В плену

      Итэр проснулся в холодном поту. Он вскочил и чуть не задел головой верхушку палатки. Воспоминания об их с Альбедо прошлом всегда делали Итэру больно. Он был его первой любовью, и он же добил его после смерти сестры. Итэру осточертело общество: юноша, не знавший своего места в мире, окончательно потерялся. Всё, что у него осталось — маска — дружелюбное и милое выражение лица. Итэр вылез из палатки. После таких снов он вряд ли бы смог снова заснуть. Вместо этого Итэр решил немного пройтись. Было уже далеко за полночь, и в лагере все спали. Чтобы никого случайно не разбудить, Итэр направился в противоположную от лагеря сторону. Юноша шёл по дорожке, которая утром должна была привести всю группу к горам и древним руинам. Итэр не спотыкался только потому, что взял с собой фонарик, который вытащил из своего рюкзака прежде, чем покинуть палатку. Юноша остановился лишь тогда, когда вышел к мосту через ручей, течение которого было очень сильным. Просто так преодолевать водную преграду было опасно, поэтому людям пришлось построить здесь небольшой мост. Принималось в расчёт то, что раньше это место изучали исследователи, затем им пользовались местные жители, а в последние годы сюда стали водить экскурсии. Поэтому возведение моста было необходимым. Итэр удивился и немного испугался, когда свет фонарика пал на ребёнка. Это был мальчик. Он стоял на мосту возле перил и смотрел вперёд. У мальчика были светло-каштановые волосы, чёлка и голубые глаза. Одет он был как-то странно, словно деревенский ребёнок, но не этого столетия. Итэр бы не удивился, увидев такой наряд на мальчишке из средневековья, а не из двадцать первого века. Юноша забеспокоился о том, как ребёнок оказался в лесу в такое время один, учитывая, что до города нужно было ехать почти полдня. До ближайшего населённого пункта, по типу деревушки или дачного поселения, расстояние могло быть ещё больше. Итэр решил подойти к ребёнку: — Мальчик, что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — спросил Итэр, когда подошёл к нему. Тот с порицанием посмотрел на юношу и ответил: — Что ты наделал?! Ты распугал всей голубей! — закричал ребёнок. — Что… Но здесь нет никаких голубей, — непонимающе пробормотал Итэр. Он никак не ожидал такого поворота событий. — Верно. Ты говорил, что они обязательно вернутся. Но они этого не сделали! Их убил ураган! Это ты во всем виноват! — злобно восклицал мальчик. Итэр хотел было отшатнуться от ребёнка, который, вероятно, был не в себе, но мальчик схватил его за руку с такой силой, что юноша вскрикнул от боли. Казалось, ещё мгновение, и все кости внутри будут сломаны. — Сначала не вернулся папа, потом по твоей вине голуби, а теперь и я… Почему ты не смог никого спасти?! Город был разрушен. Мама, Нора и Глори погибли! Всё из-за тебя! Это ты виноват! Мальчик продолжал кричать и сжимать руку, как вдруг у Итэра резко заболела голова. Снова перед глазами мелькали образы: город, охваченный огнем, предсмертные крики жителей, багровое небо, убитый дракон и смерть друга, которого охватило горе и отчаяние. Мост, ведущий в город, рушился. На нём стоял мальчик — Тимми. Итэр видел один или несколько силуэтов, однако голова болела слишком сильно, чтобы запомнить этот момент. На миг ему показалось, что ещё немного, и он умрёт. Тимми схватился за горло: синий дымок опутал его шею и начал душить мальчика, отчего ребёнок отпустил руку Итэра. — Возвращайся туда, откуда ты пришёл. Позади Итэра появился мужчина — блондин с бирюзовыми глазами. Он был одет в чёрный костюм с синими вставками, на правой руке — перчатка. Левая была без нее, но полностью чёрная; на ней светились синие изогнутые полосы. Плащ мужчины был невероятно красивым, отражал звёздное небо, которое было над головой. Мальчик превратился в пыль, которая от дуновения ветра быстро исчезла. В этот момент у Итэра потемнело в глазах, а ноги перестали его держать. — Только не это, — прошептал юноша прежде, чем упасть в руки неизвестного. Мужчина среагировал и подхватил его. Итэр чувствовал, что в скором времени такое состояние надоест сильнее, чем всё общество. Это не шутки — падать в обморок второй раз за день. Однако как бы Итэр не сопротивлялся этому, всё равно отключился.

