Пролитый кофе

— агх, и долго вы, Святослав, собираетесь меня преследовать? — я старался максимально с выражением произносить свои реплики. Коллеги заворожено смотрели на меня, — куда бы я не пошёл, везде нахожу вас! — о, Владимир, неужели вы действительно думаете, что я стал бы преследовать такого как вы? — Паша засмеялся. — Вы слишком высокого мнения о себе, — он улыбнулся во все тридцать два зуба, — у меня есть дела поважнее вас. — кому же вы врёте? Хотя бы самому себе бы не врали, — я медленно подходил к Паше, — ведь вы только и заинтересованны в моей невесте, только ходите почему-то за мной. — ну вы и сказочник, Владимир, — Паша начал подходить ко мне и заключил в объятия, — мне интересна не ваша невеста, а вы. — СТОП! ЭТО НЕ ПО СЦЕНАРИЮ! — Ляся засмеялась за нашими спинами, — только на сцене не превратите всё в гейскую историю, я сомневаюсь, что люди это не оценят. — да я тут не причём, все вопросы к твоему мужу, — я выбрался из объятий Паши, — это он тут какую-то гейскую порнуху устроил! — ну а чего вы все такие серьёзные? — он сложил руки на груди, — атмосфера знаете-ли не самая приятная! Напряжение в воздухе не даёт никакой уверенности, а так вы расслабились! Хватит переживать из-за этого Попова! Он стал тут постоянным гостем, поэтому пора привыкнуть! Как бы мы не старались, он остаётся неудовлетворительным! Поэтому пора забить на него и просто играть! — если бы всё было так просто, он ведь всё ходит и ходит, пишет и пишет! А мы сделать ничего не можем! Стрессуем только так! Нервы сдают у всех. Особенно видимо у Антона, вон как глаз дёргается, только упомянули об Арсении, — и ведь правда, я не заметил, как у меня начал дёргаться глаз. — что? У кого глаз дёргается? — я старался сделать максимально невозмутимое лицо, только Ляся на меня косо посмотрела. — Шаст, не придуривайся! Ты единственный, кто так реагирует на него! — Ляйсан тяжело выдохнула, — хотя даже понятно почему. Ладно, сколько там времени? Так, готовимся! Через десять минут начинаем! Не переживаем! Вы прекрасно справитесь. Антош, не переживай, ты много работал, у тебя прекрасно получается.

***

      Полный зал. Все люди нарядные. Сотни глаз смотрят вновь на нас. Среди них, как всегда, есть те самые глаза цвета северных ледников, которые притягивают к себе. Почему-то именно они всегда выделяются из толпы, наверное я слишком к ним привык, поэтому всегда нахожу их. Именно этим глазам хочется показать своё мастерство, доказать свою правоту, высказать всё то, что накопилось за неделю. Только смогу ли я? Не оскорбят ли вновь? Выслушают? А может он ходит сюда против своей воли? Почему он ходит вновь и вновь? Неужели действительно мазохист? Или заставляют? Почему пишешь только отрицательные рецензии? А если тебе понравится, то ты перестанешь ходить? Нет, только не это. Стоп… Антон, о чём ты блять думаешь?! Видимо перенервничал… В здравом уме я бы о таком не думал. Надо принять тот факт, что Арсений ужасный человек! Всё! И точка! Он плохой! Он заставляет нас нервничать! Калечит репутацию театра! Точно ужасный человек! Никто меня не переубедит! Даже положительная рецензия! Уйдёт насовсем — это будет отлично! Не хочу больше это лицо видеть! Эти голубые глаза! Этот тяжёлый взгляд из-под оправы очков! Мне всё равно, присутствует он или нет! Уйдёт он — уйдёт всё зло из театра! Он перестанет всех мучать! Даже если у него есть какой-то повод для такой критики, то мне всё равно!       Из потока мыслей меня вырвал толчок Паши, видимо я ничего не делал, лишь смотрел в голубые глаза. Когда я вновь посмотрел в то же место, то увидел довольную ухмылку Арсения, смотрящего прямо на меня. Мурашки пробежали по спине. В голове крутилось лишь одно слово: " — БЛЯТЬ! "       Сказать, что я облажался в тот момент, значит ничего не сказать. Выступление было провалено. Может, конечно, для зрителей — нет, но для меня точно — да. Такого никогда не было! Ладно я застыл, в этом нет ничего такого, обыграю, но уставиться и смотреть прямо в глаза предмету своей ненависти — сто процентный проигрыш. Это обязательно аукнется мне в будущем, а это уже очень пугает. Я растерянно посмотрел на Пашу, тот видимо всё понял, по моему дергающемуся глазу, который я контролировать совершенно не мог, и взял инициативу в свои руки. Он импровизировал, и выходило это у него так искусно, что аж дух захватывало. Я максимально быстро постарался прийти в себя и включиться в работу, чтобы не усложнять Паше жизнь. Я последний раз взглянул на Арсения и увидел уже недовольство на его лице, видимо всё пошло так, как он не хотел.

