставить виноватыми нас, то и они будут нашими врагами. Соблюдать нейтралитет в этой войне не получится ни у кого. — Люмин, нет! Ты же… Пришла в себя! Согласилась выслушать их! Война… Это не выход! Я же послал им сигнал о том, что у меня всё получилось… Значит, что-то случилось! Мне надо с ними встретиться! И поговорить! — Может, мой разум и был помутнён бездной и тьмой, но мои убеждения остались прежними. Может, Каэнри’ах действительно в чём-то виноваты и грешны. Может, тяга к знаниям некоторых из них и была плачевной, но не все были такими! За ошибки других не должны страдать все! Война забирает больше жизней невинных, чем по-настоящему согрешивших. Думаешь, я об этом не знаю? Это начали не мы! Боги Селестии жестоки, несправедливы и, наверняка, только и ждали повода, чтобы уничтожить человечество и вызвать катаклизм. Им слишком претило существование людей, которые были сильны и умны без помощи высших существ! Они умели не только мечтать, но и воплощать мечты в жизнь! Богам претило существование того, что так отличалось от других: величие этого королевства, их достижения и, не угасшее до сих пор, наследие. Если нет другого способа восстановить справедливость, кроме как окунуть в войну все семь королевств, а не только богов Селестии, то пусть будет так! — надрывно кричала Люмин. Она держала Итэра за руку, но юноша лишь слабо улыбнулся сестре и оставил её руку. — Пожалуйста, подожди немного… Мы всё решим. Они не пошли… Они моя друзья. Нас столько связывает. И Альбедо… Он ждёт меня там. Я вернусь, я обязательно вернусь! — Люмин не успела возразить брату. Юноша, вернувший почти полностью свои силы, которые были у него до Тейвата, отправился в путь на всей скорости. — Дурак! Ты даже не знаешь, кто он… Вряд ли его уже можно контролировать. Всё, что он будет делать — разрушать в этой войне. — Люмин обернулась и посмотрела куда-то вдаль, куда-то в сторону деревьев, которые ещё не были охвачены пламенем. — Пожалуйста, найди его! Мне нужно подготовить всех к битве… Нужно закончить последние приготовления. В этот раз ты можешь защитить тех, кто должен был исполнить свой долг. Ты уже согласился принять нашу сторону, поэтому сделай то, что должен. Не дай им добраться до них и найди по пути его. Найди ученика и создание алхимика — Золото. После отъезда моего брата он уже очень долгое время не появляется на глазах ни у кого. Вероятно, случилось то, чего ты опасался, и он перешёл ту черту, после которой уже нет дороги обратно. Просто найди. Он может быть полезен. Это рискованно, но это лучше нашей смерти. Неизвестный испытывал сомнения по этому поводу, считая, что Альбедо стоило остановить, при условии, если их опасения верны. Во время прошлого катаклизма алхимия лишь увеличила масштаб трагедии, а возможно стала их причиной или поводом. Неизвестный поклялся в верности своей былой спутнице, которую называли не иначе как: «Ваше величество». Но если спросить его мнения, то в этой войне… Не было такой стороны, которую мог бы поддержать незнакомец. Тейват погряз в грехах: количество ошибок, которые можно допустить в критической ситуации, будет только расти. Неизвестный не собирался принимать в этом активное участие, он не хотел сражаться. Однако дал обещание, что постарается спасти Люмин или хотя бы её брата. Будет плохо, если Итэр пострадает из-за слепой веры в то, что войну ещё можно остановить без жертв, а ещё хуже, если кто-то его в этом поддержит.

