Их неповторимый язык любви❤️

♬ Magic Box — If you (slow version) ♬

Около десятка парочек двигались плавно и даже синхронно по просторному залу под очередной популярный медляк. — Лёх, чего загрустил? — Нурлан подсел к скучающему Щербакову. — На трезвую совсем тяжело на свадьбе? Лёша повернулся к Сабурову и улыбнулся с толикой грусти. — Да нет. Ты ж знаешь, что мне не надо пить, чтобы устроить пьяный дебош. Всё ещё впереди. Готовлюсь пока. — Так, а что тогда? — меланхоличные нотки в обычно весёлом голосе не остались незамеченными. Уж слишком хорошо Нурлан знал своего Лёшу. — Нур, мы ведь никогда не сможем станцевать с тобой танец молодых. Сабуров хотел сначала улыбнуться, а потом передумал, видя в светлых глазах больше печали, чем юмора: — И тебя это сильно парит? Лёша молчал, отвернувшись и продолжая наблюдать, как по большому, украшенному живыми цветами залу среди гостей кружили Эмир со Светой в такт медленных музыкальных переливов. — Тебя действительно это волнует до такой степени, что ты хотел бы из-за этого разойтись? — Дурак, что ли? — Лёша резко повернулся, бросив возмущённый взгляд на Нурлана, а потом чуть тише добавил: — Просто подумалось, что если бы мы сейчас начали танцевать вдвоём, то это выглядело бы, пиздец как… странно, что ли. В лучшем случае, все бы просто в очередной раз утвердились во мнении, что я долбоёб и прикалываюсь, а в худшем – все родственники Эмира закидали бы нас соленьями. Нурлан положил руку Лёше на спину и мягко улыбнулся, понимая, что тот был если и не во всём, то во многом прав. Они часто могли касаться друг друга, даже при большом скоплении людей. Кто их не знал близко, не видел ничего плохого в крепкой дружбе, которая часто выражалась в случайных прикосновениях и невинных, ага, совсем невинных объятиях. Но с танцем такой номер точно не прокатил бы. Даже в шутку. — А вообще, мне похуй! — Щербаков повернулся к Сабурову и широко улыбнулся. — Не знаю даже, чего запарился сейчас. Я же вообще не по всем этим танцам. Если бы пил, то, может, что-то ещё и вымочил, а так… *** Примерно неделю спустя Щербаков сидел дома на диване и задумчиво листал комментарии к последнему выпуску «Что Было Дальше?». В комнату вошёл Нурлан, останавливаясь перед ним и включая на телефоне какую-то мелодию. — Лёш, иди сюда, — Сабуров положил телефон на журнальный столик и протянул светловолосому руку. Щербаков удивлённо глянул сначала на руку, а потом парню в глаза: — Зачем? — Давай потанцуем. Сначала Лёша хотел рассмеяться, но не увидев в тёмных глазах ни единого намёка на подкол или хотя бы незначительную шутку, только улыбнулся. — Нурик, я ж не по этим делам. — Иди сюда! – низкий голос прозвучал более требовательно, и рука не опустилась. — Это странно, блять. Мы никогда не танцевали… — Ты стесняешься или зассал? — Сабуров прекрасно знал, как заставить Лёшу поднять свою задницу с дивана. — Я? Зассал? Только не жалуйся потом, что я тебе все ноги отдавил. — Не буду. Иди сюда. Щербаков нехотя поднялся с дивана, прикрывая ноутбук, и с ещё большим нежеланием протянул Сабурову руку. Тот притянул его совсем близко к себе. Из телефона на повторе звучала всё та же медленная мелодия. — Это что за песня? — Лёша повернул назад голову и глянул на столик. — Тебе не всё равно? — Да вообще похуй, под что позориться. Щербаков вздохнул, пытаясь удобнее уложить руки на крепком теле перед собой, никак не получалось найти положение, которое не смущало бы его. Эти руки столько раз находились в куда более интимных местах, но сейчас, почему-то, смущали его до дрожи в пальцах. — Так дело не пойдёт, — Нурлан заметил, что Лёше было совсем неловко и, подумав несколько секунд, быстро вышел из комнаты. Вернулся он почти сразу, держа в руках длинную полоску из чёрной материи. — Ты решил меня связать? — Щербаков усмехнулся. — Тогда я точно не смогу танцевать. Придётся тебе меня на руках... — Идея интересная, но нет. Можно я завяжу тебе глаза? — Нурлан подошёл ближе, растягивая меж своих рук импровизированную повязку, и посмотрел на Лёшу в ожидании. — Давай. Хуже всё равно уже не будет, — Щербаков прикрыл глаза и, чуть наклоня голову вперёд, позволил Сабурову плотно завязать ткань. — Просто слушай меня и музыку. Хорошо? Лёша кивнул. — Доверься своему телу. — Нурик, ты в психологи не хочешь податься? — Лёш! – Щербаков не видел, но чувствовал всем телом, как чуть выше его лица приподнялась одна тёмная бровь. — Всё. Молчу. Нурлан взял одну Лёшину руку и положил себе на поясницу, вторую же его руку взял в свою, поднимая чуть в сторону, а в конце притянул светловолосого к себе, кладя свою большую ладонь на его плечо. — Вас же в спецназе учили ориентироваться в темноте? Лёша молча кивнул. — Даю