В плену

      Итэр сидел у костра и наблюдал за пламенем. Чайльда быстро утащили девушки из класса — им нужна была помощь, а вот Чжун Ли остался и помог Итэру найти еду, так как юноша пропустил ужин. Прошёл только один день, а список вещей, за которые историка стоило бы поблагодарить — только рос. Итэр грелся у костра. Уже было довольно поздно, поэтому большая часть учеников разбрелась по палаткам. Костров было несколько: вокруг одного комфортно усесться было сложно. Оставшееся часть учеников была возле другого очага, поэтому Итэр остался в одиночестве возле первого. Этому он был вполне рад. Особенно тому, что возле второго костра сидел Альбедо, который увлечённо что-то рисовал в блокноте. Он не предпринимал попыток приблизиться к Итэру. Плохая новость — его бывший слишком часто поднимал взгляд и смотрел на юношу. Итэр старался его игнорировать, просто наблюдал за пламенем, в конце концов грелся, но не замечать внимания со стороны ему сложно. От напряжения, особенно после разговора с Альбедо, было так просто не избавиться. — Что такое? Какие-то проблемы, Итэр? — поинтересовался внезапно появившийся Тарталья. Мужчина присел рядом с юношей у костра. — Нет, никаких проблем, учитель, — заверил как обычно Итэр. Однако Чайльд продолжил развивать эту тему. — Да ладно? Я же всё прекрасно вижу. Да и все в школе знают, что вы встречались, — учитель дёрнул головой в сторону Альбедо. — Значит, у тебя проблемы с бывшим? — Это моё личное дело, — попытался уйти от разговора Итэр. Тарталья вновь вёл себя фамильярно. Итэр не удержался и спросил: — Как вы догадались, что у нас есть проблема? — У тебя всё на лице написано. Да и с бывшими часто бывают проблемы. — Тарталья придвинулся к Итэру. Плечом к плечу. Никто не заметил, как физрук слишком близко оказался возле Итэра. Все были заняты чем-то своим. К тому же, Чайльд говорил тихо. — Уж я то точно много знаю об этом. Если судить по себе. — В смысле? У вас тоже были проблемы с бывшими? — ещё больше удивился Итэр. — Да. Ты невольно стал свидетелем этой проблемы сегодня. — Простите, — Итэр покраснел и отпустил голову, как вдруг его осенило: юноша снова посмотрел на Тарталью с непониманием. — Так… Получается, что учитель Чжун Ли — ваш бывший? Вы с ним уже не встречаетесь? — Итэр ничего не понимал. Для него историк и физрук никак не выглядели как люди, которые могли бы встречаться. Может, Чжун Ли и был холоден, но такое поведение и темперамент были для него слишком удивительны. — Разве это не моё личное дело? — подколол Итэра Тарталья. Юноша снова покраснел и опустил голову. Тарталья же, как и перед автобусом, погладил парня по золотистым волосам и улыбнулся. — Да расслабься ты, я же шучу. Да, уже не встречаемся. Однако, как ты сам видел… Старые отношения иногда сложно порвать полностью. Часто остаются какие-то проблемы, остатки чувств. У тебя ведь также? — Что-то вроде того. Есть остатки чувств. А проблем… Проблем наверняка больше, чем у вас. Да и не только он виноват в этом. Моей роли тут ничуть не меньше, — уныло сказал Итэр. А потом добавил, глядя на учителя: — Я… Похож на плохого человека? — Хах… Как я могу тебе ответить, если ничего толком не знаю о тебе, Итэр? — юноша с грустью опустил голову и пробормотал: — Действительно. Тарталья продолжил: — Но я думаю, что нет. Не похож ты на плохого человека, а даже если и так, то… Ты милый, — Чайльд коснулся пылающей щеки Итэра. — К тому же, каждый человек имеет недостатки и хранит скелеты в шкафу. У кого шкаф поменьше, у кого-то побольше. На твоём месте, я бы так не переживал обо всём этом. Тем более, преодолевать трудности легче всего в компании людей, которые тебя понимают. Людей, схожих по духу, у которых, возможно, было что-то подобное. Понимаешь о чём я? — Тарталья усмехнулся и посмотрел Итэру в глаза. Резко лицо учителя стало серьёзным, и он, перейдя на шёпот, уверенно заявил: — Ты всегда можешь обратится ко мне. Если проблемы с бывшим всё ещё будут тебя так волновать. Я знаю отличный способ отвлечься от этого. Доброй ночи, Итэр. Не засиживайся долго и иди спать. Не дождавшись ответа Итэра, Тарталья встал и было собирался уходить. Юноша лишь успел кинуть вслед короткую фразу. — Спасибо, учитель. Ему было за что говорить «спасибо». Благодаря Тарталье он и думать забыл про Альбедо. Его лицо пылало, и он был смущен таким диалогом по душам с активным учителем. Физрук провёл разговор настолько искусно, что оставил Итэра при смешанных чувствах. Когда же Итэр обернулся посмотреть на Альбедо, того уже не было у костра. —Интересно, когда он ушёл? — подумал юноша. Если Альбедо не видел его и Тарталью такими, то это — определенно к лучшему. Иначе Итэр бы снова начал переживать. Он всё же решил прислушаться к словам Тартальи. Парень встал и направился к своей палатке, чтобы наконец-то поспать.