***

Итэр проснулся в своей палатке. О сне и воспоминаниях, нахлынувших после лекции Чжун Ли, он помнил мало. Отрывочно и очень смутно. Итэр помнил Мондштадт, Ли Юэ, Чжун Ли, Чайльда и Альбедо, а остальной сон помнил хуже. Он забыл о себе и своей сестре. Итэр помнил это как фильм, а теперь, спустя время, воспроизводит увиденное частями, упустив важные детали, в том числе и себя как актёра главной роли. Пытаться вспомнить что-то ещё было бесполезно. Голова разрывалась от боли. Итэр достал из рюкзака бутылку воды и отпил из неё. Он решил, что ему стало плохо и из-за лекции Чжун Ли, поэтому юноше приснился такой сон, не имеющий ничего общего с реальностью. «Хорошо, что это был не тот кошмар», — подумал Итэр. Он вылез из палатки. Солнце уже село, но в их лагере было светло. Гирлянды, работающие на батарейках, освещали путь. Конечно, их бы не хватило на всю неделю, однако учителя обещали научить зажигать и устанавливать факелы как в древности, чтобы в лагере не было так темно. Итэру было совестно, что он проспал до самого заката и не смог ничем помочь в лагере, не считая установки собственной палатки под руководством Тартальи. Он также думал о том, что ему следует поблагодарить при следующей встрече Чжун Ли. Помимо сна Итэр отрывками помнил, как он пару раз приходил в себя, но затем снова проваливался в сон. В эти моменты юноша лишь чувствовал, что его кто-то нёс и укладывал. Итэр вспоминал, что он видел лицо Чжуна Ли рядом собой, который смотрел на него яркими янтарными глазами. Мысли Итэра прервал голос, который раздался рядом с ним. Услышав его, юноша вздрогнул. — Вот ты где! Учителя волнуются. Почему ты не идёшь к костру? Все уже почти поужинали. Тебе тоже нужно поесть. — это был Альбедо. Он выглядел спокойно — это часто за ним наблюдалось. Альбедо был таким с первых дней знакомства с Итэром. Спокойным, даже слишком сдержанным. Почти никогда нельзя было понять по его лицу или глазам то, о чем думает. Итэр мог лишь догадываться. — Я уже иду, — коротко ответил Итэр и уже сделал рывок, но чёрт его дёрнул остановиться и обернуться. Юноша решил посмотреть на Альбедо и спросить. — Зачем ты здесь? Разве эта поездка — не трата времени, которое можно было потратить на исследования? — Мои исследования связаны с этими руинами. Без этой поездки мне не обойтись. — Разве? — Итэр не знал, правда ли это. Альбедо никогда не делился с ним темой своих исследований, хотя пару проектов он всё же ему показывал. Однако у Итэра всё время создавалось впечатление, будто Альбедо посвящает себя чему-то, куда более масштабному. Тому, что занимает большую часть его времени, и Итэр не имел ни малейшего представления, что это. — Да. Ты ведь не подумал, что я поехал сюда только для того, чтобы составить тебе компанию? — неожиданно спросил Альбедо, уставившись прямо на юношу. — Конечно нет. То есть… Я думаю, ты мог бы так поступить, — ответил Итэр. Да, со стороны это звучало крайне самонадеянно, может, высокомерно. Бывший парень поехал на экскурсию только ради него. Только ради Итэра. Это могло быть правдой. Итэр хорошо знал Альбедо, а потому мог спокойно утверждать, что тот способен на такой поступок. — Не знай ты, что я поеду, тоже бы подумал, что тебя сюда занесло из-за меня. Или ты все же знал, что я буду здесь? Это тоже вполне в твоём духе, Итэр. — Альбедо сделал пару шагов в его сторону и посмотрел в глаза юноши. Тот не смог долго выдерживать такого взгляда и опустил голову. Итэр даже не оправдывался. В этом жесте чувствовалась и вина, и страх. Альбедо продолжил говорить, на его лице была невозмутимость. — Ты бы получил долгожданный покой от всех, если бы они знали истинную причину нашего расставания, если бы знали, что ты не такой милый и невинный, как всем кажется. Но это