***

— СУКА! СУКА! СУКА! ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ УПЁРТЫЙ?! — я кричи сквозь зубы, надеясь, что меня никто не услышит. — ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ ХОРОШУЮ РЕЦЕНЗИЮ И ПОЙТИ НА ВСЕ ЧЕТЫРЕ СТОРОНЫ?! — со стола полетела кружка. — бляяяять, надеюсь никто этого не слышал, — прошептал я себе под нос, потирая переносицу, — теперь убирать это всё, главное не порезаться… — СУКА! — прошипел я сквозь зубы, — порезался… Твою мать, Попов!       Мои глаза округлились, а из рук выпали осколки. Они с грохотом рассыпались по полу, а я только осознал, что сказал. — что? Почему я упомянул его? — голос дрожал, но в следующую секунду стал крепок, — а, точно! Попов же виноват в том, что кружка теперь в таком виде! Не надо было меня бесить! — агх, — я поморщился от боли.       На пол упало пару алых капель. Стекло слишком сильно порезало палец. Я засунул его в рот и принялся искать салфетки на столе. Нельзя чтобы ребята видели всё ЭТО. Появятся много вопросов, на которые есть ответы, только они их не примут. Хоть все стрессовали из-за Арсения, но никто кроме меня не бесился. Ведь именно меня всегда упоминали в рецензиях, как самого молодого, неуклюжего и высокого. А это порядком раздражало и бесило. В последний раз он обсуждал, как на мне висит одежда и непослушное «гнездо». Я постарался максимально аккуратно убрать осколки целой рукой и оттереть капли крови с полу, что оказалось легче, чем я себе представлял. Когда осколки и грязная салфетка оказались в урне, я подошёл к зеркалу и принялся себя разглядывать. Розовое худи висело мешком на теле, но оно и покупалось на несколько размеров больше, а ведь без него у меня неплохое тело. Не совсем худое, но и не накаченное. Одним словом — обычное. Кубики на животе есть и мышцы на руках тоже видны, а этого для меня достаточно. Не понимаю, чего он прикопался к моему телосложению. Даже кольчуга практически не весит! А что с, как он выразился, «гнездом»? Обычные светло-русые волосы, кудрявые, да, может немного торчащие во все стороны, но ведь я двигаюсь. Так что и тут он прикопался ни к чему! Значит его критика не объективная!       В этот момент на меня накалилась злость и я вылетел из гримёрки. Захотелось высказать всё Арсению в лицо, чтобы он понял, как раздражает меня. Хотелось ударить по его ухоженному лицу, чтобы на этой светлой коже появился алый синяк. Хотелось, чтобы он тупо блять знал, как я его ненавижу, как не желаю видеть в этом здании, как не хочу видеть его в зале! Как не хочу видеть его блятские голубые глаза!       Я бежал по коридорам. Люди косо смотрели на меня. Кто-то пытался заговорить со мной, на что я отвечал каждый раз одинаково: «Потом!». Сейчас надо найти лишь того недоделанного критика, который ежедневно портит мне настроение! Только вот где бы я не искал, везде его нет. Отчаяние поселилось у меня в голове. Может он уже уехал? Почуял своей упругой жопой, что ему пиздец и свалил пока не поздно? Неужели Поповская натура оказалась такой трусливой? Самодовольная ухмылка появилась на моём, но потом резко пропала, как и вся злость. Арсений мило беседовал с кем-то, при этом ласково улыбался. Наверное это всего второй раз, когда я видел его искренне улыбающегося. Это зрелище порождало внутри тёплые чувства, которые заглушали отрицательные. На такого Арсения хотелось смотреть вечно. Лёгкая улыбка озарила моё лицо и я с умилением смотрел на эту картину, даже поймал себя на мысли, что хотел бы видеть его таким ежедневно. Разум вернулся ко мне. Я покачал головой, чтобы окончательно разогнать эти мысли, и злость вернулась ко мне. " — он стоит тут с хорошим настроением и беззаботно улыбается, а я страдаю, как и весь коллектив! Ну уж нет, так не пойдёт! "       Уверенным шагом я направился в сторону Арсения. Казалось, что время остановилось. Все звуки разом пропали. Мир затих. Я схватил Попова за руку, тот посмотрел непонимающе на меня, а я лишь крикнул его собеседнику: — я украду вашего собеседника на пару минут, надо кое-что обсудить.       Что сказал тот мужчина я не слышал, всё моё внимание было приковано к Арсению, который шёл рядом не сопротивляясь, что даже поразило меня. Люди косо смотрели на нас, это я чувствовал всем телом. Наверное ещё шептали, что мы пидоры, ведь это так весело, судить людей не зная их.