***

Итэру снова снились сны — воспоминания о былых днях. Разговор о бывшем с Тартальей заставил его вспомнить, как начался конец отношений с Альбедо: странный и не дающий повод думать о расставании. Тогда в Итэре ещё не было никаких сомнений по поводу Альбедо. А началось всё с того, что у юноши внезапно разболелась голова прямо в поликлинике. Тогда он сдавал анализ крови. При виде шприца его голову пронзила боль, а перед глазами пронеслись картинки образов и чувств. Отрешённость. Полная пустота внутри и неспособность каких либо чувств через неё пробиться. Все звуки доходят до Итэра, словно через толщу льда. Вся картинка обесцветилась. Стала серой и невзрачной. На Итэре была длинная белая пижама. Волосы распущены и слегка взъерошены. Он сидел на стуле. Его руки лежали на подлокотниках, но они не были зафиксированы ремнями, имеющимися там. Итэр пустыми глазами наблюдал за тем, как кто-то нежно взял его руку в свою, а затем шприцов ввёл какой-то препарат в вену. Затем Итэра погладили сначала по волосам, потом по щеке. Юношу взяли за подбородок и повернули голову. Итэр не смог увидеть лица того, кто это делал. Боль стала такой сильной, что юноша едва сдержал крик, закусив губы до крови. Пробормотав обеспокоенному врачу о своём самочувствии, Итэр шустро покинул кабинет, а затем убежал в туалет. Его вырвало. Корчась от боли на кафельном полу и испытывая приступ паники, Итэр едва смог достать телефон из кармана штанов и набрать Альбедо. Его парень принял вызов, но Итэр не смог долго говорить, лишь стонал в трубку и просил приехать. Он едва смог объяснить, где находится. Сбросив звонок, Итэр заперся в одной из кабинок, схватился за голову и задрожал всем телом. Альбедо пришёл быстро. Даже очень. Альбедо позвонил Итэру и попросил уточнить, в каком именно туалете он сидит. Когда юноша смог сказать этаж, то возлюбленный сбросил вызов и в течение пяти минут нашёл его. Альбедо заблокировал дверь в туалет, а потом слегка постучал в кабинку, откуда доносились стоны. — Итэр. Я здесь. Дверь кабинки открылась, и оттуда к ногам Альбедо выпал Итэр. Он был в ужасном состоянии. Итэр дрожал, с нижней губы капала кровь, а по щекам текли слезы. Альбедо, недолго думая, опустился на кафельный пол. Он даже не запыхался пока бежал сюда, несмотря на то, что не выглядел атлетично. Альбедо обнял Итэра одной рукой, а второй что-то достал из небольшой сумки на плечах — это была маленькая коробка с таблетками. — Давай, открой рот. Это твоё лекарство, — твёрдо сказал Альбедо. Когда речь касалась экспериментов или подобных моментов, то его речь звучала сверхуверенно. Итэр послушно открыл рот, и Альбедо вложил туда таблетку. После, помог ему подняться и неспешно подвёл к раковине. Альбедо умыл лицо Итэра и в приказном тоне велел выпить воды. Эти лекарства Альбедо давал Итэру уже довольно продолжительный период их отношений. С того момента, как узнал, что Итэра мучают кошмары и головные боли. Юноша упрямился и не хотел лечиться. Приёмные родители не позволяли сдавать кровь в обычной поликлинике, только в частной, где они и были. Лечился же Итэр только на дому. Парня чётко убедили в том, что с его болячками бесплатная медицина только навредит ему, если врачи вообще смогут понять, что с ним. Да и сам Итэр сам как-то не доверял докторам и относился к ним особенно осторожно и боязно. Альбедо говорил, что его родители — врачи. А потому он и сам кое-что знал не только о химии, но и о медицине. Альбедо рассказывал, что его отца мучили похожие симптомы, поэтому он знал, какие лекарства помогли папе. Этих объяснений хватило, и Итэр доверился своему парню. Тем более таблетки действительно помогали. Вскоре Итэру стало лучше, и он уже мог нормально стоять и без помощи Альбедо. Боль утихла. — Пожалуйста, пойдём отсюда, — попросил Итэр, когда чуть успокоился. Альбедо кивнул ему и помог своему парню покинуть поликлинику без происшествий. Но в этот раз лекарств было очевидно мало, чтобы помочь Итэру. Ему становилось плохо везде: дома, на улице, в гостях, в школе. Не так ужасно, как это было в поликлинике, но и не так уж слабо, чтобы как раньше — махнуть на это рукой. Кроме того, с каждый разом приступы становились сильнее и сильнее. Заметив это, Альбедо стал ходить на занятия, даже если они ему были не нужны. Он сопровождал Итэра везде, кроме дома его приёмных родителей. И это было не зря. Однажды в школе Итэру стало плохо. Это был урок математики. Перед глазами снова возник калейдоскоп разных образов, а голова Итэра так и хотела взорваться от боли. Он попросился в медпункт и его легко отпустили. Альбедо вслед за ним спросил разрешения выйти в туалет, где и нашёл Итэра, зная, что парень точно бы не пошёл в медпункт. Так у них и произошёл небольшой конфликт. — Итэр. Тебе нужно оставить на время школу. Чрезмерные нагрузки лишь навредят твоему телу. Тебе нужен покой. Потом ситуация улучшится, — сказал Альбедо, словно врач. Он пытался спокойно убедить своего парня, без лишней паники, беспокойства или сочувствия. Но Итэру казалось иначе. Любовь слепа: в человеке всегда можно увидеть то, что только придёт на ум. — Стабилизируется? Откуда ты знаешь?! Разве то, что было до этого, можно назвать стабильностью? Я не могу пропускать школу, всё равно мне уже ничего не поможет. Все только забыли о моей утрате, перестали об этом говорить. Если они ещё и про болезнь узнают… Я этого просто не вынесу. Их слов, их постоянных напоминаний о том, что я болезненный и слабый. Мне хватит попыток, чтобы убедить их в том, что это не так, даже если буду выполнять ещё больше поручений. Будет ещё больше нагрузки. Разве ты не понимаешь, Альбедо? Это бесполезно! Для меня тут нет выхода! — говорил на повышенных тонах Итэр и активно жестикулировал. Он редко так злился или раздражался. Частенько Итэр держал всё просто в себе. Но не сейчас. Не сейчас, когда головная боль практически сводила его с ума. Он и стоять то не мог толком. Юноша опирался на раковину в попытках сохранить равновесие. — Итэр, успокойся. Выход всегда есть, просто… — Альбедо не успел договорить. От перенапряжения и большой нагрузки Итэра упал на кафельный пол. Альбедо тут подбежал к нему. — Итэр? Ты меня слышишь? Итэр! — громче, но всё с тем же ледяным спокойствием говорил Альбедо. Поняв, что возлюбленный потерял сознание, Альбедо взял юношу на руки и стал прокручивать в голове план школы. Пусть он и был прогульщиком, но изучил здание на всякий случай. И вот он настал. Нужно было незаметно вынести Итэра оттуда, затем вернуться в класс и соврать, что медсестра отпустила парня домой. Альбедо даже знал, кто ему во всём может помочь. В школе была пара особо неравнодушных к его действиям людей, которые находились поблизости. Нужно было лишь позвонить. Это Альбедо и сделал.