не твоя вина. Благодаря наблюдением за тобой, я много понял о чувствах и поведении людей и могу уверенно об этом говорить. Ужасные события меняют людей. Предательства, кризисы вокруг, особенно военные, насильственные события и, в конце концов, утраты. Ты ведь изменился, когда умерла твоя сестра-близнец, верно? После этих слов Итэр резко поднял голову, посмотрел на Альбедо. Юношу задели эти слова, внутри него закипала злость, но чувство вины всё ещё не уходило. — Не приплетай её сюда. Да, я виноват в том, что наши отношения развалились. Но рушиться они начали задолго до моего поступка. Ты их разрушил… Своим… Жутким и неправильным поведением. Ты и сам знаешь. Не заставляй меня повторять это по второму кругу. — Это не моя вина. Если бы один глупый человек когда-то не отказался бы выполнять мою просьбу, то ничего бы не было. — О чём ты вообще? Ты все ещё о нём? Да почему твои бывшие отношения так должны влиять на наши настоящие? Ты серьёзно винишь во всём кого-то другого? — Итэру не нравилось это: Альбедо даже не хотел признавать свою вину в произошедшем. — Да. Всё ещё о нем. Человек, нисколько не похожий на тебя. Добрый, которому не в тягость чужие беды. Отдающий всего себя другим и приветствующий только адекватные решения. Человек, давший мне так много знаний о жизни. Ты не в состоянии затмить его. — голубые глаза Альбедо были пустыми. Даже сейчас такими пустыми и лишенными эмоций. Разве что на дне этого бесконечного океана была тоска. Однако он быстро пришёл в себя и поднял руку. — Но… Когда ты начинаешь злиться и показывать свою истинную, испорченную жизнью суть, ты открываешься с новой стороны. Её я бы хотел изучить. Это лучше, чем возвращаться в никому не нужное прошлое. — Альбедо коснулся лица Итэра. Он гладил щеки и скулы, и в этот миг его глаза заблестели. Итэр видел, как Альбедо сглотнул, смотря на его шею. Перед глазами юноши вновь показалась странная татуировка в виде вытянутого ромба. — Ладно, Альбедо. Теперь я точно уверен, что ты пришёл не из-за меня. Потому, что иначе это была бы самая провальная попытка наладить отношения, — сказал Итэр и отстранился. Юноша собирался быстро уйти, но выражение лица бывшего резко изменилось. Тот слегка усмехнулся, прикрыв рот рукой. — Мне не нужно этого делать. Никаких попыток. Ты сам придёшь. Это то, что я не могу объяснить. Возможно, химическая реакция в организме, которая порождает любовь. Мне это не ясно. Но я знаю, что любовь идёт под руку с безумием, а глупость следует за ними позади. Ты любишь меня. И как бы это не было глупо или безумно — ты вернёшься ко мне, когда совершишь глупость, которая будет не менее страшной по силе той, допущенной когда-то им. — Вернусь?! После того, как не увидел в тебе ни капли раскаяния или изменений? Когда ты сравнил меня с кем-то? Не ты говорил во время наших отношений, что я лучше всех? А помнишь, ты назвал меня глупым и снова начал говорить непонятные, жуткие вещи? Я любил тебя. Любил. А не люблю. А ты даже и не любил меня никогда. И после смерти Люмин больнее всего сделал мне ты, а не общество. Со злостью и обидой Итэр зашагал к костру. Он уже раз сто пожалел, что вообще заговорил с Альбедо. Тот как энергетический вампир. Только вытягивал из Итэра все силы. И куда только делся Альбедо, который был в начале их отношений? Скорее, и не было его никогда. Только этот бесчувственный и жуткий кусок льда, несущий всякие бредни, которые Итэр просто не хотел слышать. «Я любил тебя… И мне ужасно жаль за свой поступок. Я бы простил тебя, будь в тебе хоть капля раскаяния за то, как ты себя вёл. Нет. Ты никогда не осознавал того, что делал не так. Понял бы ты это — я бы остался рядом и помог тебе», — с горечью и злостью думал Итэр. Он шёл вперёд и уже слабо слышал треск костра.