***

— Остановись, Итэр. — Прошу, не мешай мне, Дайнслейф. Я попробую ещё раз и буду делать это до тех пор, пока не перестанут появляться другие жертвы. Итэр упрямо шёл по заснеженной дороге. С неба падали белые хлопья. Итэр держал долгий путь в Снежную, где в последний раз собирался совет. Там же он оставил малышку Паймон. Было слишком опасно её брать с собой в орден Бездны, в подземное королевство, где раньше жил народ Каэнри’ах и где была его сестра, которую Итэр собирался спасти. Дайнслейф шёл точно за ним. Он преследовал Итэра с тех пор, как тот оставил Люмин, чтобы найти ответы. Юноша хотел знать, что произошло. Почему начался катаклизм, если было принято решение заключить мир. Неужели в этом были замешаны боги Селестии? Это был единственный логичный вывод. Без участия Богов Селестии катаклизм бы не начался. Стихийное бедствие разворачивалось медленно и не так масштабно, как об этом рассказывала Люмин. Катаклизм не добрался до Итэра. Всё было так же спокойно, как и в прошлый его визит сюда. Путешественник очень надеялся, что это — хороший знак. Если катаклизм был слабым, то, может быть, ещё есть шанс предотвратить более масштабные разрушения. — Это невозможно, — Дайнслейф прервал размышления Итэра. — Катаклизм слаб потому, что даже сила Богов, которые находятся выше Архонтов, не может быть бесконечной: она не берётся из воздуха даже при их огромном желании. Однако это — временная слабость. Катаклизм будет черпать силу, но это не произойдёт так же быстро, как и в прошлый раз. Эта катастрофа не будет причиной всех разрушений, а вот война всех семи королевств, Селестии и Каэнри’ах будет истощать этот мир куда сильнее. Ни ты, ни я, ни кто-либо ещё — не сможет остановить это. — Ты не можешь знать этого наверняка. Должен быть способ. Есть надежда. Выход есть всегда, мы его найдём, избежим войны! — Был дан знак, что это произойдёт. Надежды нет. Тейват и этот мир — падут. Единственное, что ты можешь сделать — взять сестру и бежать отсюда. Она свободна от влияния Бездны. — Не говори такие ужасные вещи! Тейват твой дом! И он стал таковым для меня! Тут живут друзья. Я не могу просто сбежать. Он не падёт! — Итэр! — Дайнслейф нагнал юношу, который упрямо шёл вперёд, а затем схватил его за руку. — Тебя нельзя туда идти. Это плохо закончится. — Что ты хочешь сказать? — Итэр остановился и посмотрел на Дайнслейфа. — Ты знаешь то, чего не знаю? Что-то случилось? — Ты помнишь, что мы нашли в логове Ужаса Бури? Глаз первого культиватора. Или как ты называешь? Стража руин? — Да, помню, — кивнул Итэр. — Ты говорил, что если положить глаз в руки статуи семи Архонтов, которая была осквернена силой Бездны, затем присоединить конечности Осиала, Архонта Вихрей, — запечатанного, а после пробуждённого силами Тартальи и фатуи, — то получится механическое божество, способное скинуть Богов Селестии с их тронов? Так? — Верно. Ты уже знаешь, что части тела Осиала пропали. Глаз был у меня, а статуя должна была быть у твоей сестры и Вестника Бездны. Есть одна проблема — они пропали. Незадолго до того, как ты спас Люмин, кто-то не относящийся к ордену Бездны, вынес статую из подземелья неизвестным образом. Глаз, который я тщательно спрятал, также похищен. — Что? Кто? Как? Как можно было унести целую статую? Не говоря уже о том, что раз ты так тщательно спрятал глаз, то как его могли найти и украсть? Это очень серьёзно и очень опасно. Тем более в условиях приближающейся войны. — Итэр был удивлён и шокирован. Только этого им не хватало, их ситуация была и без того плачевнее некуда. — Это довольно просто. Используя те же технологии, Каэнри’ах могли с лёгкостью позволить себе переместить нечто подобное. Однако как они нашли глаз — для меня остаётся загадкой. У меня есть догадки, кто это мог сделать, но я