***

На этом воспоминании сновидения не закончились. Однако Итэр видел лишь бессвязные образы. Он не помнил тех снов, которые видел пока находился в болезненном состоянии. Возможно какие-то куски, но очень и очень слабо. Этого не хватало, чтобы собрать целостную картину. Был сон, состоящий из обрывков разных сцен. Сначала его нёс кто-то на руках. Кто-то сильный и немного выше, чем тот же Альбедо. Он усадил куда-то Итэра и погладил по волосам. Следующий обрывок из сна перенёс его в машину. Итэр лежал в чьей-то машине, а в окне заднего вида он заметил чьи-то янтарные глаза. Затем, юноша снова оказался в чьих-то руках. Они уже могли принадлежать Альбедо. Далее, Итэр оказался на чём-то холодном и металлическом. Почему так холодно? Ответ нашёлся быстро. На Итэре не было никакой одежды в этом обрывке из снов. Последний, более-менее цельный кусок — это серый потолок и лампа, которая слепила глаза. Неспособность пошевелить даже шеей, ощутимая и несильная боль в руке, которая длилась всего немного. Будто комарик, как любят говорить врачи, укусил в руку. Дальше все образы потеряли хоть какую-то адекватность и связанность. Две разные комнаты, одни и те же руки, шприцы, острая боль, попытки выбраться, душевная боль и… Конец. Отрешенность. Пустота. Будто он погружается под толщу льда. Где никто ничего не услышит, где Итэр ничего не сможет сказать. Стоит ему коснуться дна, когда закончится кислород — от него ничего не останется. Однако в двух случаях — их точно было два, так как Итэр переживал схожие события, но в разных местах — чья-то рука вытаскивала юношу. В первый раз, очевидно случившимся раньше, это была хрупкая женская рука. В этом жесте было много надежды и много радости — женщина успела спасти Итэра. А во втором… Лишь тот же холод и пустота. Итэра вытащили потому, что так было нужно, а не потому что хотели. Воспоминания обрывались, когда Итэр наконец-то смог вздохнуть. Он сделал это где-то на границе между сном и явью, тяжело и судорожно, прежде чем открыть глаза. Ему было плохо. Голова не болела. Наоборот, внутри всё ощущалось каким-то пустым, а тело было невероятно тяжелым и непослушным. Не слушалось не только тело, но и разум. Мысли разбегались. Думать было просто сложно, чувства притупились. Приступ паники просто не пробивался через высокую и крепкую стенку, которая взялась не пойми откуда. Итэр лежал на кровати в незнакомой комнате. Она была маленькой, находилась в деревянном доме. Мебель была уютной и удобной на вид. Кровать, на которой он лежал, уж точно. В доме не было окон. Итэр с трудом повернул голову и увидел Альбедо, сидевшего на кровати. Он смотрел на юношу. Хотел ли Итэр ли его о чем-то спросить? Возможно. А мог ли? Вряд ли. Не о чем было спрашивать. Итэр даже не мог вспомнить, что случилось до того, как ему стало плохо. Он не смог бы назвать время года, если бы спросили. Чудом было, что имя свое помнил, и кто такой Альбедо. Кстати. Когда Альбедо увидел, что Итэр очнулся, то заговорил сам, будто зная, что вопросы не последуют. — Не волнуйся. Ты в безопасности. Никто не знает, что ты здесь. Ты не хотел идти в больницу. Не хотел и отдыхать дома, не посещать школу. Тебе стало плохо там, и я забрал тебя. Мы не у меня дома, а на дачи моей семьи. Здесь ни твои приёмные родители, ни общество не побеспокоят, и ты можешь спокойно лечиться. Итэр принял его слова. Он вспомнил, чего боялся. Этого общества, которое только давило и давило на него. Будто ни у кого не было других дел и собственных жизней. Итэр даже не помнил толком о них ничего, чувствовал инстинктивно страх и желание отстраниться от всех. Его даже не смутила фраза, что никто не знает, что он здесь. Скорее всего, это поднимет ещё больше волнения, чем если бы он просто пошёл домой из-за своего самочувствия и остался там на пару недель. Его психика, физическое здоровье были сейчас в таком плачевном и заторможенном состоянии, что Итэру… Было просто все равно. Всё, что он смог сделать — это слабо кивнуть Альбедо. Тот тоже кивнул, будучи удовлетворенным реакцией Итэра. Альбедо взял его за руку и сказал: — Помнишь, ты говорил, как хотел бы остаться со мной и не возвращаться назад. Я не хотел им помогать. Я хотел быть здесь, — процитировал Альбедо. — В конце концов, это то, чего ты желал сам. Если это то, чего ты хочешь, то я могу тебе это дать. Хоть на целую вечность и до последнего вздоха. Это желание мне не понять, но ему я и не в силах возражать. Да и нет нужды, — Альбедо усмехнулся. В его голубых глазах отразилось какое-то едва заметное тепло, в моменте, когда он держал ладонь Итэра и гладил её. Такой слабый огонёк, который непременно погаснет холодной зимой. Уже после, вспоминая эти слова, Итэр будет содрогаться в ужасе. Желания влюблённых остаться вместе на вечность — становится совсем не романтичным, особенно в тот момент, когда это сбывается в обычной жизни и в буквальном смысле.