***

Когда Итэр почти вышел к костру — в кустах послышались знакомые голоса. Кажется, это были учителя. Итэр точно слышал голос Чжун Ли и Тартальи. Он остановился, а после осторожно начал движение в сторону учителей, раздвигая руками непослушные ветки. И правда. Итэр не ошибся, и там действительно стояли два учителя. Дальше кусты были редкими, и он мог увидеть Чжуна Ли и Тарталью. Однако Итэр все ещё стоял довольно далеко, к тому же головная боль после всё ещё сопровождала его. Поэтому юноша слышал разговор обрывисто и нечётко. Учителя говорили тихо, и если Итэр подошёл бы ближе, то его точно бы заметили. Тарталья прижал Чжун Ли к дереву и смотрел на него с усмешкой. — Я не уступлю тебе, Чайльд. Если будешь в это активно лезть, то мне придётся применить силу. — Ах, как жаль, что в этот раз мы не деловые партнёры, работающие на взаимовыгодных условиях, а соперники по разные стороны баррикады. Я был бы не против снова оказаться с вами, господин Чжун Ли, на одной стороне. Как это было раньше. Это была чертовски весёлая поездка. — Тарталья приблизился ещё ближе к Чжуну Ли и коснулся губами его шеи. — Как раньше? Ты же не думаешь, что когда-то всё вернётся на круги своя? Особенно, после того, что будет дальше? — Как будто есть иной выбор. Продолжать жить всё равно придётся, разве нет? Это всего лишь ещё одна очередная миссия, которая сильно отличается от прочих. — Это звучит слишком самоуверенно для простого человека. — Вы слишком недооценивайте людей, господин Чжун Ли. Даже после проверки Ли Юэ. Да и я не самый простой человек. Это мой долг. Долг перед моей родиной. Сражение, которое я не могу проиграть или отказаться от него. Хотя в этом нет никакой чести. — Фатуи что-то знают про честь? — Ха-ха. Конечно. Не все наши методы плохие. Да и вам ли это говорить, если мы делаем то же самое? Вы жестоки, господин Чжун Ли. — Тарталья полез к нему активнее. Оставив ещё пару лёгких поцелуев на шее, он уже хотел примкнуть к губам историка, но тот вцепился рукой в его волосы и с силой оторвал от себя, уставившись на Тарталью сверкающими янтарными глазами. — Что ты творишь? — Ха-ха, даже так, да? Я не против. В конце концов, какая разница, если это будете вы. Я готов уступить по старой дружбе. И разве это — не лучший способ отвлечься? — Человек с разгоряченным нравом… Если ты и хочешь, чтобы я признал тебя кем-то выше обычного представителя «Homo sapiens», то для начала тебе придётся научиться терпению, Чайльд. — Чжун Ли сделал неопределенный жест в сторону, и Тарталья заметил причину такого поведения историка. В той стороне, куда указал учитель, стоял Итэр и наблюдал. Юноша мало что слышал. До Итэра долетели лишь обрывки диалога. Что-то про долг, соперничество и отсутствие чести. Итэру сначала показалось, что учителя явно что-то не поделили в каком-то бесчестном занятии, но потом юноша стал сомневаться в этом и увидел, что делает Тарталья. Он и не думал, что Чжун Ли и Чайльд интересны друг другу. С другой стороны… Такие привлекательные и интересные… Они хорошо друг другу подходят, а также красиво смотрятся вместе. — Ох черт, — чертыхнулся себе под нос Тарталья. Учитель наконец-то понял, каким бы стал тупицей и каких проблем мог добавить не только себе, но и Чжуну Ли. Он отошёл от историка и посмотрел на юношу. — Итэр, что-то случилось? — уже громче спросил он. — Нет! Ничего! — быстро ответил Итэр и опустил взгляд. Юноша испытывал неловкость. Получается, что он подслушивал и подглядывал. — Я просто возвращался к костру. На ужин. — Ужин уже закончился. Ты пришёл слишком поздно. Пойдём. Может, мы сможем найти тебе еду. Да, здесь холоднее, чем в городе. Надо идти к костру. Идём, Чайльд, — сказал Чжун Ли, когда подошёл к Итэру ближе. — Я слышал от Чжуна Ли, что тебе было плохо сегодня на лекции. Об этом он мне и хотел рассказать. Будет чертовски нехорошо, если ты заболеешь, — подхватил Тарталья, подойдя к ним. — Не нужно беспокоиться. Со мной все хорошо. Пошли к костру тогда, — кивнул им Итэр. Уже у пламени физрук вёл себя как обычно, а вот учитель истории бросил на него пару укорительных взглядов. Итэр же решил отложить благодарность для Чжуна Ли за помощь до лучших времён. Пока ему просто стоило переварить сцену, которую он увидел в кустах.