не знаю с какой целью. Также я думаю, что твои друзья хотят использовать тебя ради влияния над Люмин. Возможно, они знали про эту ситуацию и допустили вмешательства Богов Селестии. Думаю, они планировали так изначально — никто не хотел заключать мир. Они отпустили тебя к Люмин и могли начать готовиться как к катаклизму, так и к войне. — Дайнслейф это всё — догадки и домыслы. Я знаю, что ты недолюбливаешь Богов, Архонтов и всех моих друзей, но они точно не могли поступить так, как ты описываешь. Однако то, что ты рассказал про похищение — серьёзно. Об этом тоже нужно сообщить. Я вернусь к тебе и Люмин так быстро, как только смогу. — Это не домыслы. Это — предсказания, основанные на знаках и логике. Я не хочу, чтобы они сбылись, но мы ничего не можем с этим сделать. Ты не сможешь вернуться оттуда сам, если пойдешь. — Предсказания? Ладно, Дайнслейф. И что же самопровозглашённый пророк хочет мне сообщить? То, что даже основано на логике? — Итэр улыбнулся, чтобы хоть немного успокоить Дайнслейфа, который никак не хотел отпускать его к своим друзьям. — Я не буду тратить твоё время на долгие разговоры. Всё, что я могу сделать с этим предсказанием — задать простой вопрос, перефразировать его несколько раз так, как тебе удобно, но сохранить общий смысл. — Итэр вскинул бровь. Дайнслейф продолжил: — Что выберет Бог: смерть многих людей, целых наций по воле Богов или смерть определённых, а может, даже единственного чужака? Что решат Архонты, если выбор встанет между привычным для них миром и болезненными переменами без высших Богов? Я знаю лишь одного Архонта, который решится сделать выбор, отличный от мнения большинства. Что выберет человек: свою родину, семью, или честь свою и друга? А что выберет Путешественник: жизнь сестры или существование мира? Лицо Итэра менялось, пока Дайнслейф говорил. Оно становилось всё мрачнее и мрачнее, возможно, даже злее. Итэр сжал кулаки, а потом резко ответил. — Я найду третий выбор. — Третьего, может быть, не дано. То, что ты ставишь дружбу и спокойствие во всем мире на первое место — не значит, что другие поступят также. Я лишь хочу сказать, что если встанет выбор между Тейватом, волей Богов Селестии, которым вынуждены подчиняться Архонты, — дружба и честь падут. Что же касается Принца Мела… — Даже не начинай! — Ты не сказал Люмин, что знаешь правду. Что он — искусственный человек, созданный алхимиком из Каэнри’ах. Он признался тебе? А сказал ли он, что может перейти черту, следуя по пути алхимии за своим учителем? Совершить те же ошибки, которые совершали великие умы Каэнри’ах? — Сказал! Я не сообщил об этом Люмин потому, что он — человек! Самый настоящий, живой, поэтому это — не имеет значения. С Альбедо всё тоже было хорошо, когда я уходил. — Может ты не знаешь, но после вашей последней встречи он пропал. Пропал из вида ордена Бездны, который за ним наблюдал. Я не могу точно утверждать, что что-то случилось. Однако он не мог просто раствориться перед войной. — Всё! Довольно! С меня хватит! Я больше не собираюсь слушать гадости про тех, кто мне дорог. — Итэр! Но было поздно. У Итэра появились крылья за спиной. Самые первые, которые были у него, когда он только прибыл в этот мир. За время своего путешествия он восстановил свои силы. Итэр быстро улетел вперёд, оставляя за собой Дайнслейфа, который отчаянно пытался его догнать. Однако скорость Путешественника была больше. «Проклятье. Его надо было сразу хватать, а не пытать переубедить. Хотя, была вероятность, что Итэр начал бы драться. Я не смогу его остановить, пока он сам все не увидит. До этого момента он будет отказываться от помощи», — подумал Дайнслейф. Оставалось лишь догадываться, будет ли нужна эта помощь, и не станет ли слишком поздно, когда Итэр увидит реальную картину жёсткого приговора.