вводную: свободное пространство у нас в комнате — шесть на пять метров, сзади тебя свободно около двух метров, за мной — четыре, слева от тебя — два, справа — три. Имей это в виду. Я буду вести. Просто слушай, что я буду говорить. Хорошо? Щербаков снова кивнул, чуть крепче сжимая вспотевшие пальцы на чужом теле. Нурлан стал плавно покачиваться из стороны в сторону, начиная вращаться по кругу, задавая ритм и увлекая за собой Лёшу. Поначалу тело Щербакова было чересчур напряжено, но постепенно начало расслабляться. Было заметно, что он старался вслушиваться в музыку и двигаться ей в такт, прижимаясь к телу Сабурова, чтобы было легче ориентироваться в пространстве. Периодически Нурлан давал краткие инструкции, куда и как им нужно было двигаться, но через пару минут Лёша уже мысленно слился с мелодией, которая звучала по второму, а может, даже и по третьему кругу. Совсем неожиданно возле своего уха Лёша почувствовал горячее дыхание, которое сменилось лёгким прикосновением губами, а потом более требовательным поглаживанием мочки языком. — Нур? Это тоже движение танца? — хоть Щербаков ничего и не видел сейчас, он машинально поднял голову вверх, будто смотрел туда, где должны были быть глаза Сабурова. — Прости, не сдержался, — хриплый, совсем тихий смешок раздался уже около другого уха, а потом и по нему прошлись губами. — Хочешь закончить танцевать? — Нет, — Лёша приподнял голову, больше подставляясь под касания, будоражившие всё внутри, — у меня только начало получаться. Рука Нурлана скользнула вниз с Лёшиного плеча на поясницу и прижала его плотнее. Они оба уже явно ощущали накатывающее возбуждение в телах друг друга. Второй рукой Сабуров приподнял Лёшино лицо за подбородок. Одни губы встретились с другими, сталкиваясь в неторопливом поцелуе, что постепенно углублялся, почти в такт музыкального проигрыша. Обе руки Щербакова переместились на крепкие бёдра перед ним и сильно сжали, комкая мягкие домашние штаны. Лёша хотел снять повязку, но передумал — медленная мелодия необратимо затягивала его тело в сладкое неведение, из которого выбираться на яркий свет вовсе не хотелось. Оба тонули в упоительно долгом поцелуе, нетерпеливо вжимаясь друг в друга, цепляясь чувствительными точками и касаясь, постоянно касаясь чужого тела. Нурлан опустил свои руки поверх Лёшиных бёдер и прижал к себе максимально плотно, крепко сжимая его ягодицы в своих больших ладонях и вырывая в поцелуе хриплый, томный стон. Трение через ткань было одновременно сладким и мучительным, и пока оба не определились окончательно: стоит избавиться от мешающей ткани или продолжить мучать друг друга до полного исступления так. Всё ещё звучавшая мелодия, казалось, текла плавными волнами под кожей, в сосудах, заставляя их обоих двигаться в её потоке, только изредка толкаясь друг в друга резче и жёстче, чтобы ткань сильнее впивалась в кожу и стимулировала до предела возбуждённую плоть. — Такие танцы тебе подходят? — Нурлан отстранился от чужих, зацелованных до кричаще алого губ, чтобы снова пройтись языком по и без того влажной шее. Лёша ответил только очередным хриплым стоном и интенсивным трением напряжённого паха под джинсовой тканью о пах напротив. Бачата, кизомба и другие самые сексуальные танцы, о существовании которых Щербаков даже не догадывался, сейчас выглядели совсем тускло и непривлекательно на фоне того, что творилось в центре их гостиной. Предельно возможный контакт, даже через одежду. Тяжёлое, прерывистое дыхание – одно на двоих – несмотря на то, что все движения были скорее плавными, нежели резкими. В каждом прикосновении – неудержимая страсть, в каждом движении – неутолимый голод друг по другу. Не сговариваясь, они почти одновременно опустили свои руки на уже совсем напряжённые, выпирающие из-под ткани члены друг друга, чтобы сжать сильнее, пройтись пальцами стремительно вдоль несколько раз, подарить финальное, самое яркое наслаждение до того, как под пальцами растеклось влажное и тёплое. И всё это в непрекращающемся, упоительном танце — их танце любви и секса, под неторопливую музыку, играющую с телефона. Пока всё та же мелодия звучала уже неизвестно в который раз, Нурлан, стараясь не двигаться, стянул с Лёши повязку и дождался, когда глаза того привыкнут к яркому свету и смогут взглянуть на него осознанно. — Лёш, ты был прав. Мы никогда не сможем станцевать с тобой танец молодых. Щербаков нахмурился с непониманием. — Я не смогу дотанцевать его и не начать к тебе приставать, — Нурлан тихо рассмеялся, прижимая сильно вспотевшего и тоже смеющегося Лёшу к себе. — Ага, с танцами у нас явно проблема, — Лёша улыбнулся. — Да и ладно, а то пришлось бы ещё в одном проекте участвовать. И так времени нет.