***

      Мы шли тихо. Никто ничего не говорил. Всё было понятно и без слов. Люди продолжали смотреть на нас, наверное завтра стоит ввести в поиске: « Антон Шастун/Арсений Попов гей доказательство », и там обязательно будет несколько постов. Наверняка вокруг наших персон поползет множество слухов. Когда я наконец-то привёл Арсения в тихое место, где нас точно бы никто не услышал и не увидел, то смог спокойно выдохнуть и наконец заглянуть в два непонимающих голубых глаза, в которых застыл немой вопрос « что тебе нужно, Антошка? ». Видимо Арсений хотел задать его и сказать что-то, только я не дал. Злость была через край, хотелось выговориться и вот эта возможность, которую нельзя потерять, ведь второй такой уже не будет. Нужно действовать сейчас же. - вот скажи честно, Арсений, ты мазохист что ли!? Каждое выступление тебя вижу, ты вообще их не пропускаешь! Но ты всё равно, блять, пишешь отрицательные рецензии! Раз тебе так не нравится, то какого хуя ты сюда ходишь?! Тебе заняться нечем?! - я шипел ему в лицо, сжимая его ладонь, - портишь нервы моим коллегам, они там перессорились все, а всё из-за тебя, портишь нам рейтинг театра! Так ещё и меня оскорбляешь каждый раз! Что я тебе сделал!? Почему именно я?! Почему именно мой театр?! Что мы тебе сделали?! Почему ты тупо не можешь оставить нас в покое?! Почему не уйдёшь?! Что тебя тут держит?! Почему ты посещаешь наш спектакль вновь и вновь?! Там ведь вообще ничего не меняется! Только я умираю вновь и вновь! Неужели ты так ненавидишь меня?! Я ведь блять стараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось! Чтобы ты одобрил! Но каждый раз вижу только разочарование и недовольство! Знаешь... - Прими тот факт, что ты бездарный актёр, - не даёт мне договорить Попов.       Он рывком вырывает свою руку из моей и уходит, оставляя меня с открытым ртом. Я лишь смотрю ему в след и пытаюсь успокоить дыхание, ощущение такое, что оно сейчас вовсе пропадёт. Злость как рукой сняло, хоть мне и не дали договорить, заместо неё пришла пустота. Внутри ничего. Все чувства пропали. Не хотелось ничего. Только домой и тупо пялиться в одну точку, пытаясь найти мысли в этом монотонном шуме, оставленном Арсением.

***

      Вечер. Разноцветные огни улиц освещают улицы. Я сижу закутавшись в плед на балконе и курю. Сейчас в голове такой же шум, в котором нельзя различить ни единой мысли. Уход Арсения так и проносится перед глазами. Его померкшие голубые глаза и безэмоциональный голос. Единственное, что воспроизводил мозг раз за разом, пока мои лёгкие наполнялись сигаретным дымом. Даже он сейчас не помогал расслабиться, лишь только чуть-чуть заглушал пустоту. А ведь это уже четвёртая сигарета за час. Так и своё здоровье угробить недолго. А в свои двадцать не хотелось бы, но сигареты хоть как-то всегда помогают, только не сейчас.       Мой взгляд был неотрывно направлен в одну точку уже минут двадцать. Как будто это помогало, только это не так. Плед уже пропах сигаретами, как и серое худи, золотые кудри. Уходить с балкона совершенно не хотелось. Хотелось лишь вдыхать сигаретный дым и наблюдать за ночным Воронежем. Если бы сейчас меня увидел кто-то из друзей, то наверняка забил бы тревогу. Я давно бросил курить, по крайней мере так думают они, так ещё и пустой взгляд, который обычно наполнен разными эмоциями. А губы твердят одно и то же предложение. - Я бездарный актёр.