***

— Итэр! Очнись! Приди в себя! Чёрт! Я и не думал, что кто-то сможет увязаться за мной. Из-за него и возникших воспоминаний я потерял слишком много времени, — кричала фигура сквозь неясные образы. Итэр лежал на траве —голова всё ещё болела. Юноша еле-еле открыл глаза и взглянул на того, кто звал его. Этот был тот мужчина, который, кажется, спас ему жизнь. Он навис над Итэром и взволнованно посмотрел на него. Юноша слабо понимал, что произошло. Какой-то ненормальный мальчик схватил его за руку и говорил странные вещи. Потом возник мужчина — всё стало ещё страннее. Он душил мальчика, не прикасаясь рукой; эта синяя дымка и превращение ребёнка в пыль. Как такое может быть? Мистика не иначе. Итэр был не уверен, что увиденное –не является очередным странным сном. На реальность это походило меньше всего. — Мне… Мне нужны таблетки. — Нет. Тебе нельзя принимать что-то с чужих рук. Нельзя никому верить. Ты должен позволить себе вспомнить всё. Только тогда у тебя получится спастись. — Кто… Кто вы? Что вообще произошло? Я ничего не понимаю, — пробормотал Итэр. Он попытался сесть — это получилось с трудом. Незнакомец выпрямился и протянул ему руку, но Итэр не спешил протягивать свою. Однако слабость вынудила его подать руку незнакомцу. — Послушай, у меня мало времени. Скоро я исчезну, и скорее всего, ты практически забудешь меня. Что-то останется, а что-то нет. Если же я попытаюсь говорить слишком прямо — заметят и тут же выдернут. Не исключено, что твоя пропажа уже вызвала подозрения у местных. Просто запомни самое важное: Итэр, не входи в руины. Это ловушка. Уходи отсюда, как можно дальше. Беги, как можно дальше и постарайся вспомнить, как можно больше. Не пей ничего из чужих рук. Не оставайся с кем-то без сознания наедине, как это было со мной. Не доверяй никому. Когда наступят холода, они будут готовы. Вспомни всё до этого. Я вернусь, чтобы забрать тебя раньше них. Через месяц. Только не входи в руины, слышишь меня? Запомни это. Не входи. В руины, — повторял ему мужчина. Итэр с трудом, но всё же смог подняться на ноги. Он абсолютно не понимал то, что ему говорил незнакомец. Итэр был в растерянности, а из-за боли в голове стремительно накатывала паника. — Что это значит?! Почему нельзя заходить в руины?! Куда мне бежать, зачем?! Я не понимаю! Однако мужчина не смог ответить на эти вопросы. За его спиной открылся огромный фиолетовый портал, который искрился молниями. Мужчину затягивали туда бурные порывы ветра, в то время как Итэра, наоборот, отталкивали. Юноша упал: его словно толкнули назад невидимые руки. — Не доверяй им и не входи в руины. Это опасно! — в последний раз повторил мужчина, а затем исчез вместе с порталом. Шокированный Итэр смотрел в то место, где ещё мгновение назад была воронка. «Да какого тут происходит?» — подумал Итэр. Он не выдерживал. — «Может, стоило позвать на помощь? Да кто вообще мне поверит?! Почему этот мужчина не хотел, чтобы я шёл в руины? Что вообще тут творится?!» Итэра был не только шокирован, но и удивлён. У него болела голова, накатывала неясная тревожность. Итэру хотелось верить в слова мужчины. Как будто юноша подсознательно понимал, что эти предостережения надо было слушать. «Бежать… Мне нужна отсюда убежать. Домой… Нет, не домой. Хоть куда-нибудь убежать!» Словно одержимый этой навязчивой идеей, Итэр, переступив через свою боль, поднялся на ноги и заставил свои ноги бежать. Он двигался через лес, раздвигая руками ветки. Головная боль только усиливалась. Вдруг Итэр запнулся о корень дерева и упал. Он рухнул в грязь и остался лежать, уже не в силах подняться. Итэру было плохо. Он задыхался от боли и страха. Внезапно вдали раздались голоса: — Какой настойчивый тип. И как ему только удалось выжить и теперь доставать? Где нам теперь искать его? Если не найдём до утра, то другие учителя поднимут панику. Тогда уже никто не пойдёт в руины. — Просто продолжай поиски. Он не мог уйти далеко. Ему плохо, здесь темно, и он напуган. — Повезло, что наш учёный алхимик такой больной, и ему взбрело в голову залезть в палатку. В этот раз портал открылся слишком далеко от нас. А мы ничего не почувствовали и только утром бы обнаружили потеряшку. Хорошо, что у него есть проблемы с памятью. — Уже завтра всё будет проще, и никаких проблем не должно быть. Дальше Итэр ничего не услышал — он снова терял сознание. Голоса были очень знакомыми. Он знал, кому они принадлежит. Очевидно, память не работала в одной команде с Итэром. После каждой отключки повреждённый разум и такой же мозг — теряли больше половины воспоминаний, которые предшествовали событиям до. Такой же процесс происходил во время сна. Если Итэр продолжит просто терять сознание, то его воспоминания никогда не